Текст книги "Это несерьезно (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Ты могла хотя бы слезть с меня! – он взмахнул руками, меряя шагами комнату. – Ты хоть понимаешь, как это выглядело⁈ Как меня это унижает⁈ Вы там с ним общаетесь так, будто вы реально женаты десять лет! «Воронцов, ты мне мешаешь кончить»! Серьезно, Марго⁈

Я замерла, вдевая ногу в штанину брюк, и медленно выпрямилась. Внутри начала закипать ледяная, уничтожающая злость.

– А как мы должны общаться? Мы с ним партнеры по сделке. И мы выкручиваемся, как можем.

– Мне кажется, тебе это слишком нравится! – выплюнул Паша. – Этот твой Воронцов, его деньги, весь этот ваш элитный цирк! Ты рядом с ним ведешь себя комфортнее, чем со мной! Ты мне рот затыкаешь, когда я говорю, что люблю тебя, но спокойно болтаешь с ним во время секса!

Я задохнулась от возмущения. Схватила свою блузку и резко натянула ее через голову.

– Да потому что твои слова про любовь ничего не стоят на фоне того, что происходит! – сорвалась на крик. – Ты мне сейчас про унижение будешь рассказывать⁈ Я сплю в другой комнате с мужиком, которого мне подсунули обстоятельства! Я улыбаюсь его родителям, я терплю своего отца, который думает, что я счастливая жена! И всё это, Паша, только ради того, чтобы ты продолжил работать в компании отца!

Подошла к нему вплотную, тыча пальцем ему в грудь.

– Я замужем за ним, чтобы защитить тебя! А ты мне сейчас истерики устраиваешь из-за телефонного звонка⁈

Паша отбил мою руку.

– Я не просил меня защищать такой ценой, Марго. Если для тебя это такой крест – иди и подай на развод.

Повисла мертвая тишина.

Я смотрела в глаза мужчине, ради которого поставила на кон собственную свободу, и не верила своим ушам. «Не просил». Конечно, не просил. Он просто сидел и бухал, пока мой отец собирался его уничтожить.

– Пошел ты, Паша.

Я развернулась, подхватила с пуфика свою сумку и пальто.

– Иди к своему мужу. Вы же с ним идеальная пара.

Я не стала отвечать. С силой захлопнула за собой дверь спальни и быстро вышла из квартиры.

Меня трясло от злости и от какой-то горькой, удушливой обиды. Я вызвала лифт, судорожно застегивая пуговицы на блузке.

Когда двери лифта открылись на первом этаже, я вылетела на улицу.

Черный «Майбах» уже стоял у обочины. Артур припарковался и как раз вышел из машины, опираясь спиной на дверцу и спокойно куря сигарету. Увидев меня он вопросительно выгнул бровь.

Молча подошла к нему, вырвала сигарету прямо из его пальцев и сделала глубокую, жадную затяжку.

Артур посмотрел на свои пустые пальцы, потом на меня.

– Я так понимаю, разрядки не случилось?

– Заткнись, Воронцов, – выдохнула вместе с густым дымом. – Просто поехали.

Глава 12

Артур

Мелодия звонка ворвалась в сон резко, как удар под дых.

Я со стоном разлепил один глаз, нащупал телефон на прикроватной тумбочке и сощурился от яркого света экрана.

Шесть утра. Суббота. Сука, ну выходной же.

На дисплее светилось имя Таси.

Сон как рукой сняло.

Я сел на кровати, потер лицо свободной рукой и нажал на кнопку ответа, морально готовясь к продолжению вчерашнего концерта.

– Артур? – раздался в динамике ее тихий, неуверенный голос.

– Да, малышка.

Повисла секундная пауза. Я слышал ее сбивчивое дыхание.

– Прости меня, – наконец произнесла она, и в ее голосе зазвучали те самые родные, мягкие нотки, по которым я так скучал последние дни. – Я просто…

– И ты меня, – перебил, чувствуя, как внутри распускается тугой узел напряжения. – Я лишнего наговорил. Устал просто как собака.

– Да нет, это я виновата. Ты прав, я поддерживать тебя должна, а вместо этого устраиваю истерики… Ты приедешь?

Я выдохнул, окончательно расслабляя плечи. Слава богу. Мир восстановлен.

– Конечно. Буду через час.

– Целую.

– И я тебя.

Я сбросил вызов, отбросил телефон на одеяло и тяжело поднялся с кровати. Тело ломило так, будто по мне ночью проехал каток.

Мы с Марго просидели вчера до двух часов ночи. Сначала прикончили ту бутылку шикарного красного вина, а потом незаметно перешли на мой коллекционный виски.

Я просто не мог отказать ей в этом удовольствии. На нее, так же как и на меня, сейчас давило всё вокруг. И когда ее единственной подруги не было рядом, Марго даже не могла позволить себе банально выпить и сбросить напряжение, боясь потерять контроль.

Я был рад стать для нее этим буфером.

Рад помочь ей хоть немного отпустить вожжи, просто находясь рядом и давая ей ощущение безопасности от ее же собственных демонов.

Мы не говорили ни о чем серьезном. Не лезли в душу. Просто сидели на полу, смотрели дурацкий фильм, пили и перекидывались саркастичными комментариями.

Это была идеальная, терапевтическая передышка для нас обоих.

Я быстро принял душ, смывая с себя остатки сна и легкое похмелье, натянул джинсы с черной футболкой и вышел из спальни.

На кухне горел приглушенный свет. Марго, одетая в шелковые пижамные штаны и какую-то растянутую майку, уже сидела за кухонным островом. Волосы собраны в небрежный пучок, взгляд уткнулся в экран планшета.

– Ты чего так рано встал? – спросила она, не поднимая головы, когда я вошел.

– Таська звонила. Поеду к ней.

Рита наконец подняла на меня глаза, понимающе хмыкнула и кивнула на кофемашину.

– Кофе? Я, правда, только себе сделала.

Я подошел к ней, не раздумывая забрал ее чашку прямо из-под носа и принюхался.

– С сахаром?

– Еще чего, – фыркнула она, наблюдая за моим наглым грабежом. – Я же сказала: себе делала.

Я усмехнулся и всё равно сделал большой глоток. Горькая, крепчайшая, обжигающая дрянь.

Я искренне не понимал, как эту нефть можно пить добровольно, но сейчас этот кофеиновый удар по мозгам был именно тем, что нужно.

– Чем займешься сегодня? – спросил, опираясь бедром о столешницу.

Марго лениво пожала плечами, пролистывая что-то на планшете.

– В магазин поеду. Гардероб обновлю, а то мне скучно.

Она потянулась, пытаясь забрать у меня свою чашку, но я успел сделать еще один глоток, прежде чем она ухватилась за ручку.

– Вот присосался, а! – возмутилась Рита, отвоевывая свой кофе. – Тебе с твоей мигренью только чай с ромашкой пить, а не крепкий эспрессо. Иди сам себе свари.

Я увернулся от ее шутливого тычка в плечо.

– Для человека, который обычно пьет латте на миндальном молоке, ты слишком любишь мой кофе, – прищурилась она, делая победный глоток из отвоеванной чашки.

– Может, потому что он твой.

И тут же мысленно дал себе по лбу.

Прозвучало это так, словно я пытаюсь к ней подкатить дешевой фразочкой из плохих сериалов.

Какая, к черту, романтика в шесть утра с похмелья?

Мы с ней скорее напоминали двух соседей по общаге.

– Шутка, – тут же поправился, поморщившись от собственной нелепости.

Марго медленно опустила чашку. Посмотрела на меня долгим, абсолютно непроницаемым взглядом, а затем совершенно серьезно выдала:

– Давай договоримся, а лучше прямо отдельным пунктом в контракт запишем, что тебе шутить нельзя. Вообще. Ты не умеешь.

Я рассмеялся в голос.

– Думаешь?

– Уверена, Воронцов. Это катастрофа.

Я оттолкнулся от столешницы и направился в прихожую. Марго, шлепая босыми ногами по паркету, пошла следом за мной, прислонившись плечом к дверному косяку и наблюдая, как я натягиваю кроссовки. В этом не было ни грамма контроля – просто привычное, спокойное присутствие человека, с которым комфортно делить пространство.

– Привет деревенщине передавай.

– Лучше без этого.

– У вас проблемы?

– Никаких проблем, – я легкомысленно поднял руки в примирительном жесте и взялся за ручку двери. – Тебе деньги нужны?

Марго скептически выгнула бровь. Ее взгляд скользнул по мне сверху вниз с таким искренним пренебрежением, что я едва сдержал улыбку.

– Ты думаешь, у тебя их больше, чем у меня?

– Это вряд ли.

– Ага. Вот и вали.

* * *

До квартиры Таси я долетел за сорок минут, почти не замечая дороги.

Она ждала меня прямо у порога.

Заплаканная, с виноватым взглядом. Никаких слов больше не понадобилось. Я просто шагнул к ней, сгреб в охапку, вдыхая родной запах ванили, и с силой прижал к себе. Она всхлипнула, вцепляясь пальцами в мою куртку, и сама потянулась к моим губам.

Всё напряжение, вся та злость и бессилие, что копились в нас со вчерашнего вечера, вылились в этот долгий, жадный, абсолютно сумасшедший примирительный секс.

Мы словно пытались доказать друг другу, что, несмотря на весь этот окружающий нас дурдом, мы всё еще есть друг у друга. Что это по-настоящему.

Вымотанный стрессом, бессонной ночью с виски и этой внезапной, выжигающей разрядкой, я и сам не понял, как отключился. Мозг просто нажал на аварийный рубильник.

Вырвало меня из сна так же резко, как если бы на меня вылили ведро ледяной воды.

Сквозь мутную пелену я почувствовал, как Тася настойчиво, даже испуганно тормошит меня за плечо.

– Артур… Артур, проснись!

Я со стоном разлепил глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на ее побледневшем лице.

– Любимый, – ее голос дрожал. Она протягивала мне мой вибрирующий телефон. – Тебе тут отец звонит. Уже третий раз подряд.

Сон испарился в ту же секунду.

Я мгновенно вскочил с постели, выхватывая мобильный из ее рук. Отец никогда не звонил мне столько раз подряд в выходной день. Никогда. Если он звонит трижды – значит, случилось что-то экстраординарное. Что-то по-настоящему страшное, или… или он всё узнал.

Я нажал на кнопку ответа, чувствуя, как по спине побежал неприятный, липкий холодок.

– Да, отец.

– Ты, блять, где⁈ – рявкнул он в трубку с такой силой, что мне пришлось немного отстранить динамик от уха. Его голос звенел от ярости.

– Дома.

И тут же осекся, похолодев. Твою мать. А если он прямо сейчас стоит у дверей нашего с Марго пентхауса? Если он приехал с какой-нибудь внезапной проверкой, а там никого нет.

– Твоя жена в больнице, а ты дома⁈ – прогремел отец, выбивая из меня весь воздух.

Я замер. Слова дошли до сознания не сразу, споткнувшись о логику.

– В смысле… в больнице?

Я рефлекторно перевел телефон на громкую связь и быстро свернул экран звонка, судорожно проверяя уведомления. Мессенджеры, пропущенные вызовы. Пусто. От Марго не было ни единого сообщения.

– Почему я, блять, это знаю, а ее муж – нет⁈ – орал отец так, что динамик начал хрипеть. – Мне главврач оборвал телефон! Твою жену по скорой привезли. Ее машина сбила!

Внутри всё оборвалось и с грохотом рухнуло в бездну.

Дыхание перехватило, словно меня ударили под дых невидимой кувалдой.

Я поднял глаза на Тасю. Она стояла рядом со смятой постелью, прижав обе ладони ко рту, и с ужасом смотрела на мой телефон.

– Где она? – выдавил из себя. Голос прозвучал чужой, сиплый. Руки начали неконтролируемо трястись. – Как она, отец⁈ Что врачи говорят⁈

– Адрес я тебе скинул.

Он сбросил вызов, не сказав больше ни слова. Гудки резанули по ушам.

Перед глазами стояла утренняя картинка: Марго с небрежным пучком, босиком, с чашкой черного кофе в руках.

Меня начало трясти. Крупной, неконтролируемой дрожью.

Я бросился к стулу, на котором висели мои вещи, и начал судорожно натягивать джинсы, путаясь в штанинах.

– Я… Тась, я это… – бормотал, не в силах связать двух слов, пытаясь попасть рукой в рукав футболки. Мысли метались в панике. Марго. Моя дерзкая, непробиваемая напарница.

– Конечно, Артур, езжай! – Тася бросилась ко мне, помогая натянуть футболку. В ее глазах стояли слезы страха, вся ревность и обиды испарились в секунду. – Напиши мне, умоляю, напиши, как только хоть что-то узнаешь!

Я судорожно кивнул.

Схватил ее за лицо, оставил быстрый, скомканный поцелуй на ее губах и, даже не зашнуровав кроссовки до конца, пулей вылетел из квартиры.

Я несся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, а в голове пульсировала, билась о черепную коробку только одна, единственная мысль.

Только бы была жива.

Пожалуйста, пусть она будет жива.

Глава 13

Маргарита

Месяц назад.

Всю дорогу до загородного дома Воронцовых я молчала, кипя от глухой, удушливой злости.

Внутри всё еще туго скручивалась пружина физической неудовлетворенности после прерванного секса, а в ушах звенели жалкие, истеричные обвинения Паши. Я смотрела в окно «Майбаха» на проносящиеся мимо деревья, судорожно сжимая в пальцах ремешок сумки.

Артур, сидевший рядом, не задавал лишних вопросов. Он просто молча курил в приоткрытое окно, изредка бросая на меня короткие, понимающие взгляды. Он всё слышал по телефону. Он знал, откуда и в каком состоянии меня забрал.

Когда мы приехали, солнце уже мягко садилось за высокие туи, окружавшие роскошный участок. В воздухе витал густой, дразнящий аромат жарящегося на углях элитного мяса.

Оказалось, что у всемогущего Марата Эдуардовича внезапно нарисовались родственники – родной брат с женой, прилетевшие из Лондона. И им, разумеется, срочно понадобилось провести смотрины новой невестки, о которой гудела вся деловая Москва. А поскольку мы из-за моей ссоры с Пашей опоздали, нам пришлось с порога включать режим «страстной супружеской пары», чтобы сгладить углы.

Именно поэтому сейчас мы сидели на просторной террасе во дворе в максимально провокационной позе. Точнее, Артур вальяжно развалился в широком плетеном кресле, а я сидела прямо у него на коленях, обнимая его за шею, пока отец Артура со своим братом Львом ваяли у барбекю стейки.

Позиция была отвратительно неудобной, учитывая, что на мне было узкое шелковое платье, которое надевала уже в машине.

Я попыталась незаметно сместить центр тяжести, заодно пытаясь убрать наглую руку мужа, которая по-хозяйски покоилась на моем бедре, слишком близко к тому месту, где заканчивалась пристойность.

Наклонилась к нему, делая вид, что хочу прошептать на ухо какую-то милую супружескую глупость, и, не меняя лучезарной улыбки, процедила:

– Убери руку с моей задницы.

– А ты прекрати ерзать, – так же тихо, едва шевеля губами, отозвался Артур, глядя куда-то в сторону мангала. – Я не за задницу тебя держу, а пытаюсь удержать от лишних телодвижений.

– У меня из-за тебя испортились очень приятные планы, и я на взводе, – прошипела, снова попытавшись сместиться на пару сантиметров в сторону.

– Это не значит, что нужно свое неудовлетворение вымещать на моем члене, – невозмутимо парировал Воронцов, и его пальцы на моем бедре сжались чуть сильнее.

Я фыркнула, едва сдерживая нервный смех, и уткнулась носом ему в шею, чтобы родственники не увидели моего лица.

– Больно мне сдался твой член.

– Тогда перестань.

Он коротко дернул ногой, заставляя меня потерять равновесие и рефлекторно вцепиться в его плечи, чтобы не упасть. В итоге я оказалась прижата к нему еще плотнее. Мое бедро четко ощутило, что Воронцов, при всей его внешней невозмутимости, был абсолютно прав насчет физиологической реакции на мои ерзания.

Я мысленно закатила глаза. Мужчины.

– Ох, ну вы только посмотрите на этих голубков! – раздался манерный, чуть тягучий голос.

К нам, плавно покачивая бедрами и держа в руке бокал с шардоне, приближалась тетя Элеонора – жена дяди Льва. Женщина с идеальной подтяжкой лица, бриллиантами размером с фундук и взглядом профессионального снайпера.

Мы с Артуром синхронно включили режим «безупречная пара». Я чуть отстранилась от его шеи, мило улыбаясь, а он перехватил мою руку, переплетая наши пальцы.

Элеонора опустилась на соседний диванчик, закинув ногу на ногу. Следом за ней подошел и дядя Лев, неся тарелку с закусками.

– Признаюсь честно, Артурчик, мы с Левой были в шоке, когда Марат сказал, на ком ты женился, – начала Элеонора, сладко улыбаясь. Ее глаза-рентгены сканировали меня с ног до головы. – Власова. Дочь Марка Соболева. Две такие конкурирующие империи… Маргарита, деточка, и каково это – сидеть за столом с конкурентами своего отца? Не боитесь, что однажды придется выбирать, на чьей вы стороне?

Вопрос был с двойным дном. Она хотела посмотреть, начну ли я оправдываться или сдам позиции.

Я изящно поправила локон, упавший на плечо, и посмотрела ей прямо в глаза, сохраняя самую приветливую улыбку.

– А зачем выбирать, Элеонора Аркадьевна? Умная женщина не выбирает между капиталом отца и мужа. Она их объединяет. Мы с Артуром строим не просто семью, мы строим монополию. Так что за этим столом конкурентов больше нет. Есть только партнеры.

Дядя Лев громко хохотнул, одобрительно хлопая себя по колену.

– А девка-то с зубами! Молодец! Марат, слышал? Твоя школа!

Отец Артура, стоящий у гриля, довольно хмыкнул, не оборачиваясь. Ему явно польстил мой ответ.

Но тетя Эля сдаваться не собиралась. Она отпила вина и сочувствующе вздохнула.

– Бизнес – это, конечно, похвально. Но мы-то с вами знаем, что главное предназначение женщины – это хранительница очага. Артуру нужен наследник, продолжатель фамилии. А вы, я слышала, целыми днями пропадаете в своем бюро. Не боитесь, что карьера помешает вам стать хорошей матерью? Современные девочки такие эгоистичные…

Я почувствовала, как мышцы Артура подо мной напряглись. Он не терпел, когда кто-то лез в эту тему, и уже открыл было рот, чтобы осадить тетку, но я опередила его. Я мягко накрыла его напряженную ладонь своей и перевела взгляд на Элеонору.

– Знаете, Элеонора Аркадьевна, мы с Артуром подходим к вопросам семьи так же, как к строительству небоскребов. Мы не торопимся заливать фундамент, пока не проведем все геодезические работы. Наш ребенок появится тогда, когда мы оба будем к этому готовы на двести процентов. И поверьте, моя карьера этому не помешает. Я умею делегировать полномочия. В конце концов, статус жены Воронцова позволяет мне нанимать лучших управленцев, а не стоять у плиты.

Артур, сидевший подо мной, издал тихий, бархатный смешок и поцеловал меня в оголенное плечо.

– Моя жена – гениальный стратег, тетя Эля. Мне было бы безумно скучно, если бы она интересовалась только пеленками.

Тетка поджала губы. Ее выстрелы ушли в молоко.

– Ну, лишь бы этот ваш… стратегический союз не оказался просто красивой сделкой на бумагах, – не удержалась она от последней шпильки. – А то говорят, что браки, заключенные так быстро, как ваш, сгорают, как солома.

Я чуть склонила голову набок, глядя на нее с ледяной вежливостью.

– Это правда. Солома горит быстро. Но, к счастью, Воронцовы и Соболевы не строят из соломы. Мы работаем с монолитным бетоном и арматурой, верно, Марат Эдуардович?

Я повысила голос, обращаясь к свекру.

Марат Эдуардович обернулся, держа в руке щипцы для мяса. На его лице играла довольная, почти хищная ухмылка.

– Именно так, Марго. Из бетона, – подтвердил он и посмотрел на брата. – Я же говорил тебе, Лева. Моя невестка кого хочешь сожрет и не подавится. Идеальная партия.

Дядя Лев поднял свой стакан с виски в нашем направлении, признавая мое безоговорочное поражение их семейной инквизиции. Тетя Эля натянуто улыбнулась и перевела тему на лондонскую погоду.

Я мысленно выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно отступает.

– Один-ноль в пользу Соболевой, – едва слышно прошептал Артур мне на ухо. Его теплое дыхание щекотнуло кожу, вызвав толпу мурашек.

– Запиши это на мой счет, Воронцов. И если ты сейчас же не перестанешь так дышать мне в шею, я за себя не ручаюсь.

– А то что? – в его голосе зазвучала откровенная, наглая насмешка. – Снова начнешь ерзать?

– Нет. Я просто сообщу твоей маме, что мы идем делать ей внука прямо сейчас, в гостевую спальню. Посмотрим, как ты будешь выкручиваться.

Артур тихо, искренне рассмеялся, и его грудная клетка завибрировала у меня за спиной. Он обнял меня чуть крепче. В этом жесте было странное, почти комфортное признание того, что мы с ним действительно стали отличной командой.

Жаль только, что это была всего лишь игра. Жаль, что так Паша не может.

* * *

Уехать в тот вечер нам так и не дали.

Как только стейки были съедены, а тетя Эля выпила достаточно шардоне, чтобы сменить пассивную агрессию на удушающую заботу, мне торжественно объявили приговор. Мы остаемся ночевать.

Оказалось, что у всемогущих Воронцовых, помимо тяги к монолитному бетону, есть еще одна, совершенно дикая семейная традиция. Завтра утром женская половина родственников собиралась вывезти меня в ЦУМ, чтобы торжественно купить «новоиспеченной невестке» ювелирный гарнитур в подарок на свадьбу.

Господи, мы же не в Турции, в каком-нибудь веке этак шестнадцатом! Какое еще золото от родственников мужа? У меня своих украшений столько, что можно профинансировать небольшую африканскую страну. Но спорить было абсолютно бесполезно. Мой свекор припечатал это решение своим безапелляционным тоном, а Артур лишь едва заметно пожал плечами, мол, проще согласиться, чем устраивать скандал.

Нас проводили в гостевую спальню – огромную, холодную, выдержанную в таких же безликих, идеальных тонах, как и весь этот дом.

Едва за нами закрылась дверь, я пулей улетела в ванную. Мне жизненно необходимо было смыть с себя запах костра, чужих оценивающих взглядов и фальшивых улыбок. Горячая вода немного привела мысли в порядок, хотя внутри всё еще клокотало глухое раздражение на Пашу и его эгоизм.

Я насухо вытерлась, плотно запахнула на себе белый махровый халат, выданный экономкой, и вышла в спальню.

Артура в комнате не было. Я уже собиралась залезть под одеяло и отключиться, как дверь тихо открылась.

Воронцов вошел внутрь. В одной руке он держал пузатую бутылку темного стекла и два хрустальных бокала, зажатых между пальцами, а в другой – небольшую тарелку с нарезанными фруктами и сыром.

– Уже спать? – спросил он, закрывая дверь на замок.

Я остановилась у кровати, скрестив руки на груди.

– А я смотрю, ты не собираешься.

– Не-а, – Артур прошел вглубь комнаты. – Выпьешь со мной? Это хорошее вино, друг отца со своей винодельни присылает. Эксклюзив.

Я нахмурилась, глядя на бутылку.

– Ты же знаешь, я…

– Да-да.

Воронцов обогнул огромную кровать и просто сел прямо на пушистый ковер, прислонившись спиной к изножью. Поставил тарелку и бокалы на пол рядом с собой.

– Ты пьешь только когда подруга рядом.

Я медленно подошла ближе, вглядываясь в его лицо. Маска идеального наследника империи дала трещину.

– Что случилось?

Он вдруг повернул голову ко мне и улыбнулся. Той самой ровной, непроницаемой улыбкой.

– Ничего, с чего взяла?

– Чего это ты выпить решил? Ты же за рулем был, не собирался оставаться.

Артур тяжело вздохнул. Достал из кармана брюк штопор и начал методично вкручивать его в пробку.

– Ну, я вообще планировал этот день с Тасей провести, – он горько хмыкнул, не поднимая глаз от бутылки. – Но, как видишь, не судьба. А у меня сегодня день рождения.

Пробка вышла с тихим хлопком.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от внезапного, острого укола стыда и сочувствия.

– Сегодня?

Он кивнул, разливая густое, рубиновое вино по бокалам.

– Я… я и не знала. Никто же за столом… Твой отец, тетя…

– Да никто меня из семьи не поздравил, Марго, – он пожал плечами, словно это была сущая мелочь. – У нас как бы это не принято. День рождения – не повод для радости, если к нему не привязан какой-нибудь выгодный тендер или пиар-кампания. Обычный день.

Господи. Я знала, что Воронцов-старший – тиран, но чтобы настолько? Ни единого слова за весь вечер. Они обсуждали бетон, наследников, конкурентов, мои амбиции… и ни разу не вспомнили, что у их сына сегодня праздник.

Я молча обошла кровать, опустилась на ковер рядом с ним, подтянув колени к груди, и посмотрела на наполненный бокал, который стоял между нами.

– Когда я училась в колледже, я подсела на химию, – вдруг тихо произнесла, глядя на игру света в темном стекле.

Слова вырвались сами собой. Мне захотелось дать ему что-то настоящее в ответ на его уязвимость.

Артур замер.

– Плотно, – добавила, нервно сглотнув. – Сама не понимала, что творю. Это был протест против отца, против всего. Я искренне думала, что контролирую ситуацию, что могу остановиться в любой момент. Но…

Я замолчала, чувствуя, как по спине пробежал фантомный холодок из того страшного прошлого.

– Анька вытащила меня. Вытащила за волосы из такого дерьма, из которого обычно не возвращаются. И с тех пор я, если и выпиваю, то только когда она рядом. Потому что пьяная я не контролирую себя. Мой мозг отключает тормоза, и я могу… могу сорваться.

Артур молчал. Просто смотрел на меня своим темным, абсолютно спокойным взглядом, в котором не было ни капли осуждения.

– Я понял, Рит, но много лет ведь прошло. Ты сильная. Ты не сорвешься.

– Люди и спустя десятилетия срываются, Воронцов, – горько усмехнулась, обнимая колени руками.

Он тяжело выдохнул и откинул голову назад, упираясь затылком в край кровати.

– Я не уговариваю тебя, ни в коем случае. Не пьешь – хорошо. Алкашка – зло, – его голос звучал ровно, бархатно, успокаивающе. – Но если ты всё-таки хочешь выдохнуть сегодня, но боишься… то я клянусь тебе, что буду рядом и не дам тебе упасть. В этом можешь быть уверена, Марго.

Я повернула к нему голову. Два взрослых, циничных человека сидели на полу в гостевой спальне загородного дворца и пытались спасти друг друга от одиночества…

– На мизинчиках? – серьезно спросила я.

Артур сначала удивленно моргнул, а затем его губы растянулись в широкой, совершенно мальчишеской и искренней усмешке. Он поднял руку и протянул мне свой оттопыренный мизинец.

– На мизинчиках.

Я протянула руку, цепляясь своим мизинцем за его. Пару секунд мы просто смотрели друг на друга в полумраке комнаты, скрепляя этот глупый, детский, но самый надежный пакт о ненападении.

Затем я расцепила пальцы, потянулась к полу и уверенно взяла свой бокал.

– С днем рождения, Артур.

Глава 14

Артур

Мой «Рейндж Ровер», который я бросил прямо на газоне у входа в приемный покой элитной частной клиники, жалобно пискнул сигнализацией. Я даже не помнил, как доехал. Кажется, я собрал все камеры и пролетел на три красных, чудом не впечатавшись в отбойник на эстакаде.

Сердце колотилось в горле, мешая дышать. В ушах стоял гул.

Автоматические стеклянные двери медленно разъехались в стороны, и я влетел в светлый, пахнущий антисептиками холл.

Я сразу увидел его.

Отец мерил шагами пространство у стойки регистрации, сжимая в руке телефон. Лицо каменное, спина прямая – даже здесь, в больнице, он умудрялся выглядеть так, словно пришел принимать объект у нерадивых подрядчиков, а не узнавать о состоянии невестки.

Увидев меня, он резко остановился. Желваки на его лице ходили ходуном.

– Явился! – рявкнул он на весь холл, делая шаг мне навстречу. – Ты вообще соображаешь, что творишь⁈ Твоя жена попадает под машину, репортеры уже, наверное, телефоны обрывают, а ты где-то прохлаждаешься…

– Где она? – перебиваю, не сбавляя шага и встав с ним лицом к лицу.

– Какой из тебя муж, если ты даже не знаешь, что…

– Я спросил: где моя жена⁈

В этот момент мне было абсолютно, кристально плевать на его гнев, на репутацию холдинга и на то, кто там кому обрывает телефоны. Я был на грани того, чтобы физически отодвинуть его в сторону и пойти выламывать двери в каждую палату.

Отец открыл рот, чтобы поставить меня на место, но тут позади нас щелкнула дверь смотровой.

И прежде чем она распахнулась до конца, в коридор вырвался смех.

Ее смех.

– … и я вам говорю, доктор, если вы не дадите мне обезболивающее с собой, я пришлю к вам своего юриста. Он зануда, вы не выдержите, – донесся до меня бодрый, чуть хрипловатый голос Марго.

Она вышла из смотровой в сопровождении усталого, но улыбающегося врача в синем хирургическом костюме.

Я замер, словно вкопанный, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

На ее виске, уходя под линию волос, белел большой марлевый пластырь, на котором проступало кровавое пятно. Правая рука от локтя до запястья закована в свежий, белоснежный гипс. Джинсы на коленях разорваны в клочья, под ними виднеются багровые, воспаленные ссадины.

Улыбка мгновенно сползает с ее лица, когда она замечает нас в холле.

– Артур? – растерянно моргает. – А ты тут чего?

Я даже не осознал, как сорвался с места. В два широких шага преодолел расстояние между нами и просто сгреб ее в охапку. Прижал к себе здоровой стороной, утыкаясь носом куда-то ей в макушку и вдыхая запах медикаментов и ее парфюма.

Я выдохнул так шумно и судорожно, словно до этого момента вообще не дышал. Меня все еще колотило мелкой, панической дрожью.

Живая.

Господи, живая.

– Ай… Воронцов, ты чего? Полегче, больно же.

Я мгновенно разжал руки, отступая на полшага, и взял ее за лицо, лихорадочно осматривая пластырь и царапины на скуле.

– Что? Что случилось? Как ты? – перевел взгляд на врача. – Что с ней⁈

– Спокойно, молодой человек, – примирительно поднял руки доктор. – Сотрясения нет, только ушиб. Множественные ссадины. Но вот лучевую кость она сломала. Ничего критичного, жить будет, и даже очень активно.

– Марго!

Громоподобный, ревущий голос заставил всех вздрогнуть.

Я обернулся.

К нам, расталкивая редких посетителей, как ледокол, несся Марк Соболев. Его лицо было багровым от ярости и испуга.

Рита только тяжело, страдальчески вздохнула, закатив глаза.

– Ну а ты-то чего приехал? У нас тут что, съезд партии?

Соболев подлетел к нам, бесцеремонно отпихнул меня плечом в сторону, словно я был пустым местом, и принялся лихорадочно осматривать дочь.

– Что? Как⁈ Что сказали⁈

– Сотрясения нет, ссадины, руку сломала, – обреченно повторил доктор, тяжело вздохнув, явно уставший от этого агрессивного семейства.

Марк резко развернулся ко мне.

– А ты где был, Воронцов⁈ – прорычал он, сжимая кулаки. – Что моя дочь под машиной оказалась, пока ты статус ее мужа носишь⁈

Я сжал челюсти, готовый принять удар. Возразить мне было нечего.

Но тут Рита сделала шаг вперед, заслоняя меня.

– Папи, остынь. Он всю неделю пахал как проклятый. Я сама оставила его отсыпаться и поехала по магазинам. Задумалась, шагнула на красный свет. Артур тут вообще ни при чем.

Я посмотрел на ее затылок. Даже сейчас, с разбитой головой и сломанной рукой, эта женщина безупречно играла роль моей союзницы. Она снова меня прикрывала.

– О, Марго, ну что, уже всё?

Этот новый, расслабленный мужской голос прозвучал откуда-то сбоку.

Мы все одновременно повернули головы.

К нашей группе неспешным шагом приближался какой-то хлыщ лет тридцати. В дорогом кашемировом пальто, с идеальной салонной укладкой и ключами от машины, которые он небрежно крутил на пальце. На его лице не было ни грамма раскаяния или испуга – только легкое, скучающее раздражение от того, что ему приходится тратить свое время в больнице.

– Там полиция приехала, – буднично сообщил он, глядя на Риту и полностью игнорируя нас с Марком. – Давай мировую сейчас быстренько напишем, что претензий не имеешь, и разойдемся, а? А то у меня рейс в Дубай вечером горит, не хочу опоздать.

– Конечно, – спокойно кивнула Марго.

А у меня внутри вдруг всё остановилось.

Кровь, которая до этого бешено стучала в висках, словно превратилась в лед, а потом мгновенно вскипела. Перед глазами заволокло красной пеленой.

Этот ублюдок сбил мою жену.