Текст книги "Это несерьезно (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Марго берет ложечку и смотрит на меня.
– А ты не будешь?
Откидываюсь на спинку стула, складываю руки на груди и внимательно изучаю её лицо.
– У тебя месячные скоро?
Она выпучивает на меня глаза. Возмущение так и читается на её лице, но потом она быстро лезет в сумочку, достает телефон и сосредоточенно хмурится.
– Твою мать… – шепчет глядя в экран.
– Что?
Она прячет телефон обратно.
– Ничего. Скоро, да.
Усмехаюсь, качая головой.
– А я-то думаю, что тебя на сладкое вдруг так дико потянуло. Ты же даже кофе без сахара пьешь, а тут шоколадное мороженое ей подавай посреди рабочего дня. Гормоны.
Она кивает, соглашаясь с этим железным аргументом, подцепляет ложечкой первое мороженое – то самое шоколадное – и отправляет в рот.
Секунда.
Её лицо вдруг искажается так, словно она съела лимон. Марго резко бледнеет и брезгливо отодвигает от себя креманку.
– Отврат, – выдавливает она, прикрывая рот ладонью и сглатывая. – Блевану сейчас.
Я напрягаюсь, уже готовый ловить её и тащить в уборную, но Марго делает глубокий вдох и тянется к следующей вазочке. Клубничное – мимо. Карамельное – даже пробовать отказывается по одному только запаху.
Итог: она останавливается на мятном.
Я молча наблюдаю за тем, как моя жена с каким-то остервенением уничтожает зеленоватый шарик с шоколадной крошкой. Одна вазочка пустеет мгновенно. Я иду к кассе – под напряженным взглядом парня-продавца беру ей вторую. Потом третью.
Когда Марго отодвигает третью пустую креманку и, не поднимая на меня глаз, тихо просит еще, я не выдерживаю. Усмехаюсь, глядя на эту обычно стальную, непреклонную женщину, которая сейчас выглядит такой домашней и уязвимой.
– А ты не лопнешь, деточка? – спрашиваю с легкой улыбкой, вспоминая старую рекламу.
Жду, что она сейчас вздернет подбородок. Жду Власовскую колкость в ответ. Острого взгляда.
Но она замирает. Ложечка со звоном опускается в стекло. Марго моргает, и я вдруг вижу, как её нижняя губа начинает дрожать. А в следующее мгновение на её глазах появляются слезы.
Блядь.
Улыбку с моего лица сдувает в ту же секунду. Сердце ухает куда-то вниз.
– Эй, ты чего, Марго? – тут же вскакиваю со своего стула, огибаю стол и пересаживаюсь на диванчик вплотную к ней.
Беру её лицо в ладони, большими пальцами стирая влагу из-под глаз. Она отворачивается, шмыгает носом и утыкается лбом мне куда-то в ключицу, пряча лицо.
– Отвези меня домой, пожалуйста.
Прижимаю её к себе крепче, целуя в макушку. Чувствую себя конченым идиотом со своими тупыми шутками. Гормоны гормонами, но видеть её слезы для меня – невыносимо.
– Если хочешь еще, возьмем еще. Купим хоть целое ведро этого мятного, слышишь? Всю витрину выкупим.
Она отрицательно качает головой, цепляясь пальцами за лацкан моего пиджака, и прижимается еще теснее.
– Нет… Домой, Артур. Просто поехали домой.
Глава 43
Маргарита
– Плодное яйцо визуализируется в полости матки. Восемь недель, – спокойным, размеренным голосом произносит врач, водя датчиком по моему животу и глядя в монитор. – Сердцебиение ритмичное, сто шестьдесят ударов в минуту. Отслоек нет, тонус матки в норме. Плод развивается хорошо, всё соответствует сроку.
Слова доносятся до меня словно сквозь толщу воды. Глухо. Искаженно.
Я лежу на кушетке, уставившись в белоснежный потолок клиники, и чувствую, как легкие отказываются принимать кислород.
Нет. Нет. Этого не может быть.
Внутри всё обрывается и летит в черную, бесконечную пропасть. Меня начинает трясти. Крупная, неконтролируемая дрожь бьет по рукам, передается на плечи.
– Восемь недель… Это сколько месяцев?
Врач убирает датчик, протягивает мне бумажные полотенца и поворачивается к своему компьютеру.
– Два акушерских месяца, Маргарита Марковна.
Два месяца.
Господи.
Боже.
Телефон вдруг начинает настойчиво вибрировать.
Сбрасываю.
Медленно сажусь, вытирая живот и натягивая джинсы. Пальцы совершенно не слушаются.
– Я выпишу вам направления, – врач уже что-то быстро печатает на клавиатуре, – Сдадите стандартный комплекс анализов: кровь, мочу, гормоны. Также нужно будет пройти…
– Аборт когда можно сделать?
Врач замирает.
Она медленно поворачивается ко мне. Профессиональная доброжелательность на ее лице сменяется строгим, оценивающим взглядом.
– Маргарита Марковна, вы уверены? Восемь недель – это срок, когда медикаментозный аборт уже может быть неэффективен, придется делать вакуумную аспирацию или хирургическое вмешательство.
Я молча киваю, глядя в стену.
– Я обязана предупредить вас обо всех рисках. Это ваша первая беременность. Вмешательство на таком сроке чревато серьезными осложнениями. Гормональный сбой, воспалительные процессы, риск травматизации эндометрия. И самое главное – в будущем это может привести к проблемам с вынашиванием или бесплодию. Вы должны очень хорошо подумать.
Я снова киваю. Механически. Словно китайский болванчик.
Внутри меня всё кричит, воет от первобытного ужаса.
Потому что правда заключалась в том, что я хотела детей.
Я представляла себе это, когда мы с Артуром лежали в обнимку, думала об этом, когда он возился со мной, спасая от моих же демонов.
Я хотела ребенка от него.
От моего мужа.
От мужчины, за спиной которого я чувствовала себя в абсолютной безопасности.
А я беременна от… Господи.
Забираю распечатанные бумаги, сухо прощаюсь с врачом и на негнущихся ногах выхожу из клиники.
Яркое московское солнце бьет по глазам. Я достаю темные очки и в этот момент телефон в моей руке снова начинает вибрировать.
Паша.
Он не унимается.
Последнюю неделю он превратил мою жизнь в паранойю.
Поджидает у бюро, звонит с разных номеров, пишет десятки сообщений во все мессенджеры. Артуру я, конечно, ничего не сказала. Если Воронцов узнает, что этот урод снова треплет мне нервы, он его просто убьет. Сядет в тюрьму, сломает себе жизнь из-за этого куска дерьма. Я должна была разобраться с этим сама.
Свайпаю по экрану и прижимаю телефон к уху.
– Марго, поговорим?
– Я сейчас приеду в офис к отцу, – чеканю ледяным тоном. – Буду в ресторане на первом этаже через полчаса. Там и поговорим.
– Хорошо, малыш. Жду.
Я сбрасываю вызов.
Офис отца. Там повсюду охрана Марка, там камеры, там, на верхнем этаже, сидит сам батя. Если Паша хотя бы голос повысит – его выведут оттуда за шкирку через тридцать секунд. Мне так будет спокойнее.
Спустя сорок минут я вхожу в зал элитного ресторана.
Паша уже там. Сидит за угловым столиком, вальяжно откинувшись на спинку дивана, и крутит в руках чашку с эспрессо. Увидев меня, он тут же расплывается в улыбке и приподнимается.
Я сажусь напротив, даже не снимая темных очков.
– Марго? – он тянется через стол, пытаясь накрыть мою руку своей.
Я резко одергиваю кисть, словно от огня.
– Последний раз тебе говорю, Паш. Отвали. Ты не понимаешь русского языка?
Его улыбка сползает. Лицо принимает то самое выражение уязвленного мученика, которое я когда-то жалела.
– Я люблю тебя, Рит.
– Мне такая любовь не нужна. Всё, Паш. Кончено. Оставь меня в покое. Забудь мой номер.
В воздухе повисает тяжелая, звенящая пауза.
Паша медленно откидывается назад. Его взгляд меняется. Вся эта щенячья покорность, вся эта мнимая нежность исчезает, уступая место холодному, расчетливому оскалу. Он скалится. Настоящая, мерзкая ухмылка крысы, загнанной в угол.
– А то что, Марго?
– Отцу расскажу, – цежу сквозь зубы.
Паша откидывает голову назад и смеется.
– Давай! – разводит руками. – Расскажи. А я расскажу, что брак с Воронцовым у тебя фиктивный.
Замираю. Внутри всё леденеет.
– Представь репутационные потери Соболева? – он подается вперед, опираясь локтями о стол, и его глаза хищно сужаются. – Хочешь подставить отца? Уничтожить его? Так и представляю заголовки в прессе: «Дочь Марка Соболева вышла замуж фиктивно за Воронцова-младшего, а сама спала с сотрудником своего отца».
Меня начинает мелко, противно трясти.
– Убью сразу двух зайцев, – продолжает он с нескрываемым удовольствием. – И твоего папашу опущу на дно, и твоего идеального Артурчика выставлю рогатым идиотом перед всей Москвой.
– Ты не посмеешь, – шиплю, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
– Уверена?
Он подается еще ближе. Настолько близко, что я чувствую запах его одеколона, от которого меня сейчас физически мутит.
– Ты либо будешь со мной, Марго, либо не будешь ни с кем. Я тебе это обещаю. Ты потеряешь всё. Отца, бюро, своего Воронцова. Я сотру твою жизнь в порошок.
Ловушка захлопнулась.
Я сидела, парализованная этим абсолютным, концентрированным злом, которое смотрело на меня из глаз человека, которого я когда-то любила.
Паша ухмылялся.
Он понял, что теряет меня, и решил использовать самую грязную, самую запрещенную бомбу из своего арсенала.
Отца.
Мой мозг лихорадочно искал выход. Закричать? Позвать охрану? Выплеснуть ему в лицо этот чертов эспрессо? Но всё это не имело смысла. Если Паша пойдет к Марку, если он вывалит ему всю правду о нашем фиктивном браке с Артуром – это будет конец. Для меня, для бюро Воронцовых, для самого Артура. Мой отец сотрет нас всех в бетонную крошку.
Я открыла рот, чтобы сказать Паше, что он конченый ублюдок, но слова так и не сорвались с моих губ.
Мой взгляд, сфокусированный на мерзкой ухмылке Паши, вдруг рефлекторно метнулся за его спину, ко входу в зал.
Сердце остановилось. Просто перестало биться.
Воздух выбило из легких.
Там, у входа в ресторан, стоял мой отец и Аня.
Я увидела, как фигура отца мгновенно окаменела. Вся его вальяжная, спокойная поза испарилась за долю секунды. Он смотрел прямо на нас.
Вся краска, которая еще оставалась на моем лице, мгновенно схлынула. Я почувствовала, как леденеют кончики пальцев. Меня пробил такой панический, первобытный ужас, что я буквально вжалась в спинку дивана, желая слиться с обивкой.
Паша, заметив мой остекленевший взгляд, нахмурился и обернулся.
Марк молча, чеканя шаг, направился прямо к нашему столику. За ним бросилась Аня.
С каждым шагом отца моя жизнь стремительно неслась к катастрофе. Я знала это лицо. Я знала этот пугающе пустой, холодный взгляд.
– Что происходит?
Я судорожно сглотнула. В горле пересохло так, что язык прилип к небу. Перевела отчаянный, затравленный взгляд на Аню, стоящую за его широкой спиной.
Аня выразительно покрутила пальцем у виска.
Я попыталась собрать голосовые связки в кучу. Нужно было соврать. Сказать, что мы случайно встретились. Что обсуждали старые проекты. Что угодно!
– Ни… ничего, папи.
Господи, это прозвучало настолько неубедительно, жалко и фальшиво, что мне самой стало тошно. Для отца, который чуял ложь за километр, это было равносильно чистосердечному признанию.
Соболев опасно прищурился.
Аня инстинктивно шагнула вперед и перехватила его ладонь, крепко сжимая его пальцы, словно пытаясь удержать чеку в гранате.
– Паш? – Марк перевел тяжелый, давящий взгляд на своего инженера.
Паша закрыл глаза. Сделал глубокий, рваный вдох.
– Марк… мы давно должны были тебе рассказать.
Ублюдок!
Он решил исполнить свою угрозу прямо сейчас! Он решил утопить меня, не отходя от кассы, просто потому, что я отказалась к нему возвращаться!
– Заткнись! – в панике зашипела я.
Со всей дури пнула его под столом по голени, надеясь, что боль приведет его в чувство, но механизм саморазрушения уже был запущен.
– Чего рассказать?.
– Мы любим друг друга.
Время остановилось.
– Чего?
– Пап? – пискнула, вжимаясь в спинку дивана и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы абсолютного, тотального отчаяния.
Марк даже не взглянул на меня. Он поднял руку, жестким жестом заставляя меня замолчать.
– Ты замужем, – процедил он сквозь стиснутые зубы, обращаясь ко мне, но всё так же не отрывая испепеляющего взгляда от Паши.
– Это фиктивный брак, Марк. Она специально вышла за Артура, чтобы скрыть наши отношения и отвести от нас твои подозрения.
Мои глаза чуть не выкатились на лоб.
Я перестала дышать.
В груди всё оборвалось.
Я смотрела на Пашу с таким первобытным ужасом, словно он прямо сейчас вонзал нож мне в живот. Человек, ради которого я пожертвовала всем, ради которого терпела этот спектакль, просто взял и сдал меня с потрохами моему самому страшному кошмару.
Уничтожил мой брак, подставил Артура, растоптал отца.
– А? – Марк издал странный, надломленный звук.
Его лицо исказилось.
– Пап! Я всё объясню!
Но Марк медленно, пугающе плавно поднял руку и указал пальцем прямо в грудь Паше.
– Я… я убью тебя. Сразу после того, как сверну шею этому ублюдку. Если у тебя есть хоть немного инстинкта самосохранения, Игнатьев, ты прямо сейчас сменишь имя и свалишь из страны.
Марк резко развернулся и направился к выходу из ресторана, снося всё на своем пути.
Я осталась сидеть за столиком, тяжело, судорожно дыша. Воздух не шел в легкие.
Перевела бешеный, полный слез и ненависти взгляд с бледного Паши на стоящую рядом Аню.
– Вы, блять, больные⁈ Вы вообще соображаете, что сейчас натворили⁈ – заорала Аня, нависая над нашим столом. Ее всю трясло от злости.
– Я не думала, что он всё вывалит! – всхлипнула, в панике хватаясь за голову. – Он мне угрожал! Я сказала, что бросаю его, а он решил всё рассказать!
– Как думаешь, куда он пошел? – бросила Аня, уже разворачиваясь к выходу.
Мой затуманенный истерикой мозг на секунду замер.
Куда он пошел?
«Сверну шею этому ублюдку».
Артур.
Его офис всего в соседнем квартале.
– К Артуру! – в ужасе выдохнула, вскакивая из-за стола. – Он пошел в «Воронцов Групп»!
Сорвалась с места, бросившись вдогонку за отцом, чтобы остановить бойню, которую сама же и спровоцировала.
Глава 44
Артур
Я всегда знал, что этот день настанет.
Всё тайное рано или поздно становится явным. Иллюзии рушатся, фасады трескаются, особенно если ты не собираешься прекращать то, что начал, а о вашей глобальной авантюре знает слишком много людей.
Это была лишь бомба замедленного действия, и таймер тикал с того самого дня, как мы подписали контракт.
Поэтому, когда двери моего кабинета с грохотом распахнулись, едва не слетев с петель, и внутрь ворвался Марк Соболев, я всё понял за долю секунды. Достаточно было одного взгляда на его искаженное, побелевшее от бешенства лицо.
Он узнал.
Когда Марк подлетел ко мне, схватил за грудки и с силой впечатал в стену, я даже не стал сопротивляться. Мои руки остались опущенными. Не пытался отбиваться, не пытался что-то объяснить или оправдаться. Потому что я был виноват.
У меня хоть и нет своих детей, но в этот момент понять Марка было несложно.
Марго – его единственная дочь, его кровь. А я, получается, использовал её для своих целей, втянул в грязную игру. И для него как для отца абсолютно не важно, что она в ответ точно так же использовала меня. Для Марка я прямо сейчас был ублюдком, который растоптал его семью.
Но всё изменилось в ту секунду, когда в кабинет вслед за ним ворвались Марго и Аня.
Мой взгляд мгновенно сфокусировался на жене. И когда я увидел, что моя непробиваемая, стальная Маргарита стоит в дверях с полными ужаса глазами, а по её щекам катятся слезы… внутри меня сорвало все предохранители.
Красная пелена застлала зрение. Убью.
Клянусь, разорву на куски любого, кто посмеет довести её до такого состояния. Даже если этот человек – её собственный отец.
Никто, блять, не смеет доводить до слез мою жену.
Мои мышцы напряглись, готовые к броску, но Марк, увидев дочь, тяжело выдохнул и сам разжал пальцы, отпуская мою рубашку.
Я тут же шагнул к Марго. Игнорируя Соболева, прошел мимо него, притянул жену к себе и крепко прижал её трясущееся тело к своей груди.
Начался скандал.
Я стоял, обнимая её, чувствуя, как она судорожно цепляется за мой пиджак, и молчал. Слушал перепалку Марго, Марка и Ани, стиснув зубы так, что скрипела эмаль.
Внутри меня бушевала такая ярость, что хотелось разнести здесь всё, но я сдерживал себя из последних сил.
Знал: если я сейчас открою рот, если вступлю в этот диалог, могу навредить ей еще сильнее.
Моя задача сейчас – просто быть для неё щитом.
Держать её и не дать упасть.
– Ты так сильно меня боялась, Марго? Вы все так сильно меня боялись, что предпочли годами вариться в этом дерьме, лишь бы не сказать мне правду? Я для вас кто? Надзиратель? Тюремщик?
– Ты бы не понял! – выкрикнула Рита сквозь рыдания, прижимаясь ко мне. – Ты бы уничтожил Пашу!
– Я бы, блять, попытался понять! Ты моя дочь! Если бы ты пришла и сказала: «Папа, я люблю его», я бы… да, я бы сломал ему челюсть, но я бы не позволил тебе превращать свою жизнь в этот позорный цирк!
Марк тяжело, со свистом втянул воздух. Провел дрожащей ладонью по лицу.
Затем он перевел взгляд на Аню, стоящую чуть поодаль.
– А ты… Мой самый «честный» человек. Мой «запас прочности». Ты стояла рядом со мной, спала в моей постели, смотрела мне в глаза… и тоже молчала.
– Марк, я… – Аня сделала шаг к нему, с отчаянием протягивая руку, но он резко, как от огня, отшатнулся.
– Не трогай меня.
Он развернулся. Его спина была напряжена как натянутая струна. Широким, тяжелым шагом он направился к выходу из кабинета.
Аня застыла на секунду, а затем бросилась за ним.
– Рит, разберись со своим мужем и Пашей. И желательно так, чтобы больше никто не пострадал, – бросила она на ходу и выбежала в коридор, захлопнув за собой дверь.
Мы остались вдвоем.
– Я всё испортила… Я всё, Артур, испортила…
– Нет, родная, нет, – крепче обхватил её, зарываясь лицом в её волосы, целуя в макушку. – Всё хорошо. Это бы случилось рано или поздно. Он успокоится. Дай ему время, всё будет нормально.
Она покачала головой, вздрагивая от слез.
– Он увидел меня с Пашей.
Внутри меня всё мгновенно заледенело. Кровь застыла в жилах, а затем медленно начала закипать.
– Что?
– Я пыталась от него избавиться… давно пытаюсь, но он меня не оставляет! Угрожал мне. Сказал, что если я уйду, он всё расскажет отцу…
– Ты почему мне не сказала?
Она замолчала. Только смотрела на меня своими огромными, полными боли глазами, и беззвучно плакала.
Я шумно выдохнул, снова прижимая её к себе, пряча в своих руках.
Моя девочка. Сколько же она тащила на себе всё это время.
– Я разберусь. Он к тебе больше не подойдет. Клянусь.
Она замерла в моих руках.
– Артур? Мне нужно кое-что тебе сказать.
– Я слушаю, – чуть отстранился, большими пальцами осторожно вытирая влагу с её щек.
– Прости меня, пожалуйста.
– Ну ты чего? За что?
Она опустила глаза.
– Я… я беременна, Артур.
Мир словно остановился. Звуки исчезли, воздух перестал поступать в легкие.
Внутри меня возникло странное, ни на что не похожее чувство.
В животе словно скрутилось что-то тугое, а в следующую секунду по всему телу от груди до кончиков пальцев расплылось обжигающее, сумасшедшее тепло.
Ребенок. Она беременна.
– Марго… – выдохнул, не в силах сдержать рвущуюся наружу улыбку.
– Не от тебя.
Всё разом ухнуло вниз. Тепло мгновенно сменилось ледяным вакуумом, в котором я перестал понимать, где нахожусь.
– Что?
– Прости… не от тебя, – она снова разрыдалась, закрывая лицо руками.
Я сделал медленный шаг назад. Мой мозг отказывался это обрабатывать.
– Как?
Марго подняла на меня залитое слезами лицо.
– Два месяца назад… после благотворительного вечера, помнишь? Из-за Паши… Я ушла и… напилась в клубе, а потом… – она схватилась за голову, сжимая волосы. – В клубе. Сука, клуб! Я даже не помню его имени, Артур…
Меня прошибло током.
Клуб. Два месяца назад. Благотворительный вечер. Красное платье.
Она до сих пор думала, что переспала с каким-то случайным ублюдком!
Господи.
Всё внутри перевернулось с ног на голову, и меня накрыло такой дикой, неконтролируемой эйфорией, что я едва не рассмеялся вслух.
– Марго! – снова подлетел к ней, хватая за плечи. – Посмотри на меня! Послушай…
В этот самый момент дверь кабинета открылась.
На пороге стояла Аня.
– Рит, ты идешь? Или останешься? Марк ушел, ему нужно одному побыть.
– Иду, – тут же откликнулась Марго, словно хватаясь за спасательный круг. Она вырвалась из моих рук. – Я пойду, Артур.
– Марго, постой! Давай поговорим! – бросился за ней, отчаянно пытаясь её остановить. – Ну сколько можно бегать⁈
– Я не могу сейчас, прости… просто не могу.
Она выскользнула в коридор, и дверь за ней захлопнулась, отрезая меня от нее.
Я остался стоять посреди своего кабинета, абсолютно оглушенный последними минутами. Тишина давила на барабанные перепонки, а в голове билась только одна фраза: «Беременна».
Я не знал, радоваться мне сейчас, злиться на её побег или…
Да нет, блять, никакого «или».
Мои губы сами собой растянулись в широкой, абсолютной сумасшедшей улыбке.
Рад. Безумно рад.
Я стану отцом.
Глава 45
Артур
Когда я звонил Марку, у меня была одна-единственная цель – заставить его всё понять и, главное, не трепать нервы моей жене. Волноваться ей сейчас категорически нельзя.
Ответил Соболев вполне ожидаемо: послал меня в всем нам известном направлении, приправив это парой виртуозных эпитетов. Но уговорить его выслушать меня оказалось не так уж сложно. Что-что, а вести переговоры я умею.
И вот мы сидим в полутемном VIP-зале дорогого бара.
Я попытался начать разговор сразу, выложить всё по фактам, но Соболев жестко меня прервал, заявив, что будет слушать только после третьего бокала.
Пришлось пить с ним.
Не то чтобы я не хотел. После того, как узнал, что стану отцом, и осознал весь масштаб того абсурда, в котором живет моя жена, мне это было просто жизненно необходимо.
Мы молча опрокидываем по третьей порции крепкого односолодового виски. Марк со стуком ставит стакан на стол, откидывается на спинку дивана и сверлит меня своим фирменным, тяжелым взглядом.
– Слушаю. Всё с самого начала.
Я делаю глубокий вдох.
– Мы встретились с Марго в баре. Поговорили по душам и выяснилось, что у нее есть Паша, которого она боится вам представить, опасаясь вашей реакции. А у меня есть Тася, которую категорически не принимает мой отец. Мы решили, что можем помочь друг другу. Заключили контракт на фиктивный брак.
Марк издает короткий, недоверчивый смешок.
– Вам что, по пять лет? Конспираторы хреновы.
– Согласен. План идиотский, – киваю, не отводя взгляда. – Но благодаря ему мы поняли, что ни Паша, ни Тася нам на самом деле не нужны. Поймите, Марк Александрович, всё с самого начала было у нас не фальшью. Я только недавно это понял. Мы с ней как пазлы, которым просто не хватало друг друга. С первого дня мы спелись, словно знали друг друга всю жизнь. Нам было легко, весело, абсолютно понятно и комфортно. Да, наломали дров. Да, трепали друг другу нервы, защищая свои старые иллюзии. Но в итоге… я жизни без нее не представляю.
Марк щурится, оценивающе скользя по моему лицу.
– А с твоей Асей что?
– Тася.
– Да срать я хотел, хоть Марфа.
– Мы полгода как расстались. Мне нужна только Марго.
Марк хмыкает, наклоняется вперед и опирается локтями о стол.
– А ты ей нужен? Или ты из тех извращенцев, которых заводит, что его женщину натягивает другой?
Меня буквально передергивает от этих слов.
– Чего⁈
– Да был у меня такой случай, – философски хмыкает тесть, снова наполняя свой стакан и тут же его опрокидывая.
– У Марго с Пашей давно ничего нет. Очень давно. Он просто ее преследовал. Прохода не давал, манипулировал, угрожал всё вам рассказать. Я сам узнал об этом буквально пару часов назад. Марго всё скрывала, пыталась справиться сама, потому что боялась вашей реакции. Но я с этим разберусь.
– Как? – Марк медленно поворачивается ко мне.
– Вы действительно хотите знать, как я уничтожу вашего друга?
– Не друг он мне больше. Так как?
Я откидываюсь на спинку дивана, чувствуя, как внутри всё кристализуется в ледяной расчет. Я продумал это еще по дороге сюда.
– Я не стану ломать ему ноги в подворотне. Это слишком просто и оставляет следы. Завтра утром мои юристы через подставные фонды выкупят все кредитные обязательства его компании. Одновременно с этим я инициирую тотальную аудиторскую проверку всех его прошлых и текущих независимых проектов. А нарушения в сметах и ГОСТах есть всегда, если знать, где искать. Я подключу свои связи в Минстрое и Союзе архитекторов.
Делаю паузу, глядя в внимательные глаза Соболева.
– Его лишат лицензии. Абсолютно легально, из-за грубых нарушений. Его компанию пустят с молотка в счет погашения долгов, а его имя внесут в черные списки всех крупных застройщиков в стране. Он больше не сможет спроектировать даже собачью будку. И самое главное – имя Марго ни в одной бумаге, ни в одном разговоре не всплывет. Он просто исчезнет из отрасли.
– Но ты подставишь меня. Его компания во владениях его бывшей, сейчас он мой сотрудник и это мои проекты.
– Уверен вы с этом справитесь легко, если что, могу покрыть убытки.
Марк смотрит на меня несколько секунд. Затем уголок его губ дергается в скупой, одобрительной усмешке.
– Годится, – удовлетворенно кивает он. – Это всё, зять? Или есть еще что мне рассказать?
И вот тут я заминаюсь.
У меня в горле пересыхает.
Стоит ли рассказывать отцу о том, что его дочь беременна, и главное – при каких абсурдных обстоятельствах это произошло?
Соболев – не тот человек, которому легко выдавать такие новости.
Эту мою секундную заминку Марк, естественно, чувствует мгновенно.
– Слушаю.
Я шумно выдыхаю. Назвался груздем – полезай в кузов.
– Сразу скажу, тут виноват я.
– Так… – угрожающе тянет тесть.
– После того самого благотворительного вечера, когда вы нас застукали, мы с Марго сильно поругались. Она уехала и напилась в баре. Я, конечно, всё это время был рядом, следил за ней, но не подходил. Ждал, пока она остынет и выпустит пар.
– И?
– Ну и… пока ждал, сам напился, – признаюсь, чувствуя себя идиотом. – Потом пошел за ней, забрал и… ну, мы переспали.
Марк не меняется в лице.
– И в чем секрет? Спать с собственной женой теперь преступление?
– Секрет в том, что она из-за алкоголя вообще не помнит этого. А я… как-то, знаете, забыл рассказать об этом.
Марк, который как раз поднес стакан к губам, замирает. Он опускает стекло на стол и издает короткий, лающий смешок.
– Чего, блять?
– А теперь она беременная.
Глаза Соболева округляются так, что, кажется, сейчас выпадут из орбит.
– Ты бессмертный что ли, Воронцов⁈
– Это не всё, – быстро добавляю, понимая, что сейчас взорвется настоящая бомба. – Она думает, что в том баре переспала не со мной, а с каким-то случайным мужиком, и что беременна не от меня.
Марк застывает.
Он смотрит на меня и, кажется, вообще перестает дышать. Долго смотрит.
– Я что… – его голос вдруг ломается, переходя на какой-то истеричный шепот. – В каком-то ублюдском бразильском сериале⁈ Чего, блять, происходит⁈
Он дико оглядывается по сторонам, словно ища поддержки или, что более вероятно, что-то тяжелое, что можно схватить и запустить прямо мне в голову.
– Я где, блять, нахожусь⁈ – рычит всемогущий Марк Соболев, теряя остатки самообладания.
– В баре, – на автомате отвечаю.
Ой, зря. Зря я это сказал.
Соболев резко, всем корпусом поворачивается ко мне. Его ноздри раздуваются, глаза мечут молнии.
– Бегаешь быстро?
Рефлекторно вжимаюсь в спинку дивана.
– Нормально.
– Беги, Воронцов. Беги, блять, и исправляй то, что наворотил! – рявкает он, ударив кулаком по столу так, что подпрыгивают стаканы.
Я мгновенно встаю.
Да, пожалуй, переговоры прошли успешно, и мне действительно пора уходить, пока в меня не полетела бутылка.
Делаю шаг к выходу из кабинки и слышу за спиной тяжелый, измученный вздох Марка.
– Я с вас хуею… Думал, это у меня с Белкой бразильский сериал, а тут вообще пиздец. Ну и семейка у нас… Ну и семейка.
Глава 46
Маргарита
Да что он там, убивает ее, что ли⁈
Я лежу на кровати в гостевой спальне Анькиной съемной квартиры, смотрю на светящийся экран телефона и чувствую, как у меня дергается правый глаз.
Шесть утра.
Шесть, мать его, утра!
Ну папи дает. А казалось бы, сорок три года человеку, солидный бизнесмен. Откуда только сил столько берется?
Бедная Анька.
Судя по тем звукам, которые последние несколько часов доносятся из-за стены, Марк Соболев решил компенсировать все три года их разлуки за одну ночь. Причем с процентами.
Около часа назад моя нервная система, измотанная стрессом, беременностью и осознанием того, что моя жизнь превратилась в пепелище, просто не выдержала. Я попыталась по-тихому сбежать. Собрала вещи, на цыпочках прокралась в прихожую, дернула ручку входной двери… и хрен там.
Закрыта на ключ изнутри. А ключа в скважине нет.
Мой параноидальный папочка, видимо, решил, что Аня может передумать и сбежать прямо в процессе, поэтому предусмотрительно запер нас всех и забрал ключ с собой.
Идти и стучаться к ним в спальню, чтобы попросить ключ, пока отец там буквально вытрахивает всю дурь из Смирновой, мне совершенно не хотелось. Я, конечно, циничная стерва, но не настолько. У меня еще остались зачатки психического здоровья, которые я хотела бы сохранить.
Пришлось покорно вернуться в комнату, которую подруга мне выделила.
Ну класс просто. Идеальная ночь.
Я переворачиваюсь на спину и уставляюсь в потолок. Интересно, Артур спит?
Беру телефон.
На экране висят несколько непрочитанных сообщений от него. «Где ты?», «Марго, ответь», «Если ты с ним, я его урою».
Мне так стыдно.
Господи, как же мне перед ним стыдно.
Я даже не могу заставить себя открыть чат, не то что позвонить. Нужно будет с ним поговорить. Спокойно, без истерик. Попросить развод, чтобы всё прошло быстро и без лишнего шума. Ему не нужен этот геморрой, а мне… мне нужно уехать. Куда-нибудь далеко. В Европу, на острова, неважно. Просто исчезнуть из Москвы после того, как я решу свою главную «проблему».
Мысль об аборте ложится на грудь бетонной плитой. Я инстинктивно кладу ладонь на свой плоский живот, и к горлу снова подкатывает ком тошноты и слез.
Не хочу. Боже, как я не хочу этого делать.
Но рожать ребенка от случайного хмыря из клуба, будучи втянутой в этот токсичный треугольник между Пашей, Артуром и отцом… Это преступление. Я не могу так поступить с ребенком.
Наконец, за стеной воцаряется тишина.
Стоны затихают.
Я делаю мысленный вывод, что эти двое извращенцев наконец-то вымотались и легли спать, и, тихо выдохнув, встаю с кровати.
Иду на кухню, чтобы сделать себе чай. Голова раскалывается.
Сижу пью отвратительный напиток, как в коридоре раздаются шаги.
Оборачиваюсь и вижу Аньку с Марком.
Лицо у нее такое, будто она реально увидела привидение. Волосы спутаны, губы припухли, а на шее, прямо над ключицей, красуется огромный, багровый засос.
Она останавливается, замечает меня и замирает. Мы смотрим друг на друга в оглушительной тишине.
– Не смотри на меня так, – выдавливаю из себя и опускаю глаза – Мне самой, пиздец, как стыдно. И самое паршивое, – продолжаю, глядя на Марка, который как ни вчем ни бывало прошел мимо меня к кофемашине. – что я даже уйти не могла! Потому что кто-то запер квартиру на ключ изнутри и забрал их с собой.
