Текст книги "Это несерьезно (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
* * *
Если я думала, что Марк проспится и не вспомнит, что видел нас с Пашей в обнимку, то я снова недооценила своего отца.
Этот диктатор помнил всё.
И вот теперь я сижу в его кабинете, вжавшись в кожаное кресло. Нервно тереблю прядь волос, но всем своим видом отчаянно стараюсь показать, что абсолютно расслаблена и ничего не боюсь.
Отец сидел напротив, за своим массивным столом. Трезвый, мрачный, с тяжелым, свинцовым взглядом, от которого у нормальных людей начинали дрожать колени.
– Просто успокаивал, говоришь? – его голос прозвучал обманчиво тихо, нарушая давящую тишину кабинета.
– Господи, да, – я раздраженно закатила глаза, пытаясь изобразить возмущение. – Нет там ничего такого, о чем ты думаешь. У меня был ужасный день, я сорвалась, Паша просто оказался рядом. Всё.
Отец медленно откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Его глаза сузились, сканируя мое лицо.
– Вот вижу, что врешь мне, Марго, а понять не могу, в чем именно. Сама расскажешь, или мне Павлу челюсть сломать, чтобы память освежить?
У меня внутри всё оборвалось. Я знала отца: если он что-то вбил себе в голову, то вытрясет правду любыми способами. И Паша, который и так рисковал ради меня всем, окажется под ударом.
– Да говорю же, нечего рассказывать! И вообще… у меня парень есть.
Отец замер. Брови медленно поползли вверх.
– Да ты что? И кто же этот бессмертный?
– Не скажу, – отвернулась к окну, скрестив руки на груди. – У нас пока букетно-цветочный период. Не хочу сглазить.
– Чего не хочешь? Сглазить? – Марк вдруг коротко, сухо рассмеялся, но веселья в этом смехе не было ни капли. – Знаешь, дочь… Вот вообще не верю сейчас ни единому твоему слову. Значит, всё-таки придется звонить Паше.
Он резко подался вперед и потянулся к телефону, лежащему на краю стола.
Паника ударила в голову так сильно, что я даже не успела подумать.
– Да боже, пап! – я вскочила с кресла, перегнулась через стол и мертвой хваткой вцепилась в его руку.
Мысли в голове метались со скоростью света. Ни одного нормального оправдания. Ни одной логичной отговорки. Мозг работал в режиме аварийного спасения, и мой рот открылся раньше, чем я успела оценить масштабы катастрофы:
– Мой парень сам хотел с тобой познакомиться. Потому что…
Я запнулась, судорожно сглотнув.
– Потому что что?
– Потому что он предложение мне сделал! – выпалила, глядя ему прямо в глаза. – Жениться хочет.
В кабинете повисла такая звенящая тишина, что, казалось, было слышно, как тикают дорогие часы на запястье отца. Марк медленно разжал пальцы, отпуская телефон, и откинулся назад.
– Чего?
– Жениться, пап. Я хотела сделать сюрприз. У него просто очень много работы… крупный проект, совет директоров, сам понимаешь. Как только он освободится, я собиралась его привести на ужин.
Отец молчал несколько долгих, невыносимых секунд. Он буравил меня взглядом, словно пытаясь найти трещину в моей обороне. Жених. У его своевольной, дерзкой дочери, которая всегда шарахалась от серьезных отношений, вдруг появился жених. Причем бизнесмен, судя по моим жалким описаниям.
Вдруг уголок его губ дернулся в подобии кривой ухмылки.
– Вот как, значит. Замуж собралась. Что ж. Сюрприз удался.
Я мысленно выдохнула, собираясь уже развернуться и поскорее сбежать из кабинета, пока он не задал еще вопросов, но его следующий приговор пригвоздил меня к месту.
– В эту пятницу, – безапелляционно заявил Марк, придвигая к себе ежедневник.
– Что в пятницу?
– Жду вас двоих на ужин. Устраиваю смотрины твоему занятому жениху, – отец поднял на меня тяжелый, не терпящий возражений взгляд. – И если в пятницу в девятнадцать ноль-ноль ты не переступишь порог этого дома с кольцом на пальце и мужиком, который готов назвать тебя своей женой… я уничтожу Пашу просто на всякий случай. Мы друг друга поняли, Маргарита?
– Поняли.
Я вышла из кабинета на негнущихся ногах, аккуратно закрыла за собой дверь и прислонилась к холодной стене коридора, закрыв глаза.
Господи, что я наделала.
У меня была ровно неделя, чтобы найти статусного, богатого, влиятельного мужика, который согласится сыграть роль моего жениха перед Марком Соболевым, и чье имя заставит отца отступить.
Господи, да нет такого в мире человека.
Просто нет.
Ань, ну вот что мне делать?
Глава 5
Маргорита
Три месяца назад
Я сидела за барной стойкой в полумраке небольшого, ничем не примечательного паба на окраине.
Это было заведение для простых смертных: без пафоса, без фейсконтроля и без вездесущих светских хроникеров. Место, где можно было просто раствориться в толпе.
Уже который час я гипнотизировала взглядом бокал с янтарным виски на дне. Лед давно растаял, превратив дорогой алкоголь в теплую, разбавленную бурду.
Я никогда не пила одна.
Это было моим железным правилом.
Я могла позволить себе алкоголь и потерю контроля только тогда, когда рядом находился человек, которому я безоговорочно доверяла. Тот, кто мог бы подстраховать, если меня понесет. Но такой человек у меня был всего один, и сейчас она находилась в Европе, наслаждаясь своей новой, нормальной жизнью.
А я сидела здесь, придавленная к барному стулу осознанием того, что моя жизнь летит в бездну. У меня была ровно неделя, чтобы достать из шляпы статусных женихов, как кролика, иначе отец уничтожит Пашу.
– Так и будешь гипнотизировать бокал, или всё-таки выпьешь? Смотреть на тебя больно, – вдруг раздался совсем рядом глубокий, насмешливый мужской голос.
Я медленно повернула голову, отрывая взгляд от стакана.
Высокий, в идеально скроенном темном костюме, который стоил больше, чем годовая аренда этого бара. Темные волосы чуть растрепаны, галстук ослаблен, а в глазах – знакомая, почти родная усталость от жизни.
Вот кого-кого, а Воронцовых я тут точно не ожидала увидеть.
– Во-рон-цов, – по слогам, не скрывая удивления, протянула я.
Он остановился рядом, опираясь локтем о липкую деревянную стойку.
– Артур или Роман?
– Артур.
– Роман интереснее? – отвернулась снова глядя на свой бокал. – В данный момент встретить его было бы невероятной удачей.
– Это еще почему?
– Потому что он врач, – хмыкнула я. – А мне сейчас жизненно необходим мозгоправ. Выписать какие-нибудь тяжелые транквилизаторы, чтобы пережить эту неделю.
Артур понимающе хмыкнул.
– Пить-то будешь? – он кивнул на мой несчастный бокал.
– Мне нельзя. Я одна.
– Так зачем заказала?
– Потому что очень хотелось выпить.
Артур тяжело вздохнул, взял мой бокал и, не спрашивая разрешения, выпил всё одним глотком, слегка поморщившись от вкуса растаявшего льда.
– Сложно всё в итоге, – констатировал он, ставя пустой стакан на стойку и жестом подзывая бармена, чтобы повторить.
Я смерила его оценивающим взглядом. Наследный принц строительной империи Воронцовых в дешевом пабе. Сюрреализм.
– И каким ветром такую дыру занесло в такого человека?
Артур медленно повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло узнавание, а затем он тихо, искренне рассмеялся.
– Дэдпул? – спросил он.
Я кивнула, не сумев сдержать легкую улыбку.
– Дэдпул.
– У меня всё проще, Власова, – он забрал у бармена новый бокал, на этот раз с чистым виски. – Я захотел напиться и пришел напиться. День выдался паршивым. Отец снова решил, что я его крепостной.
– Везет. Можешь просто взять и напиться.
– Ну а ты? – Артур сделал небольшой глоток, внимательно глядя на меня. – Что заставило единственную дочь Марка Соболева забрести в такое место и страдать над стаканом?
– Мы с подругой часто здесь сидели, – пожала плечами, отворачиваясь к стойке. – Но теперь она в Европе. В Делфте.
– В Делфте? Ого. Красиво жить не запретишь.
– Да, она крутая. Бывшая папи, кстати.
Артур поперхнулся, закашлявшись, и удивленно посмотрел на меня. Воронцовы знали моего отца и, естественно, были в курсе его громкого, скандального разрыва.
– Та самая Анна? Почему бывшая? Расстояние, все дела?
– У них всё сложно. И ты точно не тот человек, с которым я бы могла обсуждать семейные драмы Соболевых, – отрезала я. – Учитывая, что наши отцы готовы перегрызть друг другу глотки за каждый тендер.
– Я тебе так не нравлюсь? – Артур даже не обиделся, лишь иронично прищурился.
– Мне вообще Воронцовы не нравятся. Ну, кроме Романа. Он хотя бы не в вашей строительной корпорации. Вырвался.
Лицо Артура вдруг неуловимо изменилось. Ироничная маска спала, обнажив ту же самую изматывающую тоску, которая сейчас разъедала и меня саму. Он опустил голову, глядя на золотистую жидкость в своем стакане.
– Понимаю. Знаешь… как бы я тоже хотел отмотать время назад. Послать всё к чертям, уйти из совета директоров и просто не заниматься всем этим дерьмом. Не оправдывать чужие ожидания. Не играть по чужим правилам. Просто… жить. С тем, с кем хочу.
Он замолчал, погрузившись в свои мысли.
А я смотрела на его профиль, и вдруг… всё вокруг словно замерло.
Шум бара исчез. Голос бармена превратился в белый шум. Мой мозг, который последнюю пару часов лихорадочно перебирал варианты и не находил ни одного решения, вдруг остановился.
Я посмотрела на Артура Воронцова.
Сын главного конкурента моего отца. Статусный. Богатый. Невероятно влиятельный. Тот, с чьей фамилией отец будет вынужден считаться. Тот, кому Марк Соболев не сможет угрожать так же легко, как Паше.
А с другой стороны – мужчина, которого до тошноты достал контроль собственного отца. Мужчина, который, очевидно, прячет какую-то свою личную жизнь от семьи и мечтает о независимости.
Пазл в моей голове сложился с оглушительным щелчком.
Идеальный кандидат. Безупречный.
Но как, черт возьми, предложить такое человеку, которого я едва знаю и который считает мою семью своими врагами?
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как по спине побежал холодок адреналина. Терять мне было нечего. Пашина свобода стоила того, чтобы рискнуть.
– Слушай, Воронцов… – мой голос прозвучал неожиданно твердо.
Он повернул ко мне голову.
– А что, если я скажу тебе, что есть способ заставить твоего отца от тебя отстать? И заодно… решить одну мою очень, очень серьезную проблему?
Артур нахмурился.
– Смотря какую проблему, Власова.
Я выдержала его взгляд.
– Тебе нужен щит от твоего отца. А мне нужен жених. К пятнице. И я предлагаю тебе взаимовыгодную сделку.
Глава 6
Артур
Наше с Марго официальное жилище встретило меня идеальной, стерильной тишиной.
Просторный пентхаус с панорамными окнами и дизайнерским ремонтом, который мы купили для отвода глаз, всегда казался мне больше похожим на выставочный павильон дорогого мебельного салона, чем на дом.
Здесь не было случайных вещей.
Всё стояло строго на своих местах, поверхности блестели чистотой, а в воздухе висел едва уловимый аромат диффузоров с запахом сандала. Никакого уюта. Только статус.
Я бросил ключи на консоль у входа.
До следующей встречи оставалось около двух часов. Мне нужно было просто принять душ, переодеться в свежий костюм и ехать в офис, разгребать ту кучу проблем, которую мне вчера щедро отсыпали подрядчики.
В квартире было тихо. Обычно по утрам здесь играл какой-нибудь джаз на умной колонке, а на кухне жужжала кофемашина – Рита не могла проснуться без двойного эспрессо. Раз стояла тишина, значит, моя «жена» уже уехала на работу.
Идеально.
Я слишком устал. Ночь с Тасей помогла сбросить напряжение, но утренний звонок от отца снова вернул мне головную боль.
Я прошел в свою спальню – у нас с Марго, разумеется, были разные комнаты в противоположных концах коридора, – скинул на ходу рубашку и направился прямо в ванную.
Толкнул дверь и замер на пороге.
Густой, тяжелый пар мгновенно ударил в лицо, оседая влагой на коже. Шум воды, который из-за звукоизоляции не было слышно в спальне, теперь заполнил всё пространство.
Но не это заставило меня врости в пол.
За стеклянными дверцами душевой кабины, прямо на мокром кафеле сидела Рита. Абсолютно голая. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, и положила на них голову. Густые мокрые волосы темным плащом облепили её спину, а по плечам непрерывным потоком били тугие струи горячей воды.
В первую секунду мозг просто отказался обрабатывать картинку. Марго – эта железная, непробиваемая дочь Соболева, которая открывала двери с ноги, – выглядела сейчас такой маленькой, сломанной и уязвимой.
Я моргнул, сбрасывая оцепенение, и резко отвернулся к раковине.
– Твою мать, Марго, дверь запирать не учили⁈
За стеклом послышался резкий всплеск. Вода тут же выключилась.
– Я не знала, что ты придешь сегодня! – донесся до меня её хриплый, надломленный голос. – Думала, ты от… оттуда сразу в офис поедешь. Предупреждать вообще-то нужно!
Я стоял спиной к душевой кабине, глядя в запотевшее зеркало, и слушал, как за моей спиной шуршит ткань.
– Это и моя квартира тоже, если ты забыла. Приехал переодеться.
Я услышал звук открывающейся стеклянной дверцы. Краем глаза в отражении зеркала уловил движение и инстинктивно повернул голову.
Рита стояла у кабины, плотно запахивая на себе белый махровый халат. Её лицо было влажным, волосы спутались, но больше всего меня резанул её взгляд. Глаза были красными, припухшими, а на дне зрачков плескалась такая глухая, отчаянная тоска, что мне на секунду стало не по себе. Вода из душа не смогла скрыть того, что было очевидно.
– Ты плакала?
Она мгновенно подобралась. Спина выпрямилась, подбородок вздернулся вверх. Маска идеальной стервы начала стремительно возвращаться на место, закрывая эту минутную слабость.
– Нет. С чего мне плакать? Просто спала плохо. Глаза воспалились.
Она сделала шаг в мою сторону, намереваясь пройти к выходу.
– И поэтому ты сидишь на полу в душевой, как будто у тебя кто-то умер?
Рита остановилась в полуметре от меня. Вскинула голову, и в её глазах вспыхнул знакомый, колючий гнев.
– Не лезь мне в душу, Артур, – процедила она сквозь зубы. – Мы договаривались не лезть в личную жизнь друг друга. Выйти дай.
Мы несколько секунд смотрели друг на друга в упор. Два загнанных в угол человека, которые отчаянно притворялись, что у них всё под контролем.
Я тяжело вздохнул и молча отступил в сторону.
Рита тут же проскользнула мимо меня. Я проводил взглядом её прямую спину, пока дверь ванной комнаты не захлопнулась, оставляя меня в одиночестве.
Я оперся обеими руками о край раковины и опустил голову.
Сука.
Башку, что ли, проломить этому Паше?
Уже второй раз за этот месяц я вижу её в слезах.
Что там у них происходит? Она рискует ради этого мужика всем: деньгами, положением, отношениями с отцом. Она ввязалась в фиктивный брак со мной, с сыном злейшего врага её семьи, только чтобы уберечь этого идиота от расправы!
А он что? Доводит её до того, что она рыдает на полу в ванной, пока ее никто не видит?
Гнев горячей волной поднялся в груди. Мне хотелось прямо сейчас поехать к этому ублюдку и популярно объяснить, как нужно обращаться с женщиной, которая положила свою жизнь на алтарь его безопасности. Моя партнерша не должна так выглядеть. Моя «жена», пусть и фальшивая, не должна плакать.
Но уже в следующую секунду я горько усмехнулся своему отражению в зеркале и потер лицо ладонями.
А с другой стороны… мне-то какое дело?
Я ей не муж. Не брат. И уж точно не защитник её чувств. У нас сделка. Бизнес-контракт. Она прикрывает меня перед моим отцом, а я даю ей статус, который отпугивает её отца. На этом всё.
К тому же, у меня у самого проблем выше крыши. Мне нужно думать о горящих поставках арматуры, о том, как пережить сегодняшний совет директоров, и о том, как успокоить Тасю, которая всё чаще срывается из-за нашей секретности.
Рома был прав в одном: моя жизнь и так напоминает пороховую бочку. Мне только чужих семейных драм не хватало.
Я стянул с себя остатки одежды, открыл стеклянную дверцу и шагнул в кабину.
Включил воду на максимум, позволяя почти обжигающим струям ударить по напряженным плечам. Нужно было смыть с себя этот утренний эпизод. Выкинуть из головы красные глаза Марго. Собраться.
Сегодня будет долгий день. И спасать чужие отношения в мое расписание точно не входило.
* * *
Пробки на Кутузовском дали мне время немного остыть и переключить мозг с утренней сцены в ванной на рабочие задачи. К моменту, когда я вышел из лифта на своем этаже, я был снова собран, застегнут на все пуговицы и готов рвать подрядчиков на куски.
Но стоило мне переступить порог приемной, как я понял: день будет еще хуже, чем я предполагал.
Елизавета Викторовна, мой бессменный и обычно невозмутимый секретарь, сидела за своим столом с неестественно прямой спиной.
Увидев меня, она нервно поправила очки и выразительно округлила глаза.
– Артур Маратович, доброе утро, – громко и слишком официально произнесла она. А затем чуть тише добавила: – У вас в кабинете… внеплановая проверка несущих конструкций.
Я едва заметно кивнул. «Проверка несущих конструкций» – наш старый, проверенный шифр.
Отец.
Ну класс. Просто вишенка на торте этого дерьмового утра.
Я толкнул тяжелую дверь и вошел в кабинет.
Марат Эдуардович по-хозяйски располагался в моем кресле. Он даже не смотрел в мою сторону – медленно листал какие-то сводки на планшете, всем своим видом показывая, кто здесь на самом деле хозяин, а кто – просто наемный менеджер.
– Доброе утро, отец, – вежливо поздоровался, закрывая за собой дверь и останавливаясь напротив собственного стола.
Приветствия я, разумеется, не дождался.
– Ты мне объяснишь, что за бардак у тебя творится на объекте в Тушино? – не поднимая глаз, бросил отец. Его голос был обманчиво спокоен, но я знал этот тон. Затишье перед бурей. – Задержка заливки фундамента на пять дней. Акционеры начинают задавать вопросы. Я доверил тебе крупнейший проект квартала, а ты не можешь организовать поставку куска железа?
– Подрядчик подвел на таможне. Партия арматуры застряла на границе. Ситуация под контролем. К пятнице фуры будут на площадке, а Баринов выплатит нам такую неустойку, что перекроет все издержки. Я уже выставил претензию.
Отец наконец отложил планшет и поднял на меня тяжелый, свинцовый взгляд.
– Оправдания – удел слабых, Артур. Мне нужен результат, а не твои суды с подрядчиками, – он презрительно скривил губы. – Но, видимо, твоя голова сейчас забита совсем другим. Слышал, твоя деревенщина теперь у твоего брата работает. В клинике.
Внутри всё напряглось, но на лице не дрогнул ни один мускул. Я засунул руки в карманы брюк, всем своим видом демонстрируя абсолютное безразличие.
– Понятия не имею. Я за ней не слежу.
– Вот как? И что, даже не с твоей подачи Рома вдруг решил пригреть у себя эту пиявку?
– Мы с Таисией расстались, – процедил сквозь зубы. – Я женат, если ты не заметил. И люблю свою жену. Мое прошлое меня больше не интересует.
Отец несколько секунд буравил меня взглядом, словно пытаясь найти в моих словах двойное дно.
– Верю. Раз так, тогда нам бы пора закрепить этот союз. Брак – это хорошо, но наследник – это гарантия. Когда вы с Маргаритой планируете детей?
Я мысленно выругался. Опять двадцать пять.
– Не начинай. Когда Марго будет готова, тогда мы и родим ребенка.
– А когда она будет готова? И вообще, с каких пор в нашей семье женщина решает такие вещи? Ее дело – обеспечить продолжение рода, а не графики строить!
– В моей семье – решает, – я чуть повысил голос, защищая границы, которые мы с Ритой выстроили. – И если Марго не хочет детей прямо сейчас, значит, они будут позже. Вопрос закрыт.
Отец недовольно поджал губы, но развивать тему не стал. С Власовой он старался быть осторожнее, понимая, чей за ней стоит капитал.
– Ладно. Оставим пока девку в покое. Что с Соболевым?
– А что с ним?
– Разговаривал с тестем по поводу проекта слияния наших активов для застройки нового района?
– Не было повода.
– Так найди его! – рявкнул отец. Он резко отодвинул кресло и встал. – Раз уж ты женился на его дочери и вы не хотите детей, так сделай хоть что-то полезное от этого брака! Вытяни из Соболева инвестиции. Иначе я начну думать, что вы меня просто за нос водите.
Я вопросительно выгнул бровь, не отступая ни на миллиметр.
– С чего бы такие выводы?
– Да с того, что вас в обществе почти не видят! – прорычал отец. – На приемах вы как два бревна. Ни поцелуев, ни лишних телодвижений, ни взглядов. Вы общаетесь как деловые партнеры, а не как молодожены. Ты дурака из меня делаешь, Артур⁈
– Это называется пристойное поведение, отец. Марго не любит проявлять чувства на публике. У нее другое воспитание, она не вешается на шею при камерах.
– Так сделай так, чтобы вешалась! Ты слишком много позволяешь своей женщине. Ей не хватает твердой руки, а тебе – яиц, чтобы поставить ее на место.
Он поправил манжеты пиджака и, уже направляясь к двери, бросил через плечо:
– После обеда я организовал вам фотосессию.
– Чего? Какую еще фотосессию?
– Для обложки. Спецвыпуск о самых влиятельных семьях бизнеса. Они приедут в студию к трем часам. И там, Артур, вы перед камерами покажете всей Москве, как сильно и страстно любите друг друга. Не разочаруй меня.
Дверь за ним захлопнулась.
Я остался стоять посреди кабинета, медленно выдыхая сквозь стиснутые зубы.
Твою мать.
Фотосессия. С Марго, которая сегодня утром рыдала на полу в душевой и явно не настроена играть в счастливую жену.
День обещал быть просто восхитительным. Я достал телефон и, морально готовясь к взрыву, набрал номер своей фальшивой супруги.
Глава 7
Маргарита
Три месяца назад.
Мы сидели в малой гостиной за огромным дубовым столом.
Справа от меня возвышался отец, слева, расслабленно откинувшись на спинку стула, сидел Артур Воронцов. Идеально скроенный костюм, дорогая швейцарская механика на запястье, холодный, непроницаемый взгляд.
Они буравили друг друга глазами уже минут пятнадцать.
К ужину, который домработница бесшумно расставила перед нами, никто так и не притронулся. Воздух в комнате можно было резать ножом.
Два упрямых барана.
Альфа-самцы, которые прямо сейчас мерялись на невидимом ринге яйцами, пытаясь понять, кто кого сожрет первым.
Я сидела между ними, стараясь дышать через раз, и мысленно молилась, чтобы Артур не сдал назад.
– Где познакомились? – наконец нарушил давящую тишину отец. Его голос прозвучал низко, ровно, но с той самой угрожающей хрипотцой, от которой у его подчиненных обычно начинали трястись руки.
– В баре, – абсолютно спокойно, даже слегка лениво ответил Артур. Он не отвел взгляда. Не дернулся. Просто смотрел на моего отца так, словно перед ним сидел не великий и ужасный Марк Соболев, а рядовой менеджер.
Брови отца поползли вверх.
– В баре?
– Да, – Воронцов пожал плечами, изящно подцепив пальцами ножку хрустального бокала с водой. – Увидел Марго. Она гипнотизировала бокал с виски с таким лицом, будто собиралась его убить. Стало интересно, почему не пьет. Подошел, разговорились и…
Он многозначительно замолчал, сделав глоток воды.
Отец хищно прищурился.
– И что?
Артур медленно поставил бокал на стол. Уголок его губ дернулся в легкой, почти наглой полуулыбке.
– Действительно хотите знать продолжение?
– Ага.
Я едва не закатила глаза. Ну конечно. Для Марка Соболева в принципе не существовало тем, которые могли бы его смутить. Личные границы? Чувство такта? Нет, не слышали.
– В отель поехали, Марк Александрович. Сбросили напряжение. А потом обменялись номерами. Пару раз встретились еще, поняли, что нам очень хорошо друг с другом, и спустя несколько месяцев… вот мы тут.
Я затаила дыхание, вцепившись ногтями в собственные колени под столом, и изо всех сил постаралась не покраснеть.
Артур играл просто гениально. И самое смешное заключалось в том, что то, что он сейчас сказал, было почти абсолютной правдой. Девяносто процентов из нее.
Да, мы разговорились в том дешевом пабе. Да, мы действительно потом поехали в отель, потому что ни ко мне, ни к нему ехать было нельзя.
Но «сброс напряжения» заключался совершенно не в сексе. Он заключался в разговоре.
В ту ночь мы сидели в дорогих креслах по разные стороны журнального столика, пили минералку из мини-бара и вытряхивали друг на друга всё свое дерьмо. Мы выложили карты на стол.
Я рассказала ему про отца, который слетел с катушек после ухода Ани, про его угрозы уничтожить Пашу и про то, что мне срочно нужно кольцо на палец от человека, чье имя Марк не рискнет растоптать.
А Артур оказался идеальным слушателем. Более того – он меня понял. Абсолютно, кристально четко. В ответ он рассказал про своего отца-диктатора, который душит его гиперконтролем, про то, что ему нужен «щит» в виде статусной невестки, чтобы отвести от себя подозрения и защитить свою личную жизнь.
Мы выслушали друг друга. Мы поняли друг друга так, как могут понять только два человека, запертые в одинаковых золотых клетках. Мы переночевали в том номере: он на диване, я на огромной кровати. Обменялись номерами.
А на следующий день, всё хорошенько обдумав, я приехала к нему в бюро. Мы сели за стол переговоров в его кабинете и обсудили всё еще раз, уже на абсолютно трезвую голову. Прописали правила, границы, условия расторжения сделки и штрафные санкции. Пару дней юристы шлифовали бумаги, и мы подписали наш контракт.
И вуаля – мы здесь.
– В отель, значит, поехали… – задумчиво протянул отец, выводя меня из воспоминаний.
Он наконец-то оторвал взгляд от Артура и перевел его на меня. В его глазах читалась странная смесь недоверия, злости и… уважения?
Я гордо вздернула подбородок, выдерживая взгляд Марка.
– Да, пап. В отель. Мы взрослые люди.
Отец хмыкнул. Медленно перевел взгляд обратно на Артура.
– Твой отец, Марат, в курсе, что ты собрался жениться на дочери его главного конкурента? Или для него это будет таким же сюрпризом, как и для меня?
– Мой отец, Марк Александрович, бизнесмен до мозга костей, – спокойно парировал Артур, отзеркаливая позу моего отца и сцепляя пальцы в замок. – И когда он узнает о нашем союзе, он увидит в этом не конкуренцию, а возможность. Слияние капиталов, общие зоны влияния. Думаю, вы, как человек прагматичный, тоже это понимаете. Моя фамилия – не худший вариант для вашей дочери. А ваша дочь – лучшее, что случалось в моей жизни.
Я чуть не поперхнулась воздухом от того, насколько искренне и уверенно прозвучала последняя фраза. Если бы я сама не подписывала с ним контракт три дня назад, я бы, черт возьми, ему поверила!
Отец замолчал. Его желваки дернулись. Он прекрасно понимал, что Артур прав. Сожрать Воронцовых он не мог – слишком крупная рыба. Тронуть Пашу теперь, когда я выхожу замуж за наследника враждебной корпорации, значило бы показать свою слабость и мстительность перед новой родней.
Шах и мат, папочка.
Марк Соболев медленно взял в руки вилку, отрезал кусок стейка и, не глядя на нас, отправил его в рот.
– Что ж… – прожевав, сухо произнес отец. – Раз всё так серьезно… Добро пожаловать в семью, Артур.
Я неслышно выдохнула, чувствуя, как разжимается тугая пружина в груди.
Получилось.
Мы это сделали.
Под столом я почувствовала, как теплое колено Артура ободряюще прижалось к моему. Я скосила на него глаза, и он едва заметно подмигнул мне.
Сделка вступила в силу.
Глава 8
Артур
– Расслабься. Быстро тут закончим и разойдемся по своим делам, – говорю жене, перебирая ее идеально уложенные стилистами волосы.
– Я расслаблена. Разве не видно? – улыбается, а глаза грустные.
Утренний инцидент в ванной всё еще плещется где-то на самом дне ее зрачков, хотя внешне она снова та самая непробиваемая Маргарита Соболева.
– Придется целоваться.
Она картинно закатывает глаза.
– Какой кошмар.
Невольно смеюсь.
– Думаешь?
– Уверена, – фыркает Марго, поправляя лацкан моего пиджака. – Если ты будешь целоваться так же уныло и душно, как отчитываешься перед своим отцом, я потребую внести правки в наш брачный контракт. И выпишу тебе штраф за моральный ущерб и работу во вредных условиях.
Усмехаюсь. В этом вся Марго. Даже когда ей паршиво, она будет отстреливаться сарказмом до последнего патрона.
Притягиваю ее к себе, обнимая за плечи, и мягко целую в висок.
– Эй, ну не портите мне мою работу, пожалуйста! – тут же вылетает к нам из-за вешалок с одеждой ее суетливый стилист, размахивая баллончиком с лаком. – Вы такие красивые, так подходите друг другу! Просто идеальная картинка.
Марго прижимается ко мне чуть крепче, идеально отыгрывая роль.
– Спасибо, – ровным голосом отвечаю я.
Стилист делает еще пару пшиков лаком вокруг головы Марго, сдувает невидимую пылинку с моего плеча и убегает за камеры.
В студии вокруг нас носится команда из десяти человек, выставляя свет и поправляя отражатели. Спецвыпуск о самых влиятельных семьях бизнеса. Мой отец умеет дергать за ниточки – организовать обложку топового глянца за пару часов стоит неприличных денег и связей.
– Так, ребятки, давайте на площадку! – хлопает в ладоши фотограф, энергичный парень в безразмерной толстовке. – Артур Маратович, Маргарита Марковна, вы сегодня главные звезды. Мне нужна химия. Мне нужна страсть. Читатели должны смотреть на обложку и завидовать вашей любви!
Мы с Ритой переглядываемся.
– Работаем, Воронцов, – едва слышно шепчет она, шагая в свет софитов.
– Отрабатываем инвестиции, жена, – отзываюсь, вставая позади нее.
Следующие сорок минут превращаются в изматывающий спектакль.
«Артур, обнимите ее за талию! Крепче! Марго, откиньте голову ему на плечо. Да, вот так, смотрите на него! Больше огня в глазах! Вы же женаты всего ничего, вы должны гореть друг другом!»
Я скольжу ладонями по шелку ее платья, прижимая Марго к себе. Ее тело напряжено, как натянутая струна, но на лице – безупречная, влюбленная улыбка. От нее пахнет дорогим парфюмом, в котором смешались ноты бергамота и черного перца. Никакой ванили. Никакого уюта. Только острый, дерзкий вызов.
Я ловлю себя на мысли, что объективно она невероятно красивая женщина. Умная, острая на язык, чертовски привлекательная. Любой мужик в этой студии сейчас слюни пускает, глядя на то, как она выгибается в моих руках. Любой, кроме меня, потому что я знаю, чего ей стоит эта улыбка.
– А теперь поцелуй! – командует фотограф. – Медленный, чувственный. Артур, возьмите ее за лицо.
Я разворачиваю Марго к себе. Наши лица оказываются так близко, что я чувствую ее теплое дыхание на своих губах. В ее глазах на секунду мелькает паника, та самая утренняя беззащитность, но я чуть сжимаю пальцы на ее талии, возвращая в реальность.
– Я быстро, – шепчу ей в самые губы.
– Только попробуй схалтурить.
Я накрываю ее губы своими.
Вспышки камер ослепляют, сливаясь в сплошной белый свет.
Марго отвечает на поцелуй моментально – подается вперед, закидывая руки мне на шею, ее пальцы зарываются в мои волосы на затылке. Ее губы мягкие, послушные, но в этом поцелуе нет ничего, кроме чистого профессионализма. Мы целуемся не друг с другом. Мы целуемся с ожиданиями моего отца, с акционерами холдинга и с Марком Соболевым.
