Текст книги "Это несерьезно (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Внутри снова начала закипать темная, вязкая ярость.
Правильно ли Тася все поняла? Не ошиблась ли?
Но пазл складывался слишком идеально, и от этого было тошно.
Если все действительно так… если этот слизняк посмел поднять на нее руку… Я даже не знаю, что с ним сделаю. Я сотру его в порошок, размажу по асфальту.
О, а что сделает с ним Марк, когда узнает… Соболев с него заживо кожу снимет.
Ох, лучше бы мне добраться до него первым. Ради его же блага.
Я протянул руку и слегка, очень осторожно взял ее за плечо.
– Марго?
Она тут же распахнула глаза. Вздрогнула, резко фокусируя на мне заспанный, непонимающий взгляд.
– Ты еще дома?
– Решил выходной себе устроить.
Она удивленно моргнула.
– В среду?
Кивнул.
– Пойдем прогуляемся.
Марго смотрела на меня, моргая часто-часто, будто видела впервые в жизни. Ее рука вынырнула из-под пледа, и прохладная ладонь легла прямо на мой лоб.
– Да нет, здоров, – пробормотала она с легким недоумением.
Я невольно улыбнулся, перехватывая ее запястье и мягко опуская ее руку обратно на диван.
– Я что, не могу пойти погулять со своей женой?
– Фиктивной, Артур.
– Но все же женой, – я поднялся на ноги, возвышаясь над ней. – Давай, собирайся.
На секунду мне показалось, что она начнет спорить, отнекиваться или снова пошлет меня к черту. Но вместо этого ее лицо вдруг осветилось. Она тут же повеселела, откинула плед и, спрыгнув с дивана, босиком побежала в свою комнату.
Я остался ждать в гостиной, мысленно прикидывая, куда мы поедем. Может, в какой-нибудь тихий парк за городом? Или пообедать на веранде?
Уже через несколько минут дверь спальни открылась.
Я обернулся и замер.
Марго вышла в коротких джинсовых шортах и легком светлом топе.
Май в этом году выдался на удивление жарким, но я смотрел на нее и чувствовал, как сжимаются челюсти. Она была такой худой, что эти шорты, казалось, держались на ней чудом, а ключицы выпирали так остро, что об них можно было порезаться.
И все равно… даже в таком состоянии, с собранными в небрежный хвост волосами, она выглядела так, что дыхание сбивалось.
Она остановилась, критически оглядев меня с ног до головы.
– А ты так пойдешь? – она кивнула на мой безупречный, темно-синий костюм-тройку, который я надел еще час назад по привычке.
– А чем костюм плох?
– Да нет, нормально, – пожала плечами, и на ее губах заиграла откровенно хулиганская улыбка. – Но ты будешь выглядеть в нем на велосипеде странно.
Я моргнул.
Мне послышалось?
– На чем?
– Ве-ло-си-пед.
– Нет.
Ее улыбка стала шире, превращаясь в ту самую дерзкую, непобедимую усмешку Власовой, по которой я так скучал.
– О да.
Глава 20
Артур
Я проклинал всё на свете.
Создателя колеса, изобретателя педалей, дорожки в этом гребаном парке, и особенно тот момент, когда решил проявить благородство и вытащить свою фиктивную жену на прогулку.
Мои бедра горели адским пламенем, а дыхание сбивалось так, словно я только что разгрузил вагон цемента.
Когда я в последний раз сидел на велосипеде?
Лет восемнадцать назад?
Больше.
Кажется, мне было пятнадцать, это был старый отцовский горный велик на даче, и тогда мои колени еще не хрустели при резком перепаде погоды.
Сейчас мне тридцать три, и моя задница категорически отказывалась признавать это узкое, жесткое, дьявольское седло как нечто совместимое с нормальной жизнью.
Мы ехали по широкой асфальтированной аллее. Я с силой нажал на педали, пытаясь удержать равновесие и не вильнуть в кусты.
Я мысленно возносил хвалу всем существующим богам за то, что мне хватило ума переодеться в спортивный костюм. Натянуть джоггеры, худи и кроссовки.
Хотя «хватило ума» – это сильно сказано.
Что-то подсказало мне, что Марго может меня заставить.
И ведь заставила.
Как она это сделала?
Я, генеральный директор строительного холдинга Воронцов, человек, одним взглядом заставляющий подрядчиков заикаться и седеть, просто сдался под напором женщины, которая сейчас весила дай бог пятьдесят килограммов.
Я просто посмотрел в ее глаза, в которых впервые за несколько дней появилась хулиганская искра, и пошел переодеваться. А вот как мы дошли до пункта проката, и как я молча оплатил два велосипеда – лучше вообще никому не знать.
Оказывается, я подкаблучник.
Это было в высшей степени странно и даже комично, учитывая, что отношения у нас абсолютно фиктивные. У нас в контракте прописаны штрафные санкции, зоны влияния и неразглашение, но там ни слова не было сказано про то, что я должен потеть на велосипеде в среду утром!
Я хмыкнул, вытирая испарину со лба тыльной стороной ладони. Ну ничего. Зато теперь, когда я женюсь на Тасе по-настоящему, буду знать, к чему готовиться. Тренировка перед реальной семейной жизнью, так сказать. Курс молодого бойца от Маргариты Соболевой.
– Воронцов, ты там уснул⁈ – звонко крикнула Марго, оборачиваясь через плечо.
Она ехала впереди метрах в десяти. И ехала так легко, словно всю жизнь готовилась к Тур де Франс.
И сейчас, глядя на нее, я понимал, что всё это было не зря.
В ее голосе больше не было той глухой, надломленной пустоты, которая пугала меня последние дни. Ее плечи были расправлены, а на лице играла та самая, настоящая, непобедимая улыбка Власовой. Она смеялась. Искренне, громко, наслаждаясь скоростью и майским солнцем.
И, черт возьми, ради этого смеха я готов был стереть себе задницу об это седло хоть до самых костей.
– Я рассчитываю стоимость твоего лечения, если ты сейчас навернешься! – крикнул в ответ, налегая на педали, чтобы поравняться с ней. – И прикидываю, как буду объяснять твоему отцу, почему его дочь снова в гипсе!
Она звонко рассмеялась, запрокинув голову.
– Не дождешься! Я отлично вожу! – крикнула она, даже не думая сбавлять скорость. – А вот ты отстаешь! Твои костюмы сделали из тебя офисную неженку, Воронцов!
– Неженку⁈ Ах ты ж…
Я стиснул зубы, подался вперед и начал остервенело крутить педали. Мышцы бедер тут же взвыли от напряжения, но азарт оказался сильнее здравого смысла. Велосипед рванул вперед.
– Эй! Так нечестно! – возмутилась Марго, когда я обогнал ее, подрезая легким маневром.
– В бизнесе нет слова «честно», жена! – бросил через плечо, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в широкой, совершенно идиотской улыбке.
Мы неслись по аллее наперегонки, распугивая редких утренних прохожих. Она кричала мне в спину какие-то угрозы, обещая уволить, лишить финансирования и проколоть мне шины, а я смеялся в голос. Просто смеялся, чувствуя, как ветер выдувает из головы весь тот смрад и напряжение.
Я тяжело дышал, чувствуя, как горят отвыкшие от такой нагрузки икры.
Подкаблучник. Однозначно.
Но, слушая ее звонкий, живой смех за своей спиной, я почему-то совершенно об этом не жалел.
Глава 21
Маргарита
– Ты вообще соображаешь, что творишь, дрянь⁈
Я вжалась лопатками в холодную стену, инстинктивно втягивая голову в плечи. Воздух в комнате казался густым, тяжелым, пропитанным запахом его дорогого парфюма, смешанного с перегаром.
– Паш, пожалуйста, послушай… – мой голос дрожал, срываясь на жалкий шепот. Я не узнавала саму себя. Где моя гордость? Почему я стою перед ним и трясусь, как нашкодившая первоклассница?
– Заткнись! – он сделал резкий шаг ко мне, нависая сверху. Лицо, которое я когда-то считала самым красивым на свете, сейчас было искажено уродливой злобой. Глаза потемнели, превратившись в две черные, бездонные дыры. – Думаешь, раз ты Воронцова, тебе всё можно? Думаешь, раз твой папаша миллиардер, то ты можешь вытирать об меня ноги⁈ Ты пустышка, Рита! Избалованная, никому не нужная сука, которая умеет только раздвигать ноги перед тем, кто выгоднее!
– Нет, Паш, я… я всё делаю ради тебя… – по щекам катились слезы. Я подняла руки, пытаясь отгородиться от него, защититься.
Но он ударил по моим рукам, отшвыривая их в сторону.
– Ради меня⁈
Его пальцы мертвой хваткой вцепились в мои волосы на затылке.
– Паш, пусти! Больно! – вскрикнула, пытаясь вырваться, но он лишь с силой дернул мою голову назад, заставляя посмотреть ему в глаза. Кожу на черепе обожгло от резкой боли.
– Ты будешь делать то, что я скажу, поняла меня? – прошипел он мне прямо в лицо, брызгая слюной. – Ты будешь послушной девочкой, Марго. Иначе я…
Он замахнулся свободной рукой. Я зажмурилась, задыхаясь от липкого, парализующего ужаса, и сжалась в комок, ожидая удара…
– Марго.
Удар не последовал.
Хватка на моих волосах вдруг исчезла, сменившись чем-то невероятно теплым и осторожным. Боль отступила.
– Марго, проснись.
Я с судорожным, рваным хрипом распахнула глаза, подаваясь вперед. Сердце билось где-то в горле, разрывая грудную клетку. Легкие горели от нехватки кислорода. Мои руки инстинктивно заколотили по воздуху, отбиваясь от невидимого Паши.
Мрак спальни был густым, подсвеченным лишь тусклым светом уличных фонарей сквозь щели в жалюзи. Я заморгала, пытаясь сфокусировать зрение.
Надо мной нависал силуэт. Широкие плечи. Темные волосы.
Не Паша.
Я сглотнула вязкую слюну, всё еще тяжело, со свистом втягивая воздух. Паника медленно отступала, оставляя после себя холодный пот, пропитавший футболку.
– Ты плакала.
Голос Артура в ночной тишине прозвучал низко и бархатисто. Он отпустил одно мое запястье и мягко провел большим пальцем по моей щеке.
Я задохнулась.
Этот контраст между животным страхом из сна и его обволакивающим, безопасным теплом здесь, в реальности, выбил у меня почву из-под ног.
Я не думала.
Мой мозг, измученный кошмаром, просто отключил все предохранители. Мне отчаянно, до физической боли нужно было почувствовать, что я живая. Что я не там, не у той холодной стены.
Резко рванулась вперед. Обхватила его за шею, притягивая к себе, и впилась в его губы поцелуем. Отчаянным, слепым, жадным. Я искала в нем спасение. Я хотела раствориться в его запахе, спрятаться за его широкой спиной от собственных демонов.
Но он не ответил.
Напрягся, словно камень, а в следующую секунду его ладони легли мне на плечи.
– Эй, – Артур твердо отстранил меня от себя, отодвигаясь назад и возвращая мне личное пространство. – Марго?
Реальность обрушилась на меня, принося с собой жгучую, невыносимую волну стыда.
Господи.
Что я творю?
– Прости. Я… кошмар приснился.
Артур молчал. Я чувствовала его тяжелый, изучающий взгляд. Матрас под его весом прогнулся – он сидел на самом краю моей кровати.
– Все хорошо?
Кивнула.
Артур поднялся на ноги.
Я услышала его тихий вздох и легкие шаги – он направился к двери, собираясь уйти в свою комнату и оставить меня наедине с этой давящей темнотой. С темнотой, в которой всё еще прятался Паша.
Меня накрыло таким диким, первобытным одиночеством, что слова вырвались раньше, чем гордость успела их заблокировать.
– Артур, останься.
– Марго?
– Обещаю, лезть не буду. Просто побудь со мной. Пожалуйста.
Артур долго стоял на месте. Он смотрел на меня, и я буквально кожей чувствовала, как в его голове крутятся шестеренки.
Но потом он сделал шаг. Второй.
Обошел кровать с другой стороны, молча откинул одеяло и забрался ко мне.
Он лег на спину, закинув руки за голову, и уставился в потолок.
Я тут же придвинулась вплотную, перекинула руку через его торс и, уткнувшись носом, прижалась щекой к его горячей, обнаженной груди.
Он вздрогнул от неожиданности, но отталкивать не стал. Лишь медленно опустил одну руку, осторожно обняв меня за плечо.
Я закрыла глаза, вдыхая его запах. От него пахло чистотой, мужским гелем для душа и той самой надежностью, которую не купишь ни за какие деньги.
А еще я слышала его сердце.
Оно билось заполошно, мощно, тяжело ударяясь о ребра прямо под моим ухом. Воронцов мог строить из себя невозмутимого Терминатора сколько угодно, но его пульс выдавал его с головой. Он реагировал на меня. И от этого осознания внутри вдруг стало как-то странно тепло и спокойно.
– Что приснилось?
Я не собиралась рассказывать ему про Пашу. Не сейчас. Не тогда, когда мне просто нужно было забыться.
– Уснула на пляже, а грачи выклевали мне глаза.
Грудная клетка Артура подо мной резко дернулась. Он издал короткий, смешанный со стоном смешок и тяжело выдохнул, крепче прижимая меня к себе.
– Господи, Марго, я запрещу смотреть тебе телевизор.
Я усмехнулась.
Боль и страх наконец-то отступили, оставив после себя лишь приятную, обволакивающую тяжесть. Я потерлась щекой о его грудь, устроившись поудобнее, и закрыла глаза, точно зная, что сегодня больше никаких кошмаров не будет.
Потому что мой фиктивный муж был лучшим щитом на свете.
Глава 22
Маргарита
Сон был вязким, глубоким и обманчиво сладким.
Словно я погружалась в теплую, темную воду, где не было ни страха, ни боли.
Сквозь эту плотную, дурманящую пелену я чувствовала чужой взгляд. Тяжелый, осязаемый, горячий. Он скользил по моему лицу, физически обжигая кожу.
В снах так бывает: ты не видишь, кто на тебя смотрит, но точно знаешь, что ты не одна. И почему-то от этого взгляда не хотелось прятаться.
Прохладные, чуть шершавые пальцы невесомо коснулись моего лба, убирая прядь волос. Затем медленно, очерчивая линию скулы, спустились к шее.
Я тихо выдохнула во сне, инстинктивно подаваясь навстречу этой ласке.
Как же это было правильно.
Естественно.
Мой измученный кошмаром мозг с готовностью цеплялся за это наваждение, убаюкивая остатки сознания.
Это просто сон.
Мой личный, безопасный сон, в котором можно не держать оборону.
Горячее, прерывистое дыхание обожгло чувствительную кожу на шее. По телу пробежала стайка мурашек.
Губы. Мягкие, но настойчивые губы коснулись впадинки за ухом, спускаясь к ключице. Поцелуй становился всё требовательнее, глубже. Влажный язык скользнул по коже, и низ живота тут же предательски потянуло сладкой, пульсирующей истомой.
Широкая ладонь скользнула по моему животу. Вниз. Медленно, дразняще, обжигая сквозь тонкую ткань белья. А затем пальцы нырнули под резинку трусиков.
Я судорожно втянула воздух.
Откровенная, бесстыдная ласка ударила по нервным окончаниям, выбивая из легких стон. Мужское тело нависло надо мной, придавливая своим весом к матрасу. Горячие губы накрыли мой рот, заглушая звуки, жадно, властно сминая мои губы.
Мои руки словно жили своей жизнью.
Они скользнули вверх, обхватывая его за плечи, перебираясь на широкую, гладкую спину.
Мои ладони двигались по выступающим лопаткам, и я, не в силах сдерживать нарастающий внутри пожар, слегка впилась ногтями в его кожу, царапая.
В мои губы тут же вырвался хриплый, глубокий, сорванный мужской стон.
Тонкая полоска моего белья нетерпеливо, одним движением сдвинулась в сторону.
Он вошел.
Медленно. До одури, до потемнения в глазах тягуче, заполняя меня полностью.
Весь воздух разом покинул мои легкие вместе с тихим, протяжным выдохом.
Еще один толчок.
Плавный, но сильный.
По венам мгновенно разлилась раскаленная лава, скручивая внутренности в тугой, сладкий узел, от которого хотелось кричать.
Жар пульсировал в каждой клеточке тела.
И в этот самый момент, на пике этого идеального, сводящего с ума наслаждения, мой мозг прошило электрическим разрядом.
Запах.
Этот запах я узнаю из тысячи.
Это не сон.
Господи.
Это вообще не сон!
Я распахнула глаза. Широкие плечи нависали надо мной, закрывая свет от окна.
Артур.
Это был Артур.
Мы находились в моей постели, и он прямо сейчас, тяжело дыша, был внутри меня.
Мозг вопил об опасности, о нарушенных правилах, о том, что нужно немедленно его оттолкнуть, закричать, остановить это безумие.
Но мое тело… мое предавшее меня, изголодавшееся по настоящей близости и безопасности тело просто отказалось подчиняться логике.
Было так хорошо.
Так немыслимо, дьявольски хорошо, что остановиться казалось физически невозможным.
Да я и не хотела.
Только не сейчас.
Я до боли прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать в голос, и инстинктивно подалась бедрами ему навстречу, требуя еще одного толчка.
И это движение всё сломало.
Он замер.
Мгновенно. Словно на полном ходу влетел в бетонную стену.
Все его мышцы подо мной окаменели. Дыхание, только что бывшее тяжелым и возбужденным, оборвалось.
Артур резко приподнялся на вытянутых руках и посмотрел на меня.
– Блять…
В этом звуке было столько животного ужаса, шока и первобытной злости на самого себя, что меня словно окатило ледяной водой.
Он резко, почти грубо отстранился.
Вырвался из меня так стремительно, что я тихо охнула.
Артур дернулся назад, пытаясь слезть с кровати, но в панике запутался в смятом одеяле, потерял равновесие на самом краю матраса и с оглушительным грохотом рухнул вниз.
В звенящей тишине комнаты, перекрывая мое сбивчивое, хриплое дыхание, с пола донеслось еще одно, полное абсолютного отчаяния:
– Блять!
Глава 23
Артур
Когда вся твоя жизнь летит через одно место, мы обычно идем туда, где нас выслушают. К тому, кто поймет, не станет читать мораль и просто нальет выпить.
У меня был только один такой человек, которому я мог довериться на все сто процентов.
Брат.
Мы всегда были с ним близки. Пока росли в доме под гнетом отцовских амбиций, мы помогали друг другу выживать. Поддерживали, прикрывали перед родителями.
Рома был первым и единственным, кто узнал о моем безумном плане с фиктивным браком на Власовой. Конечно, он тогда возмутился. Покрутил пальцем у виска, назвал меня идиотом, но отговаривать не стал. Понял, что для меня это единственный выход не потерять компанию и Тасю.
Может, всё-таки стоило меня тогда отговорить?
Я не помню, как оделся. Как, путаясь в штанинах и сыпля проклятиями, вылетел из квартиры, оставив Марго лежать на смятых простынях.
Мой мозг просто отказывался обрабатывать то, что я только что натворил.
Я припарковал машину у клиники на Остоженке, чувствуя себя так, словно меня пропустили через мясорубку.
Поднялся на нужный этаж. Секретарь Мариночка, увидев меня, приветливо улыбнулась.
– Доброе утро, Артур Маратович. Роман Маратович у себя, с Таисией Павловной.
Паршиво.
Я надеялся застать брата одного.
Иду по мягкому ковру коридора, морально готовясь уворачиваться от летящих дыроколов и папок. Но за дверью тихо.
Открываю дверь кабинета.
Как ни странно, криков нет.
Они сидят за столом, склонившись над какими-то документами, и… улыбаются друг другу. Рома что-то тихо говорит, а Тася кивает, делая пометки. Идиллия, мать ее.
Они вроде как пришли к перемирию после того случая. Тася оказалась права с теми накладными, и брату пришлось признать поражение и извиниться.
Услышав скрип двери, оба сразу же поднимают на меня глаза.
– Ого, какая идиллия, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ходуном ходит. Опираюсь плечом о косяк. – И в меня даже ничего не полетит сегодня?
Рома усмехается, откидываясь в кресле. Я подхожу к Тасе, кладу руку ей на плечо и наклоняюсь, чтобы поцеловать в губы, но она неуловимо дергает головой и подставляет щеку.
Злится.
И правильно. Заслужил.
– А ты и без звонка, – говорит брат, протягивая руку через стол.
Я крепко жму ее.
– Что-то случилось? – Рома мгновенно считывает мое состояние. Глаз-алмаз, профессиональная деформация.
– Поговорить нужно, – опускаюсь на стул для посетителей рядом с Тасей. Смотрю на брата. – Ты свободен?
Затем перевожу взгляд на свою девушку. Тася губы поджимает, глаза отводит.
– Прием через два часа.
– Мне хватит.
Тася тут же начинает собирать свои бумаги со стола. Движения резкие, обиженные.
– Оставлю вас.
– Дождись меня, домой отвезу.
Она лишь коротко кивает, не глядя на меня, и выходит, плотно прикрыв за собой дверь.
Как только щелкает замок, Рома складывает руки в замок на животе и внимательно на меня смотрит.
– Ну, слушаю. Что у тебя за вид, будто ты кого-то расчленил и не знаешь, куда прятать труп?
Я с силой тру лицо ладонями, пытаясь стереть фантомный запах Марго со своей кожи.
– Я сильно накосячил, Ром. Очень сильно.
Брат приподнимает брови.
– О, вот как, значит.
Он молча тянется к селектору на столе, нажимает кнопку связи с приемной.
– Марин, перенеси все мои записи на ближайшие «окна». До обеда меня ни для кого нет.
– Хорошо, Роман Маратович.
Рома поднимается, идет к двери, поворачивает ключ в замке. Затем подходит к небольшому шкафчику в углу кабинета, который маскировался под картотеку, и достает оттуда пузатую бутылку вискаря и два низких стакана.
– Я за рулем.
– Вызовешь водителя, – отрезает брат, щедро плеская янтарную жидкость на два пальца. Ставит один стакан передо мной, со вторым возвращается в свое кресло. – Я тут… как бы тоже немного накосячил.
– С чем?
– С девушкой, – Рома делает небольшой глоток, поморщившись. – А ты?
– У тебя есть девушка?
Мой брат-холостяк, который всегда шарахался от серьезных отношений, вдруг завел девушку?
– Нет, – слишком быстро и резко отвечает он. – То есть… блять, сложно всё. У тебя-то что?
Смотрю на свой стакан. Вдыхаю запах алкоголя, и перед глазами снова вспыхивает та утренняя сцена.
Выпиваю виски залпом, чувствуя, как огонь обжигает горло и падает в пустой желудок.
– Изменил.
Рома усмехается. Горько, как-то даже понимающе.
– Кому? Жене или девушке? Потому что у вас всё как в бразильском сериале, брат. Разбираться долго, серий много, и хрен поймешь, кто с кем спит по-настоящему, – он крутит стакан в руке. – Так кому?
– Блять, Тасе, конечно.
Рома замирает. Стакан останавливается на полпути к его губам. Он смотрит на меня в упор долгим, пронизывающим взглядом.
– С кем?
Молчу.
Просто сверлю его злым взглядом.
Бесит он меня сейчас со своими наводящими вопросами, на которые прекрасно знает ответ.
– О как… – Рома медленно ставит стакан на стол. Откидывается в кресле. – А я говорил. По тонкому льду ходишь, брат.
– Да что ты говоришь?
– Ну а что? Марго – роскошная баба. Объективно. Умная, с характером, веселая. И главное – адекватная.
Последнее слово он прямо выделяет голосом, намекая на Тасю.
– Это была случайность. У нее был кошмар. Я просто лег рядом, чтобы успокоить. А утром… блять я принял ее за Тасю, понял только когда…
Рома чуть прищурился.
– Когда что?
Стиснул зубы так, что скрипнула эмаль, и крепко зажмурился.
Господи, за что мне это.
– Мы серьезно будем обсуждать мою половую жизнь?
Брат пожал плечами с абсолютно невозмутимым видом.
– А почему нет? Я, считай, твой врач сейчас. Нужно всё разобрать и понять, как тебе помочь.
– Хрен отрезать и на полку положить – вот что мне сейчас поможет.
Рома тихо хмыкнул, ставя стакан на стол.
– Ладно, давай зафиксируем факты. Я правильно понимаю: ты трахнул свою фиктивную жену, потому что подумал, что она – твоя девушка?
– Ну, трахнул – громко сказано, – я сдавленно выдохнул, чувствуя себя самым жалким идиотом на планете. – Так… начал только. Потом понял, что не то, и… сбежал.
Рома замер.
Его брови медленно поползли вверх, а затем тишину кабинета разорвал громкий, искренний, раскатистый хохот.
– Сбежал? Ты реально просто свалил с кровати?
– А что я должен был сделать⁈ – взорвался, всплеснув руками. – Кончить, потом сказать: «Доброе утро, жена, отличный секс», и пойти жарить омлет⁈
Рома, всё еще посмеиваясь, пожал плечами с видом абсолютного пофигиста.
– Ну, я бы, наверное, так и сделал. Всяко лучше, чем бросать голую, возбужденную женщину в постели, сверкая пятками, как перепуганный девственник.
– Иди к черту.
Брат наконец перестал смеяться. Он стер улыбку с лица, подался вперед и оперся локтями о стол. Взгляд снова стал цепким, профессиональным.
– А теперь давай на чистоту, Артур. Ты спал в ее кровати. В ее спальне. От нее пахло ее парфюмом. И ты хочешь сказать мне, что твой мозг и твое тело действительно думали, что под тобой Таисия?
Молчу.
А что сказать, если я сам ничего не понимаю.
Рома тяжело вздыхает, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд теряет привычную братскую насмешливость и становится пугающе профессиональным. Тем самым рентгеновским взглядом, которым он обычно препарирует своих пациентов на сеансах психотерапии.
– Невозможно строить отношения, брат, где ты себя не чувствуешь как дома, – тихо, но веско произносит он.
Я хмурюсь, инстинктивно уходя в глухую оборону.
– С Тасей я дома.
Рома закатывает глаза и раздраженно цокает языком.
– Как со стенкой говорю. С Тасей у тебя не дом, а удобство. Зона искусственного комфорта. Вы постоянно подстраиваетесь друг под друга, маски носите. Она строит из себя милого, с твоих слов, мышонка, а на деле – бешеная, неуравновешенная истеричка, которая швыряется папками и выносит мозг при малейшем триггере.
Я с силой сжимаю челюсти и закрываю глаза, не в силах это слушать.
– А ты… – голос брата становится тише, проникая прямо в подкорку. – А ты с ней строишь из себя заботливого защитника. Все пытаешься сделать правильно. Играешь в безупречного рыцаря, который спасает бедную девочку от злого мира, от нашего диктатора-отца, от ее собственных комплексов. Ты создал этот проект под названием «Тася» и теперь тащишь его на себе, потому что бросить жалко и гордость не позволяет признать ошибку.
Открываю глаза и хмуро смотрю на брата.
– Я люблю ее.
– Ты любишь ту роль, которую рядом с ней играешь, – безжалостно парирует Рома-врач. Он подается вперед, сцепляя пальцы перед собой. – А теперь давай вернемся к твоей жене. Психику не обманешь, Артур. Твое бессознательное умнее тебя.
– Это был просто рефлекс. Я привык, что рядом моя женщина.
– Рефлекс? – Рома издает короткий, сухой смешок. – Рефлекс – это отдернуть руку от горячего чайника. А лечь к женщине, обнять ее, ответить на ее ласку, возбудиться от ее запаха, от ее стона – это не рефлекс. Это подавленное желание. Твой мозг просто нашел удобную, социально приемлемую для твоего внутреннего рыцаря отмазку: «Ой, я думал, это Тася». Ни хрена ты так не думал, брат.
– Хватит мозгоправства, Ром.
– Нет, не хватит. Я твой врач сейчас, и я ставлю диагноз. С Марго тебе не нужно быть идеальным. Тебе не нужно быть спасителем. Вы оба – два изломанных своими семьями хищника, запертых в одной клетке. Ты увидел ее настоящую и тебя к ней потянуло. Твое тело среагировало на нее, потому что с ней ты чувствуешь себя живым. С ней ты – это ты. Без масок. Без необходимости фильтровать каждое слово.
Я молчу.
Воздух в кабинете кажется густым, тяжелым. В висках снова начинает пульсировать знакомая тупая боль. Я хочу возразить, хочу наорать на него, сказать, что он несет чушь. Но перед глазами стоит картина из сегодняшнего утра. Ее распахнутые, потемневшие глаза. Жар ее тела. То, как невероятно правильно, до одури идеально было находиться внутри нее в те короткие секунды, пока мой мозг не включил аварийную сирену.
– И что мне теперь делать, доктор? – язвлю, пряча за сарказмом дикую панику, расползающуюся в груди.
– Признать правду. Перестать врать самому себе. Твой гениальный план с фиктивным браком рухнул в тот момент, когда ты пустил Власову в свою голову. И пока ты будешь разрываться между своей искусственной «тихой гаванью» и реальной напарницей, к которой тебя тянет как магнитом, ты разрушишь жизни обеим. И себе заодно.
Рома смотрит на свои часы на запястье и возвращается в режим брата.
– Тася ждет тебя в приемной. Иди. Отвези ее домой. Посиди с ней, послушай, как она планирует ваши выходные, съешь ее сырники. А потом посмотри на нее и задай себе один простой вопрос, Артур.
Брат делает паузу, глядя мне прямо в душу:
– Кого ты на самом деле хотел видеть сегодня утром в постели? И от кого ты по-настоящему сбежал – от Марго, или от того, что тебе с ней было слишком хорошо?
Я резко поднимаюсь со стула. Ножки с противным скрипом царапают пол.
– Спасибо за сеанс. Счет пришли секретарю.
Я разворачиваюсь и выхожу из кабинета, чувствуя себя так, словно с меня заживо содрали кожу. И самое страшное – я уже знаю ответ на его последний вопрос. И этот ответ мне чертовски не нравится.
Глава 24
Маргарита
Я никогда не понимала тех женщин, которые могли изо дня в день терпеть рукоприкладство от своего парня или мужа.
Смотрела на них в ток-шоу или читала криминальные сводки и искренне, со всем своим юношеским максимализмом, осуждала.
Задавалась вопросом: а почему же не уйти? Зачем ты всё это терпишь? Собери вещи, вызови такси, обратись в полицию. В чем проблема? Где ваша гордость и самоуважение?
И вот теперь на их месте я.
Мне было семнадцать, когда Паша впервые обратил на меня внимание. Весь такой взрослый, умный, красивый мужчина, который работал в компании моего отца. Конечно же, между нами тогда ничего не было и быть не могло. Просто легкий флирт, случайные взгляды, затянувшиеся объятия при встрече.
Он казался мне недосягаемым идеалом.
А потом я повзрослела.
Не нужно же говорить, кто стал моим первым?
Тогда мне казалось это невероятно крутым. Тайный, запретный роман. Я строила иллюзии, хотела нормальных отношений, хотела открыто гулять с ним по Москве, держаться за руки, обнимать, целовать. Я хотела того же абсолютного, безумного обожания, какое было у Аньки с моим отцом.
Но этого не хотел Паша.
Сначала начались отговорки, потом – скандалы. Он боялся отца до дрожи в коленках. Но он никогда не смел поднять на меня руку. Ни разу. Вплоть до того самого дня…
Когда это случилось впервые, я, как типичная жертва из тех самых передач, убедила себя, что это случайность. Я думала, что сама вывела его из себя, что он просто устал, перенервничал из-за работы. Я нашла ему тысячу оправданий и простила.
А потом… потом это стало систематическим.
То толкнет в плечо так, что я отлетаю к стене. То за руку больно схватит, оставляя синяки, которые приходилось прятать под длинными рукавами рубашек.
А в Швейцарии…
Боже. В Швейцарии я напилась. Впервые за столько лет я позволила себе выпить рядом с кем-то, кроме Аньки или Артура.
С Пашей.
Мы были в клубе, мама лежала в реанимации, мне было невыносимо паршиво, и я просто хотела отключить мозг. Мы напились.
А утром… Утром он устроил грандиозный, чудовищный скандал. Потому что в пьяном бреду я почему-то назвала его Артуром.
И он сорвался.
В общем, мои кошмары, где меня вжимают в стену и дерут за волосы – они не просто так.
Отцу я тогда соврала. Сказала, что напилась в клубе и повздорила с какой-то местной девчонкой. Подрались. Этим я объяснила и разбитую губу, и содранные колени. Марк рвал и метал, грозился сжечь этот клуб, но поверил.
А Паша… Паша снова начал извиняться. Падал на колени, ползал передо мной, плакал, клялся, что это в последний раз.
Простила ли я его тогда? Нет, конечно. Что-то внутри меня окончательно умерло и сгнило в то швейцарское утро. Но как только он понял, что слезы не работают, в ход пошли угрозы. Он начал угрожать, что если я его брошу, он пойдет к Марку и всё ему расскажет. И о нас, и о том, что мой брак с Артуром – фикция. Он потянет на дно и меня, и Воронцова.
Иногда мне кажется, что я застряла в каком-то чудовищном сне, в фильме абсурда, и просто не могу проснуться.
