Текст книги "Это несерьезно (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Annotation

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Правило номер один: спать в разных спальнях.

Правило номер два: безупречно улыбаться репортерам.

Правило номер три: никогда не забывать, что это просто сделка.

Фиктивный брак должен был спасти наследников двух империй: Артуру нужна была жена-ширма, Рите – статусное алиби. Они живут под одной крышей и тайно сходят друг по другу с ума. Но каждый свято уверен, что сердце партнера принадлежит другому.

Они сгорают от ревности, прячут чувства и продолжают упрямо убеждать себя: «Это несерьезно». Но иллюзия равнодушия рухнет, когда в их выверенный сценарий вмешаются настоящая страсть и одна незапланированная беременность.

Это несерьезно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Эпилог

Это несерьезно

Глава 1

Артур

– Баринов, ты меня за идиота держишь⁈ – я с силой впечатал ладонь в полированную столешницу из красного дерева, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая, тупая боль. – Какие, к черту, задержки с поставкой арматуры? У меня график заливки фундамента горит!

– Артур Маратович, таможня тормозит партию, мы пытаемся… – заблеял в трубке подрядчик.

– Мне плевать, кто там кого тормозит! Ты подписывал договор с конкретными сроками. Если до конца недели фуры не будут на объекте, я разрываю контракт, впаиваю тебе такие неустойки, что ты свою компанию с молотка пустишь, и лично прослежу, чтобы с тобой больше никто в Москве не работал! Понял меня⁈

Я не дождался ответа и просто сбросил вызов, швырнув телефон на стол.

Господи, сплошные идиоты. Стоит на секунду ослабить хватку, как все расслабляются. Я с силой потер переносицу, закрыв глаза. День был абсолютно дерьмовым, голова раскалывалась так, словно внутри черепной коробки работала бетономешалка.

И тут из приемной, сквозь толстую дверь из матового стекла, донесся возмущенный женский голос:

– Елизавета Викторовна, еще одно слово про «регламент», и я лично выпишу вам штраф за порчу нервной системы жены босса! С дороги!

Дверь моего кабинета распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель, ударившись об ограничитель.

Внутрь, как настоящий ураган, влетела Марго.

Она никогда не стучала.

Я заметил это еще в первый день нашего знакомства, когда она точно так же вломилась ко мне в переговорную, чтобы обсудить условия нашей с ней «сделки». Никакого пиетета перед чужими границами. Никаких церемоний. Дверь с ноги – и проблема решена. В этом была вся дочь Соболева.

– Ты так орал, что тебя слышно было аж внизу, в лобби, – заявила она вместо приветствия.

Марго прошла через весь кабинет, бросила свою дорогую сумку на диван и по-хозяйски опустилась на стул для посетителей прямо напротив меня, закинув ногу на ногу. На ней был стильный брючный костюм, который кричал о неприличных деньгах, а волосы, как обычно, лежали в идеальном творческом беспорядке.

– За что ты опять накричала на моего сотрудника? – тяжело вздохнул, снова принимаясь тереть виски. Боль пульсировала прямо за глазами.

– Она пускать меня не хотела.

– Может, потому что я был занят и сказал никого не пускать, как думаешь, Марго?

– Я твоя жена, – она выразительно покрутила в воздухе левой рукой. – Мне вообще тут все двери по статусу открыты должны быть. И вообще, она мне не нравится. Смотрит на меня так, будто я у нее кошелек украла.

Я открыл глаза, глядя на свою фиктивную супругу с вымученной улыбкой.

– Елизавета работает в этой компании уже пятнадцать лет. И она прекрасно справляется со своими обязанностями.

– Ей бы в женской колонии работать, надзирательницей. Вообще бы цены ей не было, незаменимый кадр, – парировала Власова.

Она вдруг резко поднялась со стула и в несколько шагов обогнула мой стол.

Я даже не успел спросить, что она делает, как Рита встала позади моего кресла. Ее прохладные пальцы легли мне на лоб, чуть откинули мою голову назад, прижимая к спинке кожаного кресла, и начали уверенно, сильно массировать виски.

Я непроизвольно выдохнул, прикрывая глаза.

Кайф.

Не знаю, как это работало, но когда она так делала, боль действительно отступала. У Риты была какая-то своя, хаотичная, но очень заземляющая энергетика. Рядом с ней мне не нужно было держать фасад идеального генерального директора или безупречного сына. С ней можно было просто быть уставшим.

– Чем обязан твоему такому внезапному появлению… жена? – пробормотал, расслабляя плечи, пока ее руки творили настоящую магию с моей раскалывающейся головой.

Рита резко остановилась. Пальцы переместились на мой подбородок, и она запрокинула мою голову еще сильнее назад.

Я открыл глаза.

Она нависала надо мной, глядя на меня сверху вниз, перевернутая, но всё равно до одури красивая в своем возмущении.

– В смысле? Забыл?

– Что забыл? – нахмурился, пытаясь заставить свой кипящий мозг просканировать расписание.

– Вот тебе и хваленая Елизавета! – торжествующе хмыкнула Рита, отпуская мое лицо и принимаясь разминать мои напряженные плечи. – Не так уж хорошо она и выполняет свои обязанности, раз не напомнила тебе, что сегодня ужин у твоих родителей!

Внутри всё похолодело.

– Бля-я-я… – протянул снова закрывая глаза и чувствуя, как мигрень возвращается с удвоенной силой. – Сегодня?

– Ага, – бодро подтвердила Марго, похлопывая меня по плечам. – Так что давай, вставай, босс. Пора ехать.

Я застонал, потирая лицо ладонями. Ужин с моим отцом. Опять эти оценивающие взгляды, скрытые подколки, сканирование Риты на предмет того, достаточно ли она «правильно» держит вилку для невестки Воронцовых. Это всегда было испытанием на выносливость.

– Может, откажемся? – с надеждой спросил я, разворачиваясь вместе с креслом, чтобы посмотреть на нее. – Мне вообще туда не хочется. Работы валом, я из-за этих поставок с ума схожу. Скажем, что я заболел. Или ты.

Рита уперла руки в бока. В этот момент она пугающе напомнила мне Соболева-старшего.

– Артур, надо – значит надо. Твой отец и так звонил мне сегодня дважды, проверял, приедем ли мы. Уж если договорились отыгрывать этот спектакль – так давай отыгрывать по полной.

Она потянулась к моей чашке с недопитой водой, придвинула ее ко мне и требовательно постучала пальцем по столешнице.

– И выпей уже таблетку, хватит мучиться. Тебе еще сегодня мне стулья отодвигать и смотреть на меня влюбленными глазами. Силы понадобятся.

Я усмехнулся, глядя на ее командирскую позу. Идеальная жена. Фальшивая от первого до последнего слова в брачном контракте, но почему-то именно та, без которой я бы этот дурдом своей жизни просто не вывез.

– Слушаюсь – открыл ящик стола, доставая блистер с обезболивающим. – Дай мне пять минут привести себя в порядок, и поедем покорять светское общество.

Глава 2

Артур

Мой отец, Марат Эдуардович Воронцов, всегда считал себя императором.

Глава крупнейшего строительного холдинга, человек, способный одним телефонным звонком изменить план застройки целого района Москвы. Для него люди делились на две категории: полезные активы и мусор.

Когда полтора года назад он узнал о Тасе – простой девочке из глубинки, снимающей крошечную однушку на окраине и не знающей, с какой стороны подходить к устрицам, – реакция была предсказуемой.

Отец не кричал. Он просто положил передо мной на стол папку с полным досье на нее и ледяным тоном сообщил, что если я не прекращу этот «мезальянс», он сотрет ее в порошок.

Лишит меня наследства, вышвырнет из совета директоров, а Тасе устроит такую жизнь, что она сама сбежит обратно в свою деревню.

Я знал, что он не шутит. У него были на это и деньги, и власть.

Мне нужен был щит. Броня, о которую отец сломает зубы. Идеальная, безупречная, статусная невестка, к которой не сможет придраться даже моя помешанная на этикете мать.

И тут подвернулась Рита. Дочь Марка Соболева – главного конкурента моего отца.

Наша с ней «сделка» стала идеальным слиянием капиталов и интересов.

Мы встретились, обсудили условия, как два бизнесмена, ударили по рукам и поженились.

Отец был в таком экстазе от того, что заполучил в семью Власову, что мгновенно отстал от моей личной жизни, переключившись на празднование своей стратегической победы. А Рита получила свою защиту от своего деспотичного отца.

– Готов? – голос Марго вырвал меня из мыслей.

Мы сидели на заднем сиденье ауди, который плавно тормозил у кованых ворот родительского особняка на Новой Риге.

Я посмотрел на свою фиктивную жену.

Она как раз поправляла перед зеркальцем идеальную укладку. Никакого волнения. Абсолютный профессионализм. За это я ее и ценил – с Ритой было легко работать. Мы были как напарники, вышедшие на боевое задание. Никаких чувств, никаких неловкостей, только четкий расчет и взаимная поддержка.

– Всегда готов. Какой у нас сегодня сценарий?

– Я хвалю мамины розы в оранжерее, ты невзначай кладешь мне руку на талию, когда отец заговорит о внуках, мы синхронно улыбаемся и переводим тему на ваш новый объект, – отчеканила Рита, щелкая замочком сумочки. – Ничего нового. Отработаем и поедем по домам.

– Идеально.

Машина остановилась. Я вышел первым, подал ей руку, как и полагалось безупречному мужу, и мы шагнули в логово льва.

Родительский дом встретил нас мрамором, лепниной и приглушенным светом хрустальных люстр.

В просторной столовой уже всё было готово.

Мать, Виктория Павловна, сидела во главе стола с осанкой британской королевы. Отец, хмурый и сосредоточенный, что-то печатал в телефоне.

А напротив них, лениво крутя в пальцах бокал с вином, сидел мой младший брат Рома.

Когда-то Ромка был «золотым мальчиком» семьи, любимчиком отца, на которого возлагались огромные надежды в управлении холдингом. Но пять лет назад брат устроил грандиозный бунт. Послал строительство к чертям, заявил, что не собирается месить бетон, и ушел в психиатрию.

Отец рвал и метал, но Рома оказался таким же упертым Воронцовым. Сейчас он был одним из самых дорогих и уважаемых психотерапевтов Москвы с собственной частной клиникой.

И он был единственным человеком в этой комнате, который знал всю правду. Знал про то, что наш с Марго брак – фикция. И прекрасно знал о существовании Таси.

– Артур, Маргарита, наконец-то, – мать дежурно улыбнулась, подставляя щеку для поцелуя. – Мы уже заждались. Марго, дорогая, ты прекрасно выглядишь. Этот костюм от Тома Форда?

– Вы как всегда проницательны, Виктория Павловна, – лучезарно улыбнулась Рита, грациозно опускаясь на отодвинутый мной стул. – А ваши орхидеи в холле просто потрясающие. Я глаз оторвать не могла.

Мысленно поставил Рите пятерку за первый раунд. Занял место рядом с ней, чувствуя, как Рома напротив меня насмешливо салютует мне бокалом. В его глазах так и читалось: «Оскара этой женщине».

Ужин проходил по классическому расписанию. Отец допрашивал меня по объектам, мать пыталась выведать у Риты, когда мы планируем заняться обустройством детской, а Рита виртуозно лавировала между этими айсбергами, переводя удар в шутку и незаметно опираясь коленом о мою ногу под столом в знак солидарности.

Я отыгрывал свою партию: периодически накрывал ее руку своей, смотрел на нее с теплой, снисходительной улыбкой и подливал вино. Мы были отличной командой.

Когда с основным блюдом было покончено, отец утащил Риту в кабинет – показать какие-то чертежи, желая услышать мнение «талантливой невестки». Я остался на террасе, вышел на холодный осенний воздух, достал сигарету и закурил.

Сзади щелкнула дверь. Рома вышел следом, пряча руки в карманы брюк.

– Актриса она, конечно, гениальная, – хмыкнул брат, прислоняясь плечом к колонне. – Как она отбила атаку матушки про внуков – это надо в учебники по дипломатии заносить.

– Марго молодец. Мы с ней на одной волне, – выпустил дым, глядя на темный сад. – За это и ценю.

– Удобно, – Рома задумчиво посмотрел на меня. – Жаль только, что твоя настоящая пассия не обладает и десятой долей этой адекватности.

Я поморщился. Начинается.

– Ром, давай не будем.

– Не будем? Артур, она работает у меня финансовым директором уже полгода. Я вижу ее каждый гребаный день! – брат закатил глаза, и в его голосе прорезалось искреннее, профессиональное страдание. – И я тебе как дипломированный мозгоправ говорю: твоя Тася – больная на всю голову. Я вообще не понимаю, что творится у нее в черепной коробке.

Я устало потер лоб свободной рукой.

Это была старая песня.

Когда Тасе понадобилась работа, чтобы не зависеть от моих денег (тут она проявила принципиальность), я попросил Рому устроить ее к себе в клинику. Тася действительно была гениальным финансистом с блестящим образованием, несмотря на свое простое происхождение. Цифры она щелкала как орешки. Но вот их взаимодействие с Ромой… это была катастрофа.

– Она просто эмоциональная, – попытался защитить свою девушку. – У нее горячий темперамент.

– Темперамент⁈ – Рома тихо рассмеялся, отбирая у меня сигарету и делая затяжку. – Артур, она вчера запустила в стену дыроколом, потому что у нас дебет с кредитом на три копейки не сошелся из-за ошибки стажера! Она взрывная, неуправляемая, безбашенная истеричка. Каждый раз, когда мы с ней пересекаемся в коридоре, я жду, что мы друг друга убьем.

Я снисходительно улыбнулся. Рома всегда сгущал краски.

– Ты преувеличиваешь. Со мной она совершенно другая. Милая, нежная, заботливая. Она мне по утрам сырники печет, Ром.

Брат посмотрел на меня с таким глубоким сочувствием, словно я был его самым тяжелым пациентом с неизлечимой стадией шизофрении.

– Соболезную твоей слепоте, брат. Она просто показывает тебе то, что ты хочешь видеть. Своего прекрасного спасителя на белом коне. А я вижу ее настоящую. И поверь мне, в этой тихой омутной девочке чертей столько, что моей клиники не хватит их расселить.

– Отстань от нее, – забрал сигарету обратно. – Она просто не привыкла к нашему миру. Ей страшно, вот она и защищается агрессией. Со мной ей безопасно.

Рома покачал головой, но спорить больше не стал. Он посмотрел сквозь стеклянные двери внутрь дома, туда, где из кабинета как раз выходили отец и Рита. Они о чем-то смеялись. Рита шла легко, уверенно, как настоящая хозяйка положения.

– Знаешь, что самое смешное? – тихо сказал Рома, глядя на мою фиктивную жену. – У тебя под боком живет умная, сильная, абсолютно адекватная женщина, с которой ты понимаешь друг друга с полуслова. Вы с ней идеальные партнеры. Но ты упорно продолжаешь играть в рыцаря для девчонки, которая рано или поздно взорвет тебе мозг.

– Рита мне друг, Ром. И союзник. Ничего больше. – отрезал я, туша окурок в пепельнице.

– Да-да. Договоренность. Знаю…

Я открыл дверь и шагнул обратно в тепло дома, навстречу своей фальшивой жене, чтобы с облегчением закончить этот вечер и поехать туда, где меня ждала моя настоящая жизнь.

Глава 3

Артур

Я провернул ключ в замке, и тяжелая дверь квартиры, которую я снял специально для нас в тихом центре, бесшумно открылась.

Здесь пахло иначе, чем в моем официальном доме. Там, где мы обитали с Ритой, всегда пахло свежемолотым кофе, дорогим парфюмом и какой-то динамичной, искрящейся суетой. Здесь же пахло ванилью, теплом и уютом. Той самой «тихой гаванью», ради которой я, собственно, и затеял весь этот спектакль с фиктивным браком.

Я едва успел переступить порог и снять пальто, как из глубины коридора послышались быстрые, легкие шаги.

Тася.

Она вылетела мне навстречу, и в тусклом свете прихожей меня в очередной раз кольнула странная мысль: как же сильно они с Марго были похожи со спины или издалека. Те же густые, длинные темные волосы, рассыпающиеся по плечам. Тот же рост, та же стройная, точеная фигура. Но стоило Тасе повернуться лицом, как любое сходство испарялось.

У Риты черты лица были хищными, аристократичными, с вечным вызовом в глазах. У Таси же всё было мягче, нежнее, проще. Огромные, распахнутые глаза, чуть пухлые губы, открытый взгляд, не испорченный столичным цинизмом. Моя милая, ранимая девочка.

Она с разбегу запрыгнула на меня, обхватив ногами за талию.

Я рефлекторно подхватил её под бедра, удерживая на весу, и уткнулся носом ей в шею.

– Привет, малышка, – тихо выдохнул, вдыхая её сладковатый, родной аромат. Напряжение после ужина с родителями начало медленно отпускать.

– Привет, – Тася звонко поцеловала меня в щеку, зарываясь пальцами в мои волосы. – Как прошел день?

– Ничего нового. Сумасшедший дом в офисе, подрядчики треплют нервы, – я чуть крепче прижал её к себе. – Но весь день думал о тебе. Очень соскучился.

– Я тоже. Голодный? Я ужин приготовила. Твоя любимая паста.

– Нет, малыш. Спасибо, я только с ужина. У родителей были.

Улыбка моментально исчезла с её лица. Тело, только что мягко прижимавшееся ко мне, напряглось. Тася нахмурилась и ловко спрыгнула с моих рук на пол, отступая на шаг.

– С женой?

Я мысленно чертыхнулся. Вот оно. Опять.

Я подошел ближе, мягко обхватив её за плечи и притягивая обратно к себе.

– С Марго, заяц. Поверь, это такая же работа, как и в офисе. Точно такая же рутина, – я поцеловал её в макушку, чувствуя, как Тася нехотя, но расслабляется в моих руках. – Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. У нее есть Паша, которого она прячет от отца, у меня есть ты. Нас связывает только штамп и деловой интерес. В итоге я всегда прихожу сюда. К тебе.

Тася уткнулась лбом мне в грудь и тяжело вздохнула.

– Это когда-нибудь закончится? Или мне до конца жизни прятаться в этой квартире и быть второй?

– Ты первая, – я взял её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. – Запомни это раз и навсегда. Марго мне никто, она жена только на бумагах, и всё. И этот цирк закончится, как только я получу полный пакет акций холдинга, а её отец инвестирует в наш новый проект. Тогда отец потеряет рычаги давления, и я смогу делать всё, что захочу. И быть с кем захочу открыто.

Но вместо того чтобы успокоиться, Тася вдруг отстранилась. В её огромных глазах вспыхнуло раздражение.

– А бросить ты просто всё не хочешь⁈ Зачем тебе эти акции, эти инвестиции, если мы не можем просто нормально жить⁈

Я прикрыл глаза.

Снова здорово. Опять этот разговор.

Тупая боль, которая, казалось, отступила после ужина, вернулась с новой силой, пульсируя прямо в затылке. Я рефлекторно поднял руку и начал с силой тереть виски.

Как там Марго это делала?

Болит, сука.

Я открыл глаза, глядя на Тасю. Она стояла передо мной, скрестив руки на груди, обиженная, требовательная и такая… далекая в этот момент от понимания того, как устроен мой мир.

– Малыш, – я постарался, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и терпеливо. – Я убил кучу времени и сил на эту компанию. Это моя жизнь. Моя работа. Всё бросить – это отказаться от того, к чему я стремился годами, от того, что строил.

– У тебя есть мозги и деньги, построишь новое!

– Мне уже не двадцать, Тась. Мне тридцать три. Если я сейчас выйду из игры с пустыми руками, я могу потратить десятки лет, а может, и вообще никогда не подняться на тот уровень, где я нахожусь сейчас. Конкуренция, малыш, – такая штука. Сожрут и не подавятся. Я не могу просто встать и выйти из зала совета директоров, потому что мы устали прятаться. Нужно время.

Тася поджала губы, отворачиваясь.

– Время. Удобное слово, Артур. Ладно. Я пойду спать. У меня завтра квартальный отчет у твоего невыносимого братца, нужно выспаться.

Она развернулась и ушла в спальню, оставив меня одного в полутемном коридоре.

Я привалился спиной к стене, чувствуя себя так, словно разгрузил вагон с цементом. Дома у родителей я играл идеального сына и мужа. Здесь, с Тасей, я играл терпеливого рыцаря.

Когда это сука уже закончиться все.

* * *

Я постоял в темном коридоре еще пару минут, массируя пульсирующие виски и пытаясь выдохнуть напряжение этого бесконечного дня. Затем скинул пиджак, стянул галстук, который, казалось, душил меня с самого ужина у родителей, и направился в ванную.

Горячий душ помог. Струи воды смыли с меня остатки фальшивых улыбок, напряженных разговоров и чужих ожиданий. Вытираясь полотенцем, я поймал свое отражение в зеркале: уставший мужик с тенями под глазами. Но я знал, ради чего всё это делаю. Ради того, чтобы однажды мне больше не пришлось ни перед кем отчитываться.

Я тихо открыл дверь в спальню. В комнате царил полумрак, горел только один ночник на тумбочке с её стороны.

Тася лежала на боку, отвернувшись к стене и подтянув колени к груди. Она не спала – я слишком хорошо знал её дыхание, чтобы не заметить эту напряженную, прерывистую частоту.

Я откинул одеяло и лег рядом. Матрас прогнулся под моим весом. Я придвинулся вплотную, прижимаясь грудью к её спине, и обнял, положив тяжелую ладонь ей на живот.

Тася попыталась упрямо дернуть плечом, показывая, что всё еще злится, но я не позволил ей отстраниться. Притянул еще ближе, зарываясь носом в её густые, пахнущие шампунем волосы.

– Прости меня, – хрипло прошептал прямо ей в ухо, касаясь губами горячей кожи на шее. – Я не хочу с тобой ругаться. Только не сегодня. Только не с тобой.

Она шумно выдохнула и повернулась ко мне лицом. В полутьме её огромные глаза блестели влагой.

– Я просто боюсь тебя потерять, Артур. Такие женщины… как она… А я кто?

– Ты – моя жизнь, – ответил, перехватывая её руку и целуя раскрытую ладонь. – А она – просто строчка в контракте.

Я потянулся к её губам. Сначала мягко, осторожно, прося прощения, стирая все обиды этого вечера. Тася ответила не сразу, но через секунду её губы приоткрылись, и она сама подалась вперед, обхватывая меня за шею.

Поцелуй мгновенно стал глубоким, жадным. Я провел ладонью по её спине, очерчивая изгиб позвоночника, и подцепил край тонкой шелковой сорочки. Тася послушно приподнялась, позволяя мне стянуть через голову эту лишнюю преграду, и отбросила её куда-то на пол.

Её кожа была горячей, бархатистой. В полумраке спальни она казалась мне самой красивой, самой желанной женщиной на свете. Я целовал её шею, спускаясь к ключицам, чувствуя, как под моими губами бьётся её учащенный пульс.

– Артур… – выдохнула она, запуская пальцы в мои влажные после душа волосы и слегка оттягивая их назад.

Я знал её тело наизусть. Знал, как она любит, где нужно быть нежным, а где – проявить настойчивость. Для меня её удовольствие всегда было важнее собственного. В эти моменты я чувствовал себя по-настоящему всесильным – не потому, что владел акциями или мог управлять судьбами людей в офисе, а потому, что мог заставить её дрожать, выгибаться и тихо стонать моё имя.

Мои губы скользнули ниже, к её груди, дразня чувствительные вершины. Тася прерывисто вздохнула, её бедра непроизвольно подались мне навстречу.

Я хотел загладить каждую её тревогу, вытравить из её памяти этот дурацкий разговор и доказать, что она – единственная, кто мне нужен. Мои поцелуи спускались всё ниже, по плоскому животу, к линии бедер. Моя рука мягко раздвинула её колени, и пальцы безошибочно нашли её влажный, пульсирующий центр.

Тася тихо вскрикнула, запрокинув голову на подушку.

Я ласкал её медленно, дразняще, наблюдая за тем, как меняется её лицо, как с него стираются последние следы обиды, уступая место беззащитной отдачи. Она закусила губу, пытаясь сдержать стон, но я потянулся наверх и мягко провел большим пальцем по её рту, заставляя разомкнуть зубы.

Она послушно выдохнула, и этот тихий, дрожащий стон стал для меня лучшей наградой. Мои движения стали чуть быстрее, увереннее, подводя её к той сладкой грани, за которой исчезают все страхи, обиды и неуверенность. Тася выгнулась, её ногти впились в мои плечи.

– Артур… пожалуйста…

Я не заставил её ждать. Приподнявшись, я перехватил её взгляд – глубокий, темный, затуманенный желанием. Я медленно вошел в неё, заполняя полностью, до самого конца. Тася судорожно вздохнула, обхватывая меня ногами за бедра и притягивая к себе так близко, словно хотела слиться со мной воедино.

В этот момент в мире больше не существовало ни Марго, ни чертовых контрактов, ни амбиций. Только эта девушка подо мной, её жар, её невероятная податливость и бесконечная нежность, которая скручивала мои внутренности.

Я начал двигаться плавно, размеренно, растягивая удовольствие и подстраиваясь под её дыхание. Чувствовал, как она отзывается на каждый мой толчок, как её тело дрожит в моих руках. Мне было физически необходимо видеть её наслаждение, впитывать эту абсолютную отдачу. С каждым движением темп нарастал. Страсть вытесняла нежность, превращаясь в жадную, первобытную потребность быть еще ближе, еще глубже.

Тася задышала совсем часто, её пальцы судорожно комкали простыни по бокам.

– Я люблю тебя, – сорвалось с моих губ вместе с хриплым выдохом. – Только тебя, слышишь?

– И я тебя… очень… – простонала она, окончательно теряя связь с реальностью.

Её тело напряглось, словно натянутая струна. Она вскрикнула моё имя, крепко зажмурившись, и мощная волна её оргазма накрыла меня с головой, мгновенно срывая все тормоза и забирая последние остатки контроля. Я сделал еще несколько глубоких, резких толчков, отдавая ей всё, и излился с глухим рыком. Напряжение, копившееся весь этот бесконечный день, наконец-то лопнуло, оставляя после себя лишь звенящую, горячую пустоту в мыслях.

Обессиленно выдохнув, я опустился на постель и перекатился на спину, тут же увлекая Тасю за собой. Она удобно устроилась у меня на груди, закинув на меня ногу и уткнувшись влажным лбом мне в шею.

В комнате было тихо, только наше прерывистое дыхание нарушало тишину. Её сердце билось заполошно, прямо напротив моего.

Я бережно поглаживал её по обнаженной спине, перебирая пальцами спутанные волосы, и целовал в висок. Ей было хорошо, она была расслаблена и умиротворена. А мне… мне с ней было так спокойно, как не бывает ни в одном другом месте на земле.

– Спи, малыш, – тихо сказал я, прижимая её крепче. – У тебя завтра важный день.

Тася сонно угукнула и крепче прижалась ко мне, проваливаясь в сон. А я еще долго лежал в полутьме с открытыми глазами, чувствуя её тепло, и точно знал: какие бы игры ни велись за дверями офиса, ради неё я доведу это дело до конца. И выиграю.

Глава 4

Марго

Три месяца назад.

Я толкнула тяжелую входную дверь и переступила порог отцовского дома. В нос тут же ударил стойкий, тяжелый запах алкоголя, смешанный с какой-то затхлой безысходностью, которая теперь постоянно висела в этих стенах.

Тишина особняка давила на плечи. Я сделала несколько шагов по мраморному полу холла, когда сверху, со второго этажа, послышались шаги. На лестнице показался Паша. Вид у него был уставший, а рубашка слегка помята.

– Опять напился? – тихо спросила я, сбрасывая туфли.

– Напился – это мягко сказано.

Паша спустился по ступеням, подошел ко мне вплотную и, не говоря больше ни слова, просто обнял, крепко прижимая к себе.

– Что ты делаешь? А если отец увидит?

Но это были лишь слова. На деле я сама обхватила его за шею, прижимаясь так крепко, словно он был моим единственным спасательным кругом. Господи, как же мне не хватало этих рук. Мама болеет, отец превратился в тень самого себя, на работе творится черт-те что… Иногда мне до одури, до физической боли хотелось, чтобы меня просто обняли. Спрятали от всего этого дерьма хотя бы на минуту.

– Он сейчас, скорее всего, и с кровати встать не сможет, – прошептал Паша мне куда-то в макушку.

Он чуть отстранился и потянулся к моим губам. Я ответила жадно, забыв об осторожности, о страхе, обо всем на свете.

– Может, просто поговорим с ним уже, Паш? – с мольбой спросила я, прерывая поцелуй, но не выпуская его из объятий. – Мы и так слишком много времени потеряли. Сначала прятались, потому что боялись, что он уничтожит твой бизнес. Но ты и так отдал всё своей бывшей. У тебя больше нечего отбирать. Что теперь нас останавливает?

– Не время еще, Рит, – Паша тяжело вздохнул, поглаживая меня по спине. – Ты же видишь, в каком он состоянии. Ему сейчас точно не до нас. Он непредсказуем.

– Может, хоть это отвлечет его от Аньки? Появится новый объект для ненависти. Хоть какое-то разнообразие. Что у него в этот раз? Он же давно не пил.

Паша только неопределенно пожал плечами, собираясь что-то ответить, как вдруг сверху раздался грохот и хриплый рык:

– Это что, блять, такое⁈

Пьяный, сорванный голос Марка заставил нас с Пашей отпрыгнуть друг от друга, как ошпаренных.

Я вскинула голову.

– Пап?..

Отец стоял на верхней площадке лестницы. Он еле волочил языком и едва держался на ногах, цепляясь побелевшими пальцами за кованые перила. Глаза были красными, безумными.

– Вы что, суки, делаете?

Отец попытался сделать шаг вниз, но ноги его не удержали. Он покачнулся и с глухим стуком рухнул прямо на ступени, а затем и вовсе сполз на колени.

Паша мгновенно подлетел к нему. Схватил за плечи, пытаясь поднять этого грузного, обезумевшего от горя и алкоголя человека. Но как только он дотронулся до него, отец вдруг вскинул руки и мертвой хваткой вцепился Паше в горло.

Я с криком бросилась к ним по лестнице.

– Пап, отпусти! Это не то, что ты подумал! – я в панике вцепилась в отцовские запястья, пытаясь разжать его пальцы. – Паша просто меня успокаивал! У меня день паршивый был, понимаешь⁈ Пусти его!

К моему удивлению, он поддался. Руки Марка безвольно упали вдоль туловища. Он перевел на меня мутный, расфокусированный взгляд и вдруг криво усмехнулся.

– Добро пожаловать в клуб.

Отец окончательно обмяк, перестав сопротивляться, и тяжело осел в руках Паши. Его взгляд устремился куда-то сквозь нас, в болезненную пустоту.

– Она с уродом каким-то живет, прикинь… С адвокатом. Стоит вся такая на фото, улыбается…

У меня внутри всё сжалось от болезненной тоски. Я знала, о ком он. Аня. Снова она.

– Пап…

Но он меня даже не услышал. Он барахтался глубоко в своем личном аду, из которого не мог или не хотел выбираться.

– Вот чего ей не хватало, а⁈ – с отчаянием выкрикнул отец, поднимая на меня свои воспаленные глаза. – Я же для нее всё делал, всё! А она… Я же ей сердце свое отдал, с потрохами вырвал и отдал!

Паша тяжело вздохнул и перехватил отца поудобнее, закидывая его безвольную руку себе на плечо.

– Пошли-ка поспим, Марк, – спокойно, но твердо произнес он, поднимая отца на ноги и утаскивая его по коридору в сторону спальни.

Отец едва переставлял ватные ноги, практически повиснув на Паше.

– Я готов был положить весь мир к ее ногам! – продолжал верещать он, оборачиваясь ко мне, и его пьяный крик жутким эхом разносился по пустому особняку. – Весь, сука, мир, Марго! Весь мир…