Текст книги "Мой грязный эксклюзив (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

– Ну хочешь, я ему морду набью? – совершенно серьезно, без тени улыбки предложил Витя.

Я рассмеялась, откидываясь на спинку дивана и делая глоток прохладного белого вина. Напряжение после того как я ему все рассказала, окончательно отпустило. Мы валялись на широком диване в его гостиничном номере, пили вино, а по телевизору фоном шла какая-то глупая, но веселая комедия.

Мне было хорошо.

Невероятно уютно и спокойно.

Я положила голову ему на плечо и лениво водила пальцами по его руке, забитой плотным рисунком. Мой взгляд скользил по черным линиям, сплетающимся в сложный узор, и вдруг подушечки пальцев уловили странность. Кожа под краской была неровной.

Я приподнялась на локте, пытаясь разглядеть руку поближе, всмотреться в текстуру. Но плотный, глубокий черный цвет съедал весь рельеф, скрывая всё под собой.

– Под тату шрам, – спокойно сказал Баженов, не отрывая взгляда от экрана телевизора. – Его не увидеть, но когда трогаешь, можно почувствовать.

– Откуда? – я снова провела пальцами по бугристой коже.

– Пожар. Обжегся.

– Давно?

Витя на мгновение замер.

– Мне семнадцать было.

Я посмотрела на его профиль. Расслабленное лицо, спокойный взгляд. Но я уже знала, что за этим фасадом может скрываться всё что угодно.

– Расскажешь? Или это тоже та часть, куда мне не стоит совать свой нос?

Он медленно повернул голову и прищурился, глядя на меня.

– Обиделась, значит?

– Вообще нет, – пожала плечами, не отводя взгляда. – Просто неприятно было.

Витя хмыкнул. Его пальцы скользнули по моим волосам, перебирая пряди.

– Да нет. Это не секрет. Я вечером с тренировки шел домой. Подхожу к своей улице и вижу, что мой дом горит. Среди охающих соседей, которые просто стояли и смотрели, родителей не увидел. Как и пожарных. Ну, я вбежал в дом. Вытащил мать. Пока вытаскивал, обжег руку до плеча. Не сильно, но шрам уродливый был, как только зажил…

Он рассказывал это так просто, будто речь шла о сгоревшем сарае, а не о доме, в который мальчишка бросился в огонь. У меня внутри всё сжалось от одной мысли о том, через что ему пришлось пройти.

– А отец?

Витя осекся на полуслове. Его рука, гладившая мои волосы, замерла. Лицо мгновенно изменилось: расслабленность слетела, челюсти плотно сжались.

Он медленно отвернулся к телевизору, уставившись в экран пустым взглядом. Всем своим напряженным телом он транслировал одно: разговор окончен, и я наступила на мину.

Возникла густая, тяжелая пауза.

– Мне жаль.

– Так, – Витя вдруг резко поднялся с дивана. Движение было таким стремительным, что я инстинктивно вздрогнула. Он прошел к столу и взял свой телефон. – Уже не весело. Я вызову тебе такси, езжай домой.

Я опешила.

– Вить? Что случилось? Я же просто…

– Карина, всё. Домой. Настроения трахать тебя уже нет. Завтра позвоню.

Грубо.

Жестоко.

Я задохнулась от возмущения и обиды.

Молча встала, на негнущихся ногах подошла к креслу, где лежали мои вещи, и начала одеваться.

Руки дрожали.

В номере стояла мертвая тишина, прерываемая лишь идиотским закадровым смехом из телевизора.

– Знаешь что, Баженов. Иногда ты такой урод, что никакого желания общаться с тобой нет.

– Так я не ради общения за тобой таскаюсь.

– Да пошел ты…

– Да нет, пойдешь ты. Такси ждет.

Я не стала отвечать. Схватила свои вещи, развернулась и вышла в коридор, тихо, но плотно закрыв за собой дверь. Никаких истерик и громких хлопков. Просто ушла, чувствуя, как горят от унижения щеки.

Всю дорогу в такси меня колотило от злости.

Дома долго ворочалась в кровати, прокручивая в памяти этот короткий, злой диалог. Но когда эмоции немного улеглись и ночная тишина остудила мой пыл, сквозь обиду начал пробиваться голос разума.

А чего я, собственно, ждала?

Витя с самого начала четко обозначил правила нашей игры. Легкость, секс, никаких обязательств. В нашем негласном договоре не было ни слова про изливание души, психологическую поддержку и совместное залечивание старых ран. А я, как любопытная дура, полезла грязными сапогами в самую болезненную тему. Очевидно же, что отец тогда погиб в огне, а я ковырнула этот шрам. Витя просто защищался, и сделал это так, как умел – оттолкнул меня самым грубым и действенным способом.

Под утро пришла к выводу, что перегнула палку.

Я взрослая женщина и должна уметь признавать, если нарушила границы.

Часов в десять я уже припарковалась у его гостиницы. Купив по пути два стаканчика кофе – как маленький жест примирения – уверенно вошла в холл и поднялась на нужный этаж.

Я прокручивала в голове короткую, спокойную речь. Просто извинюсь за бестактность, и всё встанет на свои места.

Подошла к его номеру и уже занесла руку, чтобы постучать, когда замок вдруг тихо щелкнул.

Дверь распахнулась.

Слова извинений мгновенно превратились в пепел и осели где-то в горле.

Потому что из номера выходила, растрепанная, но красивая девушка.

Глава 22

Блондинка смотрела на меня, я смотрела на нее. Мы обе молчали.

Мозг просто отказывался обрабатывать картинку, зависнув, как старый компьютер.

Тишину, звенящую в коридоре, нарушил недовольный голос Виктора из глубины номера:

– Чего застыла? Платное ожидание пошло, я тебе не миллионер…

Он вышел в коридорчик, на ходу застегивая джинсы, и осекся, когда увидел меня. Ни тени смущения, ни грамма вины на его лице не мелькнуло. Он просто моргнул, оценивая мизансцену.

– О, привет, – совершенно спокойно, даже буднично сказал он. Его взгляд упал на мои руки. – Это кофе? Мне?

Он шагнул вперед, ловко забрал у меня один стаканчик, сделал глоток и одобрительно кивнул.

– Чего застыла, заходи.

Затем он аккуратно, но настойчиво отодвинул блондинку в сторону коридора, выталкивая ее из номера, а меня свободной рукой схватил за запястье и втащил внутрь. Дверь за моей спиной захлопнулась, отрезая нас от растерянной девицы.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как внутри разгорается ядерный гриб.

Витя отпил еще кофе, посмотрел на мое застывшее лицо и пощелкал пальцами у меня перед глазами.

– Алё? Ты тут, Карин?

– Это что сейчас было? – мой голос прозвучал глухо, но внутри меня всё кипело.

– Ты про что? – он нахмурился. Искренне. Причем настолько искренне, что это сбивало с толку еще больше.

– Девушка, Баженов! – рявкнула, чувствуя, как срывает тормоза. – Это что было, блять⁈

Он моргнул, глядя на меня с легким недоумением.

Реально так, как будто вообще не понимал причины моего праведного гнева.

– Я вот сейчас вообще запутался, Карин, – он облокотился о спинку кресла, скрестив ноги. – Ты мне истерику устроить с утра пораньше пришла или что?

Я задохнулась от возмущения.

Мой идеальный план – прийти, признать вину, извиниться как взрослая, адекватная женщина – летел в тартарары.

– Я извиниться за вчерашнее пришла! – выпалила, чувствуя себя полной идиоткой. – Полезла не туда. Хотела сказать, что была неправа!

Лицо Вити моментально стало ровным, безэмоциональным.

Он коротко кивнул.

– Ок. Извинения приняты. Не совершай сейчас ту же ошибку.

Он отпил еще кофе, всем своим видом показывая, что конфликт исчерпан. А у меня перед глазами всё еще стояла эта девица, поправляющая волосы.

– Ты издеваешься, что ли⁈ Ты выгнал меня вчера, чтобы привести другую⁈

– Я вообще-то не планировал это, но… – он на секунду задумался, словно анализируя хронологию событий вчерашнего вечера. – Ну, выходит, так получилось, да.

Я смотрела на него, приоткрыв рот, и просто не верила своим ушам. Воздух в легких будто кристаллизовался.

– «Так получилось»⁈ Ты вышвырнул меня, как побитую собаку, потому что я задала один лишний вопрос! Выставил за дверь, чтобы тут же вызвать себе шлюху⁈

Витя тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как его утомляют женские истерики.

– Карин, давай без драмы. Ты вчера влезла туда, куда не надо было лезть. Испортила настроение себе и мне. Я тебя в таком состоянии трахать банально не хотел.

– Ах, не хотел он!

– Да, не хотел, но напряжение снять было нужно. Я здоровый мужик, меня вчера обломали на самом старте. Что мне, в потолок полночи плевать прикажешь?

Он чуть наклонил голову набок и, глядя мне прямо в глаза добавил:

– И если тебе от этого вдруг станет легче – она только отсосала.

В номере повисла звенящая тишина.

Мой мозг просто коротнул. Эта фраза, сказанная с таким неподдельным, прагматичным спокойствием, как будто он отчитывался о ремонте машины, выбила у меня землю из-под ног.

– Легче? – мой голос сорвался на хриплый, истеричный шепот. – Ты думаешь… ты правда думаешь, что мне от этого должно стать легче⁈ Да ты просто больной, Баженов! У тебя вместо сердца кусок льда, а вместо мозгов – член!

Витя со стуком поставил картонный стаканчик на стол. Его расслабленная поза исчезла, он выпрямился, и теперь передо мной стоял не ленивый кот, а хищник.

– А ты чего от меня ждала, Карин? Напомни-ка мне, мы клялись друг другу в вечной любви? Мы строим семью? Мы договаривались на легкие отношения. Без выноса мозга. Вчера ты начала выносить мне мозг. Я этот процесс прервал и решил проблему доступным способом. Так какие ко мне претензии? Я тебе не изменял, потому что мы друг другу никто.

Эти слова ударили больнее любой пощечины. Потому что в своей извращенной, циничной логике он был абсолютно прав.

Я сама подписалась на эти правила.

Сама согласилась на «просто секс». А теперь стою здесь и устраиваю сцену ревности, как обманутая жена.

Я отступила на шаг, чувствуя себя невероятно глупой. Жалкой.

– Ты прав, – тихо сказала, сглатывая ком в горле. – Мы друг другу никто. И претензий у меня нет.

– Ну вот и отлично. – он хлопнул в ладоши – Ты сейчас в зал?

Кивнула.

– Подбросишь? Я пить закончил в четыре утра, за руль нельзя.

– Да. Подожду в машине.

* * *

Больше мы к этому разговору не возвращались. Ни в тот день, ни на следующий.

У Баженова вообще была потрясающая, почти пугающая способность стирать из реальности всё, что доставляло ему дискомфорт. Он вел себя абсолютно как обычно. Звонил, скидывал какие-то дурацкие мемы, общался так, словно между нами не было ни той ссоры, ни шлюхи, ни брошенных в лицо жестоких слов. Словно я просто вышла за кофе и вернулась.

Я тоже старалась держать лицо.

Не истерила, не устраивала показательных обид, отвечала ровно и спокойно. Но, как бы мы ни пытались играть в прежнюю легкость, внутри меня что-то щелкнуло. Сместилась ось.

Фраза «мы друг другу никто» стала для меня отличным отрезвляющим душем. Баженов сам очертил границы, сам напомнил мне правила, и я, наконец, решила играть по ним по-настоящему.

Секс без обязательств? Отлично. Значит, никаких обязательств подстраивать свою жизнь под его график у меня тоже нет.

Раньше стоило ему написать «приезжай», как я бросала все дела, перекраивала планы и летела к нему в гостиницу, предвкушая вечер. Теперь эта схема сломалась. Я больше не бежала по первому звонку.

В этот же вечер, когда он скинул короткое «Жду», я ответила: «Сегодня никак, я занята». И не стала ничего объяснять.

На следующий день он позвонил днем, предложив пообедать и заехать к нему. Я сказала, что у меня много работы, и сбросила вызов первой.

Приезжала только тогда, когда мне это было удобно, когдая́этого хотела, не испытывая ни малейших угрызений совести.

Вот только Баженову такой расклад явно не зашел. Он видимо привык контролировать всё и всех. Привык, что женщины в его жизни – это удобная опция, которая активируется по щелчку пальцев.

Моя внезапная автономность и холодность пробивали брешь в его идеальной картине мира, и с каждым моим отказом в его голосе по телефону звучало всё больше глухого раздражения.

Терпения у него хватило ровно на три дня.

Был вечер четверга. Я как раз заканчивала тренировку в своем клубе. Настроение было отличным – эндорфины после тяжелого седа сделали свое дело, тело приятно гудело от нагрузки. Я стояла у стойки с гантелями, поправляя растрепавшийся хвост, когда краем глаза уловила какое-то движение у входа в кардио-зону.

Люди вокруг инстинктивно расступались.

Я повернула голову и замерла.

Прямо по залу, игнорируя правила и возмущенные взгляды дежурного тренера, шел Баженов.

Его тяжелый взгляд сканировал пространство, пока не наткнулся на меня.

Витя остановился.

Челюсти сжаты, в глазах – темное, не предвещающее ничего хорошего раздражение. Он не стал звать меня или махать рукой. Просто кивнул в сторону выхода, всем своим видом показывая: «Что есть разговор».

Ну чтож, поговорим.

Глава 23

В субботу мы с Ритой снова оказались в клубе.

Грохотала музыка, по залу скользили лучи неона, а в воздухе витал привычный запах дорогого парфюма, алкоголя и разгоряченных тел.

Мы стояли у столика с коктейлями, когда Рита, перекрикивая басы, пихнула меня локтем в бок:

– Твой сегодня танцует?

Я пожала плечами, делая вид, что мне абсолютно всё равно, и отпила через трубочку.

– Не знаю. Мы два дня не разговариваем.

Рита вытаращила на меня свои идеально накрашенные глаза:

– Расстались⁈

– Рит, мы и не встречались, чтобы расставаться, – я поморщилась. – Нельзя закончить то, чего не было.

– Ой, да брось, это всё формальности! По факту же вы были вместе.

– Относительно, – хмыкнула я. – Мы были вместе ровно в те моменты, когда занимались сексом. А потом расходились по своим жизням.

Внутри больно кольнуло.

– Ты такая черствая, Карин, – Рита покачала головой, глядя на меня с укором. – Я же видела, как он на тебя смотрел.

– Дорогая, он так смотрит на всех, у кого есть вагина и хоть немного смазливая мордашка. Это его работа и стиль жизни.

Рита вдруг нахмурилась, переваривая мои слова, и ее губы обиженно надулись.

– То есть, по-твоему, я страшная?

– Что? – я поперхнулась коктейлем. – При чем тут это?

– Ну, на меня он не смотрел! И не предлагал секса. Ни намека. А я бы была не против, между прочим! Мужик-то огонь.

– Рита!

– А что? – она невинно захлопала ресницами.

Я только закатила глаза, решив не развивать эту тему.

На сцене сменялись парни: один в образе полицейского (пошло), другой – пожарного (безвкусица), третий выдавал сложную акробатику на пилоне (интересно).

Мы смеялись, оценивали фигуры, Рита пару раз даже сунула купюры в резинку чьих-то трусов.

Было весело, легко, и я почти убедила себя, что всё отлично.

Почти.

Если бы не постоянная, тупая боль под ребрами.

А потом из динамиков раздались первые биты того самого трека.

Зал взорвался визгом.

Женщины вокруг нас оживились, подаваясь ближе к сцене. Я знала этот выход наизусть. Сейчас появится Баженов, с его невыносимой, давящей харизмой, и начнет сводить с ума этот зал.

Только я смотреть на это не собиралась.

Хватит с меня Баженова и его шоу.

Я круто развернулась спиной к сцене, протиснулась сквозь толпу восторженно визжащих женщин и направилась к бару, который на время выступления главной звезды клуба заметно опустел.

– Текилу. Двойную, – попросила бармена, забираясь на высокий стул.

За спиной ревела толпа – Витя явно вышел на сцену и начал творить свою обычную порочную магию. Я сосредоточенно смотрела, как бармен наливает прозрачную жидкость в шот, и твердо дала себе слово даже не оборачиваться.

– Скучаешь? – раздался над ухом бархатистый мужской голос.

Я повернула голову.

Рядом сидел парень – высокий, с идеальной укладкой темных волос и в расстегнутой на три пуговицы шелковой рубашке.

Я присмотрелась и узнала его: он выступал минут двадцать назад. Тот самый танцор, который выдавал сумасшедшую акробатику и сорвал свою порцию оваций.

– Скорее, прячусь от безумия, – я кивнула через плечо в сторону гудящего танцпола. – А ты сбежал от поклонниц?

Он усмехнулся, блеснув ровными белыми зубами. Вблизи он оказался еще симпатичнее, чем на сцене: проницательные карие глаза, четко очерченные скулы и очень расслабленная, уверенная манера держаться.

– Можно и так сказать. Решил сделать перерыв и увидел потрясающе красивую девушку, которая почему-то игнорирует наше главное шоу. Я Макс, кстати.

– За девушку, спасибо. Карина, – я чуть улыбнулась, забирая свою текилу.

Внимание Макса было приятным. Оно обволакивало, не давило и, что самое главное, отлично отвлекало от мыслей о том, что происходит сейчас на сцене.

– Очень приятно, Карина, – Макс заказал себе виски со льдом и повернулся ко мне всем корпусом, опираясь локтем о барную стойку. – И часто ты приходишь в такие места, чтобы сидеть у бара с таким независимым видом?

– Только по особым поводам. Сегодня, например, как раз отмечаю независимость.

– Ого. Звучит интригующе. И от кого же мы независимы? От начальника, от парня или от здравого смысла?

– От мужского эгоизма, – парировала я, слизывая соль с запястья и опрокидывая шот текилы. Горячая волна тут же прокатилась по пищеводу.

Макс рассмеялся, отпивая свой виски.

– Знаешь, я готов компенсировать тебе весь ущерб от чужого эгоизма. У меня сегодня выступлений больше нет, смена закончилась. Можем начать с еще одного коктейля, а там… как пойдет.

Его взгляд медленно, со знанием дела скользнул по моим губам, затем спустился в вырез топа и снова вернулся к глазам. В этом взгляде не было тяжести Баженова или его давящего собственничества. Это был легкий, откровенный флирт. Игра, в которую мне вдруг отчаянно захотелось сыграть.

– Заманчивое предложение, Макс, – я подперла щеку рукой, глядя на него из-под ресниц. – И как ты планируешь компенсировать? Устроишь мне индивидуальный приват?

– Зачем же ограничиваться танцем? – он наклонился еще ближе. – Я умею быть гибким не только на сцене, Карина.

– Да что ты говоришь…

* * *

Резкий свет резанул по глазам так, словно мне в лицо плеснули кислотой.

Я со стоном зажмурилась. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а тело казалось чужим, тяжелым и липким. В нос ударил незнакомый запах – смесь мужского парфюма, перегара и сигаретного дыма.

С трудом разлепив веки, я уставилась в чужой серый потолок.

Слева раздался мерный, тяжелый вздох.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, повернула голову. На смятых простынях, раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку, спал Макс. Одеяло сползло, обнажив его татуированную спину.

Сглотнула вязкую слюну и попыталась осторожно отодвинуться на край кровати, но неожиданно наткнулась бедром на что-то горячее. Точнее, на кого-то.

Сердце пропустило удар, рухнув куда-то в желудок.

Я скосила глаза вправо. С другой стороны от меня спал еще один парень. Светловолосый, молодой, с кольцом в губе. Я даже не помнила его имени. Не помнила, откуда он взялся, на каком этапе ночи присоединился к нам и как мы вообще оказались в этой кровати втроем.

Пиздец оторвалась.

Горло сдавило подкатившей тошнотой.

Я закрыла лицо руками, и в этой темноте под ладонями тут же всплыло холодное, презрительное лицо Игоря. Его голос зазвучал в голове так отчетливо, словно бывший муж стоял прямо сейчас над этой кроватью:

«Соне нужна стабильность, а не мать, которая прыгает по чужим койкам».

Меня передернуло.

Какая же я дура.

Жалкая, слабая идиотка. Решила доказать что-то Баженову? Поиграть в независимую стерву? А в итоге опустилась на самое дно, вызвав у самой себя лишь приступ глухого, удушающего омерзения.

Я ненавидела себя в эту секунду. Ненавидела каждую клетку своего тела, которое сейчас хранило следы чужих, случайных прикосновений.

Стараясь даже не дышать, я буквально сползла с кровати. На полу вперемешку валялась одежда.

Меня трясло.

Дрожащими руками я выцепила из этой кучи свое белье, натянула джинсы, путаясь в штанинах, влезла в топ. Не стала ни умываться, ни искать зеркало. Подхватила с тумбочки сумку и, как воровка, на цыпочках выскользнула из спальни, а затем и из квартиры.

Только оказавшись на улице, в сером утреннем тумане, я смогла сделать нормальный вдох.

В такси меня знобило.

Я смотрела в окно на пустые воскресные улицы, обхватив себя руками, и мечтала только об одном: забраться в душ, включить воду на максимум и тереть кожу мочалкой. Смыть с себя эту ночь. Смыть этот стыд.

Расплатившись, я толкнула дверцу и вышла на зябкий утренний воздух. Сделала шаг, подняла глаза и замерла, словно налетев на невидимую стену.

Прямо напротив моего дома был припаркован знакомый черный автомобиль.

А у капота, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись к холодному металлу, стоял Баженов.

Глава 24

Я заставила свои ноги двигаться. Просто пройти мимо. Держать спину прямо, даже если мир перед глазами опасно кренится в сторону.

– Где была?

Остановилась, сжав зубы.

Медленно повернулась, чувствуя, как внутри вскипает злость.

– Баженов, а с какого перепугу я должна перед тобой отчитываться? Я свободная женщина, что хочу, то и…

– Да мне по барабану, – сухо оборвал он, даже не сменив позы. – Трубку чего не брала?

– Не хотела.

Виктор усмехнулся. Опустил тяжелый взгляд на свои кроссовки, словно обдумывая что-то, а затем снова поднял его на меня.

– Зачем, Карина?

Я молчала. Воздух застрял в легких. «Дура потому что».

– Ты ведь не такая. Зачем?

И тут меня прорвало. Нервное напряжение, похмелье, стыд – всё это вылилось в истеричный смешок.

– Не такая? – рассмеялась, разводя руками. – А какая, Баженов? Ты же меня вообще не знаешь! Что я люблю, что мне нравится, что бесит и из-за чего я могу злиться. Ты ничего не знаешь!

Он смотрел на меня не моргая.

– Любишь дочь. Нравится спорт. Бесит твой муж, а злишься ты на меня. Всё просто, Карин. – Он сделал короткую паузу и вдруг пригвоздил: – Понравилось?

– Что?

– Тройничок понравился?

Земля ушла из-под ног.

– Откуда ты…

Виктор хмыкнул, качнув головой с таким откровенным разочарованием, что меня замутило.

– Все вы бабы одинаковые. Как напиваетесь, так сразу начинаете написывать. С возрастом ничего не меняется, будь тебе восемнадцать или тридцать восемь.

Меня бросило в жар.

Дрожащими руками я вцепилась в сумочку, судорожно расстегивая молнию, и вытащила телефон. Экран загорелся. Два пропущенных от Сони. Десять от Баженова.

Я открыла мессенджер.

Сердце остановилось. На экране светилось мутное, смазанное фото.

Я, с растрепанными волосами и пьяной улыбкой, зажатая между Максом и тем вторым, светловолосым парнем. И моя собственная подпись под фотографией, отправленная Баженову в три часа ночи: «Будешь четвертым?»

Кошмар. Блядский кошмар.

Меня затрясло.

Я заблокировала экран, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь.

– Ты зачем приехал, Виктор? Морали мне читать? Рассказывать, какая я падшая женщина? Да не нужно и сама это прекрасно знаю.

– Паршиво?

– Уезжай Вить, просто свали, пожалуйста. Видеть никого не хочу.

Он оттолкнулся от капота.

– Да с радостью. Дочь только забери.

– Что?

Виктор молча подошел к задней двери своего ауди и распахнул ее. Я сделала шаг вперед, заглянула в салон и замерла.

На заднем сиденье, свернувшись калачиком на кожаной обивке, лежала Соня.

– Какого черта?

– Если бы, блять, ее папаша или ты трубку взяли, – процедил Баженов сквозь зубы, – мне бы не пришлось твою дочь вытаскивать пьяную с какой-то вписки и торчать тут четыре часа, ожидая, пока мать нагуляется.

– Соня… – я бросилась к машине, протягивая трясущиеся руки к дочери. – Сонечка…

Она слабо застонала.

– Отойди, – резко бросил Виктор. Он мягко, но непреклонно отодвинул меня плечом, склонился над салоном и легко, бережно подхватил Соню на руки.

«Соне нужна стабильность, а не мать, которая прыгает по койкам».

– Ключи доставай. Веди, – скомандовал Баженов, захлопывая дверь машины ногой.

Я послушно поплелась к калитке, чувствуя себя так, словно меня пропустили через мясорубку. Трясущимися руками провернула ключ в замке входной двери. Молча кивнула в сторону лестницы. Мы поднялись на второй этаж, и он аккуратно опустил Соню на ее кровать, не забыв снять с нее кроссовки и накрыть пледом.

Я стояла в дверях, не смея подойти ближе. Чувство вины душило так сильно, что не хватало воздуха.

Виктор выпрямился, окинул спящую девочку взглядом и молча вышел в коридор.

Я сделала первый шаг на ступеньку, и вдруг перед глазами всё поплыло. Ноги стали ватными, мир резко накренился, и я полетела бы вниз, пересчитывая ребрами жесткое дерево, если бы не крепкая рука, железной хваткой вцепившаяся в мою талию.

Баженов рывком притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди.

– Плохо? – его низкий голос прозвучал прямо над моим ухом.

Я судорожно вцепилась в перила, пытаясь восстановить равновесие и отстраниться.

– Просто уезжай.

Но вместо того чтобы отпустить, он перехватил мое запястье. Его пальцы уверенно легли на тонкую кожу.

– Сердце-то как бьется.

Меня словно током прошило. Я резко вырвала руку.

– Уходи!

Не дожидаясь ответа, я на деревянных ногах спустилась на первый этаж и побрела на кухню. Мне жизненно необходимо было глотнуть воды, иначе горло просто разорвет от сухости. Дрожащими руками схватила стакан, налила воду из графина, расплескав половину по столешнице, и выпила все залпом.

Сзади раздались тихие шаги. Он не ушел.

– Сколько ты выпила?

– Не помню, ясно⁈ Я вообще ничего не помню! Как поехала, что делала, и откуда появился этот второй – ничего не помню! Доволен⁈

Из глаз брызнули слезы.

– Будь я трезвая… а я была… почти! Я бы никогда к нему не поехала. Я не собиралась! Я просто хотела… не знаю… пофлиртовать, поговорить! Все!

Колени окончательно подогнулись. Я просто сползла по гладкому фасаду кухонного гарнитура вниз, прямо на холодную плитку. Подтянула ноги к груди, обхватила их дрожащими руками и уткнулась лбом в колени.

Сил больше не было.

Ни на фальшивую гордость, ни на то, чтобы строить из себя сильную женщину перед Баженовым.

Мне было тошно от самой себя.

В кухне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только моим судорожным, сбитым дыханием. А затем раздались шаги. Виктор подошел ближе и опустился на корточки прямо передо мной.

– Знаешь, я считаю так: если чего-то не помнишь, значит, этого не было.

Я глухо всхлипнула в колени.

– Да пиздец…

Он тихо рассмеялся.

– Точно. Давай, Карин. Помогу тебе душ принять. И уложу в постель. Вижу, хреново же.

Я шмыгнула носом, не в силах сдвинуться с места. Пальцы Баженова слегка сжали мое плечо, и от этого простого жеста защиты внутри что-то окончательно надломилось.

– Вить… прости меня.

– За что?

«За то, что изменила тебе», – истерично мелькнуло в голове. Глупая, иррациональная мысль, ведь мы друг другу никто, но внутри всё сжалось, до физической боли.

– За то, что трубку не взяла. За то, что пришлось ждать меня на улице все это время… И спасибо. Огромное спасибо, что забрал Соню. Если бы с ней что-то случилось…

– Да с кем не бывает, забей, – Баженов отмахнулся с такой легкостью, словно это вообще не стоило обсуждения.

Он перехватил меня за предплечья и потянул вверх. Я неуклюже поднялась, опираясь на него.

Баженов придержал меня за талию, не давая упасть, и вдруг уголок его губ пополз вверх.

– А вообще, жаль, что ты ничего не помнишь, – протянул он с откровенной усмешкой. – Уверен, ты круто провела время. Тройничок – это незабываемо.

Я вскинула голову, чувствуя, как щеки обжигает новая волна жгучего стыда.

– Издеваешься?

Виктор невозмутимо пожал плечами, глядя на меня сверху вниз своими темными глазами.

– На трезвую голову. Я бы тебе и сам предложил как-нибудь попробовать. Только… в формате ЖМЖ.

Мой похмельный мозг на секунду завис, отказываясь обрабатывать информацию. Я растерянно моргнула, глядя на его губы.

– А это что значит?

Баженов рассмеялся.

– Серьезно? Это когда Карин две девушки и мужчина. Так мне нравится больше.

– Я и не сомневалась.