Текст книги "Мой грязный эксклюзив (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 9
Отшвырнула телефон на поверхность кухонного острова, словно он раскалился.
Я мерилась шагами по просторной гостиной: от панорамных окон к камину, от камина – к кухонной зоне, и обратно.
Мои шаги гулко отдавались в идеальной тишине огромного, пустого дома. Дыхание сбилось, пульс стучал в висках так, будто я только что отбегала часовое кардио на максималках.
«Хочешь поиграть по-настоящему?»
Эта строчка выжглась у меня на сетчатке.
Господи, Карина, во что ты ввязываешься?
Это же Баженов!
Самый наглый, самоуверенный малолетка, который сегодня днем втирал мне про то, что я теку от одного его присутствия. Который разложил меня в душевой фитнес-клуба, а потом в VIP-комнате так, что у меня до сих пор тянет низ живота.
Разум кричал: «Заблокируй! Удали приложение! Выкинь телефон в окно!».
Но тело…
Тело предательски ныло, вспоминая тяжесть его бедер, жесткую хватку рук на моем горле и его низкий, рокочущий шепот.
Я остановилась посреди кухни, упершись ладонями в столешницу, и опустила голову.
А ведь он не знает.
Эта мысль ударила в голову, как выстрел эндорфина. Я медленно подняла взгляд на лежащий экран телефона.
Виктор Баженов, самоуверенный самец, уверенный в своей неотразимости, сидит сейчас где-то по ту сторону экрана и думает, что пишет загадочной незнакомке. Он понятия не имеет, что его «Сладкая Грешница» – это его взрослая, неприступная владелица клуба, которую он так старательно пытается вывести на эмоции в реальной жизни.
Баланс сил только что резко изменился.
В клубе и в зале он забирал у меня контроль, сминал мою волю своим первобытным напором. Но здесь, в сети… здесь хозяйкой положения была я.
Я знала все карты.
А он играл вслепую.
На губах сама собой расползлась медленная, предвкушающая улыбка.
Если я промолчу или буду тянуть время – он потеряет интерес или заподозрит неладное. В таких играх паузы смертельны. Нужно отвечать. И отвечать так, чтобы у этого наглеца сорвало крышу.
Я схватила телефон. Руки больше не дрожали. На смену панике пришел чистый, концентрированный азарт хищницы.
Что ему написать? Нужно что-то провокационное. Что-то, что выбьет его из колеи.
Я открыла его профиль.
В приложении «VelvetRoom» творилась лютая дичь – здесь за токены люди продавали самые грязные фантазии. Но Мистер В. всегда выделялся. Он брал эстетикой, агрессивной пластикой и… недосказанностью. В отличие от остальных, он никогда не раздевался полностью. Всегда оставался в своих черных брюках, иногда играя ремнем, иногда позволяя увидеть резинку белья, но никогда не переходил черту абсолютной наготы на камеру. Он продавал иллюзию, дразнил, сводя с ума своих подписчиц именно тем, что не показывал всё.
Мой палец завис над клавиатурой.
Думай, Карина. Ты – Сладкая Грешница. Ты не фанатка, пускающая слюни. Ты та, кто диктует условия.
Я начала печатать, стирать и печатать снова.
«Привет, Мистер В. Хочешь играть? Тогда правила мои». – Нет, слишком банально.
«Я видела тебя вчера. Ты был неплох». – Нет, слишком рискованно, может догадаться.
Я прикусила губу.
Мои пальцы запорхали по экрану, выбивая текст с безжалостной уверенностью:
«Привет. Я не играю, Мистер В. Я устанавливаю правила. Ты дразнишь своих девочек-фанаток красивым прессом и расстегнутой ширинкой, но никогда не идешь до конца. На этом сайте полно откровенной грязи, а ты строишь из себя недотрогу, оставляя брюки на месте. Хочешь моего внимания? Хочешь узнать, насколько я могу быть грязной? Докажи, что достоин. Станцуй для меня. И на этот раз сними с себя абсолютно всё».
Я перечитала сообщение. Идеально. В меру высокомерно, откровенно провокационно и бьет прямо по его раздутому мужскому эго.
Не давая себе времени на сомнения и трусость, я нажала кнопку «Отправить».
Сообщение улетело. Рядом появилась галочка «Доставлено».
Я бросила телефон на стол и отшатнулась, словно это была граната с выдернутой чекой. В животе всё скрутилось в тугой, горячий узел.
Господи, я сумасшедшая.
Я, мать семнадцатилетней дочери и владелица серьезного бизнеса, только что заказала голый танец у стриптизера, с которым спала несколько часов назад!
Тишина в доме вдруг показалась оглушительной. Я подошла к холодильнику, достала бутылку ледяной минералки и прижала ее к пылающей щеке.
«Прочитано».
Телефон на столе тихо пискнул.
Я замерла, не сводя глаз с экрана. Там, внизу чата, появились три прыгающие точки.
Баженов печатал ответ.
* * *
Три прыгающие точки исчезли.
Телефон пискнул так громко, что в тишине огромного дома этот звук показался выстрелом зенитки.
Я отставила ледяную бутылку с минералкой в сторону, понимая, что она уже не поможет. Мои пальцы, всё еще слегка подрагивающие от адреналина, потянулись к экрану.
Ответ Виктора был не просто в его стиле. Он был пропитан той самой первобытной, наглой, властной энергетикой, которой он давил меня вживую.
«Решила взять меня на слабо, Сладкая Грешница? Думаешь, я боюсь? Ошибаешься. Я сниму для тебя всё. До последней нитки. Заставлю тебя смотреть и захлебываться слюной от того, что ты не можешь меня потрогать».
Я судорожно выдохнула. Низ живота мгновенно стянуло тяжелым, пульсирующим жаром. Но это было еще не всё. Следом тут же пришло второе сообщение.
«Но у меня есть цена. Мои правила, Грешница. Я танцую, а в ответ жду видео. Можешь не показывать лицо, если так боишься за свою анонимность. Но я хочу видеть твое тело. Хочу видеть, как ты раздвигаешь ноги. Как твои пальцы делают с тобой то, что я делал бы в твоих фантазиях. Я хочу смотреть, как ты кончаешь для меня. По рукам?»
Воздух со свистом вырвался из моих легких.
Я оперлась двумя руками о кухонный остров, потому что ноги вдруг стали ватными.
Господи. Он требует видео, где я мастурбирую.
Щеки вспыхнули так, словно меня окатили кипятком. Мой мозг, привыкший просчитывать бизнес-стратегии и контролировать каждый процесс, сейчас просто искрил от перегрузки.
Ирония ситуации была настолько острой, что ею можно было резать стекло. Баженов писал: «то, что я делал бы в твоих фантазиях». Идиот! Если бы ты только знал, что тебе не нужно быть в моих фантазиях! Ты буквально сегодня порвал на мне стринги и выбил из меня всю дурь у бархатной портьеры!
Я прикрыла глаза, представив это.
Как ласкаю себя, зная, что по ту сторону экрана на это будет смотреть он …
Это было абсолютно, тотально, криминально неправильно. Это грозило катастрофой библейских масштабов, если правда когда-нибудь вскроется.
И именно поэтому это так чертовски сильно заводило.
Запретный плод был не просто сладок. Он источал аромат бергамота, смотрел на меня наглыми темными глазами и двигал бедрами так, что у меня плавились предохранители.
Я взяла телефон в обе руки.
Мои пальцы быстро набрали ответ, пока остатки здравого смысла не заставили меня нажать кнопку «Удалить аккаунт».
«Сначала танец, Мистер В. Покажи мне то, ради чего я захочу раздвинуть ноги перед камерой. Удиви меня. И тогда ты получишь свое видео. Жду».
Отправила.
Я отбросила телефон на столешницу и закрыла лицо руками, издав звук, средний между истерическим смешком и стоном.
Что я наделала?
Экран снова загорелся. Одно короткое слово, от которого мурашки побежали вдоль позвоночника.
«Ради того, что бы увидеть как ты кончаешь, видео будет вне графика. Сегодня. Готовь пальцы, Грешница».
О, господи боже мой.
Сегодня.
Я обвела взглядом свою идеальную, вылизанную до блеска кухню, понимая, что прямо сейчас моя размеренная, контролируемая жизнь окончательно летит в тартарары.
Схватила телефон и почти бегом бросилась на второй этаж, в свою спальню. Нужно было закрыть окна, включить приглушенный свет и…
И приготовиться кончать для Баженова.
Снова.
Но сначала… Остановилась.
Сначала депиляция.
Глава 10
О май гад.
Я пялилась на экран смартфона так, словно там в прямом эфире транслировали высадку пришельцев на Красную площадь.
Под новым, только что загруженным видео Мистера В. красовалась лаконичная, но бьющая наотмашь подпись: «Эксклюзив для моей Сладкой Грешницы».
И там уже творился абсолютный, неконтролируемый ад.
Счетчик комментариев перевалил за тысячу всего за несколько минут. Женщины сходили с ума. Одни умоляли раскрыть личность этой таинственной стервы, другие слали проклятия, а третьи – откровенно больные фанатки со слишком большим количеством свободного времени – уже провели целое мать его расследование! Они реально прочесали тысячи комментариев под старыми видео и вычислили каждый мой ответ!
«Она писала ему про ремень!», «Она всегда комментирует его руки!», «Девочки, я нашла ее профиль, там нет фото! Кто эта сучка⁈».
Не лень же людям. Больные, неудовлетворенные женщины.
Я сглотнула, переводя взгляд с кипящих комментариев на обложку самого видео. Она была вызывающей. До одури, концентрированно эротичной. Темный фон, а на нем – мощная, татуированная мужская рука, жестко сжимающая черную ткань (вероятно, его собственные брюки), которые он только что сдернул. Больше ничего. Только дикое предвкушение.
Дрожащим пальцем я нажала на Play.
Заиграл тот самый тягучий, вибрирующий бас. Картинка дернулась и ожила.
Я ожидала увидеть всё в мельчайших подробностях. Ожидала яркого света, который выхватит каждый рельефный кубик на его животе, каждую линию сложной татуировки на руке, как он и обещал.
Но этот хитрец… этот гениальный, порочный малолетний ублюдок переиграл меня даже здесь.
В комнате на видео было темно.
Единственным источником света был мощный белый прожектор, установленный где-то позади Виктора, прямо на полу. Свет бил в спину танцора и в объектив камеры, превращая Баженова в абсолютно черный, но безумно четкий, графичный силуэт.
Он действительно сдержал слово. На нем не было ничего. Абсолютно. Ни расстегнутых брюк, ни брендового белья. Просто чистая, первобытная мужская геометрия.
Он двигался под этот рвущий душу бит медленно, тягуче, словно в трансе. Широкие плечи, узкие бедра, идеальные пропорции хищника. Свет лишь изредка скользил по краям его фигуры, выхватывая блеск пота на коже.
И… господи. У него стоял.
Даже в этом контрастном силуэтном свете, даже без возможности разглядеть детали, это было очевидно. Мощный, тяжелый контур его эрекции угадывался в каждом движении, когда он поворачивался в профиль. Он не прятал его, не пытался скрыть руками. Наоборот, его танец был построен вокруг этого. Он плавно, но жестко толкал бедра вперед, в пустоту, словно представляя на месте воздуха кого-то конкретного. Словно он двигался внутри меня.
Я шумно, судорожно выдохнула, чувствуя, как у меня пересыхает во рту.
Хоть я и дважды с ним переспала, но ни разу толком его не видела. Я чувствовала твердость, жар, размеры, но вот так, визуально… это было какое-то абсолютно новое, сокрушительное потрясение.
Ну хорош мальчишка, что тут сказать. Просто неприлично хорош. И он прекрасно это знал.
Его танец не был грязным, он был гипнотическим. Каждый медленный выпад бедер, каждое скольжение его рук по собственному торсу заставляло мое сердце пропускать удары, а низ живота – сжиматься в сладкой, тягучей судороге.
Под конец трека он повернулся прямо к камере, сделал глубокий, резкий вдох и его рука плавно скользнула вниз, по животу, останавливаясь прямо на пульсирующей, напряженной плоти.
Музыка оборвалась.
Экран резко погас.
Я со стоном отбросила телефон на кровать и закрыла лицо пылающими ладонями.
Господи.
Как и следовало ожидать, я была насквозь мокрой. Мое дыхание сорвалось, а между ног пульсировал такой жар, что терпеть это было уже физически больно. Этот наглый малолетка знал, как нажимать на мои кнопки, даже находясь по ту сторону экрана. Он дал мне именно то, что обещал – снял всё. И одновременно не показал ничего, заставив мое разгоряченное воображение дорисовывать детали, от которых плавились мозги.
Я с трудом заставила себя сделать глубокий вдох и потянулась за брошенным на кровать телефоном.
Экран всё еще светился. Комментарии под видео не просто летели – они неслись лавиной, сливаясь в сплошной истеричный поток. Десятки женщин бились в экстазе от этого черного, пульсирующего силуэта.
Но он танцевал не для них. Он танцевал для меня.
Мои пальцы слегка дрожали, когда я открыла поле для ввода текста. Традиция есть традиция. Я должна была оставить свой след, показать, что оценила его ход. Я прикусила губу, собирая разбегающиеся мысли, и начала быстро набирать текст, стараясь вложить в него всю свою фирменную высокомерную снисходительность, хотя тело буквально плавилось от возбуждения:
«Гениальная игра со светом, Мистер В. Тень скрывает детали, но масштаб бедствия для тех, кто не может к тебе прикоснуться, оценить легко. Ты сдержал слово, хоть и схитрил. Это было… убедительно. Ты заслужил свою награду».
Я нажала «Отправить».
Мой комментарий мгновенно закрепился где-то в топе, и на него тут же посыпались десятки ответов от разъяренных фанаток. Но мне было плевать на них. Я смотрела только на верхнюю часть экрана.
Не прошло и десяти секунд, как там всплыло системное уведомление. Значок конверта.
Личное сообщение от пользователя Mr.V.
Сердце сделало кульбит и забилось где-то в горле. Я открыла чат. Там не было ни смайлов, ни долгих прелюдий, ни издевок.
Одно-единственное слово:
«Жду».
Я шумно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал горячий озноб. Игры кончились. Теперь была моя очередь. И отступать Карина Игоревна не привыкла.
Глава 11
Эспрессо в моей чашке уже давно остыл, покрывшись противной радужной пленкой, но я продолжала гипнотизировать его взглядом.
Фитнес-бар на первом этаже моего клуба постепенно заполнялся утренними клиентами. Пахло свежемолотым кофе, протеиновыми батончиками с кокосом и дорогим парфюмом. Моя привычная, идеальная рабочая среда. Вот только чувствовала я себя так, словно меня прожевали и выплюнули.
Я не спала всю ночь.
После того как я, переступив через все мыслимые и немыслимые границы собственной гордости, отправила Баженову то самое видео, он замолчал. Приложение показало статус «Просмотрено» почти мгновенно. И всё. Ни единого слова. Ни восхищения, ни издевки, вообще ничего! Я-то, как дура, распиналась в комментариях под его силуэтом, а он тупо промолчал! Злость, смешанная с липким, удушливым чувством уязвимости, грызла меня изнутри до самого утра. Я проклинала себя за слабость, за то, что повелась на его слабоумную провокацию со светом, и за то, что вообще в это ввязалась.
Стул напротив меня внезапно скрипнул.
Я вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Напротив, вальяжно раскинув ноги, сидел Виктор Баженов. В черной фирменной футболке клуба, обтягивающей широкую грудь, с влажными после утреннего душа волосами.
Он молчал. Просто смотрел на меня в упор своими темными, нечитаемыми глазами. Лицо у него было абсолютно серьезным, даже жестким.
От этого взгляда всё внутри меня предательски задрожало, но я привычным жестом поправила воротник блузки и вздернула подбородок. Броня «Карины Игоревны» активирована.
– Что-то хотели, Виктор? – ледяным тоном поинтересовалась я, отодвигая от себя остывший эспрессо.
Он не ответил. Вместо этого Баженов медленно достал из кармана спортивных штанов свой телефон. Разблокировал экран, пару секунд что-то там искал, а затем плавно двинул аппарат по столешнице прямо ко мне.
И нажал на воспроизведение.
Я опустила взгляд. Это было мое видео. То самое, ночное. Я снимала его с хирургической осторожностью: в кадре не было ни моего лица, ни волос, ни интерьера спальни – только кусок обнаженного бедра и моя рука с идеальным красным маникюром, скользящая между ног. Вычислить по этому фрагменту, кто именно на видео, было физически невозможно.
Но этот больной, отмороженный засранец даже не выключил звук!
В следующую секунду над моим столиком, перекрывая звон чашек и фоновую музыку фитнес-бара, раздался мой собственный, хриплый, протяжный стон. А фоном к нему – тот самый тяжелый бас, под который он танцевал свой голый силуэтный танец.
Мое сердце остановилось.
– Ты что творишь⁈ – дико прошипела я, в панике бросаясь на его телефон и судорожно зажимая динамик ладонью, а второй рукой смахивая видео.
Я затравленно огляделась. Парочка клиентов у барной стойки обернулась в нашу сторону.
Перевела бешеный взгляд на Баженова.
– Ты понимаешь, где ты находишься⁈ – мой шепот был похож на шипение рассерженной кобры. – Дома порнуху посмотреть нельзя свою⁈ Обязательно в общественном месте это включать⁈
Он даже не дернулся. Лишь нахмурился, медленно скрестив руки на широкой груди.
– Вот всякое ожидал, – его голос звучал низко, с хрипотцой, от которой по спине ползли мурашки. – Но не думал, что Сладкая Грешница – это ты.
Земля ушла из-под ног. В ушах зазвенело.
– Кто? – я округлила глаза, искренне надеясь, что мой шок выглядит правдоподобно, а не как у актрисы погорелого театра.
Виктор подался вперед.
– Родимое пятно, Карина, – он кивнул на потухший экран телефона под моей ладонью. – На внутренней стороне бедра. Я такое не забываю. Могу имя девушки забыть, но вот рисунки данные от рождения, нет. Можешь считать это моим фетишем. Хоть бы замазала, если палиться не хотела.
Господи. Пятно. Я совершенно забыла про эту крошечную родинку!
Мой идеальный план анонимной игры разбился вдребезги о мою же анатомию. Я сидела, вжавшись в стул, чувствуя, как краска заливает лицо, шею и, кажется, всё тело.
Но Виктор вдруг криво, плотоядно усмехнулся.
– Но знаешь… я просто в восторге. Женщина, которая меня заводит одними словами в сети – это та самая, которую я до одури хочу в реале. Это просто охренительно. Бинго.
Я сжала зубы так крепко, что заболела челюсть. Ну уж нет. Сдаваться я не собиралась. Не тогда, когда он смотрит на меня с таким торжеством альфа-самца, загнавшего добычу в угол.
– У тебя от спортивного питания начались галлюцинации, Баженов? – ядовито усмехнулась, смахнув телефон обратно к нему. – Или от переизбытка внимания. Родинки на бедре есть у половины населения планеты. То, что ты там что-то себе нафантазировал, рассматривая порнуху за завтраком – твои личные половые трудности. А теперь забери свой телефон и исчезни с глаз моих.
Виктор посмотрел на меня. В его темных глазах плясали откровенно дьявольские искры. Он не злился на мою отповедь. Он наслаждался, а потом бархатисто рассмеялся, откидываясь на спинку стула.
– Не хочешь, значит, признаваться. Ну ладно. Так даже интереснее. Хорошего дня, Карина Игоревна, – бросил он напоследок, подмигнув мне с такой откровенной, бесстыжей наглостью, что у меня снова перехватило дыхание.
* * *
К концу рабочего дня у меня раскалывалась голова.
Я проверила отчеты по кассе, отругала администратора за путаницу в расписании групповых занятий и выпила две таблетки аспирина, но напряжение между лопатками так и не отпустило. И дело было не в работе. Дело было в Викторе Баженове.
Я толкнула стеклянную дверь клуба и вышла на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух. Достала ключи от своей машины, собираясь нажать на кнопку разблокировки, как вдруг замерла.
У подножия лестницы, небрежно прислонившись к матово-черному спортивному «Мерседесу», стоял Баженов.
Он переоделся. Вместо спортивной формы на нем были темные джинсы и черная кожаная куртка, накинутая поверх футболки. Он выглядел так, словно сошел с обложки журнала о плохих парнях, с которыми мама запрещала дружить в старших классах.
Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне.
– Закончила?
Я сжала ключи в кармане пальто, гордо вздернула подбородок и молча прошла мимо него, направляясь к своей машине. Игнорировать. Просто игнорировать. Это единственная рабочая тактика с такими, как он.
Но не успела я сделать и пяти шагов, как за спиной щелкнул замок. Виктор распахнул пассажирскую дверь своего «Мерседеса».
– Садись, – коротко бросил он.
Я остановилась и обернулась, выгнув бровь с максимальной долей скепсиса.
– Еще чего. Я на своей, – демонстративно покрутила на пальце брелок.
Лицо Виктора не дрогнуло. Он даже не поменял позы, но воздух вокруг него вдруг стал каким-то тяжелым, почти осязаемым.
– Садись, Карина. Иначе я тебя силой затолкаю.
Я нервно усмехнулась, не веря своим ушам.
– Ты не посмеешь.
Я ждала, что он рассмеется, что переведет всё в шутку, как обычно делают мужчины, когда их берут на понт. Но его лицо оставалось абсолютно серьезным. Холодным, сосредоточенным и хищным.
– Хочешь проверить?
И сделал медленный, плавный шаг ко мне.
Мое сердце ухнуло куда-то в район желудка.
В его глазах не было ни капли блефа. Этот сумасшедший действительно мог прямо сейчас, на парковке моего собственного фитнес-клуба, перекинуть меня через плечо и засунуть в салон. А мне только скандала с видео на телефонах зевак не хватало.
Я вскинула руки, сдаваясь.
– Ладно, ладно! – процедила сквозь зубы, чувствуя, как горят щеки от возмущения и… чего-то еще, подозрительно похожего на трепет.
Я развернулась, на негнущихся ногах подошла к его машине и раздраженно плюхнулась на кожаное сиденье пассажирского кресла.
Он обошел капот и сел на водительское место. Салон мгновенно заполнился запахом его парфюма. Огромный, тесный салон спорткара внезапно показался мне микроскопическим.
Баженов завел двигатель.
– И куда едем? – я сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень недовольства.
– Ужинать.
Он включил передачу, даже не взглянув на меня.
– Я же сказала: нет.
Виктор плавно вырулил с парковки и, наконец, скосил на меня потемневшие глаза. В уголках его губ дрогнула тень довольной улыбки.
– А я сказал: да Предпочтения есть или я сам выберу? – поинтересовался он абсолютно будничным тоном, словно мы были старой супружеской парой, решающей, где провести вечер пятницы, а не женщиной, которую только что взяли в заложники, и ее похитителем.
Я отвернулась к окну и упрямо сжала губы, отказываясь вступать в эту игру. Молчание было моим последним, жалким бастионом сопротивления.
Виктор тихо усмехнулся.
– Окей. Значит, сам.
