Текст книги "Мой грязный эксклюзив (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 6
Его танец сводил меня с ума.
Это была изощренная пытка ритмом и трением. Баженов не снимал с себя одежду, не распускал руки, он просто двигался об меня, заставляя наши бедра сталкиваться в такт тяжелому, вибрирующему биту. Тонкий шелк моего вечернего платья казался теперь издевкой – он совершенно не защищал от жара, исходящего от его тела, и от твердости, которая раз за разом настойчиво упиралась мне в низ живота.
Я тяжело дышала, чувствуя, как между ног собирается предательская влага, делая каждый мой вдох рваным.
– Значит, ты узнала трек, – низко, с хрипотцой произнес Виктор, склоняясь к самому моему уху. Его горячее дыхание обожгло кожу, а татуированная рука плавно, почти невесомо скользнула по моему бедру, останавливаясь на талии. – Узнала мои движения. Ты смотришь мои видео, Карина Игоревна?
Я стиснула зубы, не в силах выдавить ни слова. Признаться в этом было равносильно тому, чтобы добровольно снять с себя корону «взрослой, серьезной женщины» и встать перед этим двадцатишестилетним наглецом на колени.
– И ты молчишь, – в его голосе зазвучала откровенная, порочная насмешка.
Музыка стала жестче. Виктор сделал резкий, глубокий выпад бедрами вперед, впечатываясь своим твердым, пульсирующим пахом прямо в мой живот. Я судорожно выдохнула, цепляясь побелевшими пальцами за его широкие плечи. Мои ноги задрожали. Между бедер стало до боли, до одури горячо. Я хотела его прямо сейчас, здесь, на полу этой чертовой VIP-комнаты.
Он прекрасно видел, что делает со мной. Его глаза в полумраке неонового света казались черными, хищными, полными абсолютной власти.
– Какой у тебя ник в VelvetRoom, Карина? – его пальцы скользнули с моей талии на спину, вычерчивая дразнящий узор вдоль позвоночника сквозь тонкий шелк. – Наверняка что-то строгое. Леди Босс? Или, может, Светлая Львица?
Я зажмурилась, чувствуя, как щеки заливает краска. Мое молчание только раззадоривало его.
– Я ведь читаю все комментарии, знаешь? – бархатно продолжил он, покачивая бедрами и заставляя меня прогибаться в пояснице. – Там такой зоопарк. Девочки готовы душу дьяволу продать за одно мое слово. Китти99 хочет от меня детей. Темный Ангел умоляет показать лицо.
Каждое его слово сопровождалось новым, медленным толчком, от которого у меня перехватывало дыхание. Я была на грани. Мой хваленый самоконтроль трещал по швам.
– Но есть одна… – Баженов вдруг остановился. Его голос понизился до вибрирующего, густого баритона, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки размером со слона. – Моя самая любимая. Моя персональная муза.
Мое сердце пропустило удар.
– Сладкая грешница, – произнес он, смакуя каждую букву.
Меня словно ударило током. Я широко распахнула глаза, уставившись на его идеальные, чуть приоткрытые губы. Он не знал. Он, черт возьми, не знал, что говорит это ей. Что SweetSinner прямо сейчас стоит перед ним, дрожа от похоти и сгорая со стыда!
– Она пишет такие вещи, Карина, – его татуированная рука медленно скользнула по моей шее, большой палец слегка надавил на горло – тот самый жест из видео! – Что у меня член встает колом от одного только текста. Она описывает, как я завязываю ей глаза. Как связываю руки. Как заставляю стоять на коленях, пока она не сорвет голос от стонов.
Мое лицо горело так, словно я засунула голову в духовку. Меня буквально подтряхивало от смеси ужаса, возбуждения и адреналина.
– Она знает, чего хочет, и не боится быть грязной, – Баженов наклонился, обжигая поцелуем мою шею прямо над пульсирующей веной. – Я бы всё отдал, чтобы узнать, кто она. Чтобы воплотить каждую ее больную фантазию в жизнь.
Я убью Риту. Я расчленю ее и закопаю на заднем дворе фитнес-клуба.
– Виктор… – выдохнула я, пытаясь отстраниться, потому что мои ноги окончательно перестали держать вес.
Но он не позволил. Одним резким, сильным движением он перехватил меня за талию и развернул спиной к себе. Мои руки инстинктивно уперлись в тяжелую бархатную портьеру, закрывающую стену.
– Что, Игоревна? Слишком откровенно для твоих нежных ушей? – хмыкнул он мне в затылок.
В следующее мгновение его большая, жесткая ладонь бесцеремонно задрала подол моего платья… вверх по моим бедрам, сминая дорогую ткань на моей талии.
Холодный воздух кондиционера мазнул по обнаженной коже, но я горела изнутри. Мои ладони судорожно вцепились в тяжелую бархатную портьеру. Я пыталась сделать вдох, но кислород просто не доходил до легких.
Его жесткие, длинные пальцы скользнули по моей ягодице, обрисовали контур кружевных стрингов и уверенно нырнули между ног, прямо к источнику моего пульсирующего, постыдного жара.
Виктор хрипло, удивленно выдохнул мне в шею.
– Твою мать, Карина… – его голос сорвался на рык. Он провел пальцами по влажной ткани белья, которое уже насквозь пропиталось моими соками. – Ты же просто течешь. Строишь из себя недотрогу, рассказываешь мне про Риту и свои принципы, а сама мокрая насквозь только от того, что я рядом постоял.
– Заткнись, – простонала я, откидывая голову назад, прямо на его плечо.
Он грубо, но безумно возбуждающе провел большим пальцем прямо по моему клитору сквозь влажное кружево. Меня прошило током, бедра инстинктивно подались назад, навстречу его руке.
– Заткнуть меня? – усмехнулся он, больно прикусив мочку моего уха. – А может, мне лучше заткнуть тебя?
Резкий звук разрываемой ткани оглушил меня. Он не стал церемониться с бельем – просто порвал тонкие стринги одним безжалостным рывком и отшвырнул их куда-то в темноту комнаты. Следом раздался металлический скрежет расстегиваемой молнии на его брюках и уже знакомый, отрезвляющий, но такой желанный шелест фольги.
Баженов подготовился. И от этой мысли у меня окончательно сорвало предохранители.
Его широкая, твердая как скала грудь снова впечаталась мне в спину. Одна рука железной хваткой легла на мое горло – не перекрывая кислород, но давая четко понять, кто здесь главный, а вторая скользнула на мой живот, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.
А затем он вошел.
Длинно, глубоко, с влажным, непристойным звуком заполняя меня до самых краев.
Из моего горла вырвался несдерживаемый, громкий стон, который потонул в тяжелых басах играющего трека. Я выгнулась дугой, вжимаясь лицом в мягкий бархат портьеры. Господи, как же это было хорошо. Как же мучительно, до одури идеально. Он был огромным, горячим и таким пульсирующим, словно был создан специально для того, чтобы разрушить мою хваленую жизнь до основания.
– Какая же ты тугая, блядь, – прорычал Виктор, начиная двигаться.
Сначала медленно. Издевательски медленно. Он выходил почти до конца, заставляя меня скулить от потери, а затем вколачивался обратно с такой силой, что меня бросало вперед на стену. Его татуированная рука на моей шее держала меня на месте, не давая сбежать, заставляя принимать каждый его дюйм.
Тот факт, что он только что распинался о своей страсти к SweetSinner, не зная, что прямо сейчас жестко имеет ее у стены в VIP-комнате, придавал этому сексу такой градус извращенности, что у меня перед глазами плясали искры. Я жила в своей собственной, больной, идеальной фантазии.
Темп ускорился. Басы его трека били по барабанным перепонкам, а его бедра с влажными шлепками бились о мои ягодицы, вбивая меня в ритм.
– Да… – задыхаясь, шептала я, комкая бархат в кулаках.
– Тебе нравится, Игоревна? – его голос звучал хрипло, первобытно, он тяжело дышал мне в самое ухо. Его рука скользнула с живота вверх, бесцеремонно сминая мою грудь сквозь ткань платья, грубо прокатывая сосок между пальцами. – Нравится, когда тебя тра… хают вот так? Грубо, без прелюдий, как последнюю шлюху?
Я не могла ответить. Мой мозг превратился в плавящуюся лаву. Я просто скулила, задыхаясь от наслаждения, которое балансировало на грани с изощренной пыткой.
Ирония происходящего сводила меня с ума не меньше, чем его каменный член внутри меня. Он хотел свою Сладкую Грешницу? Мечтал узнать, кто она? Он ее получил. Прямо здесь. Прямо сейчас. Эта мысль стала детонатором. Ощущение того, что я воплощаю в жизнь свою собственную грязную фантазию, не раскрывая карт, ударило в голову похлеще любого наркотика.
Музыка гремела, тяжелые басы его трека вибрировали в полу, передаваясь по моим дрожащим ногам прямо в эпицентр удовольствия. Каждый его толчок был безжалостным, хищным, выверенным. Он брал меня так, словно я принадлежала ему целиком и полностью.
Его длинные пальцы на моем горле чуть сжались, заставляя меня запрокинуть голову назад, прямо ему на плечо. Я жадно ловила ртом раскаленный воздух, пока его губы скользили по моей шее, оставляя влажные, обжигающие поцелуи и легкие, собственнические укусы.
Внутри меня всё натянулось до звенящего предела. Тугой узел внизу живота бешено пульсировал, требуя разрядки, от которой я наверняка сорву голос.
– Кончай, Карина, – рыкнул он прямо мне в ухо, почувствовав, как мои мышцы начинают судорожно, непроизвольно сжиматься вокруг него. – Давай! Для меня!
В подтверждение своих слов его свободная рука метнулась вниз, между наших тел. Он безошибочно нашел мой распухший, сверхчувствительный клитор и начал грубо, ритмично ласкать его в такт своим бешеным толчкам.
Это был контрольный выстрел.
Я громко, отчаянно закричала, намертво впиваясь ногтями в тяжелый бархат портьеры. Меня буквально разорвало на тысячи ослепительных осколков. Оргазм накрыл меня цунами, выбивая из легких весь кислород, скручивая тело в сладкой, агонизирующей судороге. Стенки влагалища дико спазмировали, жадно сжимая его плоть, вытягивая из него всё до последней капли. Я кончала так долго и оглушительно, что перед глазами поплыли черные круги, а реальность перестала существовать.
Виктор глухо, по-звериному зарычал. Темп его движений стал рваным. Он вбил себя в меня в последний, самый глубокий раз, намертво прижимая мои бедра к своему паху, и замер, содрогаясь от собственного оргазма.
Несколько долгих, оглушительных секунд мы стояли так. Я чувствовала каждый удар его бешено бьющегося сердца у себя между лопаток. Его широкая грудь тяжело вздымалась, обжигая мою мокрую от пота спину.
Медленно, неохотно он разжал пальцы на моем горле. Плавно вышел из меня, сопровождаемый моим тихим, протестующим, полуживым стоном, и сделал шаг назад.
Мои колени тут же предательски подогнулись. Если бы не ткань портьеры, за которую я всё еще держалась побелевшими пальцами, я бы рухнула прямо на пол этой неоновой комнаты. Я с трудом развернулась, тяжело дыша, пытаясь сфокусировать мутный взгляд.
Он стоял передо мной, абсолютно невозмутимый. Завернул использованный презерватив в салфетку со столика и небрежно бросил в мусорную корзину в углу. Затем поправил свои брюки, застегивая молнию. Его шелковая рубашка так и осталась расстегнутой, демонстрируя влажный блеск идеального пресса.
На его губах снова играла эта невыносимая, самодовольная улыбка хищника, который только что сожрал свою добычу и остался чертовски доволен.
– Знаешь, Игоревна, – протянул он своим фирменным, глубоким баритоном, окидывая взглядом мое растрепанное, разрушенное состояние. Подол моего дорогого платья всё еще был задран, волосы спутались, а на шее уже наливался темный след от его укуса. – Моя муза, могла бы тобой гордиться. Вы с ней явно на одной волне. Обе любите пожестче.
Если бы у меня были силы, я бы запустила в его красивую, наглую голову чем-нибудь тяжелым.
Но вместо этого я просто медленно сползла по стене на пуф, одергивая помятое, пропитанное моим позором платье. Сердце всё еще колотилось о ребра, как сумасшедшее птичье крыло.
Блестяще, Карина. Просто блестяще. Мало того, что ты отдалась малолетке-стриптизеру в клубе, так ты еще и умудрилась изменить ему… с самой собой. И самое страшное заключалось в том, что я понимала: я вляпалась в этого Баженова так глубоко, что обратного пути уже просто не было.
Глава 7
Виктор подошел к низкому столику, плеснул в стакан немного виски из хрустального графина, сделал глоток и вдруг совершенно будничным тоном произнес:
– Пообедаешь со мной завтра?
Я замерла. Рука, поправлявшая растрепанные волосы, так и застыла в воздухе. Мой мозг, всё еще плавающий в эндорфиновом бульоне после дикого оргазма, отказался обрабатывать эту фразу.
– Чего? – я растерянно моргнула, уставившись на него.
– Завтра. Обед, – медленно, с легкой усмешкой повторил он, поигрывая стаканом. Лед тихо звякнул о стекло. – Я знаю один неплохой ресторан с морепродуктами на побережье. Заеду за тобой часа в два.
Я посмотрела на его расстегнутую рубашку, на татуировку, на след от моей собственной помады у него на ключице, затем перевела взгляд на свои дрожащие колени.
– Баженов… ты меня сейчас на свидание, что ли, зовешь? – вырвалось у меня искренне и совершенно ошарашенно.
Виктор пожал своими широкими плечами. В его темных глазах снова заплясали бесенята.
– Ну, у нас с тобой всё пошло немного не так изначально. Обычно люди сначала пьют кофе, разговаривают, а уже потом рвут друг на друге белье в подсобках и VIP-комнатах. Мы решили пропустить скучную часть. Но… да. Считай, что зову на свидание.
Тишина в комнате стала почти осязаемой. А потом я рассмеялась.
Это был не истеричный смех. Скорее, искреннее, хриплое веселье взрослой женщины, которая вдруг осознала всю абсурдность ситуации.
Я откинулась спиной на стену, качая головой.
– Пожалуй, откажусь, – отрезала, с трудом заставляя свои ватные ноги выпрямиться.
Я встала с пуфа, чувствуя себя максимально уязвимой без нижнего белья под тонким шелком, но подбородок вскинула с привычной гордостью владелицы бизнеса.
Виктор медленно опустил стакан на столик. Звон хрусталя в повисшей тишине прозвучал как выстрел. Он не выглядел задетым или обиженным. Скорее, заинтригованным.
– Почему?
Я глубоко вздохнула, натягивая на себя броню «Карины Игоревны». Ту самую, которую он так легко пробил своим членом пару минут назад.
– Потому что, Баженов, давай смотреть правде в глаза. Тебе двадцать шесть. Мне тридцать семь. Когда я заканчивала университет и выходила замуж в первый раз, ты, вероятно, только учился кататься на двухколесном велосипеде и смотрел «Губку Боба».
Его губы дрогнули в едва сдерживаемой усмешке, но он промолчал, позволяя мне высказаться.
– Ты роскошный самец, Виктор. У тебя потрясающее тело, ты двигаешься как бог, и, признаю, в постели… или у стены, неважно… ты делаешь вещи, от которых сносит крышу, – я развела руками, стараясь звучать максимально прагматично, хотя голос всё еще слегка хрипел. – Рита купила мне услугу. Ты отработал ее на пять с плюсом. Оставим чаевые на ресепшене. Но я не хожу на свидания с малолетками, у которых из жизненного опыта только гастроли по стрип-клубам и толпы визжащих малолеток в комментариях. Нам с тобой за обедом элементарно не о чем будет разговаривать.
Я победно вздернула бровь, ожидая, что моя тирада собьет с него эту дьявольскую спесь.
Но Баженов только тихо, бархатисто рассмеялся. Он оттолкнулся плечом от стены и неспешным, хищным шагом направился ко мне. Я инстинктивно вжалась спиной в портьеру, потому что, несмотря на все мои громкие слова, мое тело всё еще помнило каждый его толчок и предательски ныло от желания.
Он остановился вплотную. Настолько близко, что я снова почувствовала исходящий от него жар.
– Какая красивая, логичная речь, Карина Игоревна, – промурлыкал он, склонившись к моему лицу. Его темные глаза смотрели на меня с такой всепоглощающей уверенностью, что мне стало не по себе. – Прямо по полочкам всё разложила. Услуга, чаевые, разница в возрасте…
Его рука медленно поднялась, и он костяшками пальцев провел по моей горячей щеке, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо. От этого невинного жеста у меня по спине пробежал табун мурашек.
– Только вот есть одна проблема. Твое тело с твоей логикой категорически не согласно. Когда ты пять минут назад кончала, крича мое имя на весь клуб и царапая мне спину, ты что-то не вспоминала про мой возраст. И про «Губку Боба» тоже не думала.
– Это физиология, Баженов. Банальный выброс гормонов. Секс – это просто секс.
– Да ладно? – он хищно прищурился, его взгляд скользнул по моим губам. – Тогда почему ты сейчас дрожишь, Карина? И почему твои зрачки такие огромные? Ты же всё контролируешь. Так выключи это.
Я сжала челюсти.
Собрав в кулак остатки воли, я грубо оттолкнула его руку от своего лица.
– Обед отменяется, Виктор. Моя личная жизнь закрыта для приезжих гастролеров. А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно привести себя в порядок. Меня ждет подруга.
Я обогнула его, стараясь не касаться его тела, и направилась к выходу из VIP-комнаты. Мои порванные кружевные стринги так и остались лежать в темноте – черта с два я буду ползать на коленях и искать их перед ним. Пойду без белья. Так даже символичнее.
Взяла со столика свой клатч, поправила глубокое декольте платья и взялась за холодную ручку двери.
– Как скажешь, Карина, – донесся мне в спину его спокойный, насмешливый голос. – Но мы оба знаем, что ты врешь сама себе. И когда ты в следующий раз зайдешь в свое любимое приложение и откроешь видео с Мистером В… ты будешь вспоминать не разницу в возрасте. Ты будешь вспоминать, как мой член входил в тебя прямо здесь.
Я зажмурилась, чувствуя, как краска снова заливает лицо.
– До встречи в спортзале. – добавил Баженов.
Я распахнула дверь и буквально вылетела в темный коридор, оглушенная пульсирующей клубной музыкой. Сердце билось где-то в горле.
Мне срочно нужна была Рита.
Во-первых, чтобы выпить с ней самый крепкий коктейль в этом заведении. А во-вторых, чтобы убить ее за этот потрясающий, разрушительный подарок на день рождения.
Глава 8
– Карочка, я тебе клянусь, это не просто кольнуло! – голос матери в трубке вибрировал от предвкушения скорой и неминуемой кончины. – Я всё загуглила. Если отдает в левую пятку при вдохе, а перед глазами желтые мушки – это верный признак блуждающего тромба! Или, не дай бог, африканского трипаносомоза. Помнишь, я вчера манго по акции в супермаркете купила? Оно сто процентов было заражено мухой цеце!
– Мам, – я устало потерла переносицу, прижимая телефон плечом к уху и пытаясь свободной рукой застегнуть пуговицу на джинсах. – Мухи цеце не живут в «Пятерочке». И блуждающий тромб от манго не заводится. Ты просто вчера на даче грядки полола три часа в позе пьющего страуса. У тебя банально защемило седалищный нерв.
– Какая ты черствая! – театрально ахнула мама. – Вот умру в муках на этих самых грядках, будешь знать! А еще у меня пульс сегодня утром был семьдесят два! Это же тахикардия, Карина! Мне срочно нужно…
– Ма-а-ам! Папа приехал! Я выхожу! – звонкий голос Сони эхом разнесся по первому этажу дома, прервав мамин медицинский монолог.
Материнский инстинкт мгновенно вытеснил все остальные мысли.
– Мам, всё, мне пора, Игорь приехал за Соней. Выпей ромашку, намажь поясницу мазью и ради бога, закрой вкладку с медицинской энциклопедией. Целую!
Я сбросила вызов прежде, чем мама успела диагностировать у себя бубонную чуму, и бросилась к деревянной лестнице.
– Соня, стой! – я сбежала по ступеням в просторный светлый холл. – Ты кофту взяла? Вечером обещали резкое похолодание! И ингалятор? Положила в сумку?
Соня, уже обувающая стильные белые кроссовки у зеркала, закатила глаза с той неповторимой снисходительностью, на которую способны только подростки.
– Взяла, мам. И кофту, и ингалятор, и голову на плечах, – она чмокнула меня в щеку, закидывая на плечо рюкзачок. – Мы просто едем в торговый центр, а потом в кино, я не в тайгу на выживание отправляюсь.
– Я должна быть уверена, – строго сказала, поправляя воротник ее джинсовки. – Звони мне, если что.
Я распахнула тяжелую входную дверь и вышла за дочерью на крыльцо. У кованых ворот, блестя на солнце свежей полировкой, стоял черный внедорожник моего бывшего мужа.
Игорь опирался на капот, скрестив руки на груди.
В свои тридцать девять он выглядел отлично: подтянутый, с легкой небритостью и в дорогом поло, подчеркивающем широкие плечи.
Десять лет брака со владелицей фитнес-клуба не прошли даром – я вбила в него привычку следить за собой так крепко, что он по инерции продолжал ходить в зал.
Только вот мозги накачать нельзя.
Рядом с Игорем, цепляясь за его локоть, мелко семенила на высоченных танкетках его новая жена. Вторая после нашего развода. Милана. Двадцать четыре года абсолютной, кристально чистой, звенящей пустоты в голове, упакованной в идеальный блонд, силиконовую грудь и розовый кроп-топ. Разница в возрасте между ней и моей дочерью составляла всего семь лет. Каждый раз, видя их вместе, я боролась с желанием перекреститься.
– Ой, Кариночка, приве-е-ет! – пискнула Милана, заметив меня на крыльце. Она захлопала нарощенными ресницами такой длины, что они наверняка создавали аэродинамическое сопротивление при моргании. – А мы тут Соню ждем. У тебя тут так прикольненько! Прям деревня-деревня! Воздух такой… ну, травяной!
Я мысленно досчитала до трех.
– Привет, Игорь. Здравствуй, Милана. Это называется кислород. В городе его мало, – ровным тоном ответила, спустившись по ступенькам к калитке.
Я перевела строгий взгляд на бывшего мужа, игнорируя розовое недоразумение рядом с ним.
– Игорь, чтобы в девять вечера она была дома. У нее завтра утром репетитор по математике, экзамены на носу. И умоляю, не кормите ее фастфудом, у нее на прошлой неделе гастрит обострялся. Никакой колы и бургеров.
Игорь деловито кивнул, пытаясь сохранить вид сурового и ответственного отца.
– Не волнуйся, Карин. Мы заедем в нормальный ресторан.
– Ой, да! – тут же встряла Милана, подпрыгнув на своих танкетках так, что ее грудь едва не вырвалась из кроп-топа. – Мы пойдем в этот… как его… веганский бутик-кафе! Там так круто! Я там всегда заказываю такие зелененькие смузи с семенами чихуахуа!
Я замерла.
Соня рядом со мной издала звук, похожий на сдавленный кашель, и отвернулась, чтобы скрыть лицо.
– С семенами чиа, Милана, – медленно, по слогам произнесла я, глядя прямо в ее наивные, голубые как безоблачное небо глаза. – Чихуахуа – это собака. Собак в смузи не кладут. Даже в веганских бутиках.
Блондинка ничуть не смутилась. Она надула губки, густо намазанные блеском, и дернула Игоря за рукав.
– Ну да, я так и сказала! Игорюш, ну скажи, я же так сказала? Они просто так смешно называются! Ой, Сонечка, какая у тебя сумочка прикольная, это что, с Алика? А Игорюша мне вчера новую «баленсиагу» купил, представляешь?
– Представляю, – буркнула Соня, закатывая глаза. – Пап, поехали уже, мы на сеанс опоздаем.
Игорь неловко кашлянул, явно чувствуя себя неуютно под моим скептическим взглядом.
– Ладно, Карин, мы погнали. В девять привезу. Давай, Сонь, прыгай на заднее.
Я проводила взглядом внедорожник, пока он не скрылся за поворотом нашей тихой улицы. Вздохнула, наслаждаясь тишиной «травяного воздуха», и покачала головой.
Семена чихуахуа.
Господи Иисусе.
Наш брак с Игорем вообще был классической иллюстрацией к пособию «Как не надо делать, если тебе девятнадцать». Никакой великой, всепоглощающей истории любви с надрывом, серенадами и звездами с неба там не ночевало.
Были студенческая вечеринка, дешевое вино, порвавшийся презерватив и, как закономерный итог – две яркие полоски на тесте.
А дальше включилась паника в глазах двух второкурсников и мамино предобморочное: «Карочка, мы же приличная семья, что люди скажут! Надо срочно в ЗАГС!».
И мы пошли.
Я запихнула свой токсикоз в белое платье, похожее на торт безе, и мы стали «ячейкой общества».
Справедливости ради, я честно пыталась сделать из этого брака успешный стартап. С моим уже тогда проклевывающимся железобетонным характером я взяла нашу семью как бизнес-проект. Мы закончили универ, я пахала на двух работах, потом открыла свой первый, еще крошечный фитнес-зал в арендованном подвале.
Мы растили Соню, обустраивали этот дом.
Проблема заключалась в том, что я росла, развивалась и перла вперед как бронепоезд, а Игорь… Игорь предпочитал комфортно ехать в вагоне-ресторане. Его устраивала должность менеджера среднего звена, устраивало пиво по пятницам и диван по выходным. Рядом со мной ему было слишком напряжно, а мне рядом с ним – смертельно скучно.
Мы развелись поздно. Катастрофически, непростительно поздно.
По-хорошему, эту лавочку надо было сворачивать курсе на пятом нашей семейной жизни, когда стало окончательно ясно, что мы говорим на разных языках и у нас кардинально разные скорости. Но у меня, как и у миллионов других женщин, включилась стандартная, бракованная прошивка в голове: «У ребенка должен быть отец», «Ипотека же общая», «У других еще хуже», «Ну он же не бьет и не пьет».
Мы делали искусственное дыхание этому трупу целых десять лет.
Тянули дохлую лошадь брака, пока я не поняла, что у меня от нее уже грыжа позвоночника и нервный тик. Развод стал не трагедией, а скорее плановой хирургической операцией – больно, неприятно, куча бумажной волокиты, но зато потом температура спала, и дышать стало так легко, что закружилась голова.
Игорь съехал, оставив мне дом и Соню (справедливости ради, алименты он платил исправно и дочь любил), а через полтора года нашел себе Милану.
Глядя на нее, я Игоря даже не осуждала. Наоборот, понимала.
Со мной нужно было постоянно держать планку, соответствовать, принимать решения. Быть мужем Карины Игоревны – это та еще работенка на износ.
А с Миланой… с Миланой можно расслабиться. У нее в голове гуляет свежий сквозняк, губы пахнут клубничным вейпом, а главной жизненной проблемой являются семена чихуахуа. Никакого стресса. Идеальный силиконовый вакуум для мужчины, уставшего от сильной женщины.
Я усмехнулась своим мыслям, развернулась и пошла по вымощенной камнем дорожке обратно к дому.
Тишина большого, пустого дома всегда действовала на меня успокаивающе. Никакого визуального шума, никаких разбросанных мужских носков или глупых разговоров. Только моя крепость, где всё подчинено моим правилам.
Зашла в прихожую, скинула кроссовки и потянулась к заднему карману джинсов. Телефон там настойчиво завибрировал, сообщая о новом уведомлении.
Я достала мобильный, ожидая увидеть сообщение от Риты с очередным отчетом по кассе или ссылку на новые тренажеры, которые мы планировали закупить.
Но на экране горел значок приложения «VelvetRoom».
Мое сердце тут же предательски ухнуло вниз, в живот, вспомнив вчерашнюю VIP-комнату, неоновый свет и горячие, жесткие руки малолетки Баженова.
Я закусила губу, чувствуя, как по телу мгновенно разливается фантомный жар.
Личное сообщение от пользователя Mr.V для SweetSinner.
Я перестала дышать. Он никогда не писал мне в личку. Никогда. Он даже ни кому не отвечал в комментариях. Мой палец слегка дрогнул, когда я, чувствуя себя глупой школьницей, нажала на иконку сообщения.
«Привет, Сладкая Грешница. Хочешь поиграть по-настоящему?»
Телефон едва не выскользнул из моих вспотевших ладоней прямо на керамогранит прихожей.
