Текст книги "Мой грязный эксклюзив (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Кэти Андрес
Мой грязный эксклюзив
Глава 1
Некоторые женщины тают от бриллиантов, другие теряют волю при виде щенков или путевки на Мальдивы. Моя слабость была куда прозаичнее и, чего уж греха таить, куда горячее.
Идеально прокачанные мужские тела.
Как фитнес-тренер с пятнадцатилетним стажем, я могла с закрытыми глазами определить процент подкожного жира, просто пощупав чужой бицепс. Но как тридцатишестилетняя разведенная женщина, я предпочитала не просто смотреть на мышцы, а наблюдать, как они двигаются в такт тяжелым басам.
– Игоревна, закрой рот. Слюна на пол капает – пихнула меня локтем в бок Рита, перекрикивая музыку.
Я лениво перевела взгляд с кубиков пресса парня на сцене на свою подругу по совместительству администратора моего спортзала.
– Риточка, я не пускаю слюни, я провожу профессиональный анализ мышечного корсета вон того Аполлона, – я сделала элегантный глоток ледяного мартини. – У него потрясающе развиты косые мышцы живота. И ягодичные… просто персик.
Рита закатила глаза, поправляя глубокое декольте.
Мы сидели за VIP-столиком в «Элизиуме». Официально это заведение в нашем курортном городке называлось «закрытым театром пластического искусства и акробатики». Неофициально – это был рай для женщин, где невероятно красивые, пластичные и, что самое главное, почти голые мужики устраивали такое шоу, от которого плавился лед в бокалах. Никакой пошлости или дешевых трусов со слониками. Только эстетика, дорогие костюмы (которые эффектно летели на пол), феромоны и чистый, концентрированный секс.
Мы с Ритой были здесь частыми гостями. После развода, который случился пять лет назад, я решила, что с меня хватит драм, стирки чужих носков и претензий. Я открыла свой зал, привела тело в такую форму, что мне завидовали двадцатилетние, и открыла для себя простую истину: смотреть на красивых мужчин, которые стараются только для тебя, – лучшая терапия.
Но сегодня в «Элизиуме» творилось какое-то безумие. Обычно расслабленная атмосфера искрила от напряжения. Женщин набилось столько, что в воздухе густо пахло дорогим парфюмом, лаком для волос и нетерпением.
– Ты номерок не потеряла? – Рита вцепилась в мое запястье так, словно я собиралась сбежать.
– В сумочке он, успокойся.
Я похлопала по своему клатчу. Сегодняшний вход стоил нам как крыло от самолета. Администрация клуба устроила эксклюзив: привезли какую-то новую, загадочную звезду. Имя не разглашалось, лица на афишах не было – только темный силуэт, мужская спина с рельефом, достойным древнегреческих богов, и надпись «Только на одну ночь».
Вместе с безумно дорогим входным билетом каждой гостье выдали золотистый жетон с номером. Ровно в полночь должен был состояться розыгрыш, победительница которого получала приватный танец от этого таинственного гостя. В специальной комнате. Один на один. Без правил и ограничений, кроме тех, что установит сама победительница.
– Боже, я весь день на ресепшене сидела как на иголках, – простонала Рита, обмахиваясь салфеткой, хотя кондиционеры работали на полную мощность. – Говорят, этот парень вообще не выступает в клубах. Он танцует только на закрытых вечеринках для элиты. Карина, а вдруг я выиграю? Я же прямо там, в приватной комнате, от инфаркта откинусь!
– Не откинешься, у тебя кардио по вторникам и четвергам, сердце натренировано, – усмехнулась я, забрасывая ногу на ногу. Разрез на моем шелковом платье цвета бордо послушно скользнул по бедру. – К тому же, у тебя номер сорок два. А выигрышным будет мой.
– Почему это? – возмутилась подруга.
– Потому что у меня номер шестьдесят девять. Сама судьба намекает.
Рита прыснула со смеху, чуть не подавившись коктейлем.
Я откинулась на спинку бархатного диванчика и позволила себе расслабиться. Музыка пульсировала где-то внизу живота. На сцене двое парней в образах гладиаторов закончили свой номер эффектным сальто, сорвав оглушительные женские визги.
У меня не было иллюзий. Я пришла сюда насладиться эстетикой, выпить и отвлечься от мыслей о том, что моя семнадцатилетняя дочь снова покрасила волосы в розовый цвет, а поставщик протеиновых батончиков задерживает партию. Мне нравилось это чувство власти: сидеть в полумраке, попивать алкоголь и знать, что эти альфа-самцы на сцене сейчас из кожи вон лезут, чтобы поймать мой благосклонный взгляд.
Свет в зале внезапно погас. Совсем.
Толпа женщин затаила дыхание. Из динамиков вместо ритмичного RB полилась медленная, интригующая мелодия. Луч прожектора выхватил на сцене ведущего в элегантном бархатном костюме. В его руках блестел стеклянный лототрон, внутри которого перемешивались десятки золотых шариков.
– Дамы… – бархатный голос ведущего эхом разнесся по залу. – Время пришло. Но прежде чем мы перейдем к главному блюду этой восхитительной ночи, давайте немного разогреем аппетит!
Женский зал одобрительно загудел, кто-то нетерпеливо застучал каблучками. Ведущий крутанул барабан. Золотые шарики весело застучали по стеклу.
– Начнем с легких закусок, – с лукавой улыбкой произнес он, опуская руку в лототрон. – Номер тридцать четыре! Ваша награда – бутылка ледяного «Дом Периньон», которую вам лично нальет, а заодно и покормит вас клубникой наш великолепный Марк!
Где-то в партере раздался радостный визг, и под свет отдельного софита к столику счастливицы уже шагал один из «гладиаторов» с ведерком со льдом, играя рельефными грудными мышцами.
Рита рядом со мной нервно сглотнула.
– Идем дальше, градус повышается! – голос ведущего набирал обороты, пока барабан делал еще один оборот. – Номер восемьдесят один! О, этой леди сегодня повезет вдвойне! Прямо сейчас, эксклюзивный приватный танец у вашего столика от наших резидентов – братьев-близнецов!
Зал взорвался оглушительными аплодисментами и завистливыми вздохами. Близнецов Алекса и Макса здесь знали и любили за потрясающую синхронность и абсолютно бессовестное поведение во время таких танцев.
Рита вцепилась в край стола так, что у нее побелели костяшки пальцев.
– Блин, ну почему не мы? – проскулила она, провожая глазами близнецов, которые уже стягивали с себя рубашки, направляясь к диванчикам напротив. – Я бы от такого аперитива точно не отказалась… Карин, а вдруг мой сорок второй вообще пролетит?
– Спокойно, Риточка. Это всё просто разогрев, – снисходительно усмехнулась я, делая еще один глоток мартини. Мой пульс немного ускорился, но я держала лицо. – Мы ждем десерт. Мелочь нам ни к чему.
Как по команде, музыка снова сменилась. Басы стали тяжелее, тягучее, забираясь вибрацией прямо под кожу и отдаваясь где-то внизу живота. Свет на сцене стал интимно-красным. Атмосфера в зале сгустилась до предела – теперь даже хохот за столиком победительницы утих. Все взгляды приковались к сцене.
Ведущий подошел к самому краю, театрально понизив голос почти до хриплого шепота.
– А теперь – то, ради чего вы все сегодня здесь. Главный приз.
Он снова покрутил барабан.
– Наш гость уже ждет за кулисами. Он не покажет своего лица публике. Его увидит только одна из вас, – ведущий выдержал паузу, достойную Оскара. – Та, чья ночь сегодня перестанет быть томной. Итак…
Он опустил руку в лототрон. Я, сама от себя не ожидая, задержала дыхание и крепче сжала клатч, в котором лежал мой жетон. Моя железная выдержка дала крошечную трещину – мне вдруг отчаянно, до дрожи в пальцах, захотелось оказаться той самой победительницей.
Ведущий достал шарик, медленно раскрыл его и произнес в микрофон:
– Номер… шестьдесят девять.
Рита завизжала мне прямо в ухо. А я, Карина Игоревна, женщина, которая не моргнув глазом выгоняла из зала стокилограммовых качков за неубранные блины, вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Я выиграла.
Глава 2
(За два дня до событий в клубе)
– Мам, я ушла! – крикнула из коридора Лика, хлопая дверцей шкафа.
Я как раз переворачивала сырники на сковородке, машинально поправляя растрепавшийся пучок на голове.
– А завтрак, эй? – возмутилась я, выглядывая из кухни с лопаткой в руке.
– Я по дороге куплю, деньги еще со вчера остались! Люблю! – донеслось уже из-за открытой входной двери, и следом раздался громкий щелчок замка.
Я вздохнула, покачав головой. Семнадцать лет – возраст, когда кофе из картонного стаканчика и какой-нибудь сомнительный круассан кажутся вкуснее нормальной домашней еды.
Выключив плиту, я переложила пару сырников на тарелку, налила себе большую кружку черного кофе и села за барную стойку. Утро обещало быть обычным. Через два часа мне нужно быть в своем зале, где меня ждет пара персональных тренировок и разборки с поставщиками воды.
Я лениво потянулась к телефону, чтобы пролистать ленту новостей, как вдруг экран мигнул.
Значок закрытого приложения «VelvetRoom». И короткий текст: «Mr. V добавил новое видео».
Сердце, до этого бившееся в спокойном утреннем ритме, вдруг сделало кульбит и сорвалось в галоп. Сырники были мгновенно забыты. В горле пересохло, а по телу, начиная откуда-то из солнечного сплетения, разлилась горячая, пульсирующая волна предвкушения.
Я схватила телефон так резко, что едва не опрокинула кофе, и, не разбирая дороги, рванула в свою спальню. Влетев внутрь, я с громким щелчком повернула замок на двери. На всякий случай. Да, Лика в школе, я в квартире одна, но то, что я собиралась делать, требовало абсолютной приватности.
Пальцы слегка дрожали, пока я стягивала с себя домашнюю футболку и шорты. Отшвырнув белье в сторону, я осталась абсолютно голой. Кожа покрылась мурашками то ли от утренней прохлады в комнате, то ли от жгучего нетерпения.
Я завалилась на широкую двуспальную кровать, утопая спиной в прохладных простынях. Вставила в уши беспроводные наушники, проверила звук и, глубоко вдохнув, нажала на Play.
Его видео всегда длились не больше двух минут. Две минуты концентрированного, чистого, сносящего крышу порока.
Экран потемнел, и в наушники ударил тяжелый, тягучий, невероятно сексуальный бит. К слову, я пыталась прогнать его треки через все возможные приложения для распознавания музыки – безрезультатно. Ни одного совпадения. Этот гад еще и сам писал для себя музыку. Талантище, от которого хотелось выть.
На экране вспыхнул приглушенный неоново-красный свет.
Mr. V стоял в центре пустой комнаты. На нем были только свободные темные штаны, низко сидящие на бедрах. Лицо, как и всегда, скрывала черная маска, закрывающая всё от линии волос до скул, оставляя на виду лишь жесткую линию подбородка и чувственные, слегка изогнутые в дерзкой усмешке губы.
Но главным было его тело. Идеально вылепленное, с рельефом, который я, как тренер, могла оценить на миллион баллов. И эта потрясающая татуировка – плотный, детальный рукав с агрессивными геометрическими узорами, который оплетал его левую руку, перетекал через плечо и захватывал массивную грудную мышцу, словно броня.
Я раздвинула ноги, чувствуя, как от одного только взгляда на него между бедер становится влажно и горячо. Моя рука скользнула вниз, пальцы безошибочно нашли уже набухший клитор. Я тихо выдохнула, когда подушечки пальцев коснулись чувствительного бугорка, начиная медленно поглаживать себя в такт его музыке.
На экране Mr. V сделал первое движение.
Это не был дешевый стриптиз. Это была хищная, первобытная пластика. Он двигался так, словно его тело состояло из жидкого свинца. Каждый перекат мышц, каждая изоляция бедер и грудной клетки были пропитаны животным магнетизмом.
Он поднял руки, зарываясь пальцами в свои волосы, и прогнулся, демонстрируя идеальные кубики пресса. Мои пальцы внизу ускорились, нажимая сильнее. Я скользнула двумя пальцами внутрь себя – мокрая, готовая, изнывающая.
Мистер В. позиционировал себя как доминант, и это читалось в каждом его жесте. Он не пытался понравиться зрителю. Он брал его. Подчинял.
Он шагнул ближе к камере, глядя прямо в объектив. Из-за маски его взгляд казался пронзительным, темным, проникающим прямо в душу. Он медленно провел ладонью – той самой, забитой татуировкой, – по своей груди, спускаясь к животу, пальцы скользнули под резинку штанов.
Боже.
Я выгнула спину, отрывая поясницу от матраса. Мое дыхание сбилось на хриплые стоны, которые тонули в тишине пустой квартиры. В реальной жизни я была боссом. Я командовала мужчинами, строила их, диктовала условия. Но здесь, наедине с экраном телефона, я мечтала лишь о том, чтобы этот мужчина прижал меня к кровати и заставил забыть свое имя.
Музыка стала жестче. Басы запульсировали так, что, казалось, вибрировали сами наушники.
Mr. V сделал резкий выпад бедрами вперед – имитация толчка, настолько откровенная и властная, что у меня перехватило дыхание. Следом еще один, медленнее, глубже. Он двигался так, будто трахал саму камеру. Будто трахал меня.
Его губы на экране чуть приоткрылись, словно он сам тяжело выдохнул от нахлынувшего напряжения.
Он поднял свою татуированную руку – чернильные узоры, казалось, оживали и пульсировали на вздувшихся венах, – и медленно обхватил пальцами собственную шею. Сжал так, что костяшки побелели. Это был недвусмысленный, откровенно властный жест. Он показывал, как именно держал бы свою зрительницу. Как держал бы меня, прижимая к матрасу и заставляя подчиняться каждому своему движению.
Я тихо заскулила, неосознанно сводя бедра, но тут же заставила себя расслабиться, давая пальцам больше свободы. Мой клитор пульсировал, набухший и гиперчувствительный, а влаги стало столько, что звуки моих собственных прикосновений смешивались с тяжелыми басами в наушниках.
Музыка сорвалась в грязный, первобытный, ломаный ритм. На экране Mr. V опустился на колени, плавно, как хищник, готовящийся к броску. Он прогнулся назад, опираясь руками о пол. На его коже блестела испарина. Он двигался на грани – между искусством и чистым, неразбавленным порно.
Я представила, что это его сильные, грубые ладони сейчас скользят по моему телу. Что это он раздвигает мои ноги шире, не спрашивая разрешения. Фантазия захлестнула меня с головой. Я… закрыла глаза всего на секунду, чтобы ярче ощутить фантомную тяжесть его тела на себе.
Мои пальцы двигались быстрее, безжалостнее. Два пальца скользили глубоко внутрь, растягивая влажную плоть, имитируя те самые гипнотические, хищные толчки, которые он сейчас демонстрировал на экране. Большой палец безостановочно и жестко кружил по налитому кровью клитору, доводя меня до исступления.
На экране Mr. V резко поднялся на ноги. Басы ударили по барабанным перепонкам с новой силой. Он схватился за пряжку своего ремня. Медленно, издевательски медленно потянул толстую черную кожу из шлевок. Его грудь тяжело вздымалась от танца. Чернильный рукав татуировки, уходящий на мощную грудную мышцу, казалось, жил своей жизнью – сложная геометрия узоров пульсировала в такт его движениям.
Он намотал кожаный ремень на свой татуированный кулак, и этот жест был настолько откровенным обещанием жесткого, грязного секса, что у меня окончательно сорвало крышу.
«Смотри на меня», – казалось, приказывал его темный, пронизывающий взгляд сквозь прорези маски.
И я смотрела. Я просто не могла оторваться. Я была в его полной власти, хотя между нами были экраны и километры.
Музыка начала разгоняться, поднимаясь к оглушительному крещендо. На экране он сделал шаг вперед, почти вплотную к объективу. Его свободная рука легла на пояс штанов, оттягивая ткань вниз, открывая идеальную дорожку темных волос на животе и точеные косые мышцы. И затем он сделал финальный, резкий, непристойно глубокий рывок бедрами вперед, глядя прямо мне в душу.
В этот момент я взорвалась.
Я выгнулась дугой, отрывая лопатки от матраса и вжимаясь затылком в подушку. Из горла вырвался громкий, несдерживаемый, хриплый стон, который заглушила только музыка в наушниках. Сладкая, обжигающая судорога прошила низ живота, сжимая мои собственные пальцы внутри. Я задрожала, задыхаясь от интенсивности оргазма, который накрывал меня волна за волной, выжигая все мысли подчистую.
Ноги свело, пальцы на ногах болезненно подогнулись, а я продолжала жадно ласкать себя, выжимая из своего тела последние капли этого сумасшедшего наслаждения, пока перед глазами плясали цветные пятна.
Видео резко оборвалось.
Две минуты истекли. Экран телефона погас, превратившись в черное зеркало, в котором отразилось мое раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы и совершенно дикий, затуманенный взгляд. В ушах постепенно затихало эхо его трека.
Я обессиленно рухнула обратно на кровать, вытаскивая пальцы. Грудь тяжело вздымалась. Я лежала на смятых простынях, раскинув ноги, липкая от пота и собственных соков, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
Тридцать шесть лет. Владелица успешного бизнеса. Строгая мать, к которой обращаются по имени-отчеству. Женщина, которая держит свою жизнь под полным контролем.
И я только что кончила так сильно, что у меня трясутся руки, просто глядя на двухминутное видео незнакомца в маске, которому, судя по упругости его кожи, вряд ли больше тридцати.
Полежав так еще минут пять, позволяя сердцебиению прийти в норму, я заставила себя сесть. Мышцы приятно тянуло, а внизу живота всё еще пульсировало тягучее, сладкое тепло.
Я потянулась за брошенным на подушку телефоном. Экран послушно загорелся, возвращая меня на страницу Мистера В. Как всегда после такого потрясающего катарсиса, во мне просыпалась дерзкая, несдержанная дрянь, жаждущая высказаться.
Мой профиль в этой закрытой сети был абсолютно анонимным. Никаких личных фото, только аватарка с прикушенной нижней губой, выкрашенной вишневой помадой, и никнейм – SweetSinner (Сладкая Грешница). Под этим именем я позволяла себе писать то, от чего у Карины Игоревны в реальной жизни завяли бы уши.
Пальцы запорхали по клавиатуре, выстукивая откровенный, грязный комментарий под только что просмотренным видео:
«Я бы с удовольствием стерла колени в кровь, стоя перед тобой, пока ты наматываешь этот ремень мне на шею и заставляешь смотреть вверх. Хочу почувствовать, как жестко ты берешь то, что тебе принадлежит, пока я не сорву голос от стонов, умоляя тебя не останавливаться».
Отправить.
Я усмехнулась, глядя на свой свежий текст. Он никогда не отвечал. Ни мне, ни кому-либо еще. Мистер В. был выше этого – он был как снизошедшее до смертных божество порока. Просто вбрасывал в сеть свои шедевры и молча наблюдал, как сотни женщин сходят по нему с ума. Это было частью его образа недосягаемого, холодного доминанта, и, черт возьми, это распаляло еще больше.
Из любопытства я свайпнула вниз, открывая ветку комментариев. Видео висело в сети всего минут двадцать, а там уже творился настоящий ад из текущих капельками смайликов и тотальной женской истерики.
«Боже, разорви на мне одежду прямо сейчас на этом полу!» – писала какая-то Kitty99.
«Трахни меня, я хочу от тебя тройню, просто покажи лицо!» – вторила ей другая.
«Сделай со мной всё, что захочешь, мой господин, я твоя рабыня!!!»
Я брезгливо поморщилась, пролистывая этот парад бушующих гормонов.
– Господи, ну и извращенки, – пробормотала вслух, осуждающе закатив глаза. – Вообще никакого самоуважения у баб. Ни достоинства, ни фантазии. Сплошная животная похоть.
То ли дело я – с кожаным ремнем на шее и стертыми коленями. Эстетика! Высокое искусство!
Фыркнув от собственной потрясающей, лицемерной логики, я заблокировала телефон и отбросила его на край кровати. Пора было возвращаться в реальность.
SweetSinner получила свою порцию оргазма и послушно спряталась обратно в подсознание. А Карине Игоревне нужно было идти в душ, смывать с себя липкие следы порока, надевать строгий спортивный костюм и ехать в фитнес-клуб. Там меня ждали тренажеры, нерадивые администраторы и статус железной леди, которой совершенно точно нет никакого дела до грязных фантазий о молодых татуированных парнях в масках.
Я встала с кровати и, прихватив полотенце, направилась в ванную. День только начинался.
Глава 3
В воздухе витал привычный, почти родной запах резинового покрытия, дорогого парфюма и свежесваренного кофе. Четверг в моем клубе «Железная орхидея» всегда был днем относительного затишья между утренним наплывом худеющих к лету и вечерней толпой офисного планктона.
Я сидела на высоком барном стуле за стойкой ресепшена, потягивая американо без сахара. Рядом Рита, самозабвенно полировала пилочкой идеальный красный маникюр.
– Слушай, я уже не могу дождаться субботы, – мечтательно протянула она, не отрывая взгляда от ногтей. – У меня прямо предчувствие, Карин. Этот закрытый аукцион в «Элизиуме»… Говорят, этот новый танцор вытворяет что-то нереальное. А вдруг мой номерок выиграет приват? Я же там прямо в вип-комнате лужу натеку.
Я усмехнулась, вспомнив свое сегодняшнее утро, Мистера В. и то, как сама едва не расплавилась от одного только видео.
– Риточка, закатай губу, – хмыкнула я. – Чтобы выиграть главный приз, нужна карма потяжелее твоей. Будешь пить шампанское и смотреть издалека.
– Злая ты, Игоревна. Нет бы подругу поддержать! – надулась она. – Сама-то небось платье уже приготовила с разрезом до…
Договорить Рита не успела. Мелодично звякнул колокольчик над входной дверью, и в холл шагнул… Аполлон.
Мать честная. Мой внутренний тренер-оценщик мгновенно включил сканер: идеальные пропорции, широченные плечи, узкая талия, мощные, но не перекачанные бедра, скрытые темными джинсами. А вот моя внутренняя женщина просто мысленно сползла под стойку. Потому что поверх этих идеальных мышц была натянута простая черная майка, которая подчеркивала каждый рельеф.
Он шел к нам легкой, пружинистой походкой хищника, который точно знает, какое впечатление производит. Темные волосы слегка растрепаны, на губах играет наглая, ленивая полуулыбка.
– Добрый день, дамы, – голос у него оказался под стать внешности: глубокий, с легкой хрипотцой, от которой по позвоночнику пробежал приятный холодок. – Хочу купить абонемент. На месяц.
Рита рядом со мной зависла, с приоткрытым ртом уставившись на его бицепсы. Я же, сохраняя профессиональное выражение лица, скользнула взглядом по его левой руке. И замерла.
Плотный, забитый черным пигментом рукав со сложной, агрессивной геометрией. Линии сплетались в гипнотический узор, который уходил вверх, скрываясь под тканью майки на груди.
Мой мозг на секунду закоротило. Я видела эту татуировку. Сегодня утром. На экране своего телефона, пока доводила себя до искр из глаз.
– Очень интересное тату, – слова сорвались с губ быстрее, чем я успела включить фильтр. – Я уже такое видела.
Сказала и мысленно дала себе звонкую пощечину. Карина, ты идиотка⁈ Что ты несешь? Сейчас он спросит «где?», и что ты ответишь? «На порно-стриме, пока мастурбировала»⁈
Но парень даже бровью не повел. Его улыбка стала чуть шире, обнажив ровные белые зубы.
– Популярный эскиз, – легко отозвался он, опираясь предплечьями о высокую стойку и склоняясь ближе ко мне. От него пахло дорогим парфюмом с нотками бергамота и кожи. – Делал в Москве, в «Black Ink». Полстолицы с такой геометрией ходит. Если хотите, могу скинуть адрес мастера. Он, правда, берет дорого, но бьет не больно.
Я мысленно выдохнула. Ну конечно. Популярный эскиз. Вряд ли этот столичный мажор имеет отношение к моему ночному божеству. Мистер В. – это мистерия, тайна, а этот просто ходячая реклама барбершопа и тату-салона.
– Спасибо, обойдусь. Предпочитаю чистую кожу.
– А вам, может, тренер нужен? – наконец отмерла Рита, подавшись вперед так сильно, что ее декольте едва не легло на сканер штрих-кодов. – У нас отличные специалисты!
Парень перевел на нее взгляд, и в его глазах блеснули смешинки.
– Спасибо, красавица, но нет. Я со своим телом предпочитаю работать сам. Базу знаю.
Я включила режим владелицы бизнеса, отодвигая поплывшую подругу на задний план.
– У нас сейчас акция, – ровным, деловым тоном произнесла я. – Берете три месяца – скидка двадцать процентов плюс два гостевых визита и бесплатный массаж воротниковой зоны. Выгодно.
Он перевел взгляд обратно на меня. Темные, пронзительные глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах и снова поднялись к глазам. Во взгляде читался откровенный, ничем не прикрытый мужской интерес.
– Звучит заманчиво. Особенно массаж. Вы сами его делаете?
– Я делаю только больно, на тренажерах. Массаж делает Аркадий. Мужчина с руками кузнеца.
Парень тихо, грудно рассмеялся. Звук оказался чертовски приятным.
– Тогда пас. Я у вас в городе проездом, в отпуске. Месяца мне вполне хватит, чтобы не потерять форму. Хотя… – он чуть прищурился, окидывая меня оценивающим взглядом, от которого под одеждой стало жарко. – Если в этом зале все тренеры выглядят так же, как вы, боюсь, моя тренировка будет сильно отвлекать от железа.
– Не волнуйтесь, – я чуть наклонила голову, одарив его своей фирменной улыбкой «стервы». – В моем зале смотрят на блины от штанги, а не на чужие задницы. Паспорт, пожалуйста. Для оформления.
Он хмыкнул, явно оценив отпор. Ему явно редко отказывали. Порывшись в заднем кармане джинсов, он вытащил бордовую книжечку и положил на стойку.
Я раскрыла паспорт на странице с пропиской. Москва, кто бы сомневался. Перелистнула на главную.
Баженов Виктор Александрович.
Красиво звучит. Я скользнула взглядом ниже, к дате рождения. И внутренне скривилась.
Год рождения: 1998.
Двадцать шесть лет. Мать твою, ему двадцать шесть! Мне в этом году стукнет тридцать семь. Разница в одиннадцать лет. Когда я заканчивала школу и тайком курила за гаражами, этот Баженов Виктор Александрович еще пешком под стол ходил и мультики смотрел.
Вся магия моментального влечения разбилась о сухие цифры в паспорте. Мой непреложный закон: никаких малолеток. Мне нужен мужчина, который умеет брать на себя ответственность, а не юный жеребец с бурлящим тестостероном, которому нужны только развлечения на курорте. Да, тело у него – просто гребаный шедевр, но связываться с мальчишкой? Увольте. У меня дома одна такая же подросток живет, мне хватает.
Я с громким щелчком захлопнула паспорт, возвращая на лицо маску абсолютного равнодушия.
– С вас восемь тысяч, Виктор Александрович, – сухо сказала я, пробивая чек. – Оплата картой или наличными?
Он удивленно вскинул бровь. Его наглая улыбка слегка померкла, но в глазах зажегся азарт. Огонек охотника, который понял, что дичь не собирается падать к его ногам.
– Картой, – медленно произнес он, доставая пластик. – И можно просто Виктор. Для своих.
– Карту прикладывайте сюда, просто Виктор, – я постучала ногтем по терминалу. – Рита сейчас выдаст вам браслет и покажет раздевалки. Хорошей тренировки.
Я отвернулась к монитору, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но спиной, всем своим существом, я чувствовала его цепкий, горячий взгляд, которым он сверлил меня до тех пор, пока не скрылся за дверью мужской раздевалки.
Малолетка. Самовлюбленный, красивый как бог, чертовски сексуальный малолетка.
* * *
Через час, настало время моей собственной тренировки. День ног и ягодиц – святое дело.
Я заняла помост у зеркала, загрузила на штангу рабочие пятьдесят килограммов и начала делать румынскую тягу. Спина прямая, лопатки сведены, таз уходит назад до сильного натяжения в бицепсе бедра. Вдох – вниз, мощный выдох – наверх, прожимая ягодицы.
– Игоревна… мать твою за ногу… – раздался сдавленный шепот прямо над моим ухом.
Я чуть не сбила дыхание. Рита, вместо того чтобы проверять запасы воды в баре, стояла, привалившись плечом к стойке с гантелями, и невидящим взглядом пялилась куда-то мне за спину. Ее зрачки были расширены, а грудь вздымалась так, будто это она сейчас тягала железо.
– Рита, брысь на рабочее место, – процедила сквозь зубы, опуская штангу и чувствуя, как горят мышцы.
– Карина, я не могу. У меня сейчас яичники взорвутся. Ты только посмотри на этого жеребца…
Я непроизвольно скосила глаза.
Виктор Баженов, делал тягу верхнего блока. Он стоял спиной к нам, и, боже всемогущий, это было зрелище, достойное выставки в Лувре. Черная майка промокла от пота и прилипла к телу, обрисовывая каждую мышечную впадинку. Широчайшие мышцы спины бугрились и перекатывались под кожей при каждом его движении, словно живые стальные тросы.
– Бляха-муха, ты видишь эти вены на предплечьях? – Риту несло по кочкам, она уже не сдерживала фантазию. – Я бы слизала с него этот пот, клянусь. У него плечи шире, чем мое будущее!
– Рита, фильтруй базар.
– Да какой фильтр, Карин⁈ – она чуть не подпрыгнула на месте, переходя на жаркий, откровенный шепот. – Ты посмотри, как он тазом двигает, когда вес берет. С такой амплитудой он же в постели гвозди забивать может! Представь, как он вколачивает… Берет тебя вот этими огромными ручищами за бедра, прижимает к стене и просто разрывает на куски. Я уверена, у него там болт, как у Зевса громовержца.
Я крепче перехватила гриф штанги, чувствуя, как влажнеют ладони. Не от веса. От того, что визуализация Риты слишком четко наложилась на мои утренние фантазии о Мистере В.
Успокойся, Карина. Это просто смазливый мальчик с красивым фасадом.
– Закатай губу, подруга. Он младше тебя на пять лет, а меня – на все одиннадцать, – я выдохнула и сделала еще один повтор, стараясь смотреть только на свое отражение. – У него в голове сквозняк и клубы. Поматросит и бросит.
– Да пусть матросит! Я согласна на одну ночь. С таким можно и умереть от оргазма, не жалко. Блин, Карин, он майку задрал… Мать моя женщина, ты видишь эти кубики? А эту дорожку волос вниз к паху? Я сейчас потеку прямо здесь, честное слово…
Она не преувеличивала. В зеркале было прекрасно видно, как Виктор, закончив подход, отпустил рукоять тренажера. Он тяжело дышал. Небрежным движением поднял край майки, чтобы вытереть пот с лица, и моему взору предстала идеальная, выточенная V-образная линия, уходящая под резинку темных спортивных штанов.
У меня во рту пересохло.
Я с громким звоном опустила штангу на помост. Достаточно. Еще немного откровений от Риты, и мне придется бежать в душ не для того, чтобы помыться, а чтобы остыть.
– Так, Марго. Марш на ресепшен, пока я тебя не оштрафовала за нарушение рабочей этики и лужи слюней на тартановом покрытии, – рявкнула я, выпрямляясь и стягивая с рук перчатки.
Рита обиженно фыркнула, но спорить не стала. Окинув Баженова последним, полным первобытной тоски взглядом, она цокнула языком и поплелась к выходу из зала.
Я взяла полотенце и повернулась, чтобы пойти к кулеру.
И замерла.
Виктор стоял всего в трех шагах от меня. Он оперся плечом о раму кроссовера, скрестив на мощной груди свои разрисованные татуировкой руки. В его темных глазах плясали откровенные, наглые бесенята. Губы кривились в фирменной усмешке.
Он слышал. Не мог не слышать, мы стояли слишком близко.
Я вскинула подбородок, надевая на лицо маску ледяной королевы.
