Текст книги "Мой грязный эксклюзив (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 15
Виктор
Карина была просто невероятной.
Я вжал ее в полированную поверхность стола, сминая какие-то возможно важные бумаги, и с каждым толчком чувствовал, как у меня всё больше сносит крышу. Она была такой горячей и потрясающе отзывчивой.
Что бы я ни делал, что бы ни предлагал – она принимала всё. Отвечала на любую мою грязь, подстраивалась под мой бешеный ритм, выгибалась навстречу так, словно только этого всю жизнь и ждала.
У меня были разные женщины.
Стервы, тихони, опытные и не очень. Но среди них никогда не было тех, кто старше меня больше чем на год или два.
Я вообще не любитель «мамочек». У меня нет комплекса Эдипа, и играть в Максима Галкина я в этой жизни точно не планировал.
Но Карина… Стоило мне только увидеть ее впервые в зале, как мою хваленую башню сорвало к чертям собачьим.
И плевать было на цифры в ее паспорте. Да и кто, находясь в здравом уме, даст ей ее возраст? Глядя на эту идеальную кожу, упругую грудь, тяжело вздымающуюся под расстегнутой шелковой блузкой, и точеные бедра, ей невозможно было дать больше тридцати. В ней было столько огня, что можно было спалить целый город.
Я перехватил ее руки, завел их ей за голову, а свободной рукой выдернул из шлевок своих джинсов плотный кожаный ремень.
Карина распахнула затуманенные страстью глаза, когда я накинул черную кожу ей на шею. Не чтобы душить – Боже упаси, – а чтобы контролировать. Слегка натянул концы, заставляя ее выгнуть спину еще сильнее и смотреть только на меня.
Черная матовая кожа на ее светлой, покрытой испариной шее смотрелась так порочно и красиво, что у меня перед глазами поплыли красные пятна.
«Когда мой контракт закончится и я вернусь в Москву, я обязательно заберу этот долбаный ремень с собой, как самый ценный трофей», – мелькнула в голове шальная мысль.
– Витя… – выдохнула она, срываясь на стон, когда я ускорил темп, натягивая ремень чуть туже, удерживая ее на месте.
Внутри нее всё сжалось, пульсируя, обхватывая меня сладкими, тугими спазмами. Карина вскрикнула, запрокидывая голову, и отдалась оргазму с такой искренностью, что меня вышибло следом. Почувствовав, как она кончает, я с рыком вбился в нее до самого основания, полностью теряя контроль над собственным телом.
Несколько минут в кабинете были слышны только наши сбитые, хриплые выдохи.
Я ослабил ремень, нежно провел большим пальцем по красной полоске на ее шее и медленно отстранился. Стянул резинку, завязал ее узлом и метким броском отправил в мусорную корзину под столом.
Карина лежала на своих смятых отчетах, раскинув руки, и пыталась отдышаться. Выглядела она при этом так, что мне захотелось закрыть эту дверь на ключ изнутри и не выходить отсюда до понедельника.
Но планы у меня были другие.
– У меня завтра выходной, – будничным тоном произнес я, застегивая джинсы и опираясь руками о край стола по обе стороны от ее бедер. – Поехали за город. Снимем домик на базе отдыха у озера. Пожарим мясо, покатаемся на вейкборде.
Она приоткрыла глаза, возвращаясь в реальность. Взгляд ее постепенно обретал привычную ясность, смешанную с легкой паникой от того, что мы только что натворили в ее же кабинете.
Она села, судорожно одергивая узкую юбку и поправляя блузку.
– Я не могу, Виктор. Мы с Соней еще неделю назад договорились. У нас завтра с дочерью девичник. Шоппинг, спа, кино… Я и так из-за тебя на этой неделе мать года просто.
Я пожал плечами, не видя проблемы.
– Так бери дочь с собой. База отличная, там есть где погулять, и спа-центр там, кстати, тоже имеется.
Карина замерла, застегивая пуговицу на воротнике, и уставилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
– Ты с ума сошел? Взять Соньку? На базу отдыха? С тобой⁈ И как, по-твоему, я тебя ей представлю? «Дочка, познакомься, это дядя Витя, он работает стриптизером и недавно раскладывал твою маму на квартальном отчете»⁈
– Другом?
Карина издала звук, средний между истерическим смешком и стоном отчаяния.
– Другом⁈ Вить, посмотри на себя! – она всплеснула руками, чуть не смахнув со стола органайзер с ручками. – Ты выглядишь как ходячая реклама порочных связей! У тебя на лбу написано, как именно мы дружим. Моей дочери семнадцать, а не пять. Она не идиотка. Ей хватит ровно одной секунды, чтобы просечь, какие мы с тобой «друзья», как только она увидит, как ты на меня смотришь!
Я с удовольствием облокотился бедром о край стола и скрестил руки на груди.
– И как же я на тебя смотрю?
– Как голодный волк на кусок свежей вырезки!
Я тихо рассмеялся. Господи, как же легко было выводить ее на эмоции. И как же мне это нравилось.
– Карина, расслабься, – я сделал шаг к ней, поймал ее нервно порхающие руки и мягко опустил их вниз, переплетая свои пальцы с ее. – Ты забываешь, кем я работаю. Сцена – моя стихия. Я могу сыграть любую роль.
Наклонился так близко, что наши носы почти соприкоснулись, и заговорил подчеркнуто нудным, ровным тоном:
– Буду скучным маминым знакомым из фитнес-клуба. Тренером-консультантом по питанию. Буду обсуждать с тобой гликемический индекс брокколи и пользу утренних пробежек. Клянусь, я даже смотреть на твою шикарную задницу буду исключительно тогда, когда твоя дочь отвернется.
Она фыркнула, пытаясь сдержать улыбку.
– Витя, это правда плохая идея. Соня – подросток. У нее сейчас тот самый возраст, когда всё воспринимается в штыки. Она язвительная, колючая и видит людей насквозь. Она тебя просто съест и не подавится.
– Значит, мы точно найдем общий язык, – я довольно усмехнулся, отпуская одну ее руку, чтобы заправить выбившуюся светлую прядь ей за ухо. – Я люблю вызовы. К тому же, я обещаю: сниму для вас лучший номер со спа. Вы с ней будете отмокать в джакузи и болтать о своих девичьих делах, а я буду скромно жарить стейки на улице и кататься на вейке. Вы меня даже не заметите.
Карина скептически выгнула бровь.
– Тебя не заметишь, как же. Ты занимаешь собой всё пространство.
– Приму это как комплимент. Завтра в десять утра я заезжаю за вами. С тебя – купальник и хорошее настроение. С меня – машина, мясо и оплата базы.
– А если я все-таки скажу «нет»?
– Тогда я приеду к вам домой, позвоню в дверь и с порога заявлю: «Привет, Соня. Я Витя. Твоя мама прячет меня от тебя, потому что боится, что не сможет удержать свои руки при себе в твоем присутствии».
Карина возмущенно ахнула и шлепнула меня ладонью по груди.
– Ты невыносимый шантажист, Баженов!
– Я просто целеустремленный. – наклонился и быстро, почти целомудренно поцеловал ее в губы.
Глава 16
Утро субботы началось с катастрофы. Точнее, с трех слоев тонального крема, которыми я отчаянно пыталась замазать багровый след на своей шее.
– Мам, ты там стену шпаклюешь?
Я вздрогнула и выронила спонж в раковину. В дверях ванной, прислонившись плечом к косяку и попивая кофе из кружки, стояла Соня.
Она прищурилась, разглядывая мою шею.
– Ого. Ничего себе засос. Или тебя пылесосом затянуло?
– Комар укусил, – брякнула первое, что пришло в голову, судорожно растирая консилер по коже и чувствуя, как горят щеки.
Дочь рассмеялась в голос.
– Ну да, ну да. Мутант-кровопийца. Мам, да расслабься, дело-то житейское. Наконец-то! А то я уже думала, ты за свой клуб замуж выйдешь. Кто он?
Я глубоко вдохнула, готовясь к прыжку в пропасть.
– Милая, у нас немного изменились планы на сегодня. Шоппинг переносится. Мы едем за город. На базу отдыха. Там спа, природа… И нас отвезет мой… знакомый. Виктор.
Дочь оживилась, ее глаза хитро блеснули.
– Тот самый «комар»?
– Соня! – я метнула в нее предупреждающий взгляд через зеркало. – Он работает в моем клубе. И он просто предложил нам составить компанию. Покатает на машине, пожарит мясо и не будет нам мешать. Веди себя прилично, пожалуйста.
– Да я само очарование, ты же знаешь, – дочь подмигнула и пошла в свою комнату собирать рюкзак, напевая себе под нос какой-то веселый мотивчик.
Ровно в 10:00 мой телефон звякнул.
Mr.V: «Я внизу. Карета подана, принцессы».
Когда мы с Соней вышли, я мысленно прочитала молитву.
Виктор ждал нас у своего матово-черного «Мерседеса». Он стоял, небрежно прислонившись к капоту и скрестив ноги на лодыжках. На нем были темные джинсы, идеально белая футболка, обтягивающая его нереальный торс, и солнцезащитные очки-авиаторы. Он выглядел просто убийственно хорошо.
Я услышала, как Соня рядом со мной резко остановилась.
– Мам… – благоговейным шепотом произнесла дочь, глядя на Баженова так, словно увидела Брэда Питта в лучшие его годы. – Это… он?
– Он, – обреченно выдохнула я.
– Охренеть.
– Эй, выражения подбирай.
Баженов заметил нас, оттолкнулся от машины и снял очки. Его губы растянулись в непринужденной, открытой улыбке. Как и обещал – никакой пошлости, никаких раздевающих взглядов в мою сторону.
Он подошел к нам и протянул Соне руку.
– Привет. Виктор. Можно просто Витя. Ты, должно быть, Соня. Мама все уши про тебя прожужжала.
Дочь, не моргая, пожала его широкую ладонь. Она смерила его сканирующим взглядом от светлых кроссовок до макушки.
– Привет. Вопрос. Тебе лет-то сколько?
Я задохнулась от возмущения, уже открывая рот, чтобы отчитать дочь, но Виктор лишь весело рассмеялся.
– Двадцать шесть.
Соня перевела взгляд с него на меня. Несколько секунд она молчала, переваривая информацию, а затем ее губы разъехались в широкой, одобрительной улыбке. Она похлопала меня по плечу.
– Мое почтение, мам. Просто пять баллов. Отличный вкус. Одобряю.
Виктор тихо рассмеялся, скрестил руки на груди и бросил на меня откровенно насмешливый взгляд.
– То есть легенда о том, что мы просто друзья, отпадает?
Я смерила его по-настоящему убийственным, злобным взглядом, мысленно обещая ему все казни египетские, как только мы останемся наедине.
– Да господи, я сразу в это не поверила. Ни один мужик в здравом уме не потащится с ней в свой законный выходной нянчиться с подростком, если они «просто друзья». Тем более такой, как ты. Я же не слепая.
– Справедливо, – кивнул Баженов, признавая ее правоту, и галантно распахнул заднюю дверь машины. – Залезай, Шерлок. По пути заедем за лучшим кофе в городе.
– Уже нравится, – хмыкнула Сонька.
Она забралась в салон, тут же натянула на уши свои массивные наушники и уткнулась в экран телефона, всем своим видом показывая, что она нам больше не помеха.
Баженов с мягким щелчком захлопнул за ней дверь. Улыбка мгновенно сошла с его лица, уступая место совершенно другому выражению.
Он повернулся ко мне и сделал шаг вплотную, загораживая меня от тонированных окон машины своей широкой спиной, чтобы дочь точно ничего не увидела. Опустил голову так низко, что я почувствовала запах его парфюма, и его глаза потемнели, наполняясь тяжелым, откровенным желанием.
– У тебя потрясающая дочь, Карина – интимно, обжигающе прошептал он мне прямо в губы. – А вот тоналка тебя не спасла.
– Что? – пискнула, инстинктивно дернув рукой к шее.
– Я всё равно вижу этот след, и меня от этого кроет так, что я еле сдерживаюсь, чтобы не зажать тебя прямо здесь, на капоте. Дочь твоя… маленькая еще.
Я нервно сглотнула, чувствуя, как по телу бежит предательская дрожь, а внизу живота разливается сладкий, тянущий жар.
– Ты обещал вести себя прилично.
– Я и веду, – он дьявольски улыбнулся, отступая на шаг и плавно открывая передо мной пассажирскую дверь. – Прошу вас, Карина Игоревна. Нас ждут великие дела.
* * *
Вечер опустился на базу отдыха незаметно, укрыв сосновый лес густыми, прохладными сумерками.
Воздух пах хвоей, дымом и жареным мясом. База «Сосновый берег» изменилась до неузнаваемости. Я сидела в плетеном кресле на открытой террасе нашего арендованного домика, кутаясь в теплый плед, и задумчиво смотрела на подсвеченные гирляндами дорожки.
Последний раз мы были здесь с Игорем, когда Соне едва исполнилось пять. Тогда тут стояли скрипучие советские деревянные бараки, пахло сыростью, а удобства находились в отдельном кирпичном здании на другом конце территории. Игорь тогда весь выходной ныл из-за комаров и отсутствия нормального интернета. Сейчас же на месте тех сараев возвышались стильные эко-сферы и треугольные А-фреймы с панорамными окнами, теплыми полами и дизайнерским ремонтом.
Время идет. Всё меняется. И я изменилась тоже.
Перевела взгляд на зону барбекю в паре метров от террасы.
Там, в свете уличных фонарей, стоял Баженов. Он переоделся в серые спортивные штаны и черную футболку. Виктор ловко орудовал щипцами, переворачивая шипящие на решетке стейки, и о чем-то непринужденно болтал с Соней, которая сидела на бревне у мангала с кружкой горячего чая в руках.
Смотреть на них было странно. И… на удивление уютно.
– Слушай, Вить, а кем ты вообще работаешь? – вдруг долетел до меня голос дочери. – Ты сказал, что мама – твоя начальница, но я тусуюсь в зале почти каждый день и ни разу тебя там не видела. Ты новенький или типа в офисе сидишь?
Я замерла, покрепче вцепившись в края пледа. Сердце сделало тревожный кульбит.
Виктор даже не повернул головы в мою сторону. Он спокойно перевернул последний кусок мяса и ответил:
– Я не тренирую в зале, Сонь. Я танцор.
– Правда? – дочь мгновенно оживилась. – Круто! А какие танцы? Бальные?
– Нет, не бальные, – Виктор усмехнулся, глядя на тлеющие угли. – Контемп, хип-хоп, акробатика на пилоне. Смешанные стили, в основном упор на пластику и физику тела.
– Офигеть! – глаза Сони загорелись неподдельным интересом. – А посмотреть где-то можно? Ты ведешь соцсети? Дай ник, я подпишусь.
Виктор отложил щипцы. Он медленно повернул голову, встретился со мной взглядом в полумраке террасы, и на его губах заиграла абсолютно дьявольская, провокационная улыбка.
– Ммм, нет, – протянул он своим бархатным голосом. – Только когда тебе исполнится восемнадцать.
Мои глаза едва не выкатились из орбит.
– Баженов! – угрожающе зашипела я, вскакивая с кресла и сбрасывая плед. – Ты нормальный вообще⁈
Он невинно пожал плечами, не переставая улыбаться.
– А что? Возрастные ограничения – это серьезно, Карина Игоревна. Я законопослушный гражданин.
Соня замерла с открытым ртом, переводя недоуменный взгляд с моего пунцового лица на невозмутимого Баженова.
Она прыснула. Сначала тихо, а потом звонко, раскатисто захихикала, прикрывая рот ладонью.
– Да ладно⁈ – выдавила она сквозь смех. – Ты что… стриптиз танцуешь⁈
– Предпочитаю термин «экзотический танец», – Виктор с достоинством поклонился. – Но технически – да.
Соня захохотала в голос. Она смеялась так, что ей пришлось согнуться пополам. Я стояла на террасе, закрыв лицо руками, и мечтала, чтобы доски подо мной раздвинулись и я провалилась прямиком в преисподнюю. Какая мать года? Я мать десятилетия.
– Мам… – прохрипела Соня, вытирая слезы, выступившие от смеха. – Мам, ты просто… ты легенда.
– Прекрати, – простонала я сквозь пальцы.
– Нет, ты только представь лицо папы, если он узнает! – дочь никак не могла успокоиться. – Он же со своими правильными идеалами просто в осадок выпадет! Мам, это лучшее, что ты сделала с момента развода!
Виктор громко хмыкнул, снимая решетку с мясом с мангала.
– Поверь, Соня, лицо твоего папы я уже видел, – многозначительно произнес он, и я снова зашипела, теперь уже умоляя его заткнуться взглядом.
Но Соню было уже не остановить. Подростковый скепсис испарился, уступив место жгучему любопытству.
– Слушай, а как это вообще? – она пододвинулась ближе к столу, куда Виктор ставил блюдо с дымящимися стейками. – Как в «Супер Майке»? Ты типа в костюме пожарного выходишь? Или полицейского? А деньги прям в трусы суют?
– Соня! – гаркнула я, чувствуя, что у меня сейчас случится инсульт. – Хватит задавать такие вопросы!
Но Баженов, скотина такая, даже не думал смущаться. Он взял нож, начал нарезать сочное мясо и с абсолютно серьезным видом вступил с моей дочерью в дискуссию.
– Полицейский – это классика, но уже немного пошло. У нас в клубе упор на театральность. Костюмы шьют на заказ, хореографию ставят профессионалы. А насчет денег… да, бывает. Но в основном это чаевые через терминал. Двадцать первый век всё-таки.
– Обалдеть, – Соня с восхищением смотрела на него, как на экспонат в музее. – Мам, иди ешь. Твой экзотический танцор потрясающе готовит мясо. И знаешь, я теперь вообще не удивляюсь твоему засосу.
– Еще одно слово, дочь, и ты идешь спать.
– Молчу-молчу, – Соня подняла руки в сдающемся жесте, но ее глаза продолжали хитро блестеть. Она взяла кусок стейка, откусила и удовлетворенно замычала. – Боже, это вкусно.
Я посмотрела на Баженова. Он сел напротив, вытирая руки бумажным полотенцем. В его темных глазах плясали смешинки. Он подмигнул мне, словно говоря: «Я же говорил, что мы найдем общий язык».
И, как ни парадоксально, несмотря на весь абсурд ситуации, напряжение внутри меня вдруг лопнуло, как мыльный пузырь.
Я смотрела на свою хохочущую дочь, на этого наглого, невыносимого парня, который совершенно не стеснялся себя и своей жизни, и неожиданно для самой себя тоже рассмеялась.
Глава 17
Ночь выдалась аномально жаркой. То ли погода решила устроить нам сюрприз, то ли это я сама горела изнутри, но даже открытое настежь окно спальни не спасало от духоты. Воздух был густым, тяжелым, пахнущим разогретой за день хвоей.
Спать с Виктором в одной постели я так и не решилась. Лера сопела за стенкой, в соседней комнате, и моя внутренняя «я-же-мать» забила тревогу, категорически запретив устраивать здесь филиал разврата. Поэтому Баженов, театрально вздохнув, был отправлен вниз, на диван в гостиную.
Я спала беспокойно, путаясь в тонкой простыне, пока сквозь сон не почувствовала, как чья-то широкая, горячая ладонь ложится мне на плечо.
Резко распахнула глаза, едва не вскрикнув, но мне на рот тут же легла вторая ладонь.
В темноте спальни, подсвеченный лишь лунным светом из окна, нависал Баженов. На нем были только спортивные штаны, а голый торс мерцал в полумраке.
Он убрал руку с моих губ.
– Ты чего? – хрипло, спросонья прошептала я.
– Пошли.
Я бросила взгляд на светящиеся цифры электронных часов на тумбочке.
– Куда? Вить, три часа ночи!
Баженов тихо усмехнулся, наклоняясь ко мне так близко, что меня обдало жаром его тела.
– Что за вопросы, Карина? Мы сюда развлекаться приехали или спать? Вставай. У меня на тебя очень интересные планы, и дочери твоей об этом знать совершенно не нужно.
Я уже открыла рот, чтобы возмутиться и отправить его обратно на диван, как мой взгляд скользнул ниже. В его левой руке, свободно свисая, чернели плотные мотки гладкой веревки.
Сон как рукой сняло.
– Ты что… – я сглотнула пересохшим горлом, глядя на моток. – Ты меня повесить решил?
Его губы разъехались в хищной, абсолютно дьявольской улыбке, от которой по моему позвоночнику побежали мурашки размером со слона.
– Обещаю, тебе понравится. Пошли, – он бросил на кровать мой легкий шелковый халатик. – Одевайся. Жду внизу.
Мой мозг кричал об опасности, но тело уже жило своей жизнью. Ноги сами скользнули в кроссовки, руки накинули халат поверх короткой сорочки.
Я спустилась на первый этаж на цыпочках, стараясь не скрипеть ступенями.
Виктор ждал меня на террасе. Как только я вышла, он взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и уверенно потянул за собой – прочь от подсвеченных дорожек базы, прямо в густую темноту леса.
Ночной лес дышал жаром и стрекотал сверчками. Я спотыкалась о корни, цепляясь за его крепкую руку, и чувствовала себя героиней какого-то сумасшедшего эротического триллера.
– Я заприметил это дерево еще днем, – вдруг нарушил тишину его низкий голос. – И всё. Больше ни о чем не могу думать. Только о том, как свяжу тебя на нем.
Я резко затормозила.
– Ты что… сделаешь?
Он ничего не ответил. Лишь потянул меня дальше и через пару десятков метров остановился на небольшой поляне.
В свете луны я увидела их.
Это были два мощных сосновых ствола, которые росли на расстоянии полуметра друг от друга, а на высоте около двух метров странным образом изгибались и срастались вместе, образуя естественную арку.
Баженов повернулся ко мне. Его глаза в темноте казались черными дырами, поглощающими остатки моей воли.
– Давай, Карина. Вставай под него.
Я попятилась назад, инстинктивно скрестив руки на груди.
– Ну уж нет! – шепотом, но твердо заявила я. – Баженов, ты пересмотрел фильмов. Я не буду…
Он не дал мне договорить. В один огромный шаг он сократил расстояние между нами, впечатал меня спиной в один из стволов и впился в мои губы поцелуем. Грубым, властным, лишающим кислорода. Его язык скользнул в мой рот, пока его бедра прижались к моим, давая четко понять, в каком он сейчас состоянии. Меня мгновенно окатило волной жгучего, тягучего возбуждения.
Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, и заглянул мне в глаза.
– Ты мне доверяешь?
– Да я знаю тебя без году неделю! – возмутилась, пытаясь сохранить остатки разума, пока мои колени предательски дрожали. – О каком вообще доверии может идти речь⁈
Он скользнул носом по моей щеке, вдыхая мой запах, и его горячее дыхание обожгло мое ухо.
– О сексуальном, Карина. О животном. О том доверии, где отключается твой гребаный контроль, где не нужно быть строгой начальницей и правильной матерью. Просто доверься моим рукам.
Я судорожно выдохнула, закрывая глаза. Ночная жара, густой запах хвои и его пота, пульсация внизу живота – всё это лишало остатков рассудка.
Господи. Что я творю? Соня спит в домике, всего в сотне метров отсюда. Я взрослая женщина. Владелица бизнеса. А стою в лесу, ночью, дрожу как малолетка. С парнем, который… боже, да какая разница? Никакой. Абсолютно плевать.
Он не стал ждать моего словесного согласия. Его большие, горячие ладони легли на узел моего шелкового халата. Одно плавное движение – полы разошлись, ткань скользнула по плечам и бесшумно упала.
Виктор не отрывал от меня своего тяжелого, темного взгляда. Его пальцы подцепили тонкие лямки моей ночной сорочки.
– Подними руки.
Я повиновалась на одних инстинктах. Сорочка полетела следом за халатом. Я осталась в одних кроссовках и кружевных трусиках. Ночной, душный воздух облепил обнаженную кожу, но от взгляда Баженова было в тысячу раз горячее. Мои соски мгновенно затвердели.
Виктор шагнул вплотную. Его руки легли на мою талию, медленно скользя вверх, по ребрам, пока большие пальцы не очертили контуры моей груди.
Я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы.
Безумие. Тотальное безумие. Мне нужно остановиться. Сказать «нет». Собрать одежду и уйти. Я же мать… Какая, к черту, мать? Сейчас – никакая. Женщина. Просто женщина, которая хочет, чтобы ее разорвали на части. Двадцать шесть лет… какая разница? Только не останавливайся. Пожалуйста, только не останавливайся.
Он наклонился, обхватывая губами один сосок. Слегка прикусил, потянул на себя, а затем прошелся по нему горячим, влажным языком. Я ахнула, откидывая голову назад. Его ладони спустились на мои ягодицы, сминая их сквозь тонкое кружево, и с силой впечатали мой таз в свои бедра.
Его губы обжигали мою шею, ключицы, спускались к животу. Пальцы Виктора скользнули под резинку трусиков. Вниз. Туда, где я уже давно изнывала от влажной, пульсирующей пустоты.
Палец уверенно вошел в меня, и мои колени тут же подогнулись.
Я тихо, постыдно заскулила.
Сгорю. Прямо тут сгорю.
Он сделал несколько быстрых, глубоких толчков пальцами, заставляя меня выгибаться в его руках, теряя связь с реальностью. А затем резко остановился.
Я разочарованно простонала, открывая помутневшие глаза.
– Ты такая мокрая, Карина – вибрирующим шепотом произнес он, стягивая с меня трусики и отбрасывая их в сторону. – И такая податливая. А теперь… вставай под дерево.
Я повиновалась, словно под гипнозом. Шагнула абсолютно голая в пространство между стволами.
Виктор действовал быстро и невероятно ловко. Гладкая, прохладная веревка скользнула по моим запястьям.
Я ожидала грубости, но его движения были уверенными и на удивление бережными. Он быстро обернул веревку вокруг моих поднятых рук, надежно фиксируя их над моей головой.
Виктор опустился на колени.
Его пальцы скользнули по моим икрам, вызывая новую волну предательской дрожи. Он обвил веревкой мои лодыжки, разводя их в стороны, и крепко привязал к основаниям расходящихся стволов.
Я оказалась распятой между деревьями. Полностью открытая. Беззащитная и сгорающая от животного желания.
Баженов медленно поднялся. В лунном свете я видела, как тяжело и рвано вздымается его грудь. Он отступил на шаг, пожирая меня потемневшим, диким взглядом.
– Какая же ты… – хрипло выдохнул он, а затем одним резким движением избавился от штанов. – Ты даже не представляешь. Вечно бы это лицезрел.
Виктор шагнул ко мне, вплотную прижимаясь своим раскаленным телом к моему. Его руки властно обхватили мои бедра.
– Скажи, что хочешь этого, – прорычал он мне прямо в губы, дразня, касаясь меня в самом чувствительном месте. – Скажи это.
– Хочу… Да, пожалуйста… – я задыхалась, извиваясь в своих путах, не в силах больше терпеть эту пытку. – Умоляю…
И он вошел.
Из моего горла вырвался громкий, протяжный стон, который он тут же заглушил своим грубым поцелуем.
Меня сейчас просто разорвет на части от удовольствия.
Плевать на всё.
Плевать на гордость. Плевать на правила. Я просто самка в его руках, и это… Господи, это так… прекрасно.
Толчки становились всё жестче, всё быстрее. Ночной лес вокруг нас словно исчез, растворился в липкой жаре, запахе секса и звуках нашего сбитого дыхания. Баженов рычал, вколачиваясь в меня с первобытной, дикой силой.
Веревки натянулись, впиваясь в запястья, но я даже не замечала боли – только этот сумасшедший, сводящий с ума ритм.
Только невыносимый жар его тела.
