Текст книги "Симфония стали и шелка (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава пятнадцатая

Я сидел в гостиной Софии, в темноте, освещённой только тусклым светом уличных фонарей, проникающим через огромные окна. Она давно ушла спать, а я всё ещё прокручивал в голове звонок от Шрама. Его голос, как ржавый гвоздь, врезался в память, и каждое слово било по нервам. Три дня. Документы. Аня. София. Я чувствовал, как ловушка затягивается, и впервые за долгое время не видел выхода.

Я достал телефон и набрал Малого. Он ответил после второго гудка, его голос был сонным, но настороженным.

– Ром, ты знаешь, сколько времени? – пробурчал он.

– Знаю, – ответил я, глядя на тёмный силуэт города за окном. – Шрам звонил.

На том конце линии повисла тишина, а потом Малой выругался так, что я почти улыбнулся. Почти.

– Что он хочет? – спросил он, уже полностью проснувшись.

– Документы. Из сейфа Софии. Говорит, там что-то, что ему нужно. И если я не принесу, он доберётся до Ани. И до неё.

Малой присвистнул. – Серьёзно влип, брат. Ты хоть знаешь, что в этом сейфе?

– Понятия не имею, – я потёр виски, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать. – Но Шрам не из тех, кто блефует. Если он знает про сейф, значит, там что-то важное. И я должен выяснить, что.

– Слушай, Ром, – голос Малого стал серьёзнее. – Ты не можешь просто вломиться в её сейф. Это не только предательство, это самоубийство. Если она узнает, ты потеряешь её доверие. А если там что-то, что может навредить ей или её семье… ты вообще понимаешь, во что ввязываешься?

– Понимаю, – огрызнулся я. – Но у меня нет выбора. Если я не сделаю, что он хочет, он начнёт с Ани. А я не могу этого допустить.

Малой замолчал, и я знал, что он думает о том же, о чём и я. Аня. Моя бывшая. Женщина, которая когда-то была всем моим миром, пока я не разрушил всё, что между нами было. Она ушла, но я всё ещё чувствовал за неё ответственность. Если Шрам доберётся до неё, это будет на моей совести. Но София… Она тоже была под моей защитой. И, чёрт возьми, она начинала значить для меня больше, чем просто работа.

– Ладно, – наконец сказал Малой. – Я попробую что-нибудь разузнать про этот сейф. Может, найду, что там может быть. Но тебе нужно поговорить с Софией. Если она знает, что в сейфе, это может всё упростить. Или усложнить. Но скрывать от неё – плохая идея.

– Я подумаю, – ответил я, хотя знал, что не готов к этому разговору. Как объяснить Софии, что человек из моего прошлого угрожает её жизни? Как сказать, что я, возможно, стану тем, кто её предаст? И как, чёрт возьми, упомянуть Аню, не открывая старые раны, которые до сих пор кровоточили?

Я закончил разговор и откинулся на диване, глядя в потолок. Тишина квартиры давила, как будто стены знали больше, чем я. Где-то там, за этими стенами, был Шрам, Дмитрий, бабушка с её теневыми связями. И все они тянули свои нити, а я был в центре их паутины.

Утро пришло слишком быстро. София вышла из спальни, одетая в шёлковый халат, который, несмотря на его простоту, выглядел на ней так, будто она собиралась на подиум. Её волосы были собраны в небрежный пучок, но даже это не могло скрыть её магнетизма. Она посмотрела на меня, прищурившись.

– Ты вообще спал? – спросила она, направляясь к кофеварке.

– Немного, – соврал я, хотя не сомкнул глаз. – Как ты?

– Как человек, который вчера перебрал с коктейлями, – она усмехнулась, но её глаза были серьёзными. – Что-то не так, Роман. Ты выглядишь, как будто готов кого-то убить.

Я невольно напрягся. Она видела меня насквозь, и это пугало. Я мог скрывать свои мысли от Шрама, от Малого, даже от самого себя. Но от неё? Она была как рентген.

– Просто думаю о деле, – уклончиво ответил я, вставая и подходя к окну. – Много всего навалилось.

– Например? – она повернулась, держа чашку кофе в руках, и её взгляд стал острым, как лезвие. – Ты обещал, что мы теперь команда. Так что выкладывай.

Я сжал кулаки, борясь с желанием рассказать ей всё. Про Шрама, про документы, про Аню – мою бывшую, которую я подвёл, но всё ещё пытался защитить. Но вместо этого я сказал:

– Дмитрий. Малой нашёл кое-что. Он в девяностых был по уши в криминале. И его люди, возможно, связаны с теми, кто на тебя охотится. Но это не всё. Твоя бабушка… Она тоже не так проста. У неё свои связи, свои игры. Ты знала об этом?

Её лицо изменилось. Улыбка исчезла, и я увидел, как её пальцы сжали чашку чуть сильнее. Она молчала несколько секунд, а потом поставила кофе на стол и скрестила руки.

– Бабушка всегда была… сложной, – сказала она медленно. – Она никогда не любила Дмитрия, но он её сын. Она защищает его, даже если не одобряет. Но чтобы она была замешана в чём-то таком… Нет, я бы знала.

– Ты уверена? – я шагнул ближе, глядя ей в глаза. – Потому что Малой нашёл следы её встреч с людьми, которые работают на теневой стороне. И если она знает больше, чем говорит, это может быть ключом ко всему.

София отвернулась, её взгляд скользнул к окну. Я видел, как её плечи напряглись, как будто она пыталась удержать что-то внутри. Наконец, она повернулась ко мне.

– У бабушки есть сейф, – сказала она тихо. – В её кабинете. Она никогда не говорила, что там, но я знаю, что он важен. Она всегда проверяла, заперт ли он, даже когда думала, что я не смотрю. Если там что-то, связанное с Дмитрием… или с кем-то ещё… это может быть ответом.

Я замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Сейф. Тот самый, о котором говорил Шрам. София не знала, что я уже в курсе, и это делало всё ещё хуже. Я должен был решить: рассказать ей правду или продолжать играть в молчанку, пока не найду способ защитить и её, и Аню.

– Ты знаешь код? – спросил я, стараясь держать голос нейтральным.

Она покачала головой. – Нет. Она никогда мне не доверяла настолько. Но… – она замялась, её взгляд стал настороженным. – Почему ты спрашиваешь? Что ты скрываешь, Роман?

Я сжал челюсть, чувствуя, как её вопрос бьёт прямо в цель. Она была слишком умна, чтобы не заметить моей реакции. Но я не мог рассказать ей всё. Не сейчас. Не когда Шрам дышал мне в затылок, а Аня была под ударом.

– Ничего, – сказал я, отводя взгляд. – Просто пытаюсь понять, как нам двигаться дальше. Если в этом сейфе есть что-то, что может объяснить, почему на тебя охотятся, нам нужно это узнать.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, и я чувствовал, как её взгляд прожигает дыру в моей броне. Наконец, она кивнула, но я знал, что она мне не поверила.

– Хорошо, – сказала она холодно. – Но если ты врёшь, Роман, я узнаю. И тогда тебе не понравится, что будет дальше.

Она взяла свою чашку и ушла в спальню, оставив меня одного с тяжестью её слов и угроз Шрама. Я должен был найти способ открыть этот сейф, не разрушая всё, что между нами начинало зарождаться. Но с каждой секундой я всё больше понимал, что это почти невозможно. Аня была моим прошлым, София – настоящим, а Шрам – тенью, которая могла уничтожить и то, и другое.

Я достал телефон и написал Малому: «Узнай всё про сейф Елизаветы Петровны. И проверь, где сейчас Аня. Она в опасности?». Отправив сообщение, я посмотрел на закрытую дверь спальни Софии. Она была права – мы команда. Но я не был уверен, смогу ли я остаться в этой команде, если Шрам сделает свой ход.

Глава шестнадцатая

Я закрыла дверь спальни и прислонилась к ней спиной, всё ещё сжимая чашку с кофе, который уже остыл. Сердце колотилось, как будто я пробежала марафон, хотя я просто стояла и смотрела в глаза Роману. Он что-то скрывает. Я это чувствовала, как чувствую фальшивую улыбку на деловой встрече или чужой взгляд в толпе. Этот его взгляд – слишком тяжёлый, слишком полный теней. Он говорит про Дмитрия, про бабушку, но я знаю, что это не всё. И это бесит меня больше, чем я готова признать.

Я поставила чашку на тумбочку и подошла к зеркалу. Мой отражение выглядело уставшим, несмотря на макияж и шёлковый халат, который я надела, чтобы казаться собранной. Вчерашний вечер в клубе всё ещё кружился в голове – музыка, Лёлька, танцы, его рука на моей талии. Я почти поверила, что он не просто телохранитель, а кто-то, кому я могу доверять. Но теперь? Теперь я не уверена.

Сейф. Почему он спросил про сейф? Я не врала – я действительно не знаю кода. Бабушка всегда была параноиком, когда дело касалось её кабинета. Даже в детстве, когда я заходила к ней с какими-нибудь глупыми вопросами, она следила, чтобы я не подходила близко к тому старому металлическому ящику в углу. «Это не игрушки, София», – говорила она своим холодным, как мрамор, голосом. Но я не дура. Я знаю, что там что-то важное. И если Роман вдруг заинтересовался этим, значит, он знает больше, чем говорит.

Я села на кровать, подтянув колени к груди. Мысли путались. Дмитрий. Бабушка. Наёмники. Я привыкла играть в игры – в бизнесе, в клубах, в жизни. Но это была другая игра. Здесь ставки были выше, и я не знала правил. Роман сказал, что мы команда, но как я могу быть в команде с человеком, который что-то утаивает? И всё же… было в нём что-то, что не давало мне отмахнуться. Его взгляд, когда он говорил о борьбе с миром. Его пиджак на моих плечах вчера. Его голос, когда он сказал: «Пока я рядом, никто не выскочит». Я хотела верить ему. Но я не могла себе этого позволить.

Телефон на тумбочке завибрировал, и я вздрогнула. Лёлька. Её сообщение было, как всегда, полным смайликов: «Соф, ты жива? 😜 Вчера было огонь! Твой телохранитель реально горячий, знаешь? 😏 Позвони, надо потрещать!» Я улыбнулась, но улыбка быстро угасла. Лёлька была моим якорем в этом безумном мире, но даже ей я не могла рассказать всё. Не про наёмников. Не про сейф. И уж точно не про то, как Роман смотрит на меня, как будто видит что-то, чего я сама не замечаю.

Я отложила телефон и встала, подойдя к окну. Город за стеклом был серым, несмотря на утреннее солнце. Я знала, что должна что-то сделать. Если бабушка и правда замешана в чём-то тёмном, я не могу просто сидеть и ждать, пока Роман разберётся. Он может быть моим телохранителем, но это моя семья. Моя война.

Я вспомнила, как однажды, ещё подростком, пыталась подсмотреть, что бабушка делает в своём кабинете. Она тогда поймала меня и отчитала так, что я неделю боялась смотреть ей в глаза. Но я заметила одну вещь – она записывала что-то в маленьком блокноте, который всегда носила с собой. Если код к сейфу где-то и есть, то, возможно, в этом блокноте. Или в её кабинете. Я должна туда попасть. И я должна сделать это без Романа.

Но как? Он следит за мной, как ястреб, и, чёрт возьми, он хорош в этом. Я видела, как он сканирует толпу, как замечает каждую мелочь. Если я начну копаться в делах бабушки за его спиной, он заметит. А если он что-то скрывает… то, может, мне стоит сыграть в его же игру? Заставить его открыться, выманить правду. Я знаю, как манипулировать людьми. Это моя стихия. Но с Романом всё иначе. Он не поддаётся, и это заводит меня больше, чем я хочу признаться.

Я вернулась к зеркалу и распустила волосы, встряхнув их. Хватит прятаться за халатом и усталостью. Если это война, то я буду сражаться. Я надела чёрные джинсы и белую рубашку, достаточно строгую, чтобы выглядеть серьёзно, но достаточно облегающую, чтобы напомнить Роману, что я не просто «принцесса». Я вышла в гостиную, где он всё ещё стоял у окна, как статуя, готовая к бою.

– Я еду к бабушке, – сказала я, не давая ему времени возразить. – Сегодня. И ты едешь со мной.

Он повернулся, его брови слегка приподнялись. – Зачем?

– Хочу поговорить с ней. Про Дмитрия. Про всё это, – я скрестила руки, глядя ему прямо в глаза. – Ты же сказал, что она может быть замешана. Я хочу знать правду.

Роман смотрел на меня, и я видела, как в его глазах мелькает что-то – сомнение? Страх? Или просто усталость? Он кивнул, но я заметила, как его челюсть напряглась.

– Хорошо, – сказал он. – Но я буду рядом. Никаких игр, София. Если что-то пойдёт не так, ты делаешь, что я скажу.

– Договорились, – ответила я, хотя в голове уже крутился план. Я найду этот блокнот. Или что-то ещё. И если Роман думает, что может играть со мной в молчанку, он ошибается. Я узнаю, что он скрывает. И если это как-то связано с этим сейфом, я буду готова.

Мы вышли из квартиры, и я почувствовала, как воздух между нами стал гуще, как будто он был пропитан невысказанными словами. Роман шёл чуть впереди, проверяя лифт, лестницу, улицу. Его движения были точными, как у хищника, и я невольно задумалась, кто он такой на самом деле. Не просто телохранитель. Не просто человек, который знает, как драться. У него была своя история, свои демоны. И я собиралась их раскопать.

Когда мы сели в машину, я бросила на него быстрый взгляд. Он смотрел на дорогу, но я знала, что он чувствует моё внимание. Я наклонилась чуть ближе, позволяя своему голосу стать мягче, почти игривым.

– Знаешь, Роман, – сказала я, – если мы команда, то тебе стоит быть со мной честнее. Я не люблю сюрпризы.

Он не повернулся, но я видела, как его пальцы сжали руль чуть сильнее.

– Я тоже, – ответил он тихо. – Так что не начинай игру, которую не сможешь закончить.

Я улыбнулась, откидываясь на сиденье. О, я закончу эту игру. И я сделаю это на своих условиях.

Машина остановилась у особняка бабушки, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. Этот дом всегда казался мне слишком большим, слишком холодным, несмотря на его роскошь. Высокие окна, мраморные колонны, идеально подстриженные кусты – всё здесь кричало о власти и контроле. Бабушка любила контроль. И я знала, что если она что-то скрывает, то спрятала это лучше, чем кто-либо другой.

Роман вышел первым, оглядев улицу, прежде чем открыть мне дверь. Я заметила, как его взгляд задержался на чёрном седане, припаркованном чуть дальше по улице. Пустяк, но он явно что-то заподозрил. Я подавила желание спросить, что не так. Если он хочет играть в молчанку, пусть. Я тоже умею держать карты при себе.

Мы вошли в дом, и нас встретила горничная, пожилая женщина с лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки. Она проводила нас в гостиную, где бабушка уже ждала. Елизавета Петровна сидела в своём любимом кресле, с прямой спиной, как будто готовилась к заседанию совета директоров. Её глаза, такие же острые, как мои, скользнули по мне, а затем по Роману. Я почувствовала, как воздух в комнате стал ещё тяжелее.

– София, – её голос был холодным, но в нём чувствовалась тень удивления. – Не ожидала тебя сегодня. И кто это с тобой?

– Это Роман, – ответила я, стараясь держать тон лёгким. – Мой… телохранитель.

Её брови слегка приподнялись, но она ничего не сказала, только кивнула, как будто это было само собой разумеющееся. Я знала, что она уже делает выводы. Бабушка всегда всё анализировала, как шахматист перед ходом.

– Присядь, – сказала она, указывая на диван. – И расскажи, зачем ты здесь.

Я села, Роман остался стоять у двери, его поза была расслабленной, но я знала, что он готов к чему угодно. Я решила не тянуть.

– Бабушка, я хочу знать правду. Про Дмитрия. Про его дела в девяностых. И про тебя. Что ты скрываешь?

Её лицо не дрогнуло, но я заметила, как её пальцы слегка сжали подлокотник кресла. Она посмотрела на меня, потом на Романа, и её губы искривились в едва заметной улыбке.

– Ты всегда была слишком любопытной, София, – сказала она. – Но любопытство – это опасная вещь. Особенно когда ты задаёшь вопросы, на которые не готова услышать ответы.

– Я готова, – ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. – Кто-то пытался меня убить, бабушка. И я знаю, что это связано с семьёй. С Дмитрием. Может, даже с тобой. Так что не надо играть со мной в свои игры. Что в твоём сейфе?

Её глаза сузились, и на мгновение мне показалось, что она сейчас встанет и уйдёт. Но вместо этого она рассмеялась – сухим, почти беззвучным смехом, который заставил меня поёжиться.

– Сейф? – переспросила она. – Ты думаешь, что всё так просто? Что всё, что ты хочешь знать, спрятано в каком-то ящике? Ты ещё ребёнок, София, если так думаешь.

Я сжала кулаки, стараясь не сорваться. Она всегда умела вывести меня из себя, заставить чувствовать себя маленькой девочкой, которая лезет не в своё дело. Но я не отступлю. Не сейчас.

– Тогда расскажи мне, – сказала я, наклоняясь ближе. – Если это не в сейфе, то где? Что происходит? Почему на меня охотятся?

Бабушка посмотрела на Романа, и её взгляд стал холоднее. – А ты, молодой человек? Что ты знаешь? И почему моя внучка таскает тебя за собой, как цепного пса?

Я почувствовала, как Роман напрягся, хотя он не двинулся с места. Его голос, когда он заговорил, был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

– Я здесь, чтобы защитить её, – сказал он. – И я тоже хочу знать правду. Если вы знаете, кто стоит за угрозами, лучше скажите сейчас. Это спасёт нам всем время.

Бабушка посмотрела на него долгим взглядом, как будто взвешивая его. Потом она повернулась ко мне.

– София, если ты хочешь правды, начни с себя, – сказала она. – Ты думаешь, что можешь играть в свои игры, бегать по клубам, провоцировать людей, и это не имеет последствий? Ты – Романова. И это делает тебя мишенью. Но если ты хочешь знать больше, приходи одна. Без… – она бросила взгляд на Романа, – сопровождения.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она подняла руку, останавливая меня.

– Думай, София. И будь осторожна. Не все, кто рядом с тобой, те, кем кажутся.

Она встала и вышла из комнаты, оставив меня с ощущением, что я только что проиграла раунд, даже не начав бой. Я посмотрела на Романа, и его лицо было непроницаемым, но я знала, что он тоже почувствовал её слова. Не все, кто рядом, те, кем кажутся. Она говорила о нём? Или о ком-то другом?

– Пойдём, – сказала я, вставая. – Нам нужно поговорить. Но не здесь.

Он кивнул, и мы вышли из дома. Я чувствовала, как внутри нарастает буря. Бабушка что-то знает. И Роман тоже. И я собиралась выяснить, что именно, даже если мне придётся перевернуть этот город вверх дном.

Глава семнадцатая

Мы вышли из особняка Елизаветы Петровны, и воздух на улице показался мне тяжелее, чем внутри. София шагала рядом, её каблуки цокали по тротуару, но я чувствовал, как её взгляд буравит меня. Она была зла, растеряна, и, чёрт возьми, я не мог её винить. Бабушка только что бросила ей в лицо намёки, которые могли значить что угодно, и я знал, что сейчас начнётся допрос. Но моё внимание было где-то ещё – на чёрном седане, который всё ещё стоял через дорогу, чуть дальше, чем мне бы хотелось. Он был там, когда мы приехали, и что-то в нём не давало мне покоя. Тонированные стёкла, двигатель не заглушён, слишком уж незаметный для этого района.

– Роман, – голос Софии был резким, как нож. Она остановилась, скрестив руки, и посмотрела на меня так, будто собиралась разобрать меня на части. – Что, чёрт возьми, происходит? Ты знаешь больше, чем говоришь, и я не собираюсь это терпеть.

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли. Как рассказать ей про Аню, не разворошив всё своё прошлое? Как рассказать про Шрама, не поставив её под ещё больший удар? Но в этот момент я заметил движение – седан медленно тронулся с места. Двигатель заурчал, и машина двинулась в нашу сторону, как хищник, почуявший добычу. Я увидел, как окно со стороны пассажира опустилось, и в тусклом свете уличного фонаря блеснул металл. Пистолет.

Выстрел прогремел раньше, чем я успел среагировать полностью. Пуля просвистела рядом, и я почувствовал, как острая боль пронзила моё левое плечо, словно раскалённый нож вонзился в плоть. Я стиснул зубы, подавляя стон, и, не теряя ни секунды, схватил Софию за руку и рванул её вниз, толкнув на землю за припаркованную машину. Она вскрикнула, когда мы рухнули на асфальт, и я накрыл её своим телом, защищая от возможных новых выстрелов. Ещё одна пуля ударила в машину, за которой мы укрылись, и звук металла, пробитого свинцом, резанул по ушам.

Седан взвизгнул шинами и рванул прочь, исчезая за углом. Я лежал, прижимая Софию к земле, чувствуя, как кровь пропитывает мою рубашку. Боль была адской, но я знал, что пуля прошла навылет, задев мышцу, а не кость. Я уже проходил через такое. Это не убьёт меня. Пока.

– Роман! – голос Софии дрожал, она пыталась выбраться из-под меня, её руки упёрлись в мою грудь. – Ты… ты ранен! О, Господи!

Я отстранился, всё ещё держа её за плечи, и быстро осмотрел её. Ни царапины. Хорошо. Моя рана была проблемой, но не смертельной. Я мог двигаться, и это было главное.

– Я в порядке, – сказал я, хотя мой голос был хриплым от боли. – Нужно убираться отсюда. Сейчас.

Я помог ей встать, игнорируя пульсирующую боль в плече. София была бледной, её глаза метались от моего лица к кровавому пятну на рубашке. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я покачал головой.

– Не сейчас. В машину.

Мы добежали до моей машины, и я буквально втолкнул её на пассажирское сиденье, прежде чем сесть за руль. Рука ныла, кровь стекала по рукаву, но адреналин заглушал боль. Я завёл двигатель и рванул с места, проверяя зеркала на случай, если седан вернётся. Улицы были пустыми, но я знал, что это только начало. Кто-то только что сделал ход, и это был не Шрам. Его стиль – нож в темноте, а не перестрелка посреди улицы. Это был кто-то другой. Дмитрий? Или кто-то из людей бабушки?

– Роман, – София наконец заговорила, её голос был тише, но всё ещё твёрдым. – Ты прикрыл меня собой. Почему?

Я бросил на неё быстрый взгляд, пытаясь сосредоточиться на дороге. – Потому что это моя работа.

– Нет, – она покачала головой, её глаза были полны чего-то, что я не мог разобрать. – Это не только работа. Ты… ты мог умереть.

Я не ответил. Она была права, но я не хотел в этом копаться. Не сейчас, когда кровь текла по моей руке, а в голове крутился миллион вопросов. Кто стрелял? Почему? И как, чёрт возьми, это связано с сейфом, Шрамом и Аней?

– Нам нужно в больницу, – сказала она, её голос стал резче. – Ты истекаешь кровью.

– Не в больницу, – отрезал я. – Там слишком много вопросов. У меня есть человек, который может это зашить. Но сначала я должен убедиться, что ты в безопасности.

Она посмотрела на меня, и я увидел, как её лицо смягчилось, несмотря на страх и злость. – Роман, что происходит? Кто это был? И не смей снова отмахнуться. Я видела, как ты смотрел на ту машину. Ты знал, что что-то не так.

Я сжал руль, чувствуя, как боль в плече становится сильнее. Она заслуживала правды, или хотя бы части её. Но как рассказать ей про Аню, не раскрыв всё? Про Шрама, который держит меня за горло? Про то, что я балансирую на грани предательства?

– Кто-то хочет тебя убрать, – сказал я наконец, стараясь говорить ровно. – И я не знаю, кто именно. Но я выясню. А пока ты должна доверять мне. Даже если тебе кажется, что я что-то скрываю.

Она молчала, но я чувствовал её взгляд. Наконец, она тихо сказала:

– Я доверяю тебе, Роман. Но если ты меня подведёшь… я никогда тебе этого не прощу.

Я кивнул, не отрывая глаз от дороги. Её слова эхом отдавались в голове, смешиваясь с болью в плече и угрозами Шрама. Я прикрыл её собой, потому что не мог иначе. Но теперь я знал, что эта война только начинается. И я должен был найти способ защитить её, Аню и себя самого – прежде чем всё это взорвётся к чертям.

Мы мчались по городу, и я направил машину к старому складу на окраине, где жил мой старый знакомый, Док. Он не был настоящим врачом, но умел зашивать раны и не задавал лишних вопросов. Кровь уже начала запекаться на рубашке, но плечо горело, как будто туда залили раскалённое масло. Я бросил взгляд на Софию – она сидела, вцепившись в ремень безопасности, её лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

– Куда мы едем? – спросила она, её голос был спокойнее, чем я ожидал.

– К человеку, который может помочь, – ответил я коротко. – Он позаботится о моём плече. А потом мы разберёмся, что делать дальше.

– Ты не можешь просто так отмахнуться, – она повернулась ко мне, её тон стал жёстче. – Что за сейф? Ты знал про него до того, как я упомянула бабушкин кабинет, да? Не ври мне.

Я сжал зубы, чувствуя, как боль и её вопросы сжимают меня в тиски. Она была слишком близко к правде, и я не знал, как далеко могу зайти, не разрушив всё.

– Ты думаешь, я слепая? Я видела, как ты напрягся, когда я упомянула сейф. Ты знаешь, что там, да? Или кто-то сказал тебе, что искать?

Я молчал, сосредоточившись на дороге. Шрам. Его голос всё ещё звучал в голове, как ядовитый шёпот. «Три дня. Документы». Если я расскажу ей, она никогда мне не простит. Если не расскажу – она всё равно узнает. И тогда всё рухнет.

– София, – сказал я наконец, стараясь держать голос ровным. – Я не твой враг. Но есть вещи, которые я не могу тебе рассказать. Пока. Дай мне время, и я разберусь.

Она фыркнула, скрестив руки. – Время? Кто-то только что стрелял в нас, Роман! Ты думаешь, у нас есть время?

Я не ответил, потому что она была права. Время утекало, как кровь из моего плеча. Мы подъехали к складу, и я припарковал машину в тени старого здания. Я вышел, помог Софии выбраться, хотя она явно не хотела принимать мою помощь.

– Оставайся рядом, – сказал я, оглядывая окрестности. – И не задавай вопросов Доку. Он не любит любопытных.

Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то новое – не только злость, но и что-то похожее на боль.

– Ты просишь меня доверять тебе, но сам не доверяешь мне. Это так работает, Роман?

Я не ответил, потому что не знал, что сказать. Мы вошли в склад, и Док, невысокий мужик с сединой и руками, покрытыми старыми шрамами, кивнул мне, не говоря ни слова. Его «кабинет» был больше похож на мастерскую: стол, заваленный инструментами, запах антисептика и ржавчины, тусклая лампа над головой. Он указал на стул, и я сел, стягивая рубашку. Кровь уже запеклась, но рана выглядела хуже, чем я думал – рваная, с тёмными краями.

– Пуля прошла навылет, – буркнул Док, осматривая моё плечо. – Тебе повезло. Могло быть хуже.

– Просто зашей, – сказал я, стараясь не смотреть на Софию, которая стояла в углу, скрестив руки. Её взгляд был тяжёлым, но я чувствовал, что она не уйдёт, даже если я попрошу.

Док достал свой набор – иглы, нитки, антисептик. Он работал быстро, но каждый стежок был как новый удар. Я стиснул зубы, сосредоточившись на дыхании, чтобы не выдать боли. София молчала, но я видел, как она вздрагивает каждый раз, когда игла входила в кожу. Её лицо было бледным, но она не отводила глаз, как будто хотела убедиться, что я выдержу.

– Кто это был? – наконец спросила она, её голос был тихим, но твёрдым. – И не смей говорить, что не знаешь. Ты знал, что эта машина – угроза. Ты видел её ещё до того, как она двинулась.

Док бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал, продолжая зашивать. Я сжал кулаки, чувствуя, как боль и её слова сливаются в одно.

– Я не знаю, кто это был, – сказал я, и это было почти правдой. – Но я видел, что машина подозрительная. Инстинкт. Я не ошибаюсь в таких вещах.

– Инстинкт? – она шагнула ближе, её глаза сузились. – Или ты знал, что кто-то придёт за нами?

Док хмыкнул, но не вмешался. Я бросил на него взгляд, молча прося заткнуться. Последний стежок, и он начал перевязывать рану, нанося слой антисептика, от которого плечо обожгло ещё сильнее.

– София, – сказал я, стараясь держать голос ровным. – Я сказал тебе всё, что мог.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и я видел, как в ней борются злость и что-то ещё – может, страх, может, желание поверить мне. Наконец, она кивнула.

Док закончил перевязку и откинулся назад, вытирая руки тряпкой.

– Жить будешь, – буркнул он. – Но не дёргай руку пару дней. И найди себе нормальную работу, Ром. Эта тебя доконает.

Я невольно усмехнулся, но смех застрял в горле, когда я посмотрел на Софию. Она стояла, скрестив руки, и её взгляд был как нож. Я знал, что она не отступит.

– Пойдём, – сказал я, вставая. – Нам нужно место, где можно отсидеться. И план.

Она кивнула, но её глаза сказали мне, что это ещё не конец. И я знал, что она права.