Текст книги "Симфония стали и шелка (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– София, – начал я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё кипело. – Вчера было… ошибкой. Мы были на взводе, виски, адреналин… – Я замолчал, потому что даже мне самому эти слова звучали как ложь. Ошибкой? Да, может, и так. Но эта ошибка была единственным, что за последние годы заставило меня почувствовать себя живым. Её кожа под моими пальцами, её дыхание, её огонь – всё это было реальнее, чем любая пуля.

Она рассмеялась, коротко и резко, как будто я сказал что-то нелепое.

– Ошибкой? – переспросила она, откидываясь на сиденье и скрещивая руки. – Роман, ты можешь обманывать себя сколько угодно, но меня не проведёшь. Ты хотел меня. И, знаешь, – она сделала паузу, её голос стал тише, почти интимным, – я тоже тебя хотела. И до сих пор хочу.

Я стиснул зубы так, что челюсть заныла. Она не играла честно. Никогда не играла. И я ненавидел, как её слова пробивали мою броню, как будто я был не из стали, а из чёртова картона.

– У меня не было секса много месяцев – сказал я, мой голос был хриплым, почти грубым. – Сложно устоять, когда на тебя вешаются.

И тут же пожалел о своих словах, как только они слетели с языка. «Сложно устоять, когда на тебя вешаются». Чёрт, Роман, ты мог бы придумать что-то получше. София замерла, её глаза сузились, и я почувствовал, как воздух в машине стал тяжёлым, как перед взрывом. Она медленно повернулась ко мне, её губы изогнулись в улыбке, но это была не та улыбка, которая грела меня вчера. Это была улыбка хищника, который знает, что загнал добычу в угол.

– Вешалась? – переспросила она, её голос был обманчиво мягким, но в нём звенела угроза. – Ты серьёзно, Роман? Хочешь сказать, что я просто бросилась на тебя, а ты, бедняжка, просто не смог устоять? – Она наклонилась ближе, её дыхание обожгло моё ухо, и я почувствовал, как моё тело предательски отозвалось, несмотря на всё. – Не ври мне. И не ври себе. Ты хотел меня не меньше, чем я тебя. И если бы я не сделала первый шаг, ты бы всё равно сорвался. Я видела это в твоих глазах.

Я стиснул руль так, что пальцы заныли. Она была права, и это бесило меня больше всего. Я хотел её. Хотел с того момента, как увидел её в том проклятом клубе, с её дерзкой улыбкой и взглядом, который мог поджечь всё вокруг. Но признать это значило потерять контроль, а контроль был единственным, что держало меня на плаву.

– Соф, – начал я, стараясь держать голос холодным, но он всё равно дрогнул. – Ты не понимаешь. Это не про нас. Это про то, что мы в дерьме. По уши. И если я начну думать о… – я замолчал, не в силах подобрать слова. О чём? О том, как её кожа пахла, как её губы заставляли меня забыть о прошлом? О том, как я хотел утонуть в ней и не возвращаться?

– Если я начну думать о чём-то, кроме того, как нас не убили, мы оба трупы.

Она откинулась на сиденье, её глаза всё ещё буравили меня, но в них мелькнула тень боли.

– Ты всегда так, да? – сказала она, её голос был тише, почти усталым. – Прячешься за своей бронёй, как будто это спасёт тебя. Но знаешь что, Роман? Это не спасёт. Ни тебя, ни меня. Твой друг мёртв. Они пытали его, пока он не перестал дышать. И ты думаешь, что твоё «держать себя в руках» остановит их? – Она сделала паузу, её пальцы сжали ремень безопасности. – Я не прошу тебя жениться на мне. Я просто хочу, чтобы ты был честен. Хотя бы с собой.

Я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось. Она видела меня насквозь, и это пугало. Я привык держать всё под контролем – свои мысли, свои чувства, свою жизнь. Но с ней это не работало. Она была как буря, которая сносила все мои стены, и я не знал, как с этим справиться.

– Честность? – я усмехнулся, но смех был горьким. – Хорошо, хочешь честности? Я не спал с женщиной с тех пор, как… – я замолчал, потому что имя Ани чуть не сорвалось с языка. Нет. Не сейчас. – Слишком долго. И да, ты зацепила меня. Но это не меняет того, что мы из разных миров. Когда все это закончится, я скорее всего опять сяду, а ты вернешься в свой роскошный мир, где мужчины средство для удовлетворения твоих потребностей, а деньги приятное дополнение ко всему.

– Серьёзно? – её голос был низким, почти рычащим, но в нём сквозила не только злость, но и что-то ещё – боль, которую она пыталась спрятать за своей бронёй. – Ты правда думаешь, что я такая? Что я просто избалованная девчонка, которая играет с мужиками и тонет в деньгах? – Она наклонилась ближе, её дыхание обожгло моё лицо, и я почувствовал, как моё тело напряглось, как будто готовясь к удару. – Ты ничего обо мне не знаешь. Ничего. И если ты думаешь, что я вернусь в свой «роскошный мир» и забуду всё это – то ты ещё больший идиот, чем я думала.

Я стиснул зубы, чувствуя, как её слова режут, как нож. Она была права – я не знал её. Не по-настоящему. Я видел только её фасад: дерзкую, уверенную, ту, что могла одним взглядом заставить любого мужика чувствовать себя никем. Но за этим фасадом была другая София – та, что дрожала, увидев тело Малого, та, что смотрела на меня вчера ночью, как будто я был её спасением. И я ненавидел себя за то, что хотел узнать эту Софию. Потому что это значило бы пустить её в свой мир, а мой мир был слишком тёмным для неё.

– Соф, – начал я, мой голос был хриплым, почти сломленным. – Ты не понимаешь. Я не про тебя. Я про нас. Мы… – я замолчал, потому что слова застревали в горле. Как объяснить ей, что я несу с собой только кровь и боль? Что Аня – моё прошлое, моя вина – всё ещё держит меня за горло? Что я не могу позволить себе влюбиться в неё, потому что такие, как я, не получают счастливых концов? – Когда всё закончится, ты уйдёшь. Ты должна уйти. А я… я останусь там, где мне место. В клетке. Или в могиле.

Она замолчала, и на секунду мне показалось, что я зашёл слишком далеко. Её лицо было неподвижным, но глаза – чёрт, её глаза были как буря, готовая разнести всё вокруг.

– Ты правда так думаешь? – спросила она, её голос был тише, почти шёпотом, но в нём было столько силы, что я почувствовал себя голым под её взглядом. – Что я просто уйду? Что ты для меня – просто приключение, телохранитель, который хорошо целуется? – Она усмехнулась, но смех был горьким, почти болезненным. – Ты ошибаешься, Ром. Я не ухожу, когда мне тяжело. И я не ухожу от тех, кто мне важен.

Её слова ударили, как пуля, прямо в грудь. Я хотел сказать что-то, возразить, оттолкнуть её снова, но не мог. Потому что она смотрела на меня так, как будто видела всё – мои шрамы, мои секреты, мою вину. И она не отводила взгляд. Я сжал руль, пытаясь удержать себя от того, чтобы схватить её, притянуть к себе и поцеловать так, чтобы она забыла все свои вопросы. Но вместо этого я сказал:

– Где живет твоя Катька?

Глава двадцать первая

Коттедж Катьки прятался среди сосен, как секрет, который не должен попасть в чужие руки. Далеко от города, от лишних глаз, от тех, кто мог бы сунуть нос в её дела. Катя не играла по правилам честного мира – она держала бордели, те самые, что маскировались под элитные клубы, где богатые платили за свои тайные желания. Поэтому она и жила здесь, на отшибе, где никто не задавал вопросов. Мы с ней не были лучшими подругами – не так, как я с Лёлькой, которая была мне сестрой, знала каждый мой страх и каждый мой секрет. Катя была другой – моим отражением, дикой и свободной, с такой же искрой, как у меня. Мы умели зажигать вместе, вытаскивать друг друга из дерьма и не задавать лишних вопросов. И сейчас, когда весь мой мир рушился, она была той, кто мог меня спрятать.

Роман остановил машину у коттеджа, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по мне – острый, но сдержанный, как всегда.

– Остаёшься здесь, – сказал он, его голос был холодным, деловым, но я уловила в нём тень усталости. – Я разберусь с делами и вернусь.

– Уже уезжаешь? – я повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё сжалось. – Как мне потом связаться с тобой?

Он посмотрел на меня, и на секунду его маска дала трещину – я видела это в его глазах, в том, как его челюсть напряглась.

– Не нужно со мной связываться – сказал он тихо. – Сиди здесь и не высовывайся.

Я хотела возразить, вцепиться в него, заставить остаться, но он уже вышел из машины, захлопнув дверь с глухим стуком. Я стиснула зубы, чувствуя, как злость и страх смешиваются в груди. Он всегда так – уходит, прячется за своей работой, за своими секретами. Но я не собиралась просто сидеть и ждать, пока он играет в героя и вышла следом за ним.

Дверь коттеджа распахнулась, и на пороге появилась Катя. Чёрт возьми, она выглядела так, будто собралась на вечеринку. Чёрная шёлковая комбинация, больше похожая на бельё, обтягивала её фигуру, подчёркивая длинные ноги и изгибы, которые могли бы свести с ума любого. Её рыжие волосы были распущены, падая волнами на плечи, а на губах играла её фирменная улыбка – дерзкая, чуть насмешливая, но тёплая.

– Софи! – воскликнула она, бросаясь ко мне и заключая в объятия. Её духи пахли чем-то дорогим, с ноткой перца, как её жизнь. – Господи, ты цела!

Я обняла её в ответ, чувствуя, как её тепло прогоняет часть того холода, что поселился во мне после квартиры Малого.

– Цела, – сказала я, отстраняясь. – Ты же меня знаешь. Что со мной будет?

Я заметила, как Роман, стоявший у машины, отвернулся, его щёки слегка покраснели. Он кашлянул, делая вид, что проверяет что-то в кармане, но я уловила, как его взгляд на долю секунды задержался на Кате, прежде чем он поспешно отвёл глаза. Ха. Мой суровый телохранитель, который обвинял меня в том, что я «вешалась» на него, смутился от вида девушки в откровенном наряде. Это было почти забавно. Но он не сказал ни слова, просто кивнул мне и сел обратно в машину. Через секунду двигатель взревел, и он уехал, оставив меня с Катей и с чувством, что я снова теряю его.

– Это кто был? – Катя прищурилась, провожая машину взглядом, её улыбка стала хитрой. – Твой новый мальчик или что-то посерьёзнее?

– Роман, – ответила я, чувствуя, как горло сжимается. – Телохранитель. И… что-то ещё. Но он, похоже, считает, что нам лучше держаться подальше друг от друга.

Катя вскинула бровь, жестом приглашая меня в дом.

– Телохранитель, который уезжает, оставляя тебя одну? Интересно, – сказала она, её голос был полон подтекста. – Заходи, разберёмся.

Гостиная была уютной, но с налётом той роскоши, которую Катя любила – кожаный диван, стеклянный столик, пара дорогих картин на стенах. Я вспомнила, как мы с ней познакомились в клубе, два года назад. Я тогда танцевала на барной стойке, наплевав на всех, а она, с её рыжими волосами и платьем, которое держалось на одном вызове, подмигнула мне и сунула в руку коктейль. «Ты как я, – сказала она, её смех был как взрыв. – Давай спалим этот клуб».

Мы зажгли – и не только клуб. С тех пор мы не раз вытаскивали друг друга из передряг: я помогала ей с деньгами, когда её «бизнес» чуть не накрыли, а она прикрывала меня, когда я влипала в истории с неподходящими парнями. Но Лёлька… Лёлька была другой. Она была моим домом, моей семьёй. Катя же была моим зеркалом – дикой, свободной, с тёмной стороной, которую мы обе понимали без слов.

Катя плюхнулась на диван, поджав ноги, и сунула мне бокал красного вина.

– Рассказывай, – сказала она, её глаза блестели от любопытства. – Что за дерьмо творится? Я пару раз слышала твою фамилию, от... – она запнулась – не очень хороших парней.

– Что слышала?

– Ну – протянула она и сделала еще глоток – скажем так, ты для кого то заноза в заднице.

Я замерла, сжимая бокал так, что пальцы побелели. Катя смотрела на меня, её глаза всё ещё блестели, но теперь в них мелькала тень осторожности, как будто она понимала, что затронула опасную тему. Я сделала глоток вина, чтобы выиграть время, но его терпкий вкус только усилил горечь, что поднималась в горле.

– Что за парни? – спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё кипело. – И что именно они говорили?

Девушка откинулась на спинку дивана, её шёлковая комбинация чуть задралась, но она даже не заметила. Она всегда была такой – небрежной, но с острым взглядом, который видел больше, чем она показывала.

– Ну, знаешь, в моём бизнесе слухи летают, как мухи над мусоркой, – начала она, крутя бокал в руках. – Пару дней назад в одном из моих клубов зашёл разговор. Два типа, явно не из простых – шрамы, татуировки, глаза, как у волков. Они упомянули твою фамилию. Ничего конкретного, но… – она замялась, её улыбка стала чуть напряжённее. – Они говорили что-то, что ты влезла в дела, которые тебя не касаются. Один из них сказал, что ты «заноза», которая кому то мешает. Я не вслушивалась, Софи, ты же знаешь, я не лезу в такое. Но теперь, глядя на тебя и твоего мрачного телохранителя, я думаю, что это не просто болтовня.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

– Заноза, значит? – я усмехнулась, хотя смех вышел горьким. – Ну, это не новость. Я всегда была проблемой для тех, кто любит всё контролировать.

Катька рассмеялась, её смех был как глоток воздуха в этой тяжёлой атмосфере.

– Это точно, – сказала она, подмигнув. – Помнишь, как мы с тобой разнесли тот бар, когда какой-то придурок решил, что может лапать меня? Ты просто схватила бутылку и размахнулась, как будто это твой личный ринг. – Она покачала головой, её рыжие волосы качнулись, как пламя. – Ты всегда была такой, Софи. Но эти парни… они не из тех, с кем можно справиться бутылкой. Будь осторожна.

– Спасибо, что предупредила, – сказала я, делая ещё глоток вина. – И за то, что приютила. Я знаю, ты не любишь такое.

Катя пожала плечами, её улыбка стала чуть мягче.

– Для тебя всегда есть место, Софи. Даже если ты таскаешь за собой таких, как этот твой Роман. – Она кивнула в сторону окна, где недавно скрылась его машина. – Кстати, что с ним? Он уехал, как будто за ним черти гонятся. И, чёрт возьми, я видела, как он покраснел, когда меня заметил. – Она рассмеялась, её глаза сверкнули. – Он что, всегда такой… напряжённый?

Я фыркнула, вспоминая, как Роман отвернулся, когда Катя появилась в своей комбинации.

– Он думает, что может держать всё под контролем, – сказала я, чувствуя, как злость на него смешивается с чем-то тёплым, что я не хотела называть. – Но он… он другой. И я знаю, что он тоже что то ко мне чувствует. – Я замолчала, глядя на тёмную поверхность вина. – Он спас мне жизнь. Но, чёрт, иногда я хочу его придушить.

Катя наклонилась ближе, её взгляд стал серьёзнее.

– Такие, как он, всегда сложные, – сказала она. – Я вижу их в своих клубах. Мужики с прошлым, со шрамами, с глазами, в которых слишком много боли. Они хотят тебя, но боятся. Боятся, что ты увидишь их такими, какие они есть. Но ты, Софи, ты не из тех, кто отступает. Если он тебе нужен, заставь его перестать бегать.

Я посмотрела на неё, чувствуя, как её слова бьют в цель. Она знала этот мир – мир теней, сделок, опасности. Она жила в нём, как и Роман, и, может, поэтому понимала его лучше, чем я. Но я не собиралась сдаваться. Не после того, как почувствовала его тепло, его губы, его сердцебиение под своими пальцами.

– Он вернётся, – сказала я тихо, больше для себя, чем для Кати. – И я заставлю его говорить. Даже если мне придётся выбить из него правду.

Катя рассмеялась, поднимая бокал.

– Вот это моя Софи, – сказала она. – Заставь его попотеть. А я пока присмотрю за тобой. Как всегда.

Я чокнулась с ней, чувствуя, как её лёгкость даёт мне силы. Но в глубине души я не могла избавиться от тревоги. Роман уехал, и я не знала, что он найдёт – или кто найдёт его.

– Кать, – сказала, отставляя бокал. – Если услышишь ещё что-то, дай знать. Мне нужно знать, с кем я имею дело.

– Договорились, – ответила она, её улыбка была тёплой, но глаза оставались серьёзными. – Но, Софи, будь осторожна. Ты знаешь, как это работает. В моём мире – такие игры заканчиваются кровью.

– Уж, поверь, я это знаю.

Глава двадцать вторая

Дорога к доктору была как туннель – тёмная, узкая, с чувством, что на другом конце ждёт что-то, от чего кровь стынет. Я гнал машину через пустые улицы, игнорируя боль в плече, где повязка уже пропиталась кровью. Доктор был моей последней надеждой достать оружие – не тот ржавый пистолет с одной обоймой, что лежал в кобуре, а что-то, что могло бы дать нам с Софией шанс против Шрама. Но после Малого я чувствовал, как мир сжимается вокруг, как будто кто-то затягивал петлю. София осталась у Кати, и её слова – «я не дам тебе сбежать» – всё ещё жгли, как раскалённый металл. Я хотел её. Хотел так сильно, что это пугало. Но я не мог позволить себе думать о ней. Не сейчас, когда всё, что у меня было, висело на волоске.

Дом доктора стоял на отшибе, в районе, где фонари мигали, как умирающие звёзды. Я припарковал машину в переулке, подальше от света, и проверил пистолет. Плечо горело, но я стиснул зубы и двинулся к дому. Дверь была приоткрыта, как у Малого, и это сразу ударило по нервам. Инстинкты кричали, что это засада, но я не мог повернуть назад. Оружие было нужно. Сейчас.

Я вошёл, держа пистолет наготове. Внутри было тихо, только слабый свет из гостиной падал на потёртый линолеум. Запах антисептика смешивался с чем-то тяжёлым, металлическим. Кровь? Я напрягся, прислушиваясь. И тогда услышал его голос – низкий, хриплый, с ноткой насмешки, которую я ненавидел всей душой.

– Роман, – сказал Шрам, выходя из тени. – Давай поговорим. Цивилизованно.

Он стоял в центре комнаты, его массивная фигура заполняла пространство. Шрам на его щеке дёрнулся, когда он слегка улыбнулся, но глаза – холодные, как сталь – смотрели на меня с уважением, которого я не ожидал. В руке он держал нож, но не угрожающе, а скорее как привычку. За его спиной я заметил ещё двоих – молчаливых, но они держались на расстоянии, как будто Шрам дал им понять, что это его шоу. Доктора нигде не было, и я молился, чтобы он просто сбежал.

– Цивилизованно? – я усмехнулся, не опуская пистолет. – А ты так умеешь?

Мужчина усмехнулся, усаживаясь на стул.

– Сядь. Поговорим.

Но я не двинулся с места. Он пожал плечами и начал:

– Расскажу тебе очень занимательную и интересную историю. Знал я одну женщину. Давно. Красивая, с характером, как огонь. Долго бегала от меня, но в итоге я ее заполучил. Мы были вместе какое то время, пока она не узнала, кто я на самом деле. Криминал её не пугал, но она хотела чего-то большего и мы расстались. Она вышла за другого, парень был хороший, но очень глупый. Родила ребенка. Я был счастлив за нее. – его голос стал тише.

Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит. Его голос был странно мягким, почти ностальгическим, и это выбивало из колеи.

– Зачем мне твои истории, Шрам? – спросил я, сжимая пистолет сильнее. – Где доктор?

Он поднял взгляд, и его глаза сузились.

– Все хорошо с Доком, ждет где то неподалеку. Слушай, Роман. Это важно.

– Однажды мне пришёл заказ. От одной женщины. Богатой, влиятельной. Ей мешал репортёр, который копал под её бизнес. Я сделал, что просили – подстроил аварию. Чисто, без следов. Но… – он замолчал, и я увидел, как его челюсть напряглась. – В той аварии погиб не только репортёр, а и моя любимая и еще двое.

– Я не понимаю – процедил сквозь зубы.

– Этот репортер, твой отец, а моя любимая... твоя мать.

Мир замер. Его слова ударили, как пуля, прямо в грудь. Моя мать? Я вспомнил её – смутно, как в тумане: тёплую улыбку, мягкие руки, запах её духов. И отца, который всегда был рядом, пока… Я стиснул зубы, чувствуя, как кровь стучит в висках.

– Нет – я замотал головой делая шаг назад – Ты врешь.

– К сожалению нет, Ром. Но это еще не все. Те двое, это родители Романовой, случайное сука стечение обстоятельств. Бабка девки твоей и есть заказчица, и в той аварии погибла ее дочь.

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног. Мои родители. Авария. София. Её родители. Я вспомнил её лицо, её боль, когда она говорила о своей семье. – Ты… – мой голос был хриплым, почти не моим. – Ты убил их.

– Случайная жертва, – сказал Шрам, и в его голосе было что-то, похожее на сожаление. – Заказчица была в ярости. Она винила меня, хотя сама дала добро. Старуха… – он сплюнул.

Я замер, пытаясь осознать. Бабушка Софии. Она заказала убийство, которое унесло её дочь. И моих родителей. Я почувствовал, как гнев и боль смешиваются в груди, как будто кто-то разжёг там пожар.

– Почему ты мне это рассказываешь? – спросил я, мой голос был холодным, но внутри всё горело.

Шрам посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень чего-то человеческого.

– Потому что я знал, что она взялась за тебя. Даже спустя столько лет, она хотела меня проучить.

– Я то тут при чем? – удивился, совсем запутавшись.

– Старука узнала, что я присматриваю за тобой и зацепилась за это. Тот бой на ринге, когда ты якобы убил парня… Это была её работа. Она хотела, чтобы ты сел, а там уж без палева тебя пришить. Я пытался тебя защитить, Ром. Взять под своё крыло, чтобы ты не стал её пешкой. Но я не знал, что она использует своего внука. Того парня, которого ты «убил». Это был её план.

Я почувствовал, как кровь застыла в венах. Использовала своего собственного внука? Я вспомнил тот бой – кровь, крики, тело на ринге. Я думал, это был несчастный случай. Но это была она. Всё это время.

– А Малой? – спросил я, сжимая пистолет так, что пальцы онемели. – Зачем ты убил его? Это твой почерк, Шрам. Нож, верёвки…

Он покачал головой, его взгляд стал твёрже.

– Не я. Да, это мой стиль, но я не трогал Малого. Кто-то другой. Кто-то, кто хочет, чтобы ты думал на меня. – Он сделал шаг ближе, его голос стал тише. – Мне нужны документы, Роман. Я хочу прижать эту обнаглевшую старуху. Она думает, что может играть всеми, но я ей не пешка.

– Это мне понятно – сказал я и наконец сел напротив – Не понятно вот что. Накой ты угрожал Ане? Зачем пытаешься убить Романову?

– Ну вот такой вот я. Страшный и опасный. Ни чего бы я твоей Анне не сделал, наоборот присматриваю за ней, что бы старуха до нее не добралась. А вот Софью убить пытаюсь не я Ром.

– Знаешь кто?

– Зачем спрашиваешь если и так обо всем вкурсе – усмехнулся он и полез во внутренний карман куртки, а потом протянул мне... флешку.

– Что это?

– За пару часов до того как друга твоего запытали, он связался со мной и назначил встречу. Отдал флешку и сказал, что бы я сохранил это для тебя.

– И ты незнаешь что на ней?

– Не скажу, что не пытался посмотреть, но на флешке защита стоит, взламывать не стал, так как знаю кто такой твой друг. Уверен, пароль у тебя уже есть.

Я смотрел на флешку в его руке – чёрную, потёртую, такую маленькую, что она казалась нелепой в его огромной лапе. Но я знал, что она весит больше, чем всё, что у меня осталось. Малой. Его кровь, его сломанные пальцы, его последний ход – всё это было на ней. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и посмотрел Шраму в глаза. Его взгляд был холодным, но не пустым – в нём мелькала тень чего-то, что я не хотел называть человечностью. Потому что, если Шрам был человеком, то всё, что он рассказал, было правдой. И это ломало меня.

– Пароль? – спросил я, мой голос был хриплым, как после долгого крика. – Ты сказал, у меня есть пароль?

Шрам кивнул, его шрам на щеке дёрнулся, как будто он сам хотел рассказать мне больше.

– А парень то был гением, – сказал он, его голос был низким, почти спокойным, но в нём чувствовалась тяжесть, как будто он сам устал от этой игры. – Он знал, что ты найдёшь его подсказку. Проверь свои карманы, Роман. Ты уже держал её в руках.

Я нахмурился, чувствуя, как кровь стучит в висках. Мои карманы? Я вспомнил коробку из-под пиццы в квартире Малого, цифры, нацарапанные на крышке. Координаты? Код? Я сунул руку в карман куртки, и мои пальцы нащупали кусок картона, который я оторвал тогда, не придав ему значения. Я вытащил его – с едва читаемыми цифрами: 47-19-82. Это был не адрес. Это был пароль. Малой всегда любил такие игры, чёртов гений. Я стиснул картон, чувствуя, как гнев и боль смешиваются в груди. Он знал, что умрёт. И всё равно оставил мне это.

– Ты всё ещё не веришь мне, да? – спросил он, его голос стал тише, почти угрожающим. – Думаешь, я зарезал твоего друга? Думаешь, я играю с тобой? – Он наклонился ближе, и я почувствовал запах его одеколона – резкий, с ноткой металла. – Я не ангел, Роман. Но Малого убил не я.

– Почему ты мне помогаешь? – спросил я, не отводя взгляда. – Ты не из тех, кто делает что-то просто так. Что ты хочешь, Шрам?

Он откинулся на стуле, его улыбка была почти усталой.

– Хочу, чтобы эта сука заплатила, – сказал он, его голос был твёрдым, как сталь. – Она думает, что может играть со мной, с тобой. Но я не прощаю, Роман. И ты, я вижу, тоже. – Он сделал паузу, его глаза скользнули по мне, как будто он искал слабину.

Я сжал флешку так, что пальцы заныли, и посмотрел на Шрама.

– Ты знал, – сказал я, мой голос был низким, почти рычащим. – Знал, что она подставила меня. И ничего не сказал.

– Я пытался вытащить тебя, – отрезал он, его голос стал резче. – Но ты был слишком упрямым. Бегал за своей Аней, дрался на ринге, как будто это могло всё исправить. А потом ты попал в тюрьму, и я понял, что она выиграла. Но теперь… – он кивнул на флешку в моей руке. – Теперь у тебя есть шанс. Найди документы. И закончи это.

– Аня, – сказал я, мой голос был тише, но твёрже. – Ты сказал, что присматриваешь за ней. Что это значит? И почему ты вообще упомянул её тогда, если не собирался её трогать?

Шрам вздохнул, его плечи слегка опустились, как будто он устал держать свою маску.

– Я знал, что ты не сдвинешься с места, пока не почувствуешь угрозу, – сказал он. – Аня – твоя слабость, Роман. Я видел, как ты смотрел на неё, даже после тюрьмы. Я сказал про неё, чтобы ты шевелился, чтобы ты не расслаблялся. И был рядом со мной. Отпусти я тебя сразу, ты бы свалил, и тогда бы тебя прикончили срузу же. А так ты был поблизости.

– Если ты врёшь, – сказал я, глядя ему прямо в глаза, – я найду тебя. И ты пожалеешь.

Шрам улыбнулся, но в его улыбке не было тепла.

– Я знаю, Ром. Поэтому я и не вру. – Он кивнул на своих людей, и они отступили к двери, как тени. – Найди сейф. А это... – он кинул на чемодан, лежащий на столе. – То, ради чего ты сюда пришел.

Я сунул флешку в карман, рядом с куском картона, и повернулся к выходу. Пистолет всё ещё был в моей руке, но я знал, что не выстрелю. Шрам был мне нужен – не как друг, не как союзник, но как ключ к этой игре. Я вышел из дома, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Улица была пустой, но я знал, что тени следят за мной. Я сел в машину, завёл двигатель и посмотрел на флешку, лежащую на пассажирском сиденье. Малой. Его последний ход. Я должен был сыграть его правильно.