Текст книги "Симфония стали и шелка (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава восемнадцатая

На выезде из города я остановил машину у пустынного перекрёстка. Вытащил сим-карту из телефона и раскрошил его об асфальт. София, не говоря ни слова, раздавила свой каблуком. Никаких следов. Никто не должен нас найти после того, что произошло.

Мы мчались к даче Малого – глухому убежищу в часе езды. Плечо горело под повязкой Дока, но я стиснул зубы, сосредоточившись на дороге. София сидела рядом, её пальцы нервно теребили ремень безопасности. Её молчание было тяжёлым, как грозовая туча, и я чувствовал её взгляд, прожигающий меня насквозь.

– Тормози, – бросила она, указывая на круглосуточный магазин. – Надо взять еды. И что-нибудь для нервов.

Я припарковался, проверяя зеркала. Слежки не было, но расслабляться было рано. София вернулась с двумя пакетами: в одном звякнули бутылки, в другом пахло жареной курицей и хлебом. Она кинула их на заднее сиденье и села, скрестив руки.

– Что взяла? – спросил я, заводя мотор.

– Еду. И виски. Много, – ответила она с дерзкой усмешкой. – После того, как в нас стреляли, я заслужила напиться.

Я кивнул, не споря. Она имела право, но я должен был держать голову ясной. Хотя её присутствие – её резкие движения, её запах – делало это почти невозможным.

Дорога к даче Малого тянулась через тёмные поля, где свет фар выхватывал только асфальт. Напряжение между нами росло, как натянутая струна. Она была как буря, и я знал, что долго не продержусь.

Дача – маленький деревянный домик в глуши – выглядела заброшенной. Я спрятал машину за сараем, чтобы её не заметили с дороги, и помог Софии с пакетами. Она уже открыла бутылку виски и сделала большой глоток, поморщившись, но с вызовом глядя на меня.

– Полегче, – сказал я, протянув руку к бутылке. – Нам нужно быть начеку.

– Начеку? – она фыркнула, отводя бутылку. – Роман, в нас стреляли. Я хочу забыть это дерьмо хотя бы на час. И тебе не помешает.

Я промолчал, открывая дверь в дом. Внутри пахло сыростью, но было чисто. Тусклая лампочка освещала потёртый диван, стол и пару стульев. София бросила пакеты на стол и рухнула на диван, снова приложившись к виски.

– Шикарно, – съязвила она, оглядывая комнату. – Твой друг знает толк в укрытиях.

– Это не для комфорта, – ответил я, раскладывая еду. – Это чтобы выжить. Здесь нас не найдут пару дней.

Она посмотрела на меня, её глаза блестели от виски и смеси злости с усталостью. – А потом? Будем бегать вечно? Или ты расскажешь, что скрываешь?

– Ешь, – сказал я, избегая её взгляда. – Потом разберёмся.

Она хмыкнула, но взяла кусок курицы, откусив его с яростью. Я сел напротив, наблюдая. Её дерзость, её грация даже в этом состоянии били по нервам. Она была как огонь, и я не знал, как долго смогу не обжечься.

Через полчаса еда почти закончилась, а бутылка виски опустела наполовину. София откинулась на диване, её щёки порозовели, взгляд стал мягче, но опаснее. Она посмотрела на меня с лукавой улыбкой, которая обещала неприятности.

– Знаешь, телохранитель, – сказала она, её голос был хриплым, манящим. – Ты ничего. Даже с простреленным плечом.

Я усмехнулся, стараясь не поддаваться. – Спасибо. Но тебе пора тормознуть с виски.

– Тормознуть? – она рассмеялась, вставая и слегка пошатнувшись. – Нет, Роман, это ты тормози. Хватит быть таким чёртовым героем. – Она шагнула ко мне, её глаза горели. – Выпей со мной. Ну же.

Она сунула мне бутылку, её пальцы скользнули по моей руке, и я почувствовал жар её кожи. Я покачал головой, но она наклонилась ближе, её дыхание коснулось моего лица, пахнущее виски и её духами.

– Один глоток, – прошептала она, её губы были так близко, что я чувствовал их тепло. – Для меня, Роман. Не будь занудой.

Я знал, что это ошибка, но её напор, её взгляд сломали что-то внутри. Я взял бутылку и сделал глоток, виски обжёг горло. Она улыбнулась, её рука легла мне на грудь, обходя повязку, и я понял, что она играет в свою игру. И она в этом мастер.

– Вот так лучше, – сказала она, её голос стал бархатным. Она придвинулась вплотную, её тело прижалось к моему, пальцы скользнули по моей шее, медленно, дразняще. – Почему ты такой упрямый? Мы чуть не умерли. Забудь обо всём. Только на одну ночь.

Я сжал челюсть, пытаясь держать себя в руках.

– София, ты пьяна. И я…

– Пьяна? – она перебила, её глаза сверкнули. – Может. Но я знаю, чего хочу. – Её пальцы скользнули под мою рубашку, её губы почти коснулись моих. – А ты, Роман? Чего хочешь ты?

Я хотел оттолкнуть её, но её близость, её запах, её голос – всё это было слишком.

– У меня есть… человек, – выдавил я, голос хрипел. – Аня. Она мне близка.

Она замерла на секунду, её глаза сузились, но она не отступила.

– Аня? – её голос был тихим, но острым. – Твоя девушка? – Я отрицательно покачал головой и она прижалась ещё ближе, её рука скользнула по моей груди, пальцы обожгли кожу. – Отлично, выпей ещё. Расслабься. Ты же хочешь этого.

Она поднесла бутылку к моим губам, и я, чёрт возьми, сделал ещё глоток. Виски ударил в голову, её пальцы скользили по моей коже, и я понял, что проигрываю. Она была мастером – каждый её жест, каждый взгляд был рассчитан, чтобы сломить меня. Она наклонилась, её губы коснулись моей шеи, мягкие, но настойчивые, и я почувствовал, как моё самообладание рушится.

– София, – начал я, но она прижала палец к моим губам, её улыбка была дерзкой и нежной одновременно.

– Хватит говорить, – прошептала она, её губы нашли мои, и поцелуй был как удар тока – жаркий, требовательный, полный её дерзости. Я пытался сопротивляться, но виски и её напор сделали своё дело. Мои руки сами легли ей на талию, пальцы сжали её бёдра, и я ответил, углубляя поцелуй.

Она издала тихий стон, её руки запутались в моих волосах, притягивая меня ближе. Её тело прижималось ко мне, горячее, податливое, но с той же силой, что была в её взгляде. Она отстранилась на миг, её дыхание было прерывистым, глаза блестели триумфом.

– Вот так, телохранитель, – прошептала она, стягивая мою рубашку, её пальцы ловко обошли повязку на плече. – Расслабься.

Я подхватил её, прижимая к себе, и она рассмеялась – низко, гортанно, как будто знала, что победила. Мы рухнули на диван, стряшул с нее штаны, её кожа под моими пальцами была как шёлк, горячим и живым. Она потянула меня за собой, её губы снова нашли мои, поцелуй стал глубже, почти отчаянным. Её руки скользили по моей спине, ногти слегка царапали кожу, и каждый её жест был точным, уверенным, как будто она знала, как довести меня до края.

Я отстранился, чтобы вдохнуть, но она не дала мне времени, девушка прижалась ко мне грудью, её дыхание обжигало. – Не думай, – шепнула она, её губы скользнули по моей скуле, вниз к шее, а руки уже тянули ремень моих брюк. – Просто будь со мной.

Виски горел в венах, её запах – смесь духов и её собственной кожи – затягивал, как водоворот. Я сдался. Моя рука скользнула между ее ног, пальцы нашли мягкую нежную плоть. Её тело задрожло и она выгнулась навстречу, её губы снова нашли мои, и поцелуй стал медленнее, но глубже, как будто она хотела растворить меня в себе.

Она сняля рубашку, обнажая кожу, которая светилась в тусклом свете лампочки. Я провёл пальцами по её ключице, вниз, к изгибу талии, и она тихо выдохнула, её глаза не отрывались от моих, полные желания и вызова. Она толкнула меня на спину, оказавшись сверху, её волосы упали мне на лицо, и она улыбнулась – той самой улыбкой, которая обещала беду. Её движения были уверенными, ритмичными, как танец, в котором она вела. Я сжал её бёдра, позволяя ей задавать темп, и каждый её вздох, каждое движение её тела утягивало меня глубже в этот пожар..

Время растворилось в её тепле, в её ритме, в её дерзости. Она была мастером, а я был её добычей – на эту ночь, в этом заброшенном доме, где всё, что имело значение, было её кожей под моими руками, её дыханием на моей шее, её телом, которое двигалось в идеальном согласии с моим.

Глава девятнадцатая

Я проснулась от слабого света, пробивавшегося сквозь щель в старых занавесках. Голова гудела, как после слишком долгой вечеринки, а тело казалось тяжёлым, будто я провела ночь на ринге, а не на продавленном диване в этой богом забытой халупе. Его грудь под моей щекой поднималась и опускалась ровно, тепло его кожи просачивалось сквозь мою рубашку, и я вдруг поняла, где я. И с кем. Чёрт. Роман.

Я замерла, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его. Сердце стучало, как барабан, и в голове эхом отдавалась одна мысль: «Какая же я идиотка». Зачем я это сделала? Зачем напилась, зачем полезла к нему, зная, что он – ходячая проблема с секретами, которые могут нас обоих угробить? Вчера я была как ураган, сметающий всё на своём пути, – виски, его взгляд, моя злость и страх после стрельбы. Я хотела утопить это всё в нём, в его тепле, в его силе. И я добилась своего. Но сейчас, в холодном утреннем свете, я чувствовала себя так, будто переступила черту, которую сама же нарисовала. Это была ошибка. Огромная, дурацкая ошибка.

Я осторожно приподняла голову, стараясь не потревожить его. Его рука всё ещё лежала на моей талии, тяжёлая, но тёплая, как якорь, не дающий мне сбежать от собственных мыслей. Я посмотрела на него, и что-то внутри меня дрогнуло. Чёрт возьми, он был красив. Даже сейчас, с растрёпанной тёмной чёлкой, упавшей на лоб, с лёгкой щетиной, которая делала его лицо ещё резче, он выглядел как человек, который мог бы сломать мир голыми руками. Его скулы были острыми, как будто высеченными из камня, а губы – чуть приоткрытые, мягкие, несмотря на всю его суровость. Я вспомнила, как эти губы касались моих, как они горели, требовательные и жадные, и моё тело невольно отозвалось теплом, которое я тут же попыталась задавить.

Его грудь, на которой я лежала, была твёрдой, как будто выкованной из стали. Шрамы – старые, едва заметные, и свежая повязка на плече – напоминали о том, через что он прошёл. Я провела взглядом по его рукам, сильным, с выпирающими венами, которые я вчера сжимала, когда он притягивал меня к себе. Его кожа была тёплой, чуть шершавой, и я вдруг поймала себя на том, что хочу снова коснуться её, провести пальцами по этим линиям, узнать, какие ещё истории рассказывают его шрамы. Господи, София, возьми себя в руки.

Я медленно вдохнула, пытаясь прогнать это чувство. Он был телохранителем. Человеком с прошлым, которое он не хотел мне открывать. С Аней – кем бы она ни была, этой тенью, которая мелькала в его глазах, когда он думал, что я не смотрю. И всё же, глядя на него сейчас, спящего, уязвимого, я не могла не признать, что он зацепил меня. Не просто как мужчина, а как кто-то, кто, несмотря на все свои стены, видел меня. Не принцессу, не наследницу, не ту, что играет в клубах, а меня – настоящую, с моими страхами, с моей злостью, с моим огнём.

Я осторожно отстранилась, стараясь не разбудить его, и села на краю дивана. Моя рубашка была мятой, волосы спутались, и я чувствовала себя разбитой, но в то же время живой. Вчера ночью я была в своей стихии – я знала, как его завести, как сломать его стены, как сделать так, чтобы он забыл обо всём, кроме меня. Но теперь, в тишине, я понимала, что хочу большего. Не просто виски и страсть на этом чёртовом диване, где пружины впивались в спину. Я хотела его – но в другой обстановке, где мы могли бы не торопиться, где я могла бы изучить каждый его шрам, каждую линию его тела, где мы могли бы быть просто собой, без угроз, без Шрама, без этого проклятого сейфа.

Я представила, как это могло бы быть. Просторная кровать с мягкими простынями, тёплый свет лампы, его руки, которые не спешат, а исследуют меня медленно, как будто у нас есть всё время мира. Его губы, которые не просто целуют, а говорят что-то без слов, его дыхание, которое смешивается с моим. Я хотела увидеть его глаза, когда он не прячется за своей бронёй, хотела почувствовать его тепло без привкуса виски и отчаяния. Я хотела, чтобы это было не просто вспышкой, а чем-то настоящим. И от этой мысли я снова почувствовала себя идиоткой – потому что он не мой, и я не его, и всё это может закончиться пулей, как вчера.

Он пошевелился, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Его ресницы дрогнули, но он не проснулся, только пробормотал что-то во сне, и его рука, лежавшая на диване, слегка сжалась, как будто искала меня. Я улыбнулась, несмотря на всё. Может, я и идиотка, но в эту секунду мне было плевать. Я хотела его снова. Не так, как вчера, а медленно, нежно, в месте, где мы могли бы забыть о мире, который хочет нас раздавить.

Я встала, чувствуя, как холодный пол обжигает босые ноги, и подошла к окну. Поля за дачей были пустыми, но я знала, что где-то там, в тени, прячется Шрам, или кто-то ещё, кто хочет нас достать. Я обернулась, бросив взгляд на Романа. Он всё ещё спал, его грудь поднималась ровно, и я поняла, что не отступлю. Не от него, не от правды, не от этой войны. Я найду этот чёртов сейф, я узнаю, что скрывает бабушка, и я заставлю Романа быть честным со мной. А потом… потом я хочу эту ночь снова, но на моих условиях. В постели, где нет места спешке, где я могу узнать его по-настоящему.

Я все еще стояла у окна, когда услышала, как Роман зашевелился на диване. Его дыхание изменилось – уже не ровное, как во сне, а резкое, как будто он мгновенно включился в реальность. Я не обернулась, но чувствовала его взгляд на своей спине, словно он пытался понять, что я думаю. Как будто это так просто. Я сама не знала, что думать – то ли броситься к нему и повторить всё, что было ночью, то ли влепить ему пощёчину за то, что он заставляет меня чувствовать себя такой… уязвимой.

Он кашлянул, и я услышала, как скрипнули пружины дивана, когда он сел.

– Доброе утро, – сказал он, его голос был хриплым, но таким спокойным, будто мы просто коллеги, обсуждающие погоду, а не два человека, которые вчера чуть не разнесли этот чёртов домик своей страстью. Я стиснула зубы, подавляя желание обернуться и закатить глаза. Серьёзно, Роман? Доброе утро? Как будто ничего не было?

– Утро, – ответила я, не поворачиваясь, мой голос был холоднее, чем я планировала. – Ты всегда так просыпаешься? Как будто мир не рушится вокруг?

Он хмыкнул, и я услышала, как он встал, его шаги были тяжёлыми, но уверенными. Я наконец обернулась, и, чёрт возьми, пожалела об этом. Он стоял, потирая шею, в одних боксерах. Повязка на плече была чуть испачкана кровью, но он, похоже, даже не замечал этого. Его тёмные волосы были растрёпаны, а глаза – такие же острые, как вчера, когда он смотрел на меня, прижимая к дивану. Я сглотнула, заставляя себя не думать о том, как его руки скользили по моей коже. Не время, София. Не сейчас.

– Нам нужна еда, – сказал он, как будто не замечая моего взгляда, и полез в карман своих брюк, лежавших на стуле. – Позвоню Малому, пусть привезёт что-нибудь. – Он вытащил телефон – простой, чёрный, без всяких наворотов, явно не тот, что он разломал вчера. Мои брови невольно поползли вверх.

– Откуда это? – спросила я, скрестив руки и прищурившись. – Мы же выбросили свои телефоны. Раздавили их в пыль, помнишь? Так откуда у тебя этот?

Он замер на секунду, его пальцы застыли над экраном. Это было едва заметно, но я уловила – лёгкое напряжение в его плечах, как будто я задела что-то, чего он не хотел объяснять.

– Этот не отследить, – сказал он, не поднимая глаз, его голос был ровным, но я слышала в нём сталь. – Одноразовый. Я всегда держу запасной. На всякий случай.

– На всякий случай? – я шагнула ближе, не давая ему уйти от ответа. – Роман, ты серьёзно? Мы тут прячемся, как крысы, потому что в нас стреляли, а ты таскаешь с собой запасные телефоны и делаешь вид, что это нормально? Кто ты вообще такой?

Он наконец посмотрел на меня, и его взгляд был как удар – твёрдый, но с чем-то, что я не могла разобрать. Усталость? Вина? Или просто его чёртова привычка держать всё в себе?

– Я тот, кто пытается вытащить нас из этого дерьма, – сказал он, его голос был низким, почти угрожающим. – И если ты хочешь остаться в живых, тебе придётся мне доверять. Хотя бы немного.

Я фыркнула, отводя взгляд, потому что, чёрт возьми, он был прав, и это бесило меня ещё больше. Я хотела доверять ему. После вчера, после того, как он закрыл меня собой от пули, после того, как я чувствовала его сердцебиение под своими пальцами, я хотела верить, что он на моей стороне. Но этот телефон, его уклончивость, его секреты – всё это было как нож, который он держал у моего горла, даже не осознавая этого.

Он набрал номер, и я смотрела, как он поднёс телефон к уху, его брови нахмурились. Роман выругался себе под нос, опустил телефон и попробовал снова. Я видела, как его челюсть напряглась, как будто он пытался удержать внутри что-то, что готово было вырваться.

– Не берёт? – спросила я, стараясь держать голос нейтральным, хотя внутри всё кипело. – Твой друг, который всегда на связи, вдруг пропал? Удобно.

Он бросил на меня взгляд, который мог бы прожечь дыру в стене.

– Не начинай, – сказал он, его голос был резким, но я слышала в нём тень беспокойства. – Малой не из тех, кто просто так пропадает. Что-то не так.

– Не так? – я шагнула ещё ближе, чувствуя, как злость смешивается с чем-то ещё – с тем же проклятым теплом, которое я ощутила, глядя на него спящего. – А может, с тобой, что то не так? Может, этот твой Малой решил, что ты слишком много знаешь? Или, может, это твой Шрам решил, что ты не справляешься? Ты же сам сказал, что он держит тебя на крючке. Что, если он держит и Малого?

Роман сжал телефон так, что я думала, он сейчас раскрошит его, как вчерашний. Его глаза потемнели, и на секунду мне показалось, что он сейчас сорвётся. Но вместо этого он глубоко вдохнул и сказал:

– Если Малой не отвечает, значит, он занят. Или у него проблемы. Но я разберусь. А ты… – он сделал паузу, его взгляд скользнул по мне, и я почувствовала, как моё тело невольно отозвалось на эту секундную слабость в его броне. – Ты должна держать себя в руках. Мы не можем позволить себе панику.

– Панику? – я рассмеялась, но смех был горьким. – Это не паника, Роман. Это здравый смысл. Ты таскаешь одноразовые телефоны, твой друг молчит, а в нас вчера стреляли. И ты хочешь, чтобы я просто сидела и ждала, пока ты всё решишь? – Я шагнула ещё ближе, почти касаясь его, и мой голос стал тише, но твёрже. – Я не такая, Роман. Я не сижу и не жду. И если ты думаешь, что можешь держать меня в неведении, ты ошибаешься.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются гнев и что-то ещё – то, что я заметила вчера, когда он поддался мне. Желание? Сомнение? Я не знала. Но я знала, что он не оттолкнёт меня, даже если я сейчас перегну. И это давало мне власть. Опасную, но такую сладкую.

– София, – сказал он наконец, его голос был тише, почти усталым. – Я не твой враг. Но если ты хочешь правды, дай мне время. Я позвоню Малому ещё раз. Если он не ответит, мы поедем к нему. Но пока… просто дай мне сделать мою работу.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё кипит. Я хотела схватить его за рубашку, притянуть к себе и заставить выложить всё – про Шрама, про Аню, про этот чёртов телефон. Но вместо этого я кивнула, отступив на шаг.

– Хорошо, – сказала я, хотя каждое слово царапало горло. – Но если Малой не ответит, мы делаем по-моему. И, Роман… – я сделала паузу, позволяя своему взгляду задержаться на его губах, на его глазах, которые всё ещё держали меня в плену. – Не думай, что я забыла вчера. Ты можешь притворяться, что ничего не было, но я знаю, что ты чувствуешь.

Он замер, и я видела, как его челюсть напряглась, как будто он пытался удержать слова, которые рвались наружу. Но он ничего не сказал, только кивнул и снова поднёс телефон к уху. Тишина. Малой не отвечал. Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Что-то было не так, и я знала, что Роман чувствует это так же, как я.

Глава двадцатая

Дорога к Малому тянулась как вечность, хотя на деле мы гнали через пустынные поля меньше часа. София сидела рядом, молча глядя в окно, её пальцы нервно теребили ремень безопасности. Малой не отвечал, и это было как нож в груди. Он никогда не пропадал просто так. Что-то случилось, и я чувствовал, как внутри всё сжимается от предчувствия.

Я припарковал машину в переулке в двух кварталах от дома Малого – старого панельного здания на окраине. София посмотрела на меня, её глаза были острыми, но в них мелькала тень страха.

– Почему так далеко? – спросила она, её голос был тише, чем обычно.

– На всякий случай, – ответил я, проверяя пистолет под пиджаком. Плечо ныло, но я игнорировал боль. – Если там засада, лучше подойти тихо. Сиди тут.

Но конечно же, она не послушала.

Мы шли молча, держась теней. Улица была пустой, только ветер гонял мусор по асфальту. Дом Малого выглядел как обычно – обшарпанный подъезд, граффити на стенах, запах сырости. Но что-то было не так. Я остановился, положив руку на плечо Софии, и жестом показал ей держаться позади. Она сжала губы, но послушалась.

Поднявшись на третий этаж, я замер. Дверь в квартиру Малого была открыта – не нараспашку, но достаточно, чтобы свет из коридора падал на грязный линолеум внутри. Мой пульс ускорился. Я достал пистолет, чувствуя, как боль в плече отдаётся в каждый нерв.

– От куда черт возьми у тебя пистолет? – шепнула она, но я не ответил.

– Оставайся здесь

– Черта с два, – прошипела она, её глаза сверкнули. – Я иду с тобой.

Хотел возразить, но времени не было. Кивнув, я шагнул вперёд, держа пистолет наготове. В квартире было тихо, слишком тихо. Только слабый гул старого холодильника нарушал тишину. Запах ударил в нос – металлический, тяжёлый, с тошнотворной сладостью. Кровь. Я знал этот запах лучше, чем хотел бы.

Мы вошли в гостиную, и мир будто остановился. Малой сидел на стуле посреди комнаты, привязанный верёвками, которые врезались в его кожу. Его голова была опущена, подбородок касался груди, а руки, безжизненно висели. Кровь запеклась на его рубашке, на полу, на верёвках. Его лицо было изуродовано – один глаз заплыл, губы разбиты, а кожа покрыта синяками и порезами. Его пальцы, те самые, что могли взломать любую систему, были сломаны, неестественно вывернуты. Кто-то его пытал. Долго и жестоко.

София ахнула за моей спиной, её рука вцепилась в мой локоть. Я обернулся и увидел, как её лицо побелело, глаза расширились от ужаса. Она зажала рот ладонью, но было поздно – её вырвало прямо на пол, её тело сотрясалось от спазмов. Я шагнул к ней, поддерживая за плечи, но она оттолкнула меня, всё ещё дрожа.

– Господи… – прошептала она, её голос был хриплым, почти сломленным. – Кто… кто это сделал?

Я не ответил, потому что не знал. Но внутри всё кипело. Малой был не просто хакером, он был моим другом, единственным, кто не отвернулся, когда я вышел из тюрьмы. Он был первоклассным – мог взломать всё, от банковских счетов до военных серверов, и всегда знал, как замести следы. Я оглядел комнату: его ноутбуки, жёсткие диски, все его гаджеты – всё исчезло. Стол был пуст, только пара проводов валялась на полу, как отрезанные артерии. Но я знал Малого. Он никогда не оставлял важное на виду. Если у него было что-то ценное – пароли, данные, компромат, – он прятал это.

– Они забрали всё, – сказал я, мой голос звучал глухо, как будто не мой. – Но он не дурак. Если там было что-то про Шрама или сейф, он спрятал это.

София вытерла рот тыльной стороной ладони, её глаза были полны слёз, но она старалась держаться.

– Спрятал? – переспросила она, её голос дрожал. – Ром, его… его убили. Пытали. А ты говоришь о каких-то данных?

Я сжал челюсть, чувствуя, как гнев и боль смешиваются в груди.

– Я знаю, – сказал, стараясь держать себя в руках. – Но Малой не сдаётся просто так. Он знал, что делает. Если он копал про сейф, про Шрама, про твою бабушку, он оставил что-то. Где-то.

Я подошёл к телу Малого, стараясь не смотреть на его лицо. Каждый синяк, каждый порез был как удар по мне. Я должен был быть здесь. Должен был защитить его. Но вместо этого я был с ней, теряя голову от виски и её прикосновений. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Это не время для вины. Я должен найти, что он оставил. Для него. Для нас.

– Ром, – голос Софии был тише, она подошла ближе, хотя я видел, как её передёргивает от вида тела. – Что теперь? Если они забрали всё…

–Не забрали, – отрезал я, осматривая комнату. Полки, ящики, стены – всё выглядело обыденно, но я знал Малого. Он любил игры, головоломки. Если он хотел что-то спрятать, он сделал бы это хитро. Я заметил старую коробку из-под пиццы в углу, небрежно брошенную на пол. Слишком небрежно для Малого, который был помешан на порядке. Я подошёл и поднял её. Внутри была пустота, но на внутренней стороне крышки я заметил мелкий почерк – цифры, нацарапанные ручкой. Координаты. Или код. Я знал, что это от него.

– Что это? – София заглянула через моё плечо, её дыхание было прерывистым, но она пыталась взять себя в руки.

– Его страховка, – сказал я, оторвав кусок и засовывая его в карман – Он знал, что может не выйти из этой игры. Это его последний ход.

Она посмотрела на меня, её глаза были полны вопросов, но она не стала их задавать. Вместо этого она кивнула, хотя я видел, как её руки дрожат.

– Нам нужно убираться отсюда, – сказала она. – Если они нашли его, они могут прийти за нами.

Я кивнул, бросив последний взгляд на Малого. Его лицо, даже в смерти, казалось спокойным, как будто он знал, что я найду его подсказку.

– Прости, брат, – прошептал я, так тихо, что София не услышала. – Я разберусь. Обещаю.

Мы вышли из квартиры, и я закрыл дверь, хотя это уже не имело смысла. Улица была всё такой же пустой, но я чувствовал, как тени сгущаются вокруг нас. Шрам. Или кто-то другой. Они знали, что мы близко. И теперь, без Малого, у нас было меньше шансов. Но я не собирался сдаваться. Теперь уж точно.

Машина неслась по трассе, оставляя за собой пыль и запах смерти, который, казалось, въелся в кожу. Я сжимал руль так, что костяшки побелели, а в голове крутился образ Малого – привязанного, изломанного, мёртвого. Я бросил взгляд на девушку – она сидела, прижавшись к окну, её лицо всё ещё было бледным, но в глазах горел огонь, который я уже начинал узнавать. Она не сломалась, несмотря на то, что её вывернуло наизнанку от увиденного. Это впечатляло. И пугало.

– Куда мы едем? – её голос разрезал тишину, резкий, но с лёгкой дрожью, которую она пыталась скрыть.

Я не ответил сразу, проверяя зеркала заднего вида. Никого.

– Сколько у тебя денег на счетах? – спросил я вместо ответа, мой голос был холодным, деловым. Нужно было держать себя в руках, иначе я бы сорвался.

Она повернулась ко мне, её брови взлетели вверх, и я почти услышал, как в её голове закрутились шестерёнки.

– Серьёзно? – фыркнула она. – Мы только что нашли твоего друга… таким, а ты спрашиваешь про мои деньги? Зачем тебе?

– Потому что одной пули мне мало, – отрезал я. – Нам нужно оружие. Настоящее. И не только для меня. Если кто бы это не был идет за нами, нам надо быть готовыми. А для этого нужны деньги. Много.

Она замолчала, её взгляд скользнул по мне, как будто она пыталась понять, насколько далеко я готов зайти. Я чувствовал её напряжение, её недоверие, но и что-то ещё – ту искру, которая вспыхнула вчера, когда она прижималась ко мне, забыв о мире. Я отогнал эту мысль. Не время.

– Хорошо, – наконец сказала она, её голос стал твёрже. – Едем в банк. У меня есть счёт, на котором… достаточно. Но, Роман, – она наклонилась ближе, и я почувствовал её дыхание, лёгкое, но тёплое, – если ты думаешь, что я просто так отдам тебе всё, ты ошибаешься. Я хочу знать, что ты планируешь.

Я кивнул, не отрывая глаз от дороги.

– Планирую держать нас в живых. Этого достаточно?

Она хмыкнула, но больше не спорила. Через двадцать минут мы остановились у отделения банка в центре города – стеклянное здание, слишком чистое и яркое для того дерьма, в котором мы оказались. София вышла из машины, её походка была уверенной, но я видел, как её руки слегка дрожали, когда она поправляла волосы. Я шёл за ней, держась на шаг позади, как тень. Моя рубашка была мятой, повязка на плече проступала через ткань, и я знал, что выгляжу как человек, которого лучше обойти стороной.

Внутри банка было тихо, только гул кондиционеров и стук клавиш. София подошла к стойке, её улыбка была такой же ослепительной, как в клубах, где она привыкла быть королевой. Но я заметил, как сотрудники переглянулись, их взгляды скользили по мне. Один из них, лысеющий мужик в дешёвом костюме, нахмурился, его пальцы замерли над телефоном.

– Извините, – начал сотрудник, его голос был приторно-вежливым, – могу я уточнить, для чего вам такая сумма наличными? И… – он бросил взгляд на меня, – это ваш… сопровождающий?

София не растерялась. Она выпрямилась, её глаза сверкнули, и я почти увидел, как она надела свою маску – ту, что делала её неприкасаемой.

– Это моя охрана, – сказала она, её голос был холодным, но твёрдым. – И никто меня не принуждает. Мне нужны деньги для… благотворительного проекта. Я финансирую восстановление старого приюта. Наличные нужны для поставщиков, они не принимают переводы. Это всё, что вам нужно знать.

Я подавил улыбку. Приют? Чёрт, она умела выкручиваться. Сотрудник замялся, но кивнул, явно не желая спорить с женщиной, которая выглядела так, будто могла купить весь их банк. Через пятнадцать минут София вышла с толстой пачкой наличных, завёрнутой в банковский пакет. Она молча протянула его мне, её пальцы слегка коснулись моих, и я почувствовал, как по спине пробежал ток. Не время, Роман. Не время.

Уже в машине я задал вопрос, который вертелся в голове:

– Есть у тебя место, где ты можешь спрятаться? Где никто не найдёт?

Она посмотрела на меня, её глаза были усталыми, но решительными.

– Катька. Она живёт за городом, в коттедже. Никто не знает, что мы близки. Даже моя бабушка. Там безопасно.

Я кивнул, запоминая имя. Катя. Хорошо.

– Тогда едем туда, – сказал я, заводя машину.

София откинулась на сиденье, её пальцы всё ещё сжимали ремень безопасности.

– Ром, – сказала она тихо, почти шёпотом, – я бы хотела поговорить о вчерашнем вечере?

Я стиснул зубы, это не то что бы я сейчас хотел обсуждать.

– Извиниться хочешь?

Она усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень улыбки.

– Извиниться? За что? – София наклонилась чуть ближе, её голос был лёгким, почти игривым, но в нём чувствовалась сталь. Она смотрела на меня, и её глаза, всё ещё чуть покрасневшие после сцены у Малого, горели вызовом. – За то, что ты не смог устоять? Или за то, что я дала тебе шанс забыть о твоих демонах на одну ночь?

Я сжал руль сильнее, чувствуя, как её слова впиваются в меня, как осколки. Она умела бить точно в цель, и, чёрт возьми, она знала это. Дорога перед нами тянулась бесконечной серой лентой, но я едва видел её – всё моё внимание было приковано к ней, к её голосу, к тому, как она сидела, чуть повернувшись ко мне, с этой своей полуулыбкой, которая могла бы разнести полмира.