Текст книги "Симфония стали и шелка (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава пятая
Неделя до дня рождения пролетела в безумной суете. Я лично контролировала каждый аспект вечеринки. Территорию загородного дома превратили в настоящий рай для тусовщиков: бассейн с неоновой подсветкой, танцпол под открытым небом, зона для диджея и огромная палатка с кальянами.
Команда декораторов работала круглосуточно. Огромные неоновые вывески, мерцающие гирлянды, дым-машины – всё было продумано до мелочей. Шеф-повар готовил изысканные закуски, а бармены создавали уникальные коктейли с причудливыми названиями.
Приглашения рассылались с особым шиком. Каждому гостю достался персональный конверт с золотой печатью и загадочной пометкой «Безудержная вечеринка». Список гостей поражал воображение: звёзды шоу-бизнеса, влиятельные бизнесмены, модные диджеи и просто те, кто умел веселиться от души.
В шесть вечера первые гости начали прибывать. Лимозины подъезжали один за другим, из них выпрыгивали полуголые модели, бизнесмены в дорогих костюмах и тусовщики с последней вечеринки в Майами. Охрана пропускала только избранных, проверяя списки и тайные пароли. Атмосфера накалялась с каждой минутой.
К полуночи дом превратился в настоящий ад для блюстителей морали. Музыка долбила так, что дрожали стёкла, дым от кальянов застилал всё вокруг, а толпа бесновалась в танце. Диджей выдавал один хит за другим, толпа сходила с ума.
Ктото запустил конфетти, и теперь они кружились в воздухе, смешиваясь с дымом. В бассейне уже купались несколько особо отважных гостей, совершенно не стесняясь своей наготы. Официанты с накаченными голыми торсами, которых я лично выбирала, с трудом пробирались сквозь танцующую толпу, разнося коктейли и шампанское.
Я стояла в центре зала, чувствуя, как ритм проникает в каждую клеточку тела. Моё короткое чёрное платье, словно вторая кожа, облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб.
Ткань была настолько изысканной, что казалось, будто она сплетена из тысячи звёздных пылинок. Платье, словно произведение искусства, играло со светом прожекторов, создавая вокруг меня ореол загадочности. Глубокий вырез на спине и изящные разрезы по бокам придавали образу особую соблазнительность, а тонкие бретели добавляли нотку элегантности.
Два молодых человека, которых я заметила ещё у бара, подошли ко мне одновременно. Их взгляды встретились, но ни один не отступил. Один был высокий, с тёмными, как ночь, волосами и пронзительно-голубыми глазами. Второй – смуглый брюнет с лёгкой небритостью, придающей ему особый шарм.
– Позвольте пригласить вас на танец, – произнёс темноволосый, протягивая руку.
– Только если мы все будем танцевать вместе, – ответила я, глядя на второго.
Они переглянулись, и в их глазах я увидела согласие. Музыка сменилась на что-то более плавное, и мы закружились в танце.
Музыка зазвучала низко и чувственно, словно обволакивая нас своим томным ритмом. Я закрыла глаза, позволяя телу двигаться само по себе, подчиняясь первобытным инстинктам.
Один партнёр скользнул руками по моей талии, его пальцы едва касались края платья, будто боясь нарушить невидимую грань. Второй обхватил плечи, его дыхание обжигало шею.
Я начала танец медленно, но с каждым тактом движения становились всё более откровенными. Повернулась к одному из них спиной, прижалась ягодицами к его бёдрам, чувствуя, как он мной восхищается. Его руки опустились ниже, почти касаясь края платья, и я позволила им это, слегка отклонившись назад.
Второй партнёр шагнул ближе, его пальцы скользнули по моей шее, вызывая мурашки. Я повернулась к нему, наши тела почти слились в единое целое. Его губы почти касались моих, а руки уверенно двигались по спине, заставляя платье подниматься всё выше с каждым движением.
Танец превратился в игру – кто первым нарушит невидимые границы.
Их руки скользили по моему телу с дерзкой уверенностью, а я извивалась между ними, словно змея.
Один из них провёл ладонью по моей спине, и я почувствовала, как его пальцы едва касаются кожи. Второй обхватил меня за талию, прижимая к себе так тесно, что я ощутила бешеное биение его сердца. Наши тела сплетались в безумном танце, словно мы были единственными людьми в этом зале.
Я поворачивалась то к одному, то к другому, позволяя их рукам исследовать моё тело. Их прикосновения становились всё смелее, а мои движения – всё более откровенными. Я изгибалась, выгибалась, прижималась то к одному, то к другому, чувствуя, как их возбуждение растёт с каждой секундой.
Один из них наклонился к моей шее, его губы коснулись кожи, посылая волны мурашек по всему телу. Второй продолжал ласкать мою спину, его руки скользили всё ниже, вызывая дрожь предвкушения. Наши движения становились всё более хаотичными, граничащими с безумием.
Я запрокинула голову, позволяя первому партнёру целовать мою шею, в то время как второй продолжал исследовать моё тело. Его пальцы скользили по рёбрам, вызывая сладостные спазмы внутри. Движение вниз, по внутренней стороне бедра, было медленным и дразнящим, пока его рука не коснулась места, которое уже пульсировало в предвкушении.
Я застонала, не в силах сдержать рвущийся наружу звук. Прикосновения были такими разными, но одинаково желанными. Поцелуи на шее обжигали кожу, а ласкающие движения руки заставляли всё тело дрожать в предвкушении. Я чувствовала, как внутри меня разгорается огонь, требующий всё больше и больше. Хотелось утонуть в этих ощущениях, потеряться в этом водовороте страсти. Я прикрыла глаза, позволяя себе полностью отдаться моменту, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым вздохом, каждым ударом сердца.
– Мальчики, уеденимся? – сказала так, что бы меня услышали.
Парни переглянулись и почти одновременно кивнули. Я взяла их за руки и направилась в гостевую комнату.
В комнате царил полумрак, лишь тонкая полоска света пробивалась сквозь плотные шторы. Я отпустила их руки, обернулась и окинула взглядом обоих. В глазах читалось одинаковое возбуждение, смешанное с легким волнением. Это только подстегнуло мой собственный огонь.
Я медленно подошла к одному из них, провела кончиками пальцев по его щеке, чувствуя, как он вздрагивает под моим прикосновением. Затем перевела взгляд на другого, посылая ему немой вопрос. Он ответил легкой улыбкой и шагнул вперед, сокращая расстояние между нами.
В воздухе повисло напряжение, густое и ощутимое. Я чувствовала, как учащается мое дыхание, как бьется сердце в груди. Это было безумие, но безумие, от которого я не хотела отказываться.
Первый поцелуй был нежным, почти робким. Губы коснулись моих губ, словно пробуя, исследуя. Затем второй, более уверенный, более требовательный. Я ответила на него, отдаваясь во власть момента.
Второй парень прикоснулся к моей талии, притягивая ближе. Его губы обжигали мою шею, вызывая мурашки по всему телу. Я застонала, не в силах сдержать этот звук удовольствия.
Движением руки я освободилась от платья, позволив ему упасть на пол легкой волной ткани. Взгляды обоих мужчин были прикованы ко мне, в них читалось нескрываемое желание. Я медленно повернулась и направилась к кровати, опускаясь на спину. Приглашающий жест рукой – и темноволосый мужчина опустился на колени передо мной. Другого я позвала разделить со мной ложе.
Парень коснулся губами моего бедра, обжигая кожу. Второй, лежащий рядом, коснулся пальцами моего набухшего соска, не долго думая, я схватила его за волосы и притянула к груди.
«не могу больше... не могу... хочу.» – пронеслось в голове.
Словно прочитав мои желания, тот, что стоял на коленях, одним движением стянул с меня трусики и прильнул губами к моей промежности. Второй, тем временем, жадно ласкал мою грудь: посасывал, облизывал, нежно покусывал сосок, вызывая дрожь во всем теле. Я застонала, запрокинув голову. Его пальцы скользнули ниже, находя клитор, и начали дразнящие круговые движения. Искры полетели из глаз. Я чувствовала, как волна возбуждения накрывает меня с головой, лишая остатков разума. "Да... да... еще..." – выдохнула я, не в силах сдержать стон.
И все было хорошо.
Меня ласкали, облизывали, целовали и удалось даже кончить пару раз. Сначало от языка одного, потом другого.
Пока брюнет не поставил меня раком и не вошел. Тут тот все и прекратилось.
Кончили они почти одновременно.
– Всем спасибо, более задерживать вас не буду – произнесла я и направилась в ванну.
– Эй, а как же я? – возмутился парень – Я же даже присунуть не успел.
– Котик, ты и так справился не плохо
Другой усмехнулся и натянул штаны обратно.
– Но так не чесно.
– Оу – скривила гримасу – Мальчик обидился? Ему не досталась дырочка? Так пойди и найди себе ее, и присовывай сколько душе угодно, а сейчас проваливайте.
Парень что то побубнил себе под нос и они вышли, громко хлопнув дверью.
Я быстро приянала душ, надела чистое белье и вышла.
Глава шестая
Сижу в машине, наблюдая за домом. Музыка грохочет так, что стёкла вибрируют, огни прожекторов мечутся по окнам, создавая причудливые тени. Гости веселятся, танцуют, смеются – идеальная маскировка для моего плана.
Телефон в кармане вибрирует. Малой.
– Ну что, готов? – его голос звучит напряжённо.
– Да, – отвечаю, не отрывая взгляда от дома. – Как там с системой?
– Почти всё готово. Через пять минут начнётся пересменка охраны. В этот момент все камеры покажут помехи. У тебя будет ровно семь минут.
Киваю, хотя он не может этого видеть. Семь минут – это немного, но должно хватить. Главное – не ошибиться.
Смотрю на часы. Стрелки будто застыли. Нервно сглатываю. В голове проносятся мысли об Ане. Надеюсь, она в безопасности. Шрам не должен её тронуть, пока я выполняю его условия.
– Ром? – голос Малого вырывает меня из размышлений. – Ты там жив?
– Да, просто думаю.
– О том, во что ввязался?
Молчу. Он прав. Но выбора нет.
– Слушай, – Малой меняет тему, – если что-то пойдёт не так – сразу уходи. Деньги дело наживное.
– Знаю, – отвечаю тихо. – Но у меня нет другого выхода.
– Понял. Тогда жду сигнала. И помни – семь минут. Не больше.
Глубокий вдох. Выдох. Пора.
Ещё раз осматриваю территорию. Гости веселятся, охрана расслаблена, персонал занят обслуживанием вечеринки. Идеальное время. Достаю из бардачка сумку с инструментами и снимаю куртку.
Смотрю на часы. Время пришло.
– Малой, я готов.
– Понял. Начинаю.
Закрываю глаза на секунду. Аня, прости меня.
Выхожу из машины и направляюсь к дому. Музыка заглушает шаги, огни вечеринки создают идеальную маскировку. Я словно призрак, скользящий в тени. Никто не замечает меня – все слишком заняты весельем.
Прохожу через ворота, смешиваюсь с толпой гостей. Охрана лишь мельком смотрит на меня, принимая за очередного приглашённого. Я двигаюсь к цели, стараясь не привлекать внимания.
Остаётся только надеяться, что план сработает. И что я смогу выбраться отсюда живым.
– Привет, – слышу за спиной и замираю.
Медленно поворачиваюсь и вижу молодую девушку. На её голове – ободок с надписью «Королева». Она стоит вполоборота, держа в руках бокал с коктейлем, и с любопытством разглядывает меня.
– Я тебя никогда раньше не видела. Кто ты такой? – спрашивает она, приподняв бровь.
Мой голос предательски дрожит:
– Я… э-э… Алекс. Пришёл на вечеринку.
– Алекс? – она прищуривается. – Кто пригласил?
Сердце начинает бешено колотиться, а по спине пробегает холодок.
– Соф, ну ты что? – слышу знакомый голос и выдыхаю. – Не узнаешь что ли? – спрашивает Малой и кладёт руку мне на плечо.
Девушка склоняет голову набок и пристально на него смотрит.
– Башкатов, ты что ли?
– Ну привет, одноклассница. С днём рождения, – Малой подмигивает ей и разводит руки в сторону.
Девушка тут же бросается к нему в объятия.
– Боже, сколько лет? – пищит она, обхватывая его руками.
– Дохрена, – улыбается Малой, крепко обнимая её в ответ. – Как же ты изменилась!
Они стоят, обнявшись, несколько мгновений, а я чувствую, как напряжение постепенно отпускает. Пока они заняты друг другом, я незаметно осматриваюсь по сторонам, стараясь не привлекать лишнего внимания.
Наконец, именинница отстраняется и с улыбкой смотрит на Малого:
– А это твой друг?
Малой кивает.
– Извини, что вот так вот пробрались, мы тут по работе проездом и вот решил навестить.
– Да ничего, – улыбается она, – я рада тебя видеть, пойдём, познакомлю тебя с подругой.
Она схватила его за руку и потащила сквозь толпу, я поплелся следом. Да уж, всё не так, как я планировал.
Пока девушка знакомила Малого со своими друзьями, я сидел тихо в стороне. Её подруга оказалась довольно симпатичной блондинкой с острым язычком. Они весело болтали, вспоминая школьные годы, а я пытался придумать, как теперь подобраться к сейфу.
– …а помнишь, как ты на выпускном напился и полез на сцену петь? – хохотала именинница.
– Эй, это было один раз! – отшучивался Малой. – И вообще, у меня хороший голос.
Я незаметно осмотрелся. Охрана расслаблена, гости увлечены танцами и разговорами. Может, стоит рискнуть прямо сейчас?
– А ты чего такой серьёзный? – заметила моё напряжение именинница.
– Да мы… просто устали с дороги, – выкрутился Малой. – Может, по коктейлю?
– Отличная идея! – оживилась девушка. – Официант!
Пока она делала заказ, я быстро достал телефон.
– Малой, нам нужно действовать сейчас, – прошептал я.
– Поздно, – бросил он – план «Б» – сказал и вернулся к разговору.
Только вот, ни какого плана «Б», у меня не было.
Глава седьмая
Гул арены наполняет меня энергией, когда я выхожу на ринг. Трибуны ревут, скандируют моё имя, и каждый звук словно электрический разряд проходит через моё тело, разгоняя кровь по венам.
Толпа не умолкает ни на секунду. «Давай! Давай!» – кричат они, и я чувствую, как их поддержка придаёт мне сил. Кто-то из болельщиков отбивает ритм, и вскоре весь зал подхватывает этот ритм, превращая его в единый мощный пульс.
Каждый шаг по рингу отзывается в моих костях. Я вижу перед собой противника, но краем глаза замечаю, как люди вскакивают со своих мест, как машут флагами и плакатами. Их энергия – это топливо для моего тела.
Когда звучит гонг, я чувствую, как адреналин взрывается в моей крови. Мои мышцы напряжены до предела, но я знаю, что могу больше. Я слышу, как тренер кричит мне что-то сквозь шум, и его слова доходят до меня, словно сквозь толщу воды.
Удары раздаются в такт с биением моего сердца. Каждый раз, когда я уклоняюсь или наношу удар, трибуны взрываются аплодисментами. Их восторг – это награда за каждый правильно выполненный приём.
В эти моменты я чувствую себя непобедимым. Шум толпы, их вера в меня, их страсть – всё это сливается в единое целое, делая меня сильнее, быстрее, увереннее. Я знаю, что должен оправдать их ожидания, и это знание придаёт мне решимости.
Первый раунд начинается медленно, словно танец. Я кружу вокруг противника, изучая его движения, его дыхание, малейшие признаки слабости. Трибуны ревут, но я слышу только стук своего сердца и шум крови в ушах.
Левый джеб – первый пробный удар. Противник уклоняется, отвечает прямым в корпус. Я ныряю под его руку, чувствую, как мышцы работают в унисон, как точно выверено каждое движение.
Второй раунд – время для атаки. Серия быстрых ударов: левый крюк, правый прямой, снова левый. Противник отступает, но я чувствую, что он ещё силён. Трибуны взрываются аплодисментами после каждого точного попадания.
Третий раунд приносит усталость, но адреналин держит меня в тонусе. Я вижу, как противник начинает замедляться, как его защита становится менее надёжной. Правый хук в челюсть – и он отшатывается.
Четвёртый раунд – решающий. Я чувствую, как с каждым ударом моя уверенность растёт. Противник пытается контратаковать, но его удары уже не так точны. Я уворачиваюсь, ныряю, уклоняюсь, чувствуя себя невесомым.
Финальный раунд – всё или ничего. Серия мощных ударов: левый прямой, правый крюк, снова левый. Противник пытается защищаться, но его защита рушится. Последний, решающий удар – и он падает на канвас.
«One!» – противник лежит неподвижно, его глаза всё ещё открыты, но взгляд пустой, стеклянный.
«Two!» – трибуны затаили дыхание, что-то не так… слишком неподвижен.
«Three!» – его тело застыло в неестественной позе, руки раскинуты в стороны.
«Four!» – я чувствую, как кровь отливает от лица, что-то пошло не так.
«Five!» – рефери замедляет счёт, его взгляд полон тревоги.
«Шесть… семь…» – счёт прерывается. Рефери наклоняется к противнику, проверяет пульс.
«MEDIC! MEDIC!» – его крик разрезает тишину арены.
Секунданты бросаются к канатам, толпа начинает перешёптываться, чувствуя неладное.
На ринг врываются врачи, их лица серьёзны, движения чёткие. Один из них припадает к груди противника, другой проверяет зрачки.
«CALL AN AMBULANCE!» – раздаётся резкий голос врача.
Трибуны замирают в ужасе. Кто-то начинает плакать, кто-то молится.
Я стою как вкопанный, не в силах пошевелиться. Мои руки всё ещё подняты в победном жесте, но победа превратилась в кошмар.
Слышу, как где-то вдалеке завывают сирены скорой помощи. Врачи работают над моим противником, но их лица говорят больше любых слов.
Время остановилось. Арена погрузилась в тишину, нарушаемую только командами медиков и далёким воем сирен.
Моё тело каменеет, руки трясутся. Победа превратилась в трагедию, а ринг стал местом, где закончилась чья-то жизнь.
Следующие дни превратились в настоящий кошмар. Журналисты осаждали мой дом, телефон разрывался от звонков, но никто не мог дать внятного объяснения происходящему.
Сначала появились первые новости – прокуратура начала расследование того рокового боя. Меня вызвали на допрос, где следователь осторожно, но настойчиво намекал на возможные нарушения правил ведения боя.
Потом грянуло обвинение в допинге. Хотя я всегда гордился тем, что никогда не прибегал к запрещённым препаратам, вдруг появились какие-то старые анализы, результаты которых якобы указывают на обратное.
Федерация бокса отстранила меня от соревнований на неопределённый срок. Все спонсоры один за другим начали разрывать контракты. Менеджер, который ещё вчера клялся в вечной верности, теперь избегал встреч.
Адвокат, которого мне удалось найти, говорил не самые утешительные вещи:
– Ситуация сложная. Против вас слишком много факторов работает. Смерть противника на ринге, пусть и случайная, уже сама по себе создаёт негативный фон. А теперь ещё и допинг…
Я не мог спать ночами. В голове постоянно прокручивался тот бой, те последние секунды, когда я понял, что что-то пошло не так. Видения преследовали меня – застывший взгляд противника, стеклянные глаза, тишина арены.
Аня была со мной, но даже ее поддержка не могла заглушить тот внутренний голос, который твердил: «Это конец. Твоя карьера разрушена, а может, и жизнь тоже».
В газетах появлялись всё новые и новые заголовки: «Чемпион-убийца», «Допинговый скандал в боксе», «Кто ответит за смерть спортсмена?». Каждый новый день приносил новые удары, новые обвинения, новые сомнения.
И самое страшное – я начал сомневаться сам. А что, если я действительно сделал что-то не так? Что, если мои удары были слишком жестоки? Что, если всё это не просто случайность?
В зеркале я видел не чемпиона, а человека, который разрушил не только свою карьеру, но и чью-то жизнь.
Следствие тянулось месяцами. Каждый день приносил новые улики, новые показания, новые обвинения. Прокуратура настаивала на умышленном причинении вреда, приведшем к смерти.
На суде зал был переполнен. Журналисты, бывшие поклонники, ненавистники – все пришли посмотреть на падение звезды. Прокурор говорил убедительно:
– Подсудимый использовал запрещённые приёмы, нарушил правила боя, что привело к трагическим последствиям.
«Нарушений не было» – сказал я мысленно, опустив голову.
Защита пыталась доказать несчастный случай, но улики говорили против меня. Старые анализы, якобы найденные в базе, показывали следы запрещённых препаратов. Хотя я знал, что это ложь – всю карьеру я проходил тесты и всегда был чист.
Свидетели давали противоречивые показания. Некоторые эксперты утверждали, что удар был слишком сильным для обычного поединка. Другие говорили о случайности.
В зале суда я видел лица родителей погибшего, их боль, их ненависть. Они смотрели на меня так, будто я лично убил их сына.
Приговор прозвучал как удар молота:
– Признать виновным по статьям о причинении смерти по неосторожности и использовании допинга. Назначить наказание в виде пяти лет лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима.
В тот момент я понял – моя жизнь кончилась. Все мечты, амбиции, слава – всё превратилось в пыль. За спиной закрылась дверь камеры, и мир, который я знал, исчез навсегда.
В тюрьме время течёт иначе. Дни сливаются в бесконечную череду однообразных событий. Здесь нет ринга, нет аплодисментов, нет славы. Только бетонные стены, запах сырости и чужие судьбы, разбитые так же, как моя.
Иногда я думаю о том, что могло быть иначе. Но теперь это не имеет значения. Моё имя теперь связано не с победами, а с трагедией. И я несу за это наказание, которое, возможно, заслуженно.
Дни здесь тянутся бесконечно. Каждый новый рассвет приносит лишь осознание того, что я всё глубже погружаюсь в эту бездну. Стараюсь сидеть тихо, стараюсь быть не видимкой, но это как будто, только сильнее делает меня видимым.
Понятия не имею, чего ко мне так все прицепились. Все как один пытаются задеть меня, вывести из себя, пару раз уже успел получить по почкам.
Мог бы отбиться, мог бы приподать урок всем кто меня задирает, но вместо этого терпел и молчал, молчал и терпел.
В камеру входят конвоиры, а за ними… Шрам. Он почти не изменился – всё та же самоуверенная ухмылка, тот же пронзительный взгляд.
Помню, как Шрам когда-то предложил мне работу, которая должна была решить все мои проблемы, до того как я стал чемпионом.
Да, тогда дела шли паршиво. Куча долгов, кредитов, коллекторы уже буквально жили у дверей нашей с Аней квартиры. Я был молод, грезил мечтами, пропадал в зале, пока Аня училась и работала. Она верила в меня, верила что у меня все получится.
Шрам появился в самый пик моего отчаянья, будто ждал нужного момента, но я отказался, гордый и самоуверенный.
Теперь, сидя в этой камере, я понимаю, насколько наивен был. Но судьба, словно издеваясь, сталкивает меня с ним снова.
– Ну здравствуй, чемпион, – его голос режет тишину. – Не ожидал увидеть меня здесь?
Я молчу, пытаясь скрыть своё удивление.
– А я вот решил заглянуть, посмотреть, как живёт мой старый знакомый, – продолжает он, облокачиваясь на стену.
– Что тебе нужно? – наконец выдавливаю я.
– О, много чего, – он достаёт сигарету, закуривает, хотя знает, что здесь это запрещено. – Помнишь тот раз, когда я предложил тебе работу? Ты тогда нос воротил.
Я сжимаю кулаки, вспоминая тот момент.
– С тех пор мало что изменилось, – буквально рычу в ответ.
Шрам усмехается, устраиваясь напротив меня.
– Но ты здесь, – он делает паузу. – Один. Без защиты. Без будущего.
– Чего ты хочешь? – мой голос звучит хрипло.
– Я могу помочь, – неожиданно говорит он. – У меня есть связи. Могу обеспечить защиту. Но, как видишь, я не бескорыстный.
– Не думаю, что мне это нужно, – пытаюсь сохранить остатки гордости.
Шрам наклоняется ближе:
– А если я скажу, что могу вытащить тебя отсюда через год? – его глаза сверкают. – Ты же понимаешь, что после всего случившегося твоя жизнь уже не будет прежней. Куда ты пойдёшь после тюрьмы? Особенно после такого обвинения.
Я молчу, понимая, что он прав.
– У тебя есть два варианта, – продолжает Шрам. – Либо ты принимаешь мою помощь сейчас, либо остаёшься здесь гнить.
– Почему именно я? – мой голос звучит глухо, словно чужой.
Бандит наклоняется ближе, его глаза сверкают в полумраке камеры:
– Знаешь, несмотря на мой суровый вид, – он усмехается, – я очень сентиментален. Помнишь, как ты отказался от моей помощи тогда, на свободе? Гордо отвернулся, считая себя выше этого.
Я сжимаю кулаки, вспоминая тот день.
– У тебя есть то, что мне нужно, – продолжает Шрам. – Характер, сила воли, умение держать удар. Ты как породистый скакун – можешь быть либо свободным и никому не нужным, либо под седлом, но победителем.
– И что же ты хочешь взамен? – спрашиваю сквозь зубы.
– О, не торопись, – снова достает сигарету, – Сначала нужно договориться о главном. Ты будешь работать на меня. А я позабочусь о том, чтобы здесь тебя не трогали.
– Работать? Каким образом?
– Всему своё время, – Шрам выпускает дым. – Сначала нужно решить вопрос с твоим досрочным освобождением. Жди. – говорит и выходит.
Следующие дни превращаются в мучительный танец между надеждой и страхом. Шрам держит своё слово – меня больше не трогают.
Но каждый раз, когда он приходит, я чувствую, как затягивается петля долга.
