355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кэрол Нельсон Дуглас » Крадущийся кот » Текст книги (страница 11)
Крадущийся кот
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 20:26

Текст книги "Крадущийся кот"


Автор книги: Кэрол Нельсон Дуглас



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19 Соблазнительный хвостик

Просмотр фотографий преступников в полицейском участке был похож на разглядывание выпускных альбомов, где все выпускники – страшно крутые перцы. Темпл насмотрелась на такое количество слегка перекошенных рож, татуировок, кощейских бородок, бакенбардов, усов, шрамов и угрожающих глаз, что могла бы насобирать ярких криминальных типажей для кастинга сразу нескольких «Вестсайдских историй».

– Трудно определиться, – сказала она женщине в полицейской форме, которая зашла взглянуть, как идут дела. – Все случилось так быстро, я не успела их рассмотреть… К тому же, они выглядели не так необычно.

Офицер Онтиверос, женщина с весьма развитой мускулатурой, понимающе кивнула, но сочла нужным подбодрить Темпл легкой улыбкой:

– Подсознание работает непрерывно. Просто дайте ему время судить.

Так что Темпл продолжила просматривать страницу за страницей, гадая, кого именно Молина надеется найти с ее помощью: мелких уличных грабителей или выдающихся бандитов? Может, тех двоих вообще нет ни в одном из этих альбомов?

Наконец, она, вроде бы, нашла троих, похожих на ее обидчиков.

– Ясно, что я ошиблась, по крайней мере, в одном случае, – сказала она.

– Ничего, это нормально, мисс. Впрочем, это только начало. Трудная часть начнется, когда мы возьмем кого-то из этих ребятишек и поставим их перед вами вживую среди ряда других, похожих.

Молина, должно быть, находилась где-то поблизости и наблюдала, хотя вряд ли. Во всяком случае, она вошла в кабинет, когда Темпл была уже почти отпущена на свободу, выполнив свой гражданский долг. Она уселась на край стола, даже не выразив сочувствия, и посмотрела на Темпл сверху с выражением задумчивости на лице.

– Офицер Онтиверос сообщила мне, что у вас есть кое-какие успехи.

Темпл осторожно кивнула. Она ничего не могла гарантировать, просто старалась, насколько это было возможно.

– Я бы хотела сказать то же самое о себе, – добавила Молина.

– Вот как? – Темпл догадывалась, что ее сейчас заманят на крючок, на леску, на удочку… и затем на сковородку, но не могла сдержать любопытства.

Молина постучала большим плотным конвертом, который держала в руке, по стеклу, покрывающему стол. Было совершенно непонятно, зачем покрывать стеклом такую старую, потертую, исчерканную ручкой, изрезанную ножом и покрытую кругами от чашек с кофе столешницу.

– Я не нашла ни одной фотографии Макса Кинселлы. Ни единой. Удивительно таинственная личность от начала и до конца.

Темпл постаралась не хмыкнуть над последней фразой.

– В «Голиафе» есть целая куча его фотографий – восемь на десять для пресс-релизов, плюс огромное количество снимков с шоу.

Молина покачала головой:

– Теперь их там нет.

– Да не может быть, лейтенант! Я лично видела эти фото. Я сама их ксероскопировала и раздавала в газеты – Макс не отличал пиар от Пуэрто-Рико. Может, департамент по связям с прессой не посмотрел в своем архиве?

– Они смотрели. И я смотрела. Фотографий нет.

– А как насчет афиш, которыми был завешен весь холл?

– Их нет. Исчезли.

– Да вы шутите! Эти афиши люди коллекционируют. Город был ими заклеен! Макс же звезда. Он бы не мог выступать на лучших площадках Лас-Вегаса, если бы не был ею.

– Теперь звезда погасла, – Молина, похоже, постаралась скрыть нотки торжества. – И дело не только в отсутствии фотографий. Он вообще не оставил никаких следов – ни получения водительских прав, ни фамилии в школьных архивах, ни сведений о трудоустройстве… Человек-невидимка из ниоткуда. Как вы это называете? Эфемерный, – произнесла она со вкусом. – Это, кажется, означает, что все эти так называемые звезды сегодня здесь, а завтра – в заднице? Очень подходящее описание мистера Фокусника Макса. Похоже, кто-то – кто-то! – постарался изъять все эти документы. Вуаля-труляля.

Темпл приложила ладонь ко лбу. Она чувствовала себя жутко, но не стала принимать предписанный тайленол, потому что собиралась вернуться в «Голиаф» и приняться за работу. Итак, от Макса не осталось даже фотографий. Может быть, он ей просто приснился.

Молина подалась к ней, существенно понизив голос:

– Вы звонили в группу психологической поддержки?

– Да, звонила! Довольны? Я пойду туда на следующей неделе.

– Отлично, – Молина отодвинулась от нее и выпрямилась. – У вас точно не осталось ни одного снимка, хотя бы паспортного размера?

Темпл подняла на нее глаза:

– Вы будете использовать его против Макса.

– Если мы его поймаем, возможно, этим спасем его от гораздо больших неприятностей.

Темпл откинулась на спинку жесткого, неудобного стула. У нее болела голова, и все прочие части тела тоже. И от этих тяжелых новостей, которые она узнала о Максе – да и о себе самой – тоже было больно. Она подумала, что еще сегодня утром возненавидела бы себя за то, что призналась в этом.

– У меня есть афиша, – сказала она. – Постер. Плакат. Я уверена, что их должно быть еще много у разных фанов. Людям нравится коллекционировать постеры.

– Великолепно, – Молина встала с таким видом, как будто сделка была уже завершена и подписана кровью, и ей пришло время двигаться – возможно, назад в преисподнюю. – Я заеду за постером вечером. Часиков в семь?

Темпл вяло кивнула. Кивок отдался в голове. Да уж, сегодня вечером она точно никуда не выйдет из дома. Да и что может сравниться с наслаждением лицезреть железную леди полицейского департамента Лас-Вегаса?

– Лейтенант, вас к телефону! – крикнул мужчина из соседнего кабинета.

С быстрым прощальным кивком Молина устремилась туда.

Темпл взяла свою сумку и заглянула в нее, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Сегодня она чувствовала себя столетней старухой и не доверяла ни своему телу, ни мозгам в самых простых житейских вещах.

Жуткие криминальные рожи мелькали на задворках ее сознания. И зачем она согласилась опознавать этих уродов! Ей бы пришлось увидеться с ними снова только в суде.

Неподалеку от нее голос Молины прогремел на весь полицейский участок:

– Что?!.

Темпл посмотрела в ту сторону. Молина, склонившись у стола, быстро-быстро записывала.

– Ясно, – услышала Темпл. – Во сколько утром? Сейчас буду.

Она бросила трубку и отдала какой-то приказ мужчине за соседним столом. Тот вскочил, схватил куртку цвета хаки и связку ключей от машины. Молина рассовывала по карманам, как кенгуру, свои записи, ручку и блокнот. Она заметила, что Темпл на нее смотрит.

– Вы на машине?

– Да. Водить я еще кое-как могу.

– Вы собирались в «Голиаф»?

– Да, планировала. У меня там дела.

– У меня тоже. Давайте мне ключи. Я попрошу ребят подогнать вам машину позже. Пойдемте живо.

Гемпл с трудом поднялась, слегка качнувшись на каблуках. Наверное, сегодня нужно было от них отказаться, но она не могла: каблуки – это символ.

– Что случилось, лейтенант?

Молина оглянулась через плечо на второго детектива, который следовал за ними по пятам.

– Еще одну стриптизершу убили. Давайте быстрее.

Двое детективов устремились вперед – они не собирались дожидаться реакции Темпл. И ее саму не собирались дожидаться, точка.

Темпл вскинула сумку на здоровое левое плечо и поспешила за ними, чувствуя себя Дороти, бегущей по дороге, вымощенной желтым кирпичом в своих серебряных башмачках, повинуясь приказу загадочной Волшебницы Северной страны. Ей не доставляла удовольствия перспектива встречи в «Голиафе» с еще одной Глиндой.

А Черныш Луи может, допустим, изображать Тотошку.

Необходимость успевать за длинноногими копами вызвала у Темпл новый приступ головной боли. Она почти не обращала внимания на закоулки гаража полицейского участка, через который они пробегали, а ведь в другое время она бы умерла от любопытства, разглядывая все вокруг.

После спешного подъема по лестнице на три этажа, компания достигла верхней парковки. Второй детектив, явно находившийся в подчинении у Молины, сел за руль белого «форда». «Эта машина как раз подходит к авторитарному стилю Молины», – подумала Темпл.

Молина стремительно уселась на переднее пассажирское сиденье. Темпл кое-как открыла заднюю дверь и влезла – ой!.. – внутрь. И они понеслись.

– Сирены не будет? – спросила Темпл в тишине. Молина развернулась на сиденье:

– Женщина умерла. Пять минут роли не играют. Зачем нужны сирены?

Темпл покраснела и откинулась на сиденье, отгоняя от себя неприятные мысли о том, что за субъекты сидели на этом месте до нее: проститутки, воры, торговцы наркотиками и растлители малолетних. Но машина выглядела незапятнанной. Может быть, в ней перевозили исключительно граждан с незапятнанной репутацией.

– Темпл Барр, – наконец, пояснила Молина своему спутнику. – Работает в городе пиарщицей на фриланс.

Имеет склонность находить трупы. – Она мотнула головой в сторону водителя: – Сержант Уэйн Диндорф.

Таким нехитрым образом представив их друг другу, Молина отвернулась, так и не объяснив, почему пригласила – или приказала? – Темпл поехать с ней.

– Тело найдено в девять утра, – сказала она вполголоса, вводя коллегу в курс дела. – Никого из участников еще не было – поздно встают, наверное, – так что никто ее не опознал.

Она бросила взгляд на часы, и водитель, правильно поняв этот жест, увеличил скорость.

«Ни фига себе, – завистливо отметила Темпл. – Одно крохотное движение запястья, и мужик, как миленький, жмет на педаль!» Ей стало интересно, как мужской коллектив уживается с Молиной, и сколько труда ей стоило получить это место, и как она поддерживает нормальные отношения с мужчинами, которые претендовали, или считали, что могут претендовать, на должность лейтенанта.

Ослепительные башни «Голиафа» издали блестели, точно выпавший снег, испещренный полосами золота и крови.

«Форд» подъехал прямо ко входу и остановился под козырьком маркизы. Сержант показал подбежавшему швейцару в римских сандалиях свой полицейский жетон, и тот отскочил, только юбочка взлетела. Машина осталась там, где стояла.

Дверцы хлопнули, детективы, не теряя времени, устремились вперед. Темпл была вынуждена спешить за двумя уверенными, целеустремленными, а главное, длинноногими людьми. Кому нужен Луи в роли Тотошки? Она сама прекрасно справлялась с этой ролью.

Толпа расступались перед ними, словно морские волны перед Моисеем.

Молина привела спутников прямиком к залу для приемов, где репетировали стриптизеры. Закрытые двери стерегли нервные парни из охраны отеля. Темпл узнала их еще издали. Охранники в казино всегда ходят в штатском и вечно выглядят, как иранские спецслужбы – зловещими, бдительными, с орлиным взором и таким выражением лица, что сразу понятно: эти не остановятся ни перед чем и сделают с вами что угодно, если будет необходимо. Если бы они выглядели по-другому, несчастные игроки не стали бы продавать последнюю рубашку, чтобы быстренько расплатиться с долгами.

Молину их вид не впечатлил. Парни услужливо распахнули перед ней дверь, и она прошла мимо них, как мимо пустого места. Диндорф и Темпл просочились следом.

Зал для приемов выглядел, как наутро после встречи Нового года. Сдвинутые стулья и рассыпанный антураж оставались на местах, но в отсутствие снующих людей место выглядело, точно пустая покинутая сцена, утратившая все признаки жизни.

Впрочем, не совсем пустая. Темпл последовала за двумя детективами в угол, освещенный направленными софитами, где маячило несколько фигур.

Никто не разговаривал, и это молчание придавало их присутствию вид тайной сходки или похорон. Темпл не могла понять, выглядят ли эти люди опечаленными или виноватыми. Или то и другое вместе.

Молина огласила имена своих спутников еще в двадцати шагах от места. То есть, это она и Диндорф были в двадцати шагах, Темпл сильно отстала, что сделало ее мишенью нескольких быстрых изучающих взглядов. Наверное, присутствующие решали, кто она такая: какой-нибудь тайный эксперт по убийствам или, наоборот, главная подозреваемая.

Состоялось быстрое знакомство с принимающей стороной: белокурая бестия Артур Хенсель, начальник охраны отеля; Лиза Осгуд, энергичная молодая блондинка, менеджер по особым мероприятиям, и Ипполито Геррера, коротенький и толстый человечек средних лет – уборщик, который и обнаружил труп, открывая утром зал.

– Где все люди, которые должны были сегодня здесь работать? – спросила Молина.

– В «Каравансерай лонж», – нервно ответила Лиза Осгуд. – Мы… держим их там, пока полиция не разрешит войти в зал. Долго еще?..

– Несколько часов, может быть, даже до завтра. Я бы на вашем месте нашла другое место для репетиций, – ответ Молины был весьма обнадеживающим.

– Вы не послали похоронщиков? – возглас Хенселя был опасно близок к претензии, смягченной в последний момент вопросительным знаком.

– Не волнуйтесь. Коронерская служба и медицинский эксперт воспользуются задней дверью. Ничего распугивающего публику не будут возить через ваше казино, кроме обычных тележек с жетонами.

Темпл сжала губы, чтобы не рассмеяться, взглянув на выражение лица начальника охраны после сардонической реплики Молины.

Молина обратилась к уборщику со значительно большей теплотой в голосе:

– Во сколько вы… – внезапно оборвав свой вопрос без всяких, с точки зрения Темпл, видимых причин, – В котором часу вы обнаружили тело? – спросила она по-испански, и еще разразилась какой-то длиннейшей фразой.

– В девять часов, – лицо уборщика, даже все его тело расслабились, и он принялся объяснять по-испански, оживленно жестикулируя обеими руками.

Молина кивала, доставая блокнот.

– В девять утра, – повторила она сосредоточенно, когда Геррера закончил свою речь.

Последний жест уборщика привлек внимание Темпл к металлической конструкции, напоминающей детский снаряд для лазанья, стоящей неподалеку от эстрады.

Что-то там лежало, скомканное, наполовину свисая с его нижней, ближайшей к полу, перекладины. У Темпл мурашки побежали по спине. Когда она споткнулась о труп Честера Роняла на книжной ярмарке, это была ужасная случайность, она вообще не поняла, что он мертвый, пока не стало слишком поздно начинать истерику по этому поводу.

Это было первое мертвое тело, которое ей предстояло осмотреть с той же холодной деловитостью, как полицейским. Ей было неприятно это ощущение – чувство, что осмотр тела заключается в сборе улик и анализе фактов, а не в сопереживании трагическому финалу чьей-то жизни, крушению надежд вот этого конкретного человеческого существа.

Приглашающим кивком Молина предложила уборщику пройти к месту преступления. Диндорф, с блокнотом в руках, занялся двумя другими служащими отеля.

Темпл не могла разорваться пополам, поэтому предпочла следовать за Молиной, несмотря на языковую преграду. Она должна была разобраться, что за убийственный рок преследует конкурс, за который она несла ответственность. Невозможно заниматься пиаром, находясь в информационном вакууме.

Молина и Геррера остановились перед металлической конструкцией и стояли, глядя вниз, точно скорбящие фигуры у могилы, и тихонько переговариваясь по-испански. Мелодичные фразы как будто смягчали неприкрытое безобразие, которым отличается смерть.

Темпл подошла поближе, толстое ковровое покрытие заглушало ее шаги. Со своего места она не могла видеть труп целиком, только ноги в чулках с кружевными резинками, вытянутые, как ноги волшебницы Гингемы, на которую обрушился унесенный "внезапным ураганом домик Дороти. Возможно, их хозяйка так и не успела понять, что ее убило. Изумрудно-зеленый камешек подмигнул Темпл в приглушенном свете софитов.

Туфли!..

Она бросилась вперед, оттолкнув сеньора Герреру с дороги.

– О… нет!

Молина возникла рядом:

– Вы ее знали?

Темпл смотрела на распростертое тело, убийственно-грациозное даже в смерти. Ей даже не нужно было видеть лица: она узнала черную кошачью маску, которую сама же предложила.

– Знала?.. Только по имени. Катарина. Я встретила ее в гримерной вчера после обеда. Незадолго до моего… несчастного случая.

– Тут у нас не несчастный случай, – напомнила

Молина.

– А она не могла упасть оттуда? – Темпл с надеждой кивнула на металлическую конструкцию. – Особенно с этой маской… – Она замолчала, поняв, что ее великолепная идея насчет маски, призванной скрыть синяки, могла оказаться фатальной.

Молина указала на шею жертвы, обвитую узким черным шарфиком, и склонилась над телом.

– Вы ее вчера видели в костюме? – Темпл кивнула. – Этот шарф– его часть?

– Нет. Шея у нее была открыта, так же, как почти все остальное. Единственное дополнение – маска. Она, наверное, сделала ее вечером и вернулась сюда попозже, чтобы порепетировать пока никого нет.

Темпл вытащила из сумки очки, надела их и склонилась над телом. Бедная Катарина, она так надеялась, и вот…

– Погодите! Эта штука у нее на шее… Это не шарф. Это хвост!

– Думаете, его оторвали от костюма? – уточнила Молина.

– Возможно. Я вспомнила, что видела ее на репетиции вчера днем, она изображала Женщину-кошку, но, когда мы встретились в гримерке, хвоста не было… Это такой хитрый девайс, как у Трусливого Льва из книги «Удивительный волшебник из страны Оз», помните? Управляется крохотным пультом, может вилять, извиваться и все такое.

– Тогда тут где-то должны быть провода, – Молина оглядела пестрый узор ковролина у себя под ногами. Через секунду карандаш в ее руке метнулся вниз, точно желтая змея, и подцепил с пола тоненький проводок.

Она медленно разогнулась, как будто у нее болела спина.

– Итак, еще одна стриптизерша убита при помощи детали собственного костюма. Интересные дела.

Она повернулась к Геррере:

– Gracias, seiior.

Доброжелательная улыбка испарилась, когда Молина перевела взгляд на Темпл. Тонкие лучики морщинок у холодных голубых глаз стерлись, как будто и не бывали.

– Я хочу знать все, что вам известно о жертве. Никуда не уходите. Я только закончу распоряжения по расследованию и избавлюсь от этих гостиничных служащих.

Молина направилась к остальным, бросив Темпл и сеньора Герреру наедине с трупом. Блестящий черный шелк оттенял почти светящуюся белизну искусно обнаженного тела. Темпл отметила, что маска великолепно смотрелась и полностью отвечала своему предназначению, хотя черная помада, с ее точки зрения, выглядела скорее зловеще, нежели чувственно. Только вчера Катарина жила, дышала, испытывала боль и надежду. В какое-то время после их встречи в гримерке она сделала маску и вернулась, чтобы порепетировать в ней. Она не собиралась отказываться от участия в шоу. Теперь шоу будет продолжаться без нее. И ее дети. И тот человек, которого она называла «он», которому нравилось ее бить… По крайней мере, у Темпл было что рассказать Молине.

Ипполито Геррера ничего этого не знал. Он знал только то, что видел: смерть и красота, сплетенные вместе в распростертой на полу фигурке.

– Очень красивая, – пробормотал он, качая головой. Темпл не требовалось знать испанский, чтобы понять это крылатое выражение.

– Очень красивая, – согласилась она, – и очень несчастная.

Молина, меж тем, поймала более крупную рыбу, чем Темпл. Ожидая своей очереди на поджаривание на углях допроса, Темпл попросила у Лизы разрешения воспользоваться телефоном в зале и уселась возле него на двух стульях – один приспособив в качестве стола и разложив на нем свою необъятную записную книжку с номерами телефонов. Прежде, чем выйти из квартиры сегодня утром, она нацарапала в ней номера звонивших, которые взяла со своего автоответчика. Пока последнее ток-шоу не будет либо внесено в расписание, либо отменено, грамотный пиарщик не имеет права сидеть сложа руки. Днем и ночью, в шторм и штиль, в горе и радости… нет, это, кажется из другой оперы.

Ее звонки были удачны, хотя каждый, с кем она разговаривала, считал своим долгом отметить, что ее голос звучит устало. Темпл не собиралась им объяснять, что ее обычно подвижная челюсть сегодня почти не ворочается, и поэтому ей трудно произносить слова в том же темпе, в каком обычно.

Тем временем люди из коронерской службы, судебные медики и фотограф сгрудились вокруг тела и что-то там делали. Темпл хотелось посмотреть, но у нее было собственное дело, и она, снова выдернув Лизу из всеми забытой тройки служащих отеля, получила от нее сведения о том, где найти пишущую машинку, и потихоньку улизнула из зала, никем не замеченная, кроме стороже-' вых псов по ту сторону двери. Как только ее канцелярская работа была завершена, она направилась прямиком в «Каравансерай лонж» – просторную гостиную в арабском стиле, с лампами Аладдина на низких коктейльных столиках и шифоновым балдахином под потолком, мерцающим огоньками крохотных лампочек.

Обычно с утра в «Каравансерай лонж» было мало публики, но сегодня все столики были оккупированы перемещенными сюда стриптизерами, большинство из которых было одето, или лучше сказать – раздето, в свои рабочие костюмы. Самые выдающиеся сидели почти голышом, прикрытые там и сям жалкими лоскутками, притягивая взгляды случайных постояльцев. Табачный смог клубился над головами этой пестрой компании, точно голубой пороховой дымок над дулами пистолетов.

В самом густом из этих клубов она отыскала Линди.

– Привет, – сказала Темпл. – Вот расписание наших ток-шоу. У тебя получится участвовать, как ты думаешь?

– Если копы позволят, – Линди подцепила ногой свободный стул и вытащила его из-под стола. – Садись. Что-то ты уже сейчас выглядишь разобранной на части.

Темпл обмахнулась расписанием, разгоняя дым.

– Нет, спасибо. Мне еще нужно отнести копию расписания Рут. На улицу.

Линди хрипло рассмеялась и закашлялась.

– Прости за дымовую атаку. Все стриптизеры – никотиновые наркоманы.

– Только никотиновые?

– Этого мало, что ли? Слушай, что вообще происходит? Почему они нас не пускают в зал?

– Этого много. А насчет зала вы скоро узнаете. Приготовься. И на ток-шоу, скорее всего, про это тоже будут спрашивать.

Жесткое лицо Линди озабоченно сморщилось:

– Что, еще одна смерть?.. Блин. Не может быть. Шоу стриптизеров, вообще-то, должно вставлять, но не приканчивать.

– Я лучше промолчу, – выдавила Темпл, стараясь сдержать кашель. Для ее побитых ребер это было бы слишком тяжелой нагрузкой. Так что она сбежала и отправилась на поиски Рут, сменив очки на солнечные перед выходом на улицу. Хороший камуфляж для темных синяков, постепенно приобретающих интригующие оттенки синего, зеленого и лилового.

Одинокий пикет Рут сегодня сделался двойным: неподалеку от нее расхаживал мужчина с плакатом. Волосы у него были редкими, такие же волоски топорщились на верхней губе. Рубаху распирало пузо, красноречиво свидетельствующее о малоподвижном образе жизни перед телевизором, с чипсами и колой. Надпись на плакате гласила: «Господь создал мужчин для жен и деток, а не для секса, шлюх и профурсеток!»

Рут и этот борец с сексом, похоже, пикетировали по отдельности и не достигли согласия: сейчас они громко спорили и уже привлекли внимание нескольких любопытных. Сверху на них взирал каменный колосс, усмехаясь с великолепным презрением язычника.

– Это не религиозный лозунг, – Рут поминутно поправляла сползающие на кончик носа очки, – а какое-то сексистское мракобесие!

– Некоторым бесстыжим женщинам даже не нужно раздеваться, – мужчина ткнул в нее обвиняющим перстом, – они одним своим существованием оскорбляют Господа!

Рут уже готова была стукнуть его плакатом по лысине, когда Темпл схватила ее за рукав и утащила за собой, лишив зрителей удовольствия наблюдать эту сцену.

– Вот расписание ток-шоу, – сказала она. – Линди встретится с тобой тут, за сорок пять минут до начала. – Она порылась в сумке. – Вот, возьми парочку пустых кассет. Пусть они там сделают для нас записи. Можете прямо отсюда поехать на такси. Только попроси у водителя чек, и я вам все оплачу, хорошо?

– Хорошо, но я не хочу встречаться с Линди прямо здесь, – сказала Рут. – У меня тут проблемы с этим святошей. Я лучше зайду внутрь и встречусь с ней там. Заодно посмотрю на образ жизни стриптизерш. Может быть, что-нибудь пойму.

– Что, этот святой на всю голову заставил тебя задуматься о том, что стриптизерши не такие уж дуры и отморозки?

– Ничего подобного. – Рут прислонила свой плакат к стене здания.

– Я, вообще-то, единственный член ЖОЭ в Лас-Вегасе, – призналась она застенчиво. – Очень трудно митинговать в одиночку. Так что мне нравится идея вынести свои протесты в эфир, вместо того, чтобы ходить по улицам с плакатом… Слушай, ты что-то бледненькая!

Только почувствовав поддерживающую руку у себя под локтем, Темпл поняла, что у нее кружится голова и подгибаются коленки. В обоюдном молчаливом согласии девушки опустились на бордюр, окружающий клумбу с азалиями.

– Я немножко разбита, – призналась Темпл. – И… только никому не говори!., произошло еще одно убийство. В зале для приемов. Там сейчас работает полиция.

– Еще одно? Неужели опять стриптизерша? Темпл кивнула.

– Я даже была с ней знакома… познакомилась вчера вечером. Живая иллюстрация к твоей теории, что стриптизерши подвергались насилию б детстве. Некоторые из них всю жизнь не могут восстановить чувство собственного достоинства, чтобы перестать быть жертвой. Катарину избивал ее парень, но она собиралась от него уйти. Я думаю, конкурс был ее пропуском в лучшую жизнь – возможность разорвать тяжелую связь и покончить с этой работой. Она даже организовала свой собственный комический стрип-сервис… ну, это было только начало! – добавила она, заметив, что Рут поморщилась. – А теперь ее убили. Рут потрясла головой:

– Кто мог это сделать?

– Я надеялась, ты что-нибудь подскажешь.

– Во-первых, этот парень, который ее избивал. Домашние насильники всегда впадают в бешенство, когда видят, что жертва от них ускользает.

– А при чем тут тогда Дороти Хорват, которую убили в понедельник?

– А что ты про нее знаешь?

– Только то, что она была невероятно красива внешне и выиграла Сверкающие Стринги два года назад. А у Катарины была потрясающая фигура. Я видела ее на репетиции – удивительно гибкая. Она изображала Женщину-кошку и была вылитая кошка, такая грациозная…

– Похоже, кому-то не нравится конкурс.

Темпл кивнула и посмотрела в сторону мужчины с плакатом:

– Или кто-нибудь, например, считает, что все эти женщины все равно прокляты, так что заслуживают смерти.

Рут вздрогнула в горячей тени нависающего козырька:

– Господи, терпеть не могу религиозных фанатиков. У меня есть несколько твердых убеждений, но я не представляю, что кто-то может убить человеческое существо из-за политических или религиозных разногласий.

– Они этим веками занимаются. – Темпл встала. – Ну, удачи тебе на шоу. Мне пора идти. Лейтенант Молина жаждет задать мне несколько вопросов.

Брови Рут поднялись над оправой очков:

– Она тебя в чем-то подозревает?

– Только в излишнем любопытстве, – ответила Темпл и понесла свое бренное тело в холл, под ледяные струи кондиционера.




    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю