Текст книги "Клуб (ЛП)"

Автор книги: Кайл М. Скотт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Многие жертвы изнасилования даже испытывали оргазм во время таких нападений, что заставляло членов общества, кичащихся интеллектом, предполагать, что жертвы изнасилования получают удовольствие от насилия. Это была чушь... К сожалению, это было распространенным явлением в современном обществе. И все же девушка сама часто удивлялась, как кто-то может получать удовольствие, пусть и нежелательное, от такого ужасного насилия над своим телом. Теперь она сама, распростертая на лесной подстилке, использовалась для удовлетворения похоти маньяка-садиста, и в то время, как ее разум метался, сердце разбивалось, а стыд сжигал изнутри, ее тело делало то, что сознание отвергало. Реагировало. Предавало. Принимало.

Она чувствовала себя грязной и испытывала глубокий стыд.

Это не должно было зайти так далеко.

Но эти два ублюдка... Коннор и Фиона... Она не смогла закончить разрезать веревки за спиной, пока те наблюдали за ней. Джейсон зашел уже слишком далеко, чтобы что-то замечать, но эти двое...

Их не было уже целых пять минут, и за это время, пока Джейсон извивался и двигался на ней, то погружаясь глубоко, то отстраняясь, снова и снова, теряясь в своей больной страсти, она была занята. Веревка почти порвалась. Это заняло гораздо больше времени, чем она надеялась. Но теперь, лежа под убийцей, пока он использовал ее как ему хотелось, чтобы получить свою порцию удовольствия, она не чувствовала никакой травмы от акта изнасилования. Она чувствовала только жгучую ненависть к нему. Решимость выжить и сбежать от этих мерзких людей, найти дорогу домой, к матери и отцу, чтобы, может быть, у них появился стимул жить дальше.

Она позволила ему делать свое дело.

Джейсона прищурился. Она чувствовала, как его член дергается внутри нее. Он был близок к оргазму. Пройдут считанные секунды, и он кончит. А когда он кончит...

Этот проклятый кемпинг станет ее последним пристанищем, она была уверена в этом.

Пока его толчки набирали скорость, девушка обшаривала землю глазами. Здесь не было ничего, чем она могла бы отбиться от него. Вообще ничего. Осколок стекла в ее руке был ничтожно мал, не больше цента, и ни на что не годился, кроме как перерезать веревки. Она могла бы попасть им ему в глаза, как и планировала, но, получив время на размышления, пока он насиловал ее, девушка поняла, что шансов у нее мало. Несколько камней, разбросанных по лесной поляне, были вне пределов досягаемости, а до поленьев, горящих в костре, с того места, где он ее трахал, вообще не было никакой возможности добраться.

К черту...

Она решила, что будет придерживаться первоначального плана и использует осколок стекла. Она вырвет глаза насильнику, даже если ей придется выковыривать их из его черепа миллиметр за миллиметром.

Он стонал, полностью отдавшись ощущениям. С каждым толчком девушка ерзала под ним. Она чувствовала, как путы все больше ослабевают. Она почувствовала, как к ее руки покалывают, когда кровь вновь смогла свободно циркулировать по венам.

Затем веревки полностью опали.

Она была свободна.

Девушка сжимала и разжимала кулаки, помогая крови разогнаться по венам, готовясь разорвать и растерзать животное, которое ее трахало. Будет трудно успеть нанести удар до того, как он заметит, что она освободилась, но, черт возьми, она попытается.

В этот момент оргазм Джейсона приблизился. Она почувствовала, как он напрягся внутри нее. Сейчас было самое время. Сейчас...

Она хотела закрыть глаза и оградить разум от всего этого, хотела сохранить рассудок, когда его мерзкое семя заполнит ее лоно, но знала, что должна сохранять сознание в ясности, чтобы начать действовать в любую секунду. Он хрюкал, как дикий зверь, продолжая накачивать ее, его каменно-твердый член пульсировал, выплескивая с нее свою сперму.

Девушка глубоко вздохнула и заставила себя пошевелить руками. Сейчас или никогда. Собравшись с силами, она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Она пошевелила пальцами и поняла, что чувствительность еще не полностью вернулась к руками, но Джейсон сейчас был наиболее уязвим, упоенный животным сексом и бурным оргазмом.

Сделай это сейчас!  

Она продолжала разрабатывать пальцы, сжимая их в кулаки и разжимая. Хотя ее руки вновь обрели хоть какое-то подобие чувствительности, но были похожи на руки манекена, несгибаемые и безжизненные.

Ты слишком долго ждала, не так ли, тупая сука. Ты ждала слишком долго. Ты слишком долго наслаждалась, дорогая? Ты слишком сильно наслаждалась его членом, вместо того, чтобы спасать свою жизнь.

Пошла ты!

Он упал с нее, его член выскользнул из ее вагины. Она скривилась, чувствуя, как его уже остывающая сперма вытекает из нее и стекает по внутренней стороне бедер. Джейсон откинулся назад, тяжело приземлившись на голую задницу. Его член уже терял твердость, поникнув, как сдутый шарик, остатки спермы стекали с головки, как сопли из простуженного носа. Он тяжело дышал.

– Святая блядь, детка. Это было нечто. Не думаю, что я когда-либо так сильно кончал, когда просто трахал девушку. Обычно мне приходится немного порезвиться с ней перед этим, чтобы довести себя до предела, но, черт возьми...

Она проигнорировала его слова, сосредоточившись только на том, как далеко теперь он был от нее. План снова изменился. Она уже дважды упустила свой шанс, сначала не могла быстро освободиться из-за Коннора и Фионы, потом не могла вонзить стекло в глаза ублюдку, потому что ее руки были слишком заняты.

Заняты наслаждением

Хрен там – чертовым онемением

Но игра была еще далека от завершения.

Она взглянула на Лару. Та все еще спала. Теперь, когда Джейсон слез с нее и больше не придавливал своим весом к земле, она вздохнула свободно. Еще секунда, и она сможет нанести удар.

Повернувшись к Джейсону, девушка сказала:

– Рада, что ты повеселился, больной ублюдок.

– Да я смотрю, и ты от меня не отстала, милашка, – засмеялся он между глубокими вдохами. Вздохнув, он поднялся на шаткие ноги, и тут же чуть не упал, хихикая себе под нос и восстанавливая равновесие. – Черт, девочка... ты меня заебала.

– Я старалась угодить, – прорычала она.

Джейсон усмехнулся, кивнул ей, а затем отвернулся.

Его фигура была лишь силуэтом на фоне пламени. Насколько девушка могла судить, он смотрел на Лару сквозь огонь.

Сейчас же! – крикнул ее разум.

Она подтянула ноги к животу, уперлась пятками в землю. По ее расчетам, у нее была секунда или две, чтобы вскочить и нанести удар, прежде чем он обернется. Она нацелилась на его шею.

Всадить осколок стекла сзади и вскрыть ему горло.

Она начала вытягивать руки из-за спины.

Джейсон насвистывал какую-то мелодию, сидя на корточках у пламени и поворачивая полусгоревшее полено, чтобы дать голодному огню насытиться.

Сделай это!

Сделай это сейчас!

И тут сзади раздался знакомый высокий голос.

Фиона.

Черт побери!

Момент был упущен. Она замерла с колотящимся сердцем, когда Фиона подошла ближе, сильно запыхавшись.

– Привет, красавчик. Думаю, ты захочешь это увидеть... – крикнула она Джейсону.

Джейсон поднялся на ноги, крутанувшись на пятках. Потянувшись вниз, подтянул трусы, и подмигнул девушке.

– Что у тебя там, Фиона, дорогая? – спросил он, все еще глядя на девушку.

– О, просто кое-что для ночного развлечения.

Ее слова сопровождались шуршанием.

Девушка услышала, как затрещали ветки.

А потом Фиона подошла к ней сзади, тяжело дыша и таща за собой что-то.

– Фух... надо начинать заниматься спортом, – пыхтела она.

Джейсон рассмеялся.

– Что это у тебя там такое?

Суматоха разбудила Лару, она потягивалась, смотря через костер на Джейсона и Фиону и бормоча что-то неразборчивое под треск горящих дров. Девушка повернула голову в сторону, подтянув руки под себя, чтобы было не заметно, что те уже не связаны.

Фиона, ухмыляясь, как сытая кошка, вся в темной крови, издала громкий хрюк и втащила свой сюрприз из темноты в кольцо света костра.

Джейсон и Лара разразились приступами смеха, когда окровавленного Коннора Фиона бесцеремонно бросила перед огнем.

– Что, блядь, с ним случилось? – спросил Джейсон, забавляясь ситуацией.

Фиона вздохнула.

– Ну... у него появились идеи выше его возможностей. Подумал, что, возможно, пришло время сбежать от нас... от тебя... так что...

– И...? – Джейсон застыл в ожидании ответа.

– Ну, – продолжила она. – Мы с ним немного повздорили.

Девушка проигнорировала их смех. Вместо этого она посмотрела на Коннора; в данный момент она мало что еще могла сделать для своего спасения. Так хотя бы насладится видом этого поверженного сопляка.

По его виду казалось, что его только что потрепал тигр.

Неожиданно девушка поняла, что только что обрела союзника. Коннор пошел против Джейсона, а как там говориться: Враг моего врага – мой друг. Возможно, объединившись с этим ублюдком, она более уравновесит расстановку сил и повысит свои шансы на спасение.

Хотя, в таком состоянии парень мало чем ей мог помочь, скорее бы стал обузой. И все же...

Она снова взглянула на него.

И все же этот ублюдок все-таки может посодействовать ее побегу.

Правый глаз парня распух, а нижняя губа была рассечена. Его рубашка была в грязи и пропитана кровью. Из раны где-то под одеждой сочилась кровь непрерывным потоком.

Пожалуйста, не умирай. Пожалуйста, не умирай. Пожалуйста, не умирай.

Здоровый глаз Коннора открылся, встретившись с ее взглядом.

Девушка тихо поблагодарила богов, как верхних, так и нижних.

Они оба лежали неподвижно, словно окаменевшие, на холодной земле, глядя друг на друга, и в его глазах она видела свой собственный страх, отраженный во сто крат.

Он открыл рот, силясь что-то сказать. Только с третьей попытки у него получилось более внятно пробормотать:

– Помогите мне.

Над ним засмеялся Джейсон.

– Не будет тебе никакой помощи, придурок.

Коннор был жив. Не в порядке, но жив.

У девушки было чувство, что сейчас он пожалеет, что это не умер.

Но у нее появилась надежда.

ДЖЕЙСОН

Джейсон присел перед Коннором. Он снял с пряжки ремня нож и вертел его в ладони, осматривая раны, которые Фиона нанесла своему бывшему любовнику.

Бедняга был в плохом состоянии.

Вероятно, ему оставалось недолго.

Наклонившись, он потянул Коннора за рубашку. Ткань отлепилась от его кожи с влажным всасывающим звуком. Рубашка была испачкана кровью. Джейсон поднял ее повыше, обнажив рану.

– Ай-яй-яй, – пробормотал он. – Ну и укус у тебя, солнышко.

Коннор захныкал. Девушки засмеялись.

Не все, конечно. Это было бы странно.

Сучка, которую он только что жестко трахнул, была тиха, как полуночная месса в канун Рождества, но это не имело ни малейшего значения. Она все равно покорится ему и будет выполнять все, что он пожелает.

Но сначала они немного повеселятся со своим старым приятелем Коннором.

Джейсон нахмурился.

– Ты хорошо его приложила, девочка, – сказал он Фионе, осматривая рану. Поток крови замедлялся, указывая на то, что парню недолго осталось жить на этом свете.

– Он заслужил это.

– Я не сомневаюсь, что заслужил, милая.

– Что случилось, – вмешалась Лара, зевая.

– Как я уже сказала, он гребаный мудак. Он планировал сбежать от нас, и...

– И? – спросила Лара.

– И он назвал меня сукой.

Лара придвинулась к Фионе и положила руку ей на плечо.

– Моя девочка.

Фиона улыбнулась, гордясь собой.

Джейсон громко откашлялся, привлекая их внимание.

– Ладно, дамы... кажется, у нас немного изменился план. Поскольку Коннор потерял свои яйца и предал всех нас – в первую очередь тебя, Фиона – я думаю, будет вполне уместно, если мы сделаем его последние минуты на этой земле запоминающимися. Для нас.

Обе девушки кивнули, обнимая друг друга в девичьем ликовании.

Он почувствовал прилив гордости. Это были его женщины, это была его семья. Он еще не трахал Фиону, поскольку та была девушкой Коннора, а между мужчинами существовал кодекс, который он не хотел нарушать, но теперь, когда Коннор нагадил в постель, похоже, его член будет исследовать новую территорию.

И судя по тому, как Лара и Фиона прижались друг к другу, у него было ощущение, что их тоже не нужно будет долго уговаривать, чтобы они поласкали друг дружку.

Наступали хорошие времена.

Но сначала Коннор...

– Итак... что скажете, если мы устроим этому бедному, тупому ублюдку проводы, которые он заслуживает, прежде чем ему повезет, и он просто истечет кровью?

– Да! – закричали девушки в унисон.

Он бросил быстрый взгляд на их пленницу. Она лежала на спине и молча наблюдала за происходящим. Когда ее взгляд встретился с его, он подмигнул ей. В ответ она плюнула в его сторону.

Ему нравилась ее непокорность.

– Так, дамы... помогите мне с этим ублюдком. Давайте подтащим его поближе к огню.

Девушки выполнили просьбу, и вместе подняли Коннора с лесной подстилки, пропитавшейся его кровью. Джейсон попросил Лару и Фиону подхватить его под руки и поднять на колени. Это потребовало усилий, но это были крепкие, мать их, женщины. Вместе они потащили его к пляшущему пламени.

– Хорошо, держите его, – сказал он. Осторожно, левой рукой он приподнял поникшую голову Коннора, схватив его за подбородок и заглянул в его открытый глаз. Крупная слеза выкатилась из глаза парня и стекла по щеке.

– Вот ты где, дружище. Рад, что ты все еще с нами.

Глаз Коннора бешено вращался в глазнице. Увидев, как близко его поднесли к огню, он закричал.

Джейсон рассмеялся.

– Я подумал, что это может разбудить тебя, солнышко, когда ты почувствуешь жар на своей коже.

Похоже, маленький засранец обрел второе дыхание. Он извивался и корчился в руках девушек, завывал, как кот, которого хотят утопить, и с ужасом смотрел на пылающий огонь.

– Пожалуйста, – визжал он. – Пожалуйста, не надо. Мне так жаль, что так получилось.

– Пока не жалеешь, но, черт возьми, будешь, – проворчал Джейсон. – Передай привет Сатане от меня, Коннор.

С этими словами он кивнул своим спутницам. Они знали, что делать. Вместе они медленно опустили голову Коннора в яркое пламя. Парень уже открыто рыдал, мотая головой из стороны в сторону и звал маму между всхлипами. Осторожно, чтобы не опалить свои руки, они держали Коннора прямо над пламенем, не опуская его полностью в огонь. Это было бы слишком быстро.

Вместо этого они удерживали его так, чтобы пламя ласкало его лицо постепенно.

И позволили ему сделать свою работу.

Его здоровый глаз был первым.

К тому времени, как сильный жар расплавил зрачок, и из глазницы потекла лишь серая субстанция, Коннор уже почти сорвал голос. Его коже потребовалось немного больше времени, прежде чем она начала пузыриться и чернеть.

Джейсону это очень напоминало яичницу, жарящуюся на сковороде.

Кожа покрылась большими кровавыми пузырями, которые поднимались и опускались, словно дыша, становясь все темнее, пока не пошла трещинами, и из ран не хлынула шипящая, кипящая кровь. Кожа начала сползать с лица Коннора, и его крики становились все более резкими, а огонь опаливал полость его рта. Стенки его рта и горла тоже начали поджариваться, превращая крики парня в агонизирующие хрипы, пока он не стал похож на корчащуюся тварь из преисподней.

От запаха паленой плоти у Джейсона пересохло во рту.

– Девочки, вы в порядке? Смотрите, не обожгитесь.

Еще через несколько мгновений хрипы почти прекратились. Коннор был еще жив, едва, но почерневшее, оплавленное месиво, бывшее его лицом, не передавало никаких эмоций. От него остались лишь череп и обугленные ткани. Скоро его мозг сварится, и на этом, как говорится, все закончится. Его тело продолжало бесполезную борьбу, яростно дергаясь, конвульсируя в руках девушек и вынуждая их расставить ноги, чтобы удержать равновесие, но Коннора, по сути, уже не было.

Джейсон вздохнул.

– Отпустите его, девочки.

С облегчением девушки бросили тлеющее, дергающееся тело лицом вперед в огонь и позволили пламени закончить свое дело.

– Вот так и закончилась история Коннора Бейли. Увы, он был слишком слаб для этой поездки. Пусть дьявол унесет его в ад на крыльях черных ангелов. – Джейсон плюнул на все еще подергивающегося парня.

Он повернулся лицом к девушкам. Обе пристально смотрели, как огонь пожирает останки их бывшего товарища.

– Ну... это было очень весело, я...

Остальные слова, которые он подготовил для этой речи, так и не прозвучали.

Вместо этого он воскликнул в гневе:

– Черт!

Девушки на поляне не было.

ДЕВУШКА

Она знала, что лучше не оставаться на финал этого шоу.

Кроме того, она видела более чем достаточно.

Она дождалась подходящего момента, когда трое больных ублюдков почти обезумели от радости, глядя, как горит лицо Коннора, и медленно, дюйм за дюймом, попятилась назад, подальше от света костра. То, что они сделали с Коннором, было ужасно. Отвратительно. За гранью жестокости, и все же частичка ее жалела, что не смогла остаться и посмотреть на последние, мучительные минуты жизни ублюдка.

Но она не была дурой. Она ждала именно этого момента, когда все отвлекутся на Коннора, занявшись его казнью, чтобы потихоньку свалить с поляны. Она использовала смерть засранца, как отвлекающий маневр, чтобы совершить побег.

Когда девушка оказалась достаточно далеко от света, в кромешной тьме леса, то поднялась на ноги, изо всех сил стараясь не издать ни звука. Она вздрогнула, кое-как поднявшись. Джейсон изрядно потрепал ее, и за то время, что она пролежала с заложенными руками за спину, прижавшись спиной к упавшей ветке, ее мышцы сильно свело судорогой. Боль была мучительной.

Но это была всего лишь боль.

Девушка знала, что последствия, если они поймают ее, будут намного, намного хуже.

Она слышала их позади себя. Хотя и далеко, костер отбрасывал мерцающие, злые тени на стволы дальних деревьев. Она больше не слышала их восторженных возгласов, тех, которые сопровождали убийство Коннора, но безмолвно молилась, чтобы они все еще были заняты казнью.

Однако, в глубине души она знала, что они уже идут за ней.

Знали ли они, в каком направлении я пошла?

Она не знала, но если у них есть хоть немного мозгов – а Джейсон, похоже, был достаточно умен – то они догадаются, что она последовала в том направлении, которое было у нее за спиной, когда она сидела перед костром. Потому что только так она могла скрыться с поляны быстро и незаметно.

Потребовалось бы лишь немного удачи, и они бы настигли ее.

И девушка пошла, не обращая внимания на глубокое, пронизывающее изнеможение, сковывающее ее мышцы, и на горе, ужас и страдание, душившие ее разум.

Она понятия не имела, куда идет. Это было сумасшествие. Если бы не свет костра, она вполне могла бы проделать круг и вернуться в лагерь сама того не осознавая. И она продолжала идти и следить за тем, чтобы свет костра был все время у нее за спиной.

Прошло около десяти минут, и беглянка рискнула сделать передышку, просто чтобы перевести дух. В результате бешеной скачки по пересеченной лесной местности она несколько раз натолкнулась на стволы деревьев, сильно ударившись плечом и рукой, а ее ноги и лодыжки уже были исцарапаны о сломанные ветки и колючие кусты. Девушка не могла видеть раны, но непрерывные струйки теплой крови, текущие из дюжины мест, и непрекращающаяся ноющая боль говорили о том, что она не выйдет из леса невредимой, независимо от того, догонит ее Джейсон и его маленькая секта или нет.

Она стояла, вглядываясь в густую, непроглядную тьму, тяжело дыша. Долго, глубоко, медленно дыша.

Я остановлюсь лишь на мгновение, – сказала она себе.  – Просто, чтобы взять себя в руки... чтобы обдумать свои дальнейшие шаги.

Потребовалось меньше пяти секунд, чтобы понять, что вариантов нет. Чернота надвигалась со всех сторон. Если не считать симфонии криков ночных птиц, гнездящихся среди верхушек деревьев, и случайного треска ветки, когда земные твари совершали свое ночное паломничество в поисках пропитания, лес был неподвижен, как могила. Тихий, как мертвый.

Свет костра уже давно был не виден, затерявшись в тьме позади нее. Она изо всех сил старалась сохранить чувство направления, все время глядя вперед, инстинктивно определяя дорогу в сторону от лагеря.

Как они далеко?

Она ничего не слышала.

Неужели они идут сюда, выслеживают ее, приближаются бесшумно, дюйм за дюймом, шаг за шагом?

Они могли обрушиться на нее в любой момент.

Но пока все было...

Слева от себя она услышала крик, эхом разнесшийся по лесу.

Мужской...

Это был Джейсон.

Она не могла разобрать слов, и это давало ей надежду. Убийцы все еще находились вдали от нее. Девушка начала двигаться, не обращая внимания на боль от полученных ран, разъедающую ее плоть. Вслепую она пробиралась сквозь бездонную тьму, спотыкаясь и время от времени царапая руки о древние деревья. Она двигалась быстро, адреналин струился по ее венам, как лесной пожар, обостряя все ее чувства, подпитывая ее волю, не давая выдохнуться. Она бежала вперед, ужас был ее единственным и постоянным спутником.

Через некоторое время голоса стали менее отчетливыми. Слышались крики и хруст ломающихся веток, но секунда за секундой она все больше отрывалась от своих преследователей. Девушка не знала, сколько времени прошло, пока она отчаянно бежала сквозь мрак. Ее легкие горели, грудь болела, глаза щипало. Все вокруг было черным-черно. Она уже не могла определить, где заканчивается ее тело и начинается тьма. Ее вселенная состояла исключительно из страха и отчаяния.

Прошло полчаса или четыре часа, и девушка наконец упала.

Она сильно ударилась о землю, но мягкий ковер из травы и кустарников смягчил падение. Задыхаясь, девушка перекатилась на спину. Она смотрела вверх сквозь полог леса. Звезды дрожали в ясной калифорнийской ночи, далеко в небесах, и она подумала, не в последний ли раз смотрит на них.

Если это будет ее последний раз, она впитает эти прекрасные, недосягаемые точки света глубоко в свою душу и будет хранить их там.

Последний свет в мире, безвозвратно ушедшем во тьму.

Она смотрела, как мерцают далекие огни над головой, и думала, где сейчас ее сестра.

Была ли она вообще где-нибудь, или растворилась в вечности.

– Мне так жаль, – прошептала она звездам над головой. – Я должна была защитить тебя.

Слезы навернулись на глаза, когда она смотрела на небо. Она не питала иллюзий по поводу того, что ей удастся выбраться из красных лесов живой. Эти леса тянулись на многие мили во всех направлениях, а дорога была где-то далеко позади, затерянная в ночи. Даже если убийцы не найдут ее, то уж дикая природа точно сделает свое дело.

Она сама удивилась, когда издала небольшой смешок.

Неплохой выбор.

Умереть от их грязных рук или умереть от голода и стать пищей для леса...

Как, черт возьми, до этого дошло?

Перед ее мысленным взором предстали не один, а два пустых гроба в родительском доме, и самих маму и папу, стенающих от невообразимой боли, потерянных от горя, которое никогда не сможет угаснуть, от пустоты в их сердцах, которую никогда и ничто не сможет заполнить.

Она словно видела своими глазами, как ее мать падает на колени, раздирая ногтями мокрые от слез щеки, вычерчивая тонкие кровавые царапины на лице, а отец пытается успокоить ее даже будучи поглощенным своим собственным безутешным горем.

Нет!

Она подвела Келли, не смогла спасти ее, была беспомощна, когда Джейсон насиловал и отрезал ей голову, пока она была еще жива и кричала. Она подвела и родителей так, как даже никогда и помыслить не могла.

Они потеряли одну дочь. 

Но не потеряют вторую. 

Пока у меня есть дыхание в легких и бьющееся сердце. 

Я вернусь домой к ним. Я найду способ.

Девушка снова бросила взгляд на далекие звезды, понимая, что на каком-то уровне спокойствие, которое они ненадолго подарили ей, было не более чем злой уловкой.

Она не могла лечь и умереть здесь, в забытом богом лесу.

Но что я могу сделать?

Куда мне идти?

И тут она увидела его...

Не успела девушка оторвать взгляд от падающей звезды и повернуть голову в сторону, как увидела нечто такое, что заставило ее сердце замереть в ступоре.

Сквозь деревья сияли звезды.

Не над ней. Не в холодном космосе.

Прямо здесь, между стволами.

На секунду она подумала, что, возможно, сошла с ума, что было бы не удивительно.

Потом пришло осознание реальности, заставив ее сердце биться быстрее, чем за все время ее безумной беготни по лесу. И сейчас безумное трепыхание сердца вызывало не страх и не усталость, а нечто другое. Стиснув зубы, девушка ухватилась за ближайшее дерево. Опираясь о шершавый ствол, она поднялась на ноги.

И с крошечным осколком надежды, возродившимся в ее разбитой душе, она направилась к звездам, которые вовсе не были звездами.

Не более чем через пятьдесят шагов она преодолела порог густого леса и на дрожащих ногах встала перед источником звезд, изумленно глядя на открывшееся перед ней зрелище.

Сотнею окон, залитых светом, теплом и обещанием спасения, на нее смотрел огромный, великолепный особняк.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

КЛУБ

ДЕВУШКА

Ступить на огромную поляну было все равно что шагнуть в другой мир.

Беглянка замерла на мгновение, вглядываясь в открывшуюся перед ней сюрреалистическую картину. Она считала, что лес будет окружать ее вечно, что это плодородная могила, в которой ее тело будет лежать, потерянное и забытое, гнить под высокими ветвями.

В глубине души она считала себя обреченной.

Но теперь, стоя на дрожащих, кровоточащих ногах перед почти неподвижным, безмятежным водным простором и огромным особняком на другом его берегу, она почувствовала вкус спасения.

Дом был огромен. Черный дозорный, освещенный бесчисленными окнами, рассеивающими мрак. Их свет простирался по тихой воде, отражаясь на спокойной глади. Там же отражались и звезды, создавая видимость двойных реальностей. Она чувствовала, как тепло светящихся окон манит ее издалека, готовое предоставить убежище.

Дом стоял практически прямо перед ней, темным силуэтом в звездной ночи. Все, что отделяло его нее – это залитое лунным светом озеро. Девушка посмотрела на покрытую легкой рябью водную поверхность. Маленькая лодка плавно покачивалась, скользя в медленном, гипнотическом танце, который навевал легкий вечерний бриз. Казалось, что она не привязана к берегу, а плывет, куда ей вздумается.

Не менее странным, чем нахождение этого огромного дворцового строения в чаще леса, был и сам вид здания. Оно выглядело так, словно было взято прямо из викторианского романа, прямо из эпохи Диккенса или, возможно, из шекспировской пьесы.

Она представила себе, что его владельцы одеты в лучшие одежды той эпохи. Благородные, изысканные, такие же царственные, как и дом, в котором они жили.

Беглянка двинулась в сторону темных вод, восхищаясь архитектурой особняка. В юности она где-то читала о том, как здания перевозили из дальних стран – Великобритании, Швейцарии, Франции; кирпич за кирпичом, камень за камнем, разбирали, затем перевозили через океаны, чтобы восстановить в точности так, как они стояли на родине. Это всегда казалось ей печальным, идея о том, что что-то настолько старое и укорененное в истории своего времени и своего места, должно быть выкорчевано и втянуто в современный западный мир.

Это, казалось, символизировало неумолимую тягу нежелательного прогресса; традиции и историческая ценность имели меньшую ценность, чем желания власть держащих и богатых. Владеть. Завоевать. Доминировать и перестраивать историю других народов на свой лад.

Печально и бесполезно даже оплакивать это в таком постоянно меняющемся мире.

Сейчас, видя величественный особняк с парапетами, уходящими в небеса, и декадентской мраморной лестницей, ведущей к огромной дубовой двери с красивой отделкой, она была благодарна прогрессу. Она была благодарна богатым людям и их безграничному стремлению к величию.

Это был скорее замок, чем дом.

Замок можно было защищать.

Замок мог служить убежищем.

Даже если Джейсон и его соратники найдут это место, им наверняка будет чертовски трудно проникнуть внутрь. Мириады освещенных окон указывали на то, что в доме сейчас не только хозяева.

Она подошла ближе, следуя по берегу озера широким полукругом, пока снова не оказалась лицом к фасаду дома.

Теперь, находясь гораздо ближе к внушительному особняку, она могла различить машины. Похоже, она была права насчет того, что в доме полно людей.

Их было так много.

Поляна между озером и особняком было заполнена черными лимузинами, Порше, Феррари... каждый автомобиль был черным, как ночь, и разил той роскошью, которую могли позволить себе только неприлично богатые люди.

Похоже, у короля и королевы сегодня гости, – размышляла она.

На ее губах заиграла улыбка.

Чем больше людей, тем больше шансов на безопасность.

И здесь было много машин.

Но почему они все черные?

Девушка выбросила эту мысль из головы. Она прошла через ад, и ее можно было понять, почему у нее были опасения столкновения с новой группой незнакомцев, но не собиралась позволять этому сдерживать ее.

Девушка взяла себя в руки.

Она бросила последний взгляд за спину, на небольшой склон, на озеро, на черную стену деревьев, из которой каким-то чудом выбралась. Она дала глазам несколько секунд, чтобы снова привыкнуть к темноте.

Никто не преследовал ее.

Они потеряли ее.

Пока что.

Так что, как насчет того, чтобы привести свою задницу в порядок и постучаться в эту чертову дверь, пока они тебя не нашли?

С этим она не могла поспорить...

Поднявшись с травянистого берега озера, она направилась вниз по небольшому склону к парковке. Девушка пробиралась между машинами, словно через металлический лабиринт, пока не оказалась перед массивной лестницей, ведущей к входу в здание.

Это было странно, но когда она вышла из-за батальона припаркованных машин, то могла поклясться, что за ней наблюдают.

Возможно, все было не так уж странно. В конце концов, это место было освещено, как на четвертое июля городская площадь, и был шанс, что с таким количеством гостей в особняке, кто-то мог заметить ее из одного из многочисленных окон.

Нет... совсем не странно.

И все же страх разъедал ее психику, и девушка все еще колебалась перед тем, как ступить на мраморную лестницу, несмотря на все, что пережила, несмотря на то, что за ее головой охотились, рыскали по лесу с ножами наготове и злобными ухмылками ненасытные маньяки, готовые рвать и метать.

Вздохнув, она сделала шаг, ступив на первую ступеньку.

У подножия лестницы ярко горели два факела, освещая путь гостям дома. Она наслаждалась теплом, которым пламя одаривало ее холодную, влажную кожу, пока она поднималась.

На вершине лестницы еще два факела отгоняли тени, дополняя замысловатый дизайн огромных дверей.

Она оставила позади холодную ночь и встала перед дверью.

На двери висел огромный латунный молоток. Его странный готический дизайн обеспокоил ее, но по какой причине, она не могла понять. Девушка взялась за огромную золотистую ручку и слегка приподняла ее, удивившись весу.