Текст книги "Клуб (ЛП)"

Автор книги: Кайл М. Скотт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Знакомьтесь – Джейсон.

Со своей верной бандой он пытает, насилует и убивает на своем пути через солнечный штат. Порочность и смерть – вот его мантра.

Знакомьтесь – Девушка.

Похищенная бандой Джейсона, она оказалась в ловушке бесконечного кошмара, жестокости и пыток. Харизматичный Джейсон – психопат, у которого есть цель – сделать всех, похожих на него самого, и Девушка – его новый проект.

Но у его пленницы свои планы...

Поскольку на Джейсона объявлен розыск по всему штату, у него и его банды остается мало времени, чтобы закончить начатое. Их жизни находятся под угрозой кровавого конца.

Убежище – их единственная надежда...

И они ищут это место... тайное место, известное лишь избранным. Место, которое никогда не закрывает свои двери. Место, которое принимает всех, и непорочных, и грешников.

Вскоре Девушка, Джейсон и его преданные последователи узнают, что войти в Клуб, это не означает вступить в него. Что попасть в богато украшенные залы легче, чем покинуть их.

Из Клуба есть только один выход...

И это – ад, который ожидает всех незваных гостей...

Кайл М. Скотт

ОДНАЖДЫ В КАЛИФОРНИИ...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КОННОР

ДЕВУШКА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

КОННОР

ДЕВУШКА

КОННОР

ДЕВУШКА

КОННОР

ДЕВУШКА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕВУШКА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ЛАРА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ЛАРА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ЛАРА

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ДЕВУШКА

ЛАРА

ДЕВУШКА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ДЖЕЙСОН

ДЕВУШКА

ОДНАЖДЫ НА ПЕРЕКРЕСТКЕ...

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

АНОНС ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Это большой клуб, и тебя в нем нет!

– Джордж Карлин

Когда ты улыбаешься, ты знаешь, что закрываешь мне глаза на все ужасы, которые я вижу

– Джей Спейсмен

Фрэнки Слезинка. Двадцатилетний Фрэнки. Он женат, у него есть ребенок. И он работает на фабрике. Он работает с семи до пяти. Он просто пытается выжить. Давайте послушаем Фрэнки

– Алан Вега и Мартин Рив.

Ты выглядишь как ангел, ходишь как ангел, говоришь как ангел. Но я поумнел, ты– замаскированный дьявол

– Элвис Пресли

Кайл М. Скотт

«КЛУБ»

ОДНАЖДЫ В КАЛИФОРНИИ...

– Хорошо, Лара... ты готова?

Лара кивнула. Ее глаза не отрываясь наблюдали за Джейсоном, когда он навалился на дрожащую, хнычущей девушку, раздвигая ее невероятно мягкие бедра. Лара тоже улыбалась; взгляд был столь же соблазнительным, сколь и кровожадным. Ему это нравилось.

Он еще больше возбудился, когда увидел, что Лара заводится от всего этого. Она была просто находкой. Если бы сексуальность была жидкостью, она могла бы разливать это дерьмо по бутылкам и продавать в массы. Она бы заработала чертово состояние.

Лара была не слишком привлекательна внешне – сиськи у нее были слишком малы на его взгляд, а сама она была похожа на подростка, но боже мой, эта женщина излучала необузданный эротизм.

Иногда самыми чистыми, самыми сексуально магнетическими людьми оказывались не те, кто обладал потрясающими внешними данными, а те, кто обладал этим... чем-то. Той неопределимой сущностью, которая могла появиться только в результате идеального сочетания жизненного опыта, раскованности и дерзости. Это было и у парней, и у девушек. Это было похоже на тайную силу. Что-то неукротимое, как огонь, и недосягаемое, как палящее солнце в небе.

Иногда, когда такие поэтичные мысли его посещали, Джейсон задумывался о том, что, возможно, он даже любит ее. Это казалось маловероятным, учитывая его сущность, но, черт возьми... кто знал. Может быть, врачи всего мира ошибались. Может быть, социопаты все-таки способны любить.

Он наблюдал, как хитрая ухмылка расползается по фарфоровым щекам Лары, когда она прижала зазубренное лезвие охотничьего ножа к шее жертвы, и задумался.

Жертва... она была красавицей. Она была чертовски красива. Она была обнажена, как в момент своего рождения, и блестела от пота. Тот стекал по ее лбу, покрывал ее темно-каштановые волосы так, словно она только что вышла из душа. Джейсон опустился вниз к груди, лаская контуры ее стройного, подтянутого тела, целуя соски и спускаясь к пупку и ниже, к тому тайному, влажному месту.

Там она была выбрита. Судя по всему, недавно. Были видны небольшие участки, где на ее чувствительном лобке остались мелкие порезы от бритвы, но они только усиливали манящий эротизм.

Это девушка несомненно хочет насладиться хорошим жестким трахом.

Так думал Джейсон. Он не мог придумать никакой другой причины, почему девушка убирает кусты так чертовски тщательно, если только не хочет, чтобы ее хорошенько оттрахали.

Впрочем, что он мог знать? Его вряд ли можно было назвать экспертом в тонких хитросплетениях женского либидо.

Но в чем он был уверен, так это в том, что она точно не предполагала, что ее почти хромированная гладкая киска будет разгуливать в блохастом, кишащем тараканами мотеле, расположенном на окраине Калифорнии.

Ему стало интересно, не спешила ли девушка на свидание, когда они ее похитили. Несомненно, у такой красотки должен быть парень. И даже если она не шла на свидание, то в любом случае, выглядела хорошо... отлично, на самом деле. На ней была короткая джинсовая юбка, дразнящая и обещающая райское наслаждение тому, кто под нее заберется, и рубашка без рукавов, украшенная знаменитым изображением Лу Рида с альбома «Трансформер». Ее волосы были распущены и развевались в океанском бризе, как пламя. Она была не накрашена, но такой сексуальной девушке не нужны были подобные ухищрения, она вела себя уверенно и с легкой сексуальной грацией.

Джейсон посмотрел на девушку и подумал, не спросить ли ее имя?

Хотя какое это имело значение?

Стоило ли узнавать ее поближе?

Скорее всего, нет.

Девушка со страхом смотрела на него. Хотя она молчала, но ее наивные голубые глаза говорили о многом. Они просили и умоляли, и в них, как ему показалось, промелькнула вся ее жизнь, словно фильм в ускоренной перемотке. Каждый момент, начиная с ее первого воспоминания о том, как она сосала мамину сиську, и до этого самого момента.

Джейсон решил, что она хотела, чтобы он увидел это; хотела, чтобы он увидел в ней человека, с сердцем и душой, с будущим, с семьей и, возможно, с парнем, который ждет ее, чтобы увезти ее в страну чудес, где они родят детей и вырастят их хорошими и порядочными людьми, и в конце концов они умрут счастливыми в объятиях друг друга, старыми и немощными, сидя на крыльце где-нибудь в тихом и спокойном месте, добрыми и чистыми, с осознанием того, что они прожили хорошую жизнь. Благородную жизнь.

Джейсон также знал, что она хотела, чтобы он увидел в ней что-то еще, кроме того, что видел.

Не просто игрушку.

Не просто кусок мяса.

Джейсон улыбнулся. Эта бедная, великолепная девушка не понимала, что он видит все это. Он знал, что она чья-то дочь. Он знал, что у нее есть надежды, стремления и мечты. Он знал, что страх, который она испытывала, был не только страхом смерти, но и страхом тех мук и боли, которые стоит перенести ее близким, когда те узнают о ее ужасной кончине.

Джейсон знал все это.

Он рассчитывал на это.

Процветал на этом.

И ничто в жизни не доставляло ему большего удовольствия, чем забирать все это. Все надежды, все мечты. Всю еще не прожитую жизнь.

Он держал все это в своих ладонях.

И когда она хныкала под ним, умоляюще глядя на него своими огромными глазами, он представлял себе, как ее отец где-то там, кричит от горя, узнав о том, что произошло здесь, в номере 25.

От этой мысли он еще больше возбудился.

Джейсон опустил руку себе между ног и обхватил свой налившийся член, расположившись прямо между ее ногами. Он знал, что там будет сухо, но это только усиливало удовольствие.

Дрожащая девушка застыла под ним и сквозь дымку слез с немым ужасом чувствовала, как он вводит головку члена между ее мокрыми от пота бедрами.

Он почувствовал, как член раздвинул половые губы ее влагалища, приоткрывая соблазнительную щель. Как он и ожидал, киска был сухой и жесткой. Жизнь была полна таких маленьких казусов.

Девушка издала тоненький, почти детский стон, когда Джейсон приготовился войти в нее, обхватив ствол своего члена так сильно, что почувствовал пульсацию крови в головке. Джейсон не хотел отрывать взгляд от ее глаз. Он хотел ощутить все это – ее страх, ее боль, полное крушение ее надежд – но он должен был немного помочь себе проникнуть в нее.

Опустив взгляд на свой набухший член, он плюнул на головку и растер слюну большим пальцем, используя ее в качестве смазки.

Устроившись поудобней, он на мгновение замер, наслаждаясь сладкой болью предвкушения. Потом взглянул на Лару, свою возлюбленную, и дерзко подмигнул ей. Он знал, что это возбуждает ее.

Лара тоже была обнажена, и если бы не держала испуганную девушку за волосы одной рукой, а другой прижимала огромный зазубренный охотничий нож к ее нежному горлу, ту уже бы вовсю натирала себя.

В отличие от девушки, которую они похитили, киска Лары была очень даже готова и очень хотела секса. Она блестела в лучах солнечного света, пробивавшихся сквозь шторы мотеля, и напоминала Джейсону цветок в росе.

Черт возьми, она очень горяча.

– Вот так, милая, – сказал он, чуть приподняв бедра и начав раздвигать половые губы своей игрушки. – Ты знаешь, что делать.

– Ты знаешь, что знаю, малыш... – промурлыкала Лара.

– Это моя девочка.

Без всяких дальнейших предупреждений Джейсон вогнал свой эрегированный и пульсирующий член на всю длину внутрь несчастной девушки.

– Теперь начинай резать... – приказал он.

Лара сделала то, что ей было велено.

Горло девушки разверзлось, как гейзер, когда Лара провела зазубренным краем лезвия по нежной коже, надрезая ее и постепенно углубляясь. Приливная волна теплой крови хлынула из шеи девушки, потоком заливая обнаженный торс Джейсона, стекая по телу насильника ему между ног, обтекая член, глубоко таранивший влагалище уже умирающей девушки.

Она быстро побледнела, ее кожа приобрела сероватый оттенок, когда Лара глубже погрузила лезвие и начала более усиленно резать и пилить нежную плоть.

Джейсон вошел в девушку так глубоко, как только мог, чувствуя, что оргазм приближается, когда девушка под ним захрипела, а лезвие ножа проникло в ее гортань и стало перепиливать трахею.

– Быстрее! – задыхался он, пока Лара усиленно работала ножом. – Я сейчас кончу.

Лара разрывала голосовые связки девушки. Крики несчастной усилились и достигли, казалось, невозможного тенора. Она выла как кошка, пойманная в мешок, перед погружением в холодные воды.

Высокочастотные визги подстегивали его. Его член пульсировал так, словно был готов взорваться.

Джейсон уже почти ничего не видел. Кровь практически ослепила его. Он практически тонул в ней, чувствовал ее вкус, когда та попадала на язык и проникала в ноздри. В умирающей девушке оставалось не так много жизни, но она держалась.

Она была бойцом.

Джейсон слышал треск костей, когда охотничий нож Лары скреб, пилил и откалывал куски от позвоночника девушки.

Он протер глаза от крови и посмотрел на великолепное зрелище под собой. Его оргазм был все ближе, он был готов кончить в любую секунду.

И тут голова девушки оторвалась. Она еще висела на нескольких нитях сухожилий, которые Лара продолжала разрезать, но девушка была уже мертва. Ее безжизненные глаза уставились в никуда, когда Лара с хрюканьем допилила остатки хряща и подняла голову вверх, как трофей. Подхватив мертвое тело, насильник перевернулся на спину, удерживая безголовую девушку над собой и продолжая насаживать ее на свой ствол, проталкивая его все глубже в залитое кровью влагалище. Лара поддерживала обезглавленный труп под Джейсоном.

– Сейчас, детка! – восторженно крикнула Лара.

Джейсон сделал последние несколько фрикций, извергая свой заряд глубоко в обезглавленное тело девушки. Оргазм был таким сильным, что он подумал, что у него остановится сердце.

Он кричал и извивался, заполняя спермой ее влагалище. Тело завалилось в сторону, сползая с его пропитанного спермой и кровью члена, и упало на пол, кровь все еще сочилась из свежего обрубка.

Джейсон не мог пошевелиться.

Он подумал о посмертной беременности девушки и рождении у нее обезглавленных детей.

Над ним хихикала Лара, вертя голову перед собой и со страстью заглядывая в холодные, мертвые глаза. Мурлыча, она прижала язык к губам отрубленной головы и просунула тот в открытый в предсмертном крике рот, страстно целуя.

Через несколько мгновений она выдохнула.

– Черт, детка... она была горячая штучка, не так ли?

– Несомненно, дорогая. Это точно.

Джейсон закрыл глаза, позволяя неге омыть его, пока Лара продолжала играть, ковыряясь в белках глаз отрезанной головы, как ребенок, познающий новую игрушку.

За окном мягкий прилив и течение океана пели свою бесконечную песню. Солнечный свет, такой яркий, что проникал через веки теплым полупрозрачным светом, заставлял его улыбаться и думать о всех возможностях этого долгого жаркого лета.

Но сейчас он был сыт. Пока.

Было 6:35 утра 2 июля, и у него все было хорошо.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КРОВАВАЯ ДОРОГА

КОННОР

Коннор бросил маленький, грязный пульт на матрас рядом с собой и усмехнулся. Рядом с ним дулась Фиона, на ее лице было обиженное выражение, которое делало ее еще более желанной.

С одной стороны, его бесило, что подруга ведет себя как маленький ребенок.

С другой стороны, такой она была еще сексуальней.

И она это знала.

Фиона выкладывалась по полной – широко раскрытые зеленые глаза обиженно смотрели на него, полная нижняя губа выпячена, голова низко опущена, короткие каштановые волосы свисают до плеч, падая на лицо. Она выглядела так невинно, как только может выглядеть девушка по соседству.

Она и была соседской девочкой.

Была ею, в далеком-далеком прошлом, когда они оба были еще школьниками, чье растущее влечение друг к другу, казалось, вытекало из одного, пробиралось через тихую улицу, на которой они жили, и проникало в другого.

Друзья детства, Коннор и Фиона бродили по лесам и речушкам Арлингтона, штат Орегон, все годы своего взросления, но только когда стремительная, неостановимая комета полового созревания столкнулась с их тихим маленьким мирком, они по-настоящему познали друг друга.

И узнали, на что способен каждый из них.

И вот теперь они были здесь.

Из соседней комнаты было слышно, как Джейсон вышел на финишную прямую, крича от восторга, закончив с красоткой, которую они похитили прошлой ночью.

Везучий ублюдок.

Коннора немного злило, что Джейсон оставил этот милый кусочек пирога для себя. Он бы с удовольствием порезвился на ее нежных молодых пастбищах, но так уж сложились обстоятельства.

Если Джейсон говорил "прыгай", Коннор, Фиона и даже его собственная подружка Лара вставали в очередь, чтобы спросить: Как высоко?

Коннора это не возмущало. Совсем нет. Джейсон был явным лидером их скромной маленькой банды, и вполне заслуженно. Он был альфа-самцом. Он знал толк в злодеяниях, и казалось, что с самого рождения, от утробы матери готовился стать убийцей.

Таким был Джейсон.

Его девушка, Лара, была примерно такой же. Она была не слишком привлекательна внешне, но в ее маленькой, невзрачной фигурке кипела сила, грозившая в любой момент выплеснуться наружу. Она была огнем, облаченным в плоть. Девица, причиняющая страдания везде, где бы не появилась. Идеальное обрамление для ненасытной жажды крови Джейсона. Вихрь сексуальной развращенности, безумного энтузиазма и головокружительной несдержанности.

Его собственная девушка, Фиона, была немного более благоразумной.

Коннор вспомнил, как впервые увидел ее обнаженной.

Он лежал в своей спальне и смотрел повтор "Ночи страха" на седьмом канале, наслаждаясь фильмом о вампирах. Он любил эти старые фильмы. Он вырос на них. Питер Кушинг был его героем; настоящий джентльмен, чье обаяние и харизма казались почти потусторонними для застенчивого и тощего Коннора. Родди Макдауэлл сыграл роль великого человека, но при этом извратил его образ с мягкой пародией.

Как обычно, Коннор смотрел фильм в темноте. Он считал кощунством смотреть ужастик при свете дня, каким бы страшным или наоборот отстойным тот ни был. Ночь была временем для макабра.

Днем такого эффекта погружения от фильмов ужасов не было.

По крайней мере, так он думал тогда, до того, как узнал и понял свою истинную природу.

На другой стороне улицы зажегся свет в спальне Фионы. Они недавно попрощались на ночь, проведя весь день в Арлингтонском лесу, собирая ветки, обрезая их, подравнивая с помощью инструментов, которые прихватили из родительских сараев, а затем с любовью добавляя их в основательную конструкцию хижины, которую строили для себя.

Строительство заняло у них все лето, но теперь у них было место, которое они с Фионой смогут назвать своим.

Они отправились домой незадолго до заката, возможно, час назад, грязные и потные от своих трудов.

Коннор, как любой другой мальчишка, сразу же направился в свою комнату, едва остановившись, чтобы снять грязную одежду, но Фиона...

Фиона, очевидно, все это время принимала душ.

Теперь она стояла в центре своей спальни.

И она была обнажена.

Коннор потянулся к маленькому телевизору и выключил его, сразу же погрузив комнату в полумрак. Потом поднялся с кровати и направился к окну.

Стоя там в безопасной темноте, он наблюдал за происходящим.

Фиона, его лучшая подруга и единственный человек, которому он доверял во всем мире, вдруг стала кем-то намного больше.

Подобно супергерою, которого наконец-то разоблачили, или прирученному животному, вцепившемуся в горло беспомощному младенцу, Фиона тоже раскрывала свою истинную природу.

Коннор наблюдал, как она подошла к окну, вглядываясь то влево, то вправо в вечерний сумрак. Ее длинная шея вытянулась, когда она осматривала тихую, сонную улицу в поисках признаков жизни.

Сначала Коннор решил, что она просто проверяет, не следит ли кто за ней. В конце концов, она была обнажена.

Вскоре его осенило, что в ее действиях нет никакого смысла.

Она могла просто закрыть шторы.

И это настолько озадачило его, что он вспотел, задрожал и задержал дыхание.

Неужели она хотела, чтобы ее увидели?  

Неужели хотела, чтобы соседи, взрослые мужчины, увидели ее в таком виде?

У Коннора желудок свело, пока он наблюдал за ней. А еще в своей промежности он ощутил шевеление. Сначала это было легкое подергивание, но перерастало в полноценный стояк.

Неосознанно, Коннор рукой нащупал свой член. Природа взяла верх над его замешательством. Он поглаживал себя, чувствуя, как сердце бьется в груди в такт его движениям.

Неожиданно Фиона из своего окна посмотрела прямо на него.

Сердце Коннора подпрыгнуло в груди, голова закружилась, ему стало стыдно, но потом...

...потом Фиона улыбнулась.

Она немного отступила от окна, не сводя с него глаз, и села на край кровати. Затем раскинула перед ним свои юные ножки, все еще улыбаясь, и пока Коннор, потеряв всякое чувство стыда, гладил себя все быстрее и быстрее, Фиона – соседская девочка, которая любила лазать по деревьям и играть в пиратов – занялась собой.

Это были хорошие времена.

Сейчас, спустя годы, сидя рядом с ней, Коннор все еще чувствовал восхитительное возбуждение, вспоминая тот первый дразнящий вкус того, что должно было произойти между ними.

Он смотрел на нее, пока она продолжала дуться, и чувствовал, как его член напрягается в штанах.

Легкая улыбка появилась на ее лице, когда она посмотрела на его промежность, ее левая бровь слегка приподнялась, как всегда, когда ее что-то забавляло.

– У тебя что-то на уме, Хосс? – промурлыкала она.

Не дожидаясь ответа, Фиона просунула руку под свою футболку, взяла в руку твердую, упругую грудь, и высунула ее наружу.

Выпирающая твердость ее обнаженного соска звала его, манила к себе. Он успел провести губами по маленькому твердому сосочку, прежде чем понял, что делает.

Меньше чем через минуту Коннор уже трахал свою подругу детства, страстно облизывая ее соски и крепко держа за задницу.

И даже когда стенки ее влагалища обхватили его член, словно доя его, пока она мчалась к своему собственному оргазму, взгляд Коннора обратился на девушку, лежащую на полу их комнаты.

Девушку, которую они похитили, связали и избили.

Ее глаза были устремлены на него. Встретившись с ее взглядом, и упиваясь ее страхом и ненавистью, он излился в Фиону.

ДЕВУШКА

Она не отводила взгляд, даже когда грязный извращенец трахал свою девку с выпученными глазами, пуская слюни.

Она не отводила взгляд, хотя отвращение переполняло ее, а ярость раскалялась, как расплавленный металл.

Ей хотелось закрыть глаза, не желая видеть, как эти два животных совокуплялись, не желая быть свидетелем их плотских утех. Она знала, что это только еще больше заводит этих больных ублюдков. Но его похотливый взгляд прожигал ее, бросая вызов. Она держалась стойко.

Закрывать глаза было нельзя.

Она держалась все утро, и от этого ад становился только глубже и отчетливее.

Девушка слышала все, что происходило в соседней комнате. Каждый ужасный крик. Стены в этом дерьмовом мотеле были тонкими, как бумага. Она не питала иллюзий, и ей даже не нужно было видеть это, она и так знала, что два психа делали с ее старшей сестрой Келли.

Образы, душераздирающие и отталкивающие, ужасов, совершаемых над Келли, переполняли ее сознание.

Было гораздо ужаснее наблюдать за тем, как в ее воображении разыгрывается сцены страданий сестры, чем осознавать свою собственную ужасную беспомощность.

Девушка знала, что она следующая.

Что бы эти двое – лидеры этой маленькой банды маньяков – ни сделали с ее Келли, это было кошмарно.

Она до сих пор слышала эти приглушенные крики, которые звенели у нее в ушах, как церковные колокола, звонящие в аду. Хуже страдальческих криков ее сестры была только мертвая тишина, наступившая после того, как все закончилось.

Она знала, что Кэлли больше нет.

Возможно, это было благословением.

Но, черт возьми, это не было похоже на благословение.

Об этом она и думала, смотря в глаза мужчине, в которых плещется порочная страсть, жестокость и превосходство, и в чьем лихорадочном взгляде она могла прочесть свое собственное страшное будущее.

Изнасилование, пытки, смерть.

Но она все равно смотрела в них.

Девушка изо всех сил старалась не показывать страха, хотя на самом деле была в ужасе. Она не хотела, чтобы этот тощий, тщедушный маленький сукин сын упивался ее ужасом. Она была выше этого. Она выдержит взгляд этого ублюдка, и продолжит смотреть на него, пока он не отвернется первым. Пока не поймет, что она не ягненок для заклания, которому уготована смерть с кровью и мольбами.

Пока он не поймет, что она сильнее его.

И именно так она и сделала.

Его оргазм уже отступил, и она увидела, что животное в его глазах сменилось испуганным взглядом маленького мальчика. Он быстро отвел взгляд, его внимание вернулось к шлюшке, которую он только что трахал.

Она победила его в его маленькой игре, хотя не чувствовала никакой победы.

Она чувствовала лишь пустой ужас и глубокое отчаяние, зная, что этот маленький, тщедушный и слабый на вид парень, скорее всего, будет последним, кого она увидит на этой земле.

Ее мать и отец никогда не узнают, что с ней стало.

И с ее сестрой.

Она боролась со слезами.

Не из-за себя, а из-за Келли.

Келли, которая летом собирала цветы и дарила их с любовью и заботой маме к ее безудержному восторгу.

Келли, которая всего два года назад была королевой бала и покорила весь их родной город своей красотой, добротой и грацией.

Келли, которая видела в людях только хорошее, даже в этом мире, где люди чаще ранят друг друга, чем лечат.

Келли больше нет. Вырванная из мира этими монстрами и их друзьями, словно она была просто мусором; ее свет погас.

Ее сестра покинула мир, который так любила, в ужасе и боли. Это была мерзость, ошеломляющий акт зла, взять такую чистую и невинную, какой она была, и испортить и уничтожить все, чем она когда-либо была или могла стать.

Теперь, когда парень выдохся и потерял к ней всякий интерес, и она перевела взгляд на грязное, заляпанное отпечатками рук окно мотеля.

Занавески мягко колыхались в мягком океанском бризе, который проникал сквозь плохо прилегающий уплотнитель оконного стекла. Она чувствовала запах моря, даже сквозь вонь секса. Снаружи проносились машины, некоторые с громким ревом двигателей, некоторые тише, поскольку их водители, несомненно, наслаждались неторопливой поездкой вдоль этого красивейшего побережья.

Два психа сейчас тихо переговаривались, как это обычно делают два любовника после занятий любовью под звездным небом. Это само по себе было мерзостью. Извращение романтики.

Она сосредоточилась; звук проносящихся снаружи машин помог ей отвлечься от ублюдков.

Однако этого было недостаточно, чтобы заглушить ужасные отголоски страданий сестры, которые засели у нее в голове.

Совсем недостаточно.

Девушка решила, что будет слышать эти ужасные отголоски до самой смерти, когда бы она ни наступила. Возможно, сегодня, если ее похитители захотят.

Звуки, доносившиеся из-за окна мотеля, словно насмехались над ней. Она была в двадцати футах от двери номера мотеля и нормального мира, что был снаружи. Но с таким же успехом могла быть затерянной среди звезд.

Двадцать футов между здравомыслием и безумием.

Между раем и адом...

Двое психов тихонько хихикали, лаская друг друга и с любовью глядя друг другу в глаза.

Из соседней комнаты доносились звуки, не поддающиеся определению: передвижение мебели, возможно, и тихий гул телевизионного шоу, слишком приглушенный, чтобы расслышать слова, произносимые неизвестными персонажами в их неизвестном мире.

Она также слышала смех. И мелодию. Казалось, женщина пела вслух, радостно, оживленно после...

...того, что они там сделали с Келли.

Это было оскорблением для ее мертвой сестры.

Девушка почувствовала, как слезы наворачиваются знакомым жгучим потоком, и поборола их.

Келли...

Келли превосходно пела, ее голос мог за считанные секунды проникнуть и исцелить сердце.

Келли заставляла мир сиять ярче.

Она почти слышала, как сестра поет сейчас, глубоко в водах своих страданий, покоренная давящей глубиной, но освещающая тьму даже в смерти; даже сейчас, когда ее так жестоко заставили замолчать.

Наконец она закрыла глаза. Позволила всему этому пройти через нее.

Звуки из нормального мира снаружи.

Призрачные отголоски реквиема ее сестры.

Идиотские незрелые банальности о любви от двух ублюдков на кровати.

Веселье поющей убийцы по соседству.

Мягкий неразборчивый гул телевизора, обыденность среди безумия.

Все это смешалось в ее голове, превратившись в одну полнозвучную симфонию, оплакивающую этот тупой, бессмысленный жестокий мир.

А за всем этим, окружая и пронизывая безумную оперу на самом молекулярном уровне, зарываясь в глубины психики глубже, чем даже отголоски пения Келли, стояли звуки, которые Келли издавала, умирая.

Девушка позволила им заполнить ее, захватить ее мысли, завладеть ее сердцем и разъесть его до основания.

Симфония продолжала играть; она забрала у нее все...

...все, что имело значение.

Все, кроме ее ярости.

Она решила сейчас и здесь, в синяках и побоях на запятнанном вином ковре мотеля, что найдет выход из этого.

Она найдет способ вырваться на свободу; способ выжить.

Она найдет способ громко спеть песню своей убитой сестры, чтобы весь мир услышал, и она будет купаться в крови этих садистов-убийц.

ДЖЕЙСОН

– Вот это... это охренительная задница. Я бы ее трахнул! У этой девчонки отличная задница.

Лара игнорировала его, а скорее делала вид, он то знал.

Она вела себя невозмутимо, когда он заглядывался на других девушек, но он прекрасно понимал, что это ее задевает.

Изнасилование? Хорошо.

Убийство? Прекрасно.

Но как только он начинал хвалить чью-то задницу... бам! Старый добрый зеленоглазый монстр тут же активировался.

Вот что его так веселило.

Было приятно держать ее в тонусе.

– Ты даже не собираешься посмотреть? – спросил он, улыбаясь.

Лара не сводила глаз с щеточки для ресниц, нанося тушь. Ее глаза сузились, выдавая злость от ревности. Ему нравилось, как утренний солнечный свет отражался от ее лица. Казалось, что на ее нежной, бледной коже он сияет гораздо ярче, чем на любой другой поверхности. Как будто ее кожа сливалась с теплым светом.

Но девушка на экране...

– Неважно... – Джейсон снова повернулся к маленькому, черно-белому телевизору и продолжил просмотр. Он хорошо знал этот старый фильм, который часто смотрел в подростковом возрасте. Это было еще до того, как бесконечные радости интернет-порно сделали разврат нормой и насытили мир миллиардами откровенных роликов.

Черт, да я уже тогда затаскал кассету VHS до дыр.

Особенно ему нравилась сцена, которая только начиналась.

Он не мог вспомнить имя актрисы, и у него не было желания узнавать его, но он помнил всю сцену, такт за тактом.

Девушка в фильме со стройным телом расстегнула юбку, а затем наклонилась над водной гладью озера.

Боже мой, ее задница...

– Ты захочешь это увидеть, детка, – сказал он Ларе.

– Сомневаюсь.

Ну, как знаешь, – подумал он.

И вот она... 

Эта задница. 

Огромная, круглая, блестящая от пота. Ничего, кроме крошечного кусочка черной ткани, прикрывающего ее.

Прекрасно.

Видом восхитительных ягодиц девушки можно было любоваться не более пары секунд, прежде чем крокодил вынырнул из темных вод озера и ухватил за фляжку, болтавшуюся на ее стройной шее.

Данди был в курсе всего этого дерьма. Он выскочил из кустов как раз вовремя, чтобы спасти сексуальную сучку от превращения в крокодилий корм.

Все закончилось слишком быстро, и даже сейчас, будучи мужчиной, который мог заполучить любую пизду, которую бы только захотел, Джейсону все еще хотелось перемотать сцену немного назад и поставить ее на паузу на том моменте, где актриса загнулась на экране, выставив свою задние прелести напоказ.

Жаль, что это был всего лишь фильм.

Джейсон улыбнулся, вспомнив все те разы, когда кончал на этой сцене.

Слишком много, чтобы сосчитать, – подумал он.

В любом случае, все уже закончилось, и старый добрый Мик Данди спас положение и заключил красотку в свои мужественные австралийские объятия.

Джейсон слышал, что в реальной жизни актер женился на этой актрисе.

Счастливый сукин сын, – подумал он. – Я бы разорвал ее по швам.

Теперь, когда сцена закончилась, фильм ему наскучил. Скоро они оба уедут в Нью-Йорк, и история любви придет к своему неизбежному, предсказуемому голливудскому завершению, и бла-бла-бла.