Текст книги "Измена. Счастье вопреки (СИ)"
Автор книги: Катя Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 15
Глава 15
Аня
–Витя, ты совсем с ума сошел? Ты понимаешь, что ты сделал? – влетая в спортзал, словно фурия, сразу начинаю возмущаться, но муж не обращает на это никакого внимания.
Он, как продолжал лупить грушу, так и продолжает. Ненавижу этот спортзал, ненавижу. Это зло в нашем доме. Я всегда знала, что это место принесет нам вред, и вот сегодня это случилось.
Подхожу к мужу, но он все также меня не замечает: дышит и бьет, бьет и дышит, вот что он делает. Он тренируется.
Замечаю, что у него тоже рассечена бровь. Да и губе досталось, но все равно он отделался куда легкими травмами чем сын, тем более на муже лишь низко сидящие хлопковые штаны, и поэтому вижу, что синяков у него нет, а вот на сыне была футболка, и что под ней, неизвестно.
– Витя, ты меня не слышишь? Хватит игнорировать меня. Что ты натворил? Зачем надо было драться с Максимом? Что это за варварские приемы воспитательной деятельности? Неужели нельзя было поговорить, просто поговорить с ним по-мужски?
– Нормально, мы с ним поговорили. Это было нужно, Ань, не лезь в это. Воспитание сына мужиком – это моя задача. Не делай из него тряпку. Сейчас он проявил себя, я должен был закрепить результат, – делая очередную комбинацию ударов, спокойно произносит Витя, и я удивляюсь, как ему удается сохранить дыхалку во время разговора.
– Ты уже достаточно его воспитал, этот бой был лишним. Вить, ты ведешь себя сейчас неразумно. Хватит, остановись, прекрати это насилие, – продолжаю попытки достучаться до него, только это не имеет смысла.
– Ань, – прекращая бить грушу, Витя возвращает все внимание ко мне.
Пот стекает по его рельефному телу, и я понимаю, за что в свое время все девчонки его обожали. Он был фактурным с юности, а лицо он никогда не было слащавым, у него истинно мужская красота. И вот, несмотря на такой возраст, он до сих пор держит себя в форме и выглядит шикарно.
Неудивительно, что на него вешаются молодые девчонки, всем хочется не пенсионера, состоявшегося и желательно без пивного брюшка. С формой у Вити все в порядке. Правда, я никогда не думала, что ему есть дело до охочих молодых девчонок.
А как оказалось, есть.
– Ань, этот вопрос оставь за мной, хорошо? Ты, мать, ты должна дарить ему тепло, любовь и ласку. У него сейчас уже не тот возраст, когда его нужно защищать от подобного, наоборот, лучше пусть научится драться здесь, со мной, чем потом в какой-нибудь подворотне будет валяться, пока его будут отпинывать ногами. Не мешай мне шлифовать в нем мужика. База в нем есть, но нет предела совершенству.
Какая база? Это все ерунда, обычное желание помахать кулаками.
– Это очень цинично, Вить, – говорю ему, скрещивая руки на груди. – Он ребенок. И ты не учил его, ты ему доказывал, что он сделал ошибку, в прошлом не выбрав твою борьбу, что он совершил ошибку, не продолжив то, что начал ты.
Про то, что он еще наказывал его за то, что посмел пойти против него, умолчу.
– Какая разница, бокс или борьба, по мне бы лучше вообще в шахматы играл и никогда в жизни не махал кулаками. Но он занимается, он может за себя постоять. Не надо с ним, так.
– Ань, я все сказал, и обсуждать это не намерен, – беря со скамьи полотенце, закидывает его на шею, но не обтирается.
Какой же у него сейчас хулиганистый вид, и так и хочется поправить ему волосы, убрать прилипшие пряди со лба.
Хорош, хорош собой и знает, как действует на меня в такие моменты, и нагло пользуется этим сейчас.
– Какой же ты твердолобый. Как всегда, видишь только свою правоту, а все остальные ошибаются, – бросаю ему в сердцах, потому что мне очень обидно то, что он говорит, и то, как он говорит.
Максим наш сын и его воспитание не должно быть вот таким. Только Витя не может принимать решение, как воспитывать сына. Да, он мужчина, он лучше воспитает мальчика, но это ни о чем не говорит, ни о чем. Он должен считаться с моим мнением, обязан, а он на него плюет.
Да, я понимаю, что я больше для него ничего не значу и измена это доказывает, но раз уж он не отпускает меня, то пусть хотя бы уважает, пока я еще с ним. Хоть уважение, но я заслужила, я не вещь какая-то.
– И ты всегда об этом знала, – подходя ближе ко мне, говорит все это и останавливается в крошечном шаге от меня.
Между нами не больше ладони. Я чувствую жар его тела, и кажется, что даже слышу бешеный стук сердца.
Ну вот что он творит, зачем он это делает? Знает, что я не могу нормально соображать, когда он вот такой. Хотя на это и расчет, именно этого он и добивается.
– Это все, о чем ты хотела поговорить? Если да, то считаю вопрос закрытым. Каждый из нас в любом случае останется при своем мнении. Ссориться с тобой лишний раз мне очень не хочется.
– Ты, ты просто. Ой, все, ладно, бессмысленно с тобой о чем-то разговаривать. Я надеюсь, что ты меня услышал, и, хотя бы прислушаешься. Ну, а если нет… На нет и суда нет, – бросаю ему в ответ уставшим голосом и начинаю разворачиваться, но он не дает, ловит за руку, заставляя остановиться.
– Подожди, у тебя, может, и все, но у меня нет.
Так и хочется театрально вздохнуть, закатить глаза, но понимаю, что это не лучшая тактика в сложившейся ситуации. Поэтому снова разворачиваюсь к нему и взглядом намекаю, что руку стоило бы отпустить, он это видит, ухмыляется, и специально выжидает еще несколько секунд, показывая, что решение здесь принимает он, и только потом отпускает.
– Витя, пожалуйста, не тяни время, говори, что хотел, и я пойду. Сегодня был слишком долгий и тяжелый для нас день. Мне хочется поскорее его закончить.
– Мои родители приезжают. Завтра самолет, послезавтра они хотят встретиться, – максимально коротко и емко говорит мне все это, а я стою в полном шоке.
– Что?
Глава 16
Глава 16
Аня
Не могу поверить. Неужели он серьезно это говорит? Да, я их за восемнадцать лет видела всего несколько раз, хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать все те разы. На свадьбу они не приехали, приезжали лишь на рождение Максима, потом на его десятилетие и на пятнадцатую годовщину нашей свадьбы.
Все, три раза, три раза я их видела за восемнадцать лет брака. Это какой-то кошмар, уму непостижимо. Я не понимаю, зачем им понадобилось сюда приезжать, чего они хотят? Праздников нет, ничего нету. В их приезде явно что-то кроется, что-то такое, что мне явно не понравится.
– Вить, ты шутишь, да? Скажи, что ты пошутил. Я их видела всего три раза, не считая того дня, когда ты нас знакомил. Зачем они приезжают?
Чувствую, как у меня даже руки начинают дрожать. Не то чтобы я их боялась, но видеть этих людей совершенно не хочется. Они мне неприятны, неприятны до глубины души, и поэтому я бы очень хотела избежать этой встречи, но почему-то глядя на мужа, понимаю, что, увы, мне не отвертеться от встречи.
– Они сказали, что прилетают ненадолго, хотят встретиться, навестить нас, поэтому послезавтра у нас семейный ужин. Приготовь что-нибудь, как ты умеешь, – спокойно заявляет мне и наконец-то вытирает лицо, и приглаживает волосы. – Это ненадолго, потерпи.
– Потерпи? Ненадолго? Видь, ты с ума сошел? Как ты можешь мне это сейчас говорить? – не выдерживаю, срываюсь на крик, потому что вся эта ситуация раздражает меня до глубины души.
Я не могу оставаться сейчас спокойной и равнодушной. Я не могу потерпеть. Эти люди не переваривают меня до печеночных колик, до изжоги. У меня к ним нервное отношение, нервное, потому что я не знаю, чего от них ожидать. Я не знаю, сколько яда они в очередной раз на меня выльют даже за пятиминутный разговор.
А тут ужин с ними, еще и я буду готовить, чтобы эта женщина высмеяла всю мою готовку, прошлась по мне танком? Да их даже Максим не любит, и причем по своей воле. Почему я должна терпеть, почему сын должен терпеть все это? Он смешон, смешон сейчас в этой просьбе.
– Да они же нас ненавидят, а ты хочешь привести их в дом? Вить, Витя, это невозможно. Невозможно! Я не буду для них готовить, не буду. Ты понимаешь, это?
Меня рвет на части, я практически кричу. Понимаю, что похожа на истеричку, на сварливую бабу, но не могу иначе. Да, может быть, если бы не было никакой измены, может быть.
– Я вообще этих людей видеть не хочу, они в последний раз так по нам прошлись, что я потом неделю успокоиться не могла, и это хорошо еще, что они Максима не тронули, а только меня. Сейчас это ни ко времени, и ни к месту.
Если бы у нас были хорошие отношения сейчас между собой. Я бы спокойно ему все это объяснила, постаралась уговорить, но сейчас не могу. Сейчас я единственное, что могу в сложившейся ситуации – это выставлять ультиматумы. Вот только боюсь, его выбор все равно будет не в нашу с Максимом пользу.
– Ты с Максимом в ссоре. Ты хоть понимаешь, что это будет? Я этого не хочу, не хочу и принимать в этом участие, не буду.
– Я все это прекрасно понимаю, Ань. Мне самому это не нравится, но нам придется с ними встретиться и поговорить. Отец говорит, у него какой-то очень важный разговор, и они хотят видеть всех нас, – продолжая стирать пот с тела, говорит муж.
Смотрю на него и не могу поверить, что он все это говорит. Хватаюсь за голову и хожу из стороны в сторону, пытаюсь собраться с мыслями, чтобы не послать его всеми известными нецензурными выражениями в определенное турне с явным уклоном.
– Пойми, они приехали, сами приехали. Возможно, они передумали, возможно, хотят извиниться, но, судя по тону отца, это действительно что-то важное.
– Вить, ну это смешно. Можно заказать ресторан, посидеть там, чтобы это была нейтральная территория, чтобы все чувствовали себя комфортно, и, если что-то пойдет не так, мы могли разойтись. Я не знаю, что там за серьезный разговор у твоего отца не знаю.
Запинаюсь, потому что сложно подбирать слова в этой ситуации, чтобы никого не обидеть, ведь они в любом случае его родители, но он может как помириться, так и послать нас к черту.
– Пойми, я не верю в благие цели твоих родителей. Я знаю, что ты в это не веришь, но я не понимаю, зачем ты сейчас так поступаешь? Чего ты хочешь этим добиться? Кому ты что этим хочешь доказать? Я тебе говорю, сейчас первый и последний раз, я не буду ничего готовить.
Успокаиваюсь, встаю напротив него и смотрю прямо в глаза. Кажется, ему даже доставляет какое-то дикое, непередаваемое удовольствие то, что я сейчас злая, и вот так ругаюсь на него. Я словно поставила какую-то галочку в его списке.
– Тем более у меня послезавтра лекции, я буду уставшая, и не буду готовить целый стол для того, чтобы его разнесли. Поэтому только ресторан, ресторан и никак иначе, раз уж ты хочешь с ними встретиться. А вообще, в идеале, сходи на встречу один.
– Ты и ужин приготовишь, и на работу не пойдешь. Отменишь на один день своей лекции, ничего страшного со студентами не случится. Это наш семейный ужин, и ты будешь на нем улыбаться точно так же, как и Максим. Мы не знаем, зачем они едут, поэтому мы должны их встретить. Хорошо, боишься, что разговор зайдет не туда и не сможешь уйти, не волнуйся.
Усмехаюсь, потому что это звучит смешно, не волноваться. Ну да, очень легко ему об этом говорить.
– Если они начнут переходить границы, тогда я выставлю их. Поверь, они тоже слишком гордые и оставаться не будут.
– Ты меня не слышишь, Вить? И какого черта ты вообще так спокоен? Ты меня поражаешь.
– Я все сказал. Аня, прекрати эту глупую истерику, – жестко чеканит муж, от чего я вздрагиваю.
– Я тоже все сказала.
Глава 17
Глава 17
Аня
– Вот это номера. Слушай, я, конечно, понимаю, я съездила в отпуск на десть дней, но я не думала, что вас нельзя одних оставлять. Стоило только уехать, у вас тут страсти хлеще, чем в мексиканском сериале.
Да, это похоже на какой-то сериал, в котором много страстей, но, увы, это реальная жизнь, реальная и чашка малинового чая, которую она мне приготовила с кусочком торта, никак не скрашивают кошмары.
– Ну, правда, Ань, я не могу поверить в то, что это произошло, и причем я даже не знаю, во что не верю больше: в то, что он тебе изменил, в то, что его родители сюда приехали, или в то, что он тебя не отпускает. Все это кажется каким-то бредом.
Радуюсь, что она в принципе приехала сегодня. Я не хотела приезжать к ней, потому что все же чемоданы не разобранные, она с дороги, но после вчерашнего финта от Вити с его этим приготовишь, отменишь, поняла, что срочно нужно выговориться, очень срочно.
И к счастью, Антонина меня не подвела. Она бросила все и сейчас сидит, пьет со мной чай, костеря мужа, и не потому, что это женская солидарность, а потому, что она просто разделяет мое мнение насчет этого всего.
– Вы тут лихорадку никакую не подцепили, нет? А то, может быть, мне надо маску надеть и держаться от вас подальше?
Тоня пытается хоть немного подбодрить меня, вызвать улыбку, а мне совсем не до смеха. Смотрю на подругу и понимаю, что скорее хочется плакать, очень сильно плакать.
– Нет, никакой лихорадки у нас нет, хотя очень хочется, чтобы все это можно было списать на бред, и надеяться, что в один прекрасный момент нас отпустят и все наладится, – подхватив ее усмешку, отвечаю.
– М-да, я даже не знаю, что тебе сказать. Здесь подруга, по-хорошему начистить бы пятак твоему муженьку. Прав Максим, прав был во всем. У тебя замечательный сын, и муж из него получится намного лучше, чем из Вити.
Понимаю, что вроде бы хвалят сына, а в то же время меня внутренне корежит, потому что Витю оскорбляют. Не утихли во мне еще чувства, и хочется сказать, что обижать, оскорблять его могу только я. Я и никто другой, но это всего лишь отголоски, которые надо в себе задушить.
– Знаешь, ты можешь на меня злиться, обижаться, дуться, что хочешь делать, серьезно, вот все равно мне, но уходить от него надо, наплевав на все, вот на все, – смотрю на нее удивленно и не понимаю, о чем она говорит. – Здесь лучше отпустить и не тратить нервы, чем что-то там отстаивать, чего-то добиваться. Оно того не стоит, Ань.
– Тонь, ты можешь говорить с меньшими загадками? Я тебя не поняла, – переспрашиваю ее, потому что в голове действительно коробит. – Что лучше оставить, куда уходить, как?
Нет, ну правда, она такого наговорила, что я в ступоре, в шоке, в непонимании. Что она хочет этим мне сказать? Я и так хочу с ним развестись, но как мне надо развестись, как?
– Просто плюнь на все. Отдай ему все, вот отдай и все. Я понимаю. Вы с ним все начинали с нуля. С основания его конторы вы были вместе, вы уже даже женаты были, когда все это начиналось. Ты имеешь к его бизнесу непосредственное отношение.
Так вот она о чем я об этом даже не думала. Я не собиралась ни за что бороться ни за что. Я просто хочу уйти и забыть обо всем мне ничего вот этого не надо ничего.
– Да, твоя квартира ушла с молотка и была вложена в бизнес, ты все это можешь доказать. Да, это тяжело, но это можно доказать. И даже несмотря на то, что у тебя нет акций компании, это еще ни о чем не говорит. Ты можешь получить и деньги, и компенсацию, и что угодно. Но стоит ли оно того?
Да я все это понимаю. Может быть, деньги мои вложены в это все, но тогда мы расписок не делали. Мы были одной семьей. Что доказывать? Нечего, лишь трепать себе нервы. Я знаю, что это пустая нервотрепка, не более того.
Это надо поднимать все банковские операции, сумму сверять, а это не получится, потому что мы в разные периоды вливали эти деньги, то есть надо будет делать сверку, а общую сумму там все равно не подбить. Это все сложно, слишком сложно.
– Может быть, лучше послать все это к черту, и пусть эта новая девка подавится всем? Ну вот правда. Она пришла на все готовое, вот пусть и получает свое готовое, а ты уйди гордо, как королева. Анька, ты справишься, я знаю, я тебе помогу, я тебя поддержу.
Верю ей, она ни за что меня не бросит, но могу ли я такой груз на ее плечи взвалить? Не могу. Не имею права. Одно дело просто выговориться, а другое…
– Все будет шикарно, а она… Она еще поплатится за это. Там, – показывает пальцем вверх, – тоже все видят и принимают к сведению. Отольются этой кошке мышкины слезки. Поверь, зло всегда наказывается. Всегда.
– Слушай, Тонь, я и хотела просто с ним развестись, потому что все эти дележки, вся эта ситуация, это все не про меня, не для меня. Как говорится, энергии тратишь много, толку от ее расхода мало. Никому легче от этого не будет. Никому.
– Ну вот и правильно. Ну вот и молодец. Так держать. Нечего. Нечего тут им позволять над собой потом глумиться. Просто уходи гордо, уходи, как королева. Да, обидно, что какая-то сопля придет на все готовое и будет тут пальцы веером гнуть, но твои нервы дороже, дороже.
И вот так, за разговорами, не заметила, как на телефон пришло сообщение. Если бы не интуиция, дернувшая посмотреть время, я бы так и не узнала, что меня ждет послание от любовницы. И нет, я не знала ее номер, но по тексту сообщения все понятно.
Неизвестный: «Я слышала, его родители приезжают. Отлично. Я с ними тоже познакомлюсь. До встречи, дорогая. Я посмотрю, кто из нас окажется королевой. И да, в отличие от тебя, у меня встреча с ними будет куда более приятной»
– Что такое? – обеспокоенно спрашивает подруга, а я начинаю лишь нервно смеяться, и отдаю ей телефон.
Смотреть на то, как лицо Тони меняется, очень интересно, а потом она что-то тыкает в телефоне.
– Тоня, что ты делаешь? – вот тут всю веселость с моего лица будто ластиком стирают, и я бросаюсь к ней, хочу отобрать телефон. – Не пиши, ей не надо. Тоня, что ты делаешь?
– Да я не ей пишу, успокойся, – отмахиваясь от меня и не давая вырвать телефон, говорит Тоня и что-то делает с сообщением, а потом плюет и протягивает телефон мне. – Ты бы этого не сделала, поэтому я сама переслала это сообщение твоему Вите. Пусть хоть немного ее приструнит, раз уж завел.
– Ну зачем, Тонь? Ну зачем?
Глава 18
Глава 18
Виктор
– Ты заигрался, Витя. Тебе не кажется, что у всего есть предел, у всего. Ты уже ходишь не то, что по лезвию ножа, ты уже подошел к кончику этого ножа. Один шаг и ты сорвешься, сорвешься и потянешь за собой то, что несешь на руках. Если себя не жалеешь, то хотя бы ее пожалей. Чем она это заслужила?
Поворачиваюсь к другу и смотрю на него совершенно спокойно. Я не хочу никому ничего объяснять. Все равно это бесполезное занятие.
У меня есть свои мотивы. Я доведу дело до конца. Может быть, да, я и балансирую сейчас на острие ножа, но и близко не у кончика. Мне есть еще куда идти, и я точно знаю, что когда дойду до финиша, меня будет ждать мост, по которому мы пройдем с Аней вместе, рука об руку, потому что все, что я сейчас делаю, для нас, ради нашей семьи, как бы это ужасно не выглядело со стороны.
Да, я понимаю, что делаю ей больно, понимаю, что перехожу границы, но это необходимо. Это необходимо, если мы все это не пройдем, если мы все это не сделаем, то действительно потеряем друг друга, а я не могу этого допустить, не имею права. Я обязан сохранить нашу семью.
Я не просто так восемнадцать лет назад сделал свой выбор. Он был осознанным. Я пошел на все ради своей семьи и сейчас нет, не могу дать ей разрушиться. Где-то мы свернули не туда, я даже знаю, где, и сейчас, пусть и болезненно, но возвращаемся на нужную дорожку.
– Я не боюсь проиграть, и нет, я не заигрался. Мир, пойми, кто не рискует, ну сам знаешь. Эта игра стоит своих свеч. Я знаю, какой нас ждет финал, и нет, я не сломаю ее. Закалю? Возможно, но точно не сломаю, уж поверь.
Слова даются легко, потому что я в них уверен. Я знаю, что делаю, действительно знаю и могу гарантировать результат. Если почувствую, что Аня не выдержит, у меня есть запасные варианты. Да, более щадящие и долгие по времени, но они есть и да, я сейчас взял самый жесткий курс, самый шоковый, но он же самый эффективный.
Со стороны всегда легко раздавать советы и укоризненно смотреть, абсолютно все легко, вот серьезно. А вот прожить жизнь человека, попытаться понять его, и, честно сказать самому себе, чтобы сделал на месте того, кого осуждаешь, способен не каждый, и нет, я не говорю, что Мир плохой друг. Он очень хороший друг, лучший и единственный, но все же сейчас он не прав, не прав и смотрит слишком однобоко.
– Как бы не было поздно. Я знаю, что ты все всегда просчитываешь, но это не бизнес, Витя, не бизнес. Это живой человек со своими чувствами, мыслями. Ты не знаешь, что творится в ее голове. Ты не представляешь, как ей плохо, как ей хочется плакать, как хочется забиться где-нибудь в угол. Я уверен, она сейчас не идет по твоему пути, она идет по-своему, и как раз-таки из-за того, что ваши пути не совпадают, происходит то, что происходит.
– Ты ошибаешься, Мир, ошибаешься. Как раз-таки сейчас она делает все то, что мне нужно, – качаю головой, сажусь напротив него в кресле и делаю глоток ужасно горького кофе, но именно такое кофе, мне сейчас и нужно, чтобы взбодриться, привести мысли в порядок.
– Все равно я тебя не понимаю, Витя. Витя, остановись, твои родители точно перебор. Зачем ты их еще в свой план включил? Зачем? Ты знаешь, какой для нее это стресс. Шоковая терапия шоковой терапией, но это, – размахивая руками, говорит друг, а я поднимаю свою ладонь в просьбе остановиться.
Вот тут он абсолютно не прав. Родители не входили в мой план, они ненужная костяшка домино, которая, может дорого мне обойтись, но отменить все это я не могу. Это то обстоятельство, под которое мне нужно подстроиться, и я очень надеюсь, что удастся скорректировать все планы, и они не испортят моей задумки.
Тем более мне понравилось, как у Ани прорезался голосок. Она против, она не хочет защищается, пытается отстоять себя. Аня такая милая, в этом желании. Я рад, что это с ней происходит. Жена давно не показывала коготки, не точила их об меня. Я успел заскучать поэтому. Узнаю прежнюю Аню, Аню восемнадцать лет назад.
Единственное, что меня смущает, это позиция Максима. Возможно, жена и права, я перестарался с этим воспитательным процессом и в какой-то момент преподал урок немного другой, и все же сын поступил как настоящий мужчина. Я им горжусь. Нужно как-то это поощрять.
– Она сломается. Если не ты ее сломаешь, то твоя мать ее доломает. Ты знаешь, как она Аню ненавидит. Я сомневаюсь, что ты забыл, что было три года назад на вашу пятнадцатую годовщину. Я до сих пор не могу поверить, что мир Маргарита Рудольфовна хотела ее отравить. Не представляю, что было бы не зайди мы случайно тогда на кухню.
Ну да, помню тот момент, помню, и поэтому в этот раз я не спущу с матери глаз, ей не удастся повторить это.
Тогда я им запретил появляться в моей жизни, выкинул их к чертовой матери, но все же, раз отец решился, значит, случилось что-то серьезное. Я не могу это проигнорировать, не могу.
– Мир, правда, давай закрывать эту тему. Я все понимаю. И спасибо за беспокойство. Но если ты не готов мне помочь советом, то не сбивай с нужного настроя, от этого тоже много чего зависит, – просто закрываю эту тему и даю ему понять, что дальнейший разговор бессмысленнен. Друг, конечно, недовольно вздыхает, но сдается.
– Делай, что хочешь, я умываю руки. Правда, я сделал все, что мог. Могу Ане пожелать лишь удачи, и, пожалуй, пойду. До скорого.
Говорит друг и уходит, и в тот момент, когда он открывает дверь, мне на телефон приходит сообщение от Ани, как в кабинет заходит сын, сменяя друга.
Марк/Дмитрий Рокотов
Соня/Ульяна Рокотова
