Текст книги "Измена. Счастье вопреки (СИ)"
Автор книги: Катя Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 39
Глава 39
Аня
– Здравствуй, Анна, – проходя в комнату, приветствует меня отец Вити, а я искренне не понимаю, зачем он пришел сюда, но не впустить не смогла, стало слишком любопытно, да и к тому же, почему бы и нет?
Тоня здесь, она не даст меня в обиду и в случае чего позовет охрану. Я сейчас лежу с капельницей в руке, и понимаю, что выгляжу беззащитно, но Сергей Павлович выглядит весьма мирно, но я надеюсь, что это действительно так, а не кажется.
– Добрый день. Если вы к Вите, то его сейчас нет дома, – говорю максимально напряженно, потому что мне совсем не хочется расслабляться, я не в том состоянии, и в голове фразочка про любопытство и кошку.
– Нет, Анна, я пришел к вам. – Мне очень нужно с вами поговорить. Надеюсь, вы сможете уделить мне немного своего времени. Это действительно важно, – и почему-то глядя в его глазах, верю ему.
В них какая-то усталость, злость, обида, и в то же время сожаление, надежда и мольба. Дикий коктейль. Мне становится и любопытно, и жаль его. Думаю, всего несколько секунд, но эта пауза заставляет мужчину изрядно понервничать.
– Ну хорошо, только если недолго. Я не очень настроена принимать гостей, а вы все же, простите, буду откровенна, далеко не самый желанный гость, к тому же нежданный. А сами знаете, нежданный гость хуже… – а дальше, не договариваю, мужчина усмехается и понимает о чем я.
Он садится в кресло напротив меня, не берет стул, не подсаживается поближе, он делает между нами дистанцию, и я ему за это благодарна, потому что не хотела бы чувствовать его рядом с собой. Может быть, он и настроен мирно, но страх во мне слишком силен.
– О чем вы хотите со мной поговорить? Если о том, чтобы я развелась с Витей, то, простите, вас это не касается, и все же могу вас заверить, я не препятствую этому, не прошу Витю не разводиться.
На этих словах ни один мускул на лице свекра не дернулся, что сильно удивляет.
– Наоборот, я пытаюсь убедить его, что развод нам необходим. Не знаю, любит он эту девушку или нет, но у них скоро родится ребенок, он будет им очень нужен, а мы с Максимом справимся.
– Ты тоже ждешь ребенка. Давай не будем забывать об этом, – зачем-то уточняет, заставляя меня напрячься. – Но я пришел поговорить с тобой о другом, – улыбаясь, уточняет мужчина, и я не могу улыбнуться ему в ответ, наоборот, накрываю свободной рукой живот, как бы защищаясь.
– И все же, Сергей Павлович, прошу вас, говорите уже, что хотели и покончим с этим. Я обещаю вас выслушать, но не обещаю, что вступлю с вами в дальнейший диалог. Хорошо?
У меня и правда нет желания вести с ним дискуссии, а выслушать его, это своеобразная уступка. Знаете, как иногда говорят: проще дать, чем объяснить, почему нет. И причем это не только то, о чем вы подумали. Есть в принципе люди, с которыми проще согласиться, чем объяснять, почему не согласен.
Никто ведь не заставляет нас соглашаться с чем-то, принимать чью-то позицию. Мы можем промолчать, и все, а как там человек воспримет это молчание нас уже не касается. Вот и сейчас я просто выслушаю его, на этом все.
– Хорошо, – он соглашается со мной и сцепляет руки в замок. – Понимаю, часть моих дальнейших слов может показаться вам своеобразной издевкой, но сразу хочу оговориться, это не так.
Впечатляющее начало, очень впечатляющее. После такого должно быть, что-то эффектное, уж слишком многообещающее вступление.
– Анна, как невестка, вы мне нравитесь, как пара для моего сына тоже. Я никогда не хотел этого признавать публично, да и если так случится, что меня спросят, правда это или нет, буду отрицать, но вам я сейчас скажу откровенно. Вите очень повезло с вами.
Надо же, я и предположить не могла, что он это скажет.
– И я безумно рад, что вы прошли этот путь вместе с ним, что вы были рядом с ним, вдохновляли, поддерживали и даже сделали то, чего многие бы не стали делать, пожертвовали своим имуществом, лишь бы только у мужа все получилось, – смотрю на него удивленно, потому что не думала, что он настолько отслеживает нашу жизнь.
Мне казалось для него главным было потопить нас, и о том, откуда у нас деньги, он не задумывается.
– Да, да, не смотрите на меня так удивленно. Я внимательно следил за вами все эти годы, и радовался тому, как сын сопротивляется. Да, мне было обидно, что он не продолжает наше дело, и поэтому я ставил ему палки в колеса из мести, но давно перестал это делать, и больше делать ненамерен.
Ого, ничего себе, вот это прогресс. Только как-то вызывают сомнения у меня его слова. Все время восхищался, радовался, но при этом продолжал топить. Не вяжутся как-то слова с действиями.
– Да, я поступал весьма странно, нелогично и даже цинично, когда топил вас, – словно читая мои мысли, продолжает, – вернее, сына, но я хотел, чтобы он унаследовал мое дело, а не занимался своим. Только сын оказался таким же пробивным, таким же упорным, как и я. Это грело мою душу, и я надеялся, что однажды он все же поймет, что со мной воевать бессмысленно и вернется, а сейчас рад, что он этого не сделал.
– Сергей Павлович, простите, что перебиваю, и, возможно, кажусь вам грубой, но давайте не будем сейчас искусственно затягивать разговор. Ваши слова пока разнятся с вашими поступками, и я не хочу искать в этом логику. Просто коротко и ясно скажите мне, зачем вы здесь?
Перебиваю его, и мне немного стыдно, но все же хотелось бы все завершить поскорее.
– Я болен, Анна. Мне осталось. Всего несколько месяцев. Я уже пять лет борюсь с болезнью, и все эти годы никому ничего о ней не говорил, даже жена не в курсе. Вы первая, кому об этом рассказываю.
И снова эта пауза. Да, мне становится его очень жаль, и я почему-то мысленно вспоминаю, в какой период нам резко стало легко, и это на год позже, чем он сейчас сказал. Неужели его болезнь заставила пересмотреть приоритеты? Все возможно. Но легче от этого не становится. И понятнее тем более.
– Простите, но я не понимаю, чего вы хотите от меня?
Глава 40
Глава 40
Аня
Мужчина немного криво улыбается, но не из-за того, что чувствует свое превосходство или хочет показать свою значимость, нет, скорее он сам себе что-то этой улыбкой говорит, причем не очень приятное.
– Я больше не хочу ничего требовать от сына, но при этом понимаю, что мое дело некому завещать, мне некому его оставить. Я внимательно слежу за всеми вами, не собираюсь этого скрывать, и мне бы очень не хотелось, чтобы то, над чем я работал, всю жизнь разрушилось. Но, повторюсь, принуждать Витю к чему-либо нет, больше не стану.
– Тогда для чего вы мне все это говорите? Простите, не понимаю, – слегка размахивая руками, начинаю говорить. Ну как руками, это громко сказано, скорее кистями, потому что капельница все же мешает.
Нисколько не вру, не набиваю себе цену, не прикидываюсь глупышкой, я действительно не понимаю, чего он хочет.
– Судя по тому, как вы сейчас все говорите и что вы говорите, у меня складывается впечатление, что вы хотите через меня продавить собственного сына, чтобы он в итоге стал во главе еще и вашей компании. Из контекста я понимаю, что вы просите взвалить его на свои плечи еще одну крупную компанию. Простите, я вижу наш разговор только в таком свете.
– Нет, Анна, просить его я об этом точно не стану. Я завещаю ему свое дело, оставлю контрольный пакет акций на его имя. Если захочет, сможет от него избавиться, продать кому-то. Это будет его собственность, и он будет ею распоряжаться, – мужчина и ненадолго замолкает, отводит взгляд в сторону и смотрит в окно.
Да, сегодня неплохая погода, хотя, я думаю, он не пейзажем любуется, а собирается с мыслями.
– Знаете, Анна, когда со мной все это случилось, я злился, надеялся и верил, что это все ошибка, что все получится исправить, вот только получил довольно сильную насмешку судьбы. Ничего лучше не стало, ничего. Ничего не наладилось.
Да, если он не врет, ему действительно осталось несколько месяцев, и желание вполне объяснимо. Я бы тоже хотела помириться со всеми, с кем в ссоре, чтобы все закончилось хорошо, хотела бы провести рядом с близкими то недолгое время, которое осталось.
– Я действительно умираю, и эти последние месяцы я бы хотел провести в мире и спокойствии, а еще хотел бы, если не наладить отношения с сыном, то хотя бы попытаться их наладить.
Его голос немного обреченный и действует на меня странно. Или это вкупе с гормонами такой эффект?
– Я знаю, что Витя старается наладить отношения с Максимом после всего случившегося, да немного странно, неумело, но он это делает. У него есть шанс. Я хочу, чтобы и у меня тоже появился шанс.
Нос начинает щипать от непролитых слез, потому что с каждым сказанным мужчиной словом, я все больше ставлю себя на его место.
– Я ведь ехал, чтобы извиниться перед ним, попробовать наладить отношения. Жена решила поехать со мной, когда узнала, и еще прихватила с собой эту девчонку. Я клянусь вам, Анна, я об этом не знала. И да, может быть, был немного груб в тот вечер, вел себя весьма неоднозначно. И все же я хотел бы объяснить сыну это.
Если он все хочет объяснить Вите, зачем разговаривает со мной, зачем посвящает меня в это? Я собираюсь развестись с его сыном, мне это совершенно не интересно. Правда, не понимаю сути этого разговора вообще, не понимаю, чего он хочет им добиться.
В голове тысячи вопросов, и я даже отключаюсь от разговора. Градов старший что-то говорит, начинает жестикулировать, а я не слышу его.
В моей голове заели слова о том, что Витя пытается наладить отношения с сыном. Но ни муж, ни сын ничего мне об этом не говорили. Оба не хотят волновать, но при этом один бежит, другой догоняет, а я нервничаю? Нет, я должна это выяснить.
Если они действительно делают шаги к друг другу, раз Витя делает эти шаги, значит, Максим положительно реагирует на них. Я очень хотела бы помочь им помириться, очень, правда, не знаю, с кого начать, кого растормошить на эту тему.
Опасно, очень опасно трогать каждого, хотя, наверное, все же, муж более безопасный вариант. Он уже не подросток, и кровь не такая горячая, спокойно выслушает, и мы сможем все обсудить.
– Вот и все, что я хотел вам рассказать, Анна, – подключаюсь обратно к разговору тогда, когда мужчина, оказывается, уже заканчивает, и хорошо, что я услышала эти слова, иначе возникла бы неловкая пауза, и он бы понял, что я его не слушаю.
Было бы не очень удобно, сама разрешила ему, а сама игнорирую.
– Хорошо, я вас услышала. Правда, это не отмашка. Несмотря ни на что, мне вас искренне жаль, Сергей Павлович. Мы все живые люди, и хотелось бы, чтобы подобного ни с кем не случалось, но, увы, мы над этим не властны, – говорю все это ему, и мужчина дарит мне теплую искреннюю улыбку. Пожалуй, первую за все эти годы.
– Спасибо за это. Я был не лучшим свекром, исправиться уже не успею, время назад не отмотать, но я посмею повториться, я рад, что мой сын встретил тебя. Ему очень повезло с женой. Сейчас честно и откровенно могу сказать, что вы идеальная пара.
– Спасибо за теплые слова, но я до конца так и не поняла, вернее будет сказать, вообще не поняла, чего же вы хотите от меня?
– Небольшого одолжения, – удивленно выгибая бровь, жду продолжения.
Мужчина понимает все без слов.
– Понимаете, Анна, я приехала сюда поговорить с сыном, но мне это не удалось. Я знаю, он вас любит, и он вам не откажет. Прошу, пожалуйста, попросите его встретиться со мной наедине. Я хочу извиниться перед ним и объясниться.
Вполне естественное желание, понимаю его.
– Одна-единственная просьба. Взамен, я вам гарантирую, что чтобы дальше не происходило, моя жена больше не посмеет лезть в вашу семью. Она слишком любит деньги, а угроза остаться без наследства приструнит ее. Поэтому я могу вам гарантировать безопасность. Так что, вы поможете мне?
– Вы пытаетесь меня сейчас купить? Мне не нужна никакая защита от Маргариты Рудольфовны. Вы выбрали не лучший аргумент.
– Анна, простите, я никоим образом не хотел вас обидеть. Вы… – на лице свекра появился искренний испуг.
– Простите, Сергей Павлович, – поднимаю руку, прося его замолчать, – я вас услышала. Ничего обещать не буду. Я просто скажу Вите, что вы приходили и что хотите с ним встретиться, большего не обещаю. Не убеждать, ничего делать не буду. Просто передам вашу просьбу. А сейчас, уходите, пожалуйста.
Мужчина смотрит на меня ни то с восхищением, ни то с уважением, но мне все равно. Его слова про гарантии меня сильно задели. Я была готова ему помочь, готова была уговаривать Виту, но он все перечеркнул ими.
– Спасибо, – спустя несколько минут, он все же встает и уходит.
Глава 41
Глава 41
Аня
– Вить, нам надо с тобой серьезно поговорить, – через неделю после разговора со свекром все же решаюсь рассказать обо всем мужу.
Да, я столько дней ждала, оттягивала этот момент, потому что для себя еще ничего не решила, ничего не поняла, но почему-то сегодня проснулась со стойким ощущением, если не расскажу ему сейчас не расскажу уже никогда, а я не знаю, сколько осталось Сергею Павловичу и сможет ли он сам еще попытать удачу.
Каждый день для него – это мучительное ожидание конца. Я все же верю, что в шаге от конца, он искренне раскаивается, и верю, что приструнит Маргариту Рудольфовну.
– Какое интригующее начало, – немного усмехается муж, когда полностью прохожу в его домашний кабинет. – Ну давай поговорим. Надеюсь о том, почему ты всю неделю сама не своя.
Он замечал эти изменения? Я ведь старалась держать, как это принято говорить, морду кирпичом, чтобы он ничего не мог понять, а на деле же получается, у меня ничего не получилось. Ну и ладно.
В какой-то степени мне даже приятно, что он почувствовал мои изменения, почувствовал, что меня что-то беспокоит, но при этом не давил, не настаивал, ни на чем. Не знаю как для кого, лично для меня это многое значит. Он отказался от стратегии подавления.
– Да, разговор будет не самым приятным, – садись в кресло напротив его рабочего стола, продолжаю.
Все то время, что я нахожусь дома, Витя не ходит в офис, он всячески помогает мне, ухаживает, заботится. Хотел нанять сиделку, а потом, по его словам, посчитал, что никто не сможет противостоять мне, и поэтому лучше ему самому уделять мне время.
Правда, зачем он сегодня остался дома, не понимаю. Мне уже официально разрешили вставать, а насчет нагрузок, я не враг себе, соблюдаю все, что назначено. И все же мне безумно приятна, эта его забота.
Максим, правда, ходит смурной, недоволен, считает, что отец притворяется, но у него сейчас такая детская позиция. Он заботливый сын, а еще боится, впрочем, как и я.
Просто я уже старше и больше видела в этой жизни, поэтому понимаю, игра это или правда.
– Я тебя очень внимательно слушаю, – отложив все документы в сторону, Витя внимательно смотрит мне в глаза, и это немного смущает.
Я бы хотела, чтобы мы смотрели в разные стороны, но увы, не получится. Ладно, лично мне будет сложнее, но что поделать?
– Я хотела поговорить с тобой насчет твоего отца, первые слова даются очень тяжело, впрочем, и не только мне. Муж тоже напрягается. – Пожалуйста, выслушай меня до конца не перебивая, – прошу его, выставив руки вперед, и он вижу, что хотел что-то сказать, но в итоге передумал.
– Хорошо, но только ради тебя. Эта тема для нас после того, как ты выскажешься, официально будет под запретом, договорились? – киваю ему.
Большего мне и не надо. Главное, чтобы выслушал, а насчет возвращения к ней, так я сама не горю особым желанием. Если бы не совесть, я бы и сейчас не поднимала этот вопрос, но все же каждый день я вспоминала тот разговор, прокручивала его, и он не оставлял меня в покое, я должна облегчить душу.
– Понимаешь, неделю назад Сергей Павлович приходил ко мне, и мы с ним, пускай и недолго, но общались.
– Понятно, значит, охрану надо уволить. Я ведь велел, несмотря ни на что, не пускать их на порог дома. И ведь не сказали, знали, какие последствия будут. Ну ничего, раз расслабились, значит получит по полной.
В образовавшуюся в моих словах пауза, говорит муж, но не мне, а скорее сам с собой. Бывает у него такое.
– Ты продолжай, а я тебя слушаю. Но предупреждаю сразу, мне уже это не нравится.
– Поверь мне тоже, но я должна тебе это сказать. Сергей Павлович приходил с просьбой, – слова даются с трудом, после каждого виснет пауза, бьющая по нервам, и Витя не выдерживает.
– И с какой же, Анют? Поверь, лучше протараторь ее, не подбирай слов, не думай, как помирить нас или мягче все преподнести, просто коротко и по факту, так нам всем будет лучше.
Вот тут я с ним согласна, если резко отрубить хвост, боли будет меньше, чем рубить его по кусочкам. Здесь тот же принцип. Выдыхаю, собираюсь с мыслями и на вздохе продолжаю.
– В общем, он болен, уже пять лет борется с болезнью, и ему осталось всего несколько месяцев. Он приехал помириться с тобой и пообещал мне, что утихомирит Маргариту Рудольфовну, она больше нас не побеспокоит. Его цель – мир между вами, и ко мне он пришел с просьбой о встрече.
Речь получается быстрая, сумбурная, и я действительно не вдаюсь в лишние детали, все как он и просил: коротко и ясно.
– Он почему-то считает, что, если я тебя попрошу с ним увидеться, ты это сделаешь.
– Хм, – муж прочищает горло в кулак.
Понимаю, что он недоволен тем, что я ему сказала, но да, кому понравится такое услышать.
Новость ошеломительная, и как бы то ни было, я уверена, Витя хороший сын и явно сейчас начал переживать за своего родителя, думать о том, можно ли ему как-то помочь или уже действительно поздно. И при этом, уверена муж точно так же, как и я, допускает мысль того, что нас тем самым могли обмануть, и на самом деле свекр здоров.
Слишком много сомнений и мыслей. Но Витя уже не кричит, думает, и это хороший знак, возможно, они даже встретятся.
– Спасибо за то, что передала это, Ань, – немного напряженно говорит муж, – но он ошибся. Ты, конечно, можешь мне все это передать, можешь попросить о встрече, но выбор все равно остается за мной. И даже если ты очень сильно меня попросишь, я все равно поступлю так, как хочу я.
– Так ты увидишься с ним, поговоришь? С надеждой в голосе, спрашиваю его, потому что сейчас меня интересует не столько Громов старший, сколько сам Витя.
Чувствую, что у него осталась незакрытой тема с родителями, и, если он не успеет с отцом поговорить до смерти, потом будет жалеть, мучиться от множества вопросов. Мне бы очень хотелось, чтобы он этого избежал.
– А есть ли в этом смысл, Ань?
Глава 42
Глава 42
Аня
– Привет, можешь разговаривать? – едва я принимаю вызов, спешно говорит Тоня.
– Да что случилось? Ты прямо как на пожар несешься. Отдышись, я тебя еле понимаю, – прошу ее, потому что действительно среди этих тяжелых вздохов, сложно что-либо разобрать.
Сегодня у меня нет капельниц, только уколы, и поэтому у нее выходной. Уколы Витя сам хорошо ставит, у него очень легкая рука.
– В общем… короче… ты… Витя… – с паузами говорит подруга, – сейчас, подожди, и тишина.
Не знаю, сколько времени проходит, но я успеваю вспомнить разговор с мужем. Интересно, он встретится с Сергеем Павловичем? Я бы, правда, этого хотела, именно поэтому я все же решилась рассказать. Именно потому, что я хотела, чтобы муж закрыл свои вопросы с ним.
Не могла спать спокойно, неделю меня мучали думки. Меня все эти годы волновали их взаимоотношения, а сейчас у них осталось не так много времени, чтобы, если не помириться, то хотя бы понять друг друга. По реакции мужа я так ничего и не поняла, он не дал мне однозначного ответа, значит, шанс есть. Я искренне надеюсь и верю, что все же Витя позвонит ему.
Все в нашей жизни должно когда-то приходить к логическому завершению, и даже их ссора должна однажды закончиться. Но я бы хотела, чтобы она закончилась разговором, и если не прощением, то хотя бы пониманием друг друга.
– Фух, все, – снова слышу голос Тони. – Прости, была на дорожке и не подумала сначала закончить, прежде чем тебе звонить.
Да, водится за ней такое. Когда она бегает, то всегда смотрит какой-то сериал или слушает аудиокнигу, а еще часто реагирует на телефонные уведомления. Забавная она, ходит в спортзал, но при этом не может уделить себе там время, все равно на связи с внешним миром.
– И что же такого срочного произошло, что ты практически сбила себе дыхание и не знаю, возможно, испортила тренировку, – немного смеясь и окончательно отложив книгу в сторону, спрашиваю у нее.
– По твоему вопросу ответ пришел, – сначала не понимаю, о чем она, а потом до меня доходит смысл сказанного.
Она пытается говорить, как можно более завуалированно на случай прослушки, и я ей благодарна, потому что не уверена, что муж за мной не следит.
– Так вот, у меня с датой все определилось. Это получается ровно через две недели, от сегодняшнего числа, если отсчитывать, и окошко получается в обед. У нее очень плотная запись, опаздывать нельзя. Я подтверждаю, что ты согласна? Ты так давно к ней хотела попасть, нельзя упускать такой шанс.
Господи, мастер конспирации, ну уже сказала бы, что на маникюр, на педикюр или на прическу на какую-то записала меня, или к врачу, не знаю, хоть что-нибудь. Эта загадочность еще больше подозрений вызывает.
– Да, хорошо, подтверждай, мне это подходит. Ты же знаешь, мне очень важно найти своего мастера после того, как последняя меня подстригла, волосы вообще практически не растут. Очень тяжелая у нее рука, очень, – пытаюсь хоть как-то сгладить всю эту ситуацию, чтобы если что, отвести подозрение.
– Отлично. Все, тогда я подтверждаю и сброшу тебе адрес смс-кой. Правда, очень хороший салон, новый, но, блин, я в шоке, что они только через знакомых пока работают.
– О да, это очень плохо, но хорошо, что ты чудом туда попала. Мне кажется, они со временем перестанут так заморачиваться и когда обрастут клиентами, уже и так принимать будут, – господи, что я несу, что я несу. Хочется глаза закатить.
– Можешь не шифроваться, – прямо передо мной появляется муж, и я вздрагиваю, чуть не уронив телефон.
– Господи, Витя, кто же так пугает? Ты меня заикой решил сделать? Забыл, что я беременная? Мне нельзя волноваться, – с упреком говорю ему это, а сама перехватываю удобнее телефон, который чудом не выскользнул.
– Прости, Тонь, я тебе перезвоню. Спасибо за новость, – почему-то язык не поворачивается назвать ее хорошей.
Все же это очень страшно. Я словно подписала своей семье приговор, окончательный, бесповоротный. А ведь не сказать, конечно, что наши отношения налаживались, потому что сын все также не принимает мужа, но между мной и Витей что-то происходило, мы словно учились жить заново, понимать друг друга, разговаривали.
Сбрасываю вызов, не дожидаясь ответа от подруги, сейчас немного не до того. Не понимаю, что муж имел ввиду. Неужели мой план провалился, и он обо всем узнал? Если так, то это катастрофа, но я не могу так легко сознаться, поэтому делаю максимально недоумевающий взгляд. Надеюсь, что у меня получается хоть немного естественно.
– Не понимаю, о чем ты, Вить, – пожав плечами, откладываю телефон в сторону и делаю пару шагов назад, как бы дистанцируясь от него. Сейчас мне не очень уютно находиться рядом с ним.
Пауза затягивается и сильно нервирует. Почему он ничего не говорит, почему он молчит? И вообще, что он делает в кухне в это время? Он же говорил, что в час дня у него созвон с деловыми партнерами, а сейчас час пятнадцать. Неужели они так быстро поговорили?
Скорее всего, потому что знать о том, что мне позвонит подруга, он не мог. Это все нелепая случайность, и разговор явно пойдет не об этом, хотя если не об этом, то к чему это «хватит притворства»?
Как же с ним сложно, хотя, наверное, сложность появилась только сейчас, когда в принципе произошла вся эта ситуация с разводом, и мне пришлось тайком подавать документы, да еще и с чужого телефона.
– Не притворяйся дурой, тебе это не идет. Я знал обо всем с первого дня. Так когда ты говоришь Первое заседание насчет нашего развода?
