Текст книги "Измена. Счастье вопреки (СИ)"
Автор книги: Катя Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 35
Глава 35
Аня
– Мне очень жаль, что мы втянули тебя в это. Пойми, Максим, это вопросы взрослых. Понимаю, ты уже втянут во все это, но, пожалуйста, отойди от этого в сторону, отойди. Да, это больно наблюдать со стороны, это очень сложно. И мне приятно то, что ты обо мне заботишься, то, что ты разделяешь, мое желание уйти, но я не хочу, чтобы эту проблему решал ты.
Мой голос дрожит, но все же тверд и уверен.
– Ты мой сын, ты должен радоваться жизни, ты должен просто быть счастливым, а со всем остальным я разберусь, обещаю.
Сын упрямо мотает головой, он не хочет отходить в сторону, он хочет активно во всем этом участвовать, хочет погрузиться во все эти семейные проблемы настолько сильно с головой, что может пропустить часть своей жизни.
Но он ведь утонет в этом кошмаре, утонет, отравит свой подростковый возраст, воспоминания о нем. Да, я прекрасно понимаю, что с ним это уже случилось, но все же его ведь можно было бы от этого максимально отгородить. Только не хочет, сам не хочет и не позволит нам это сделать.
– Мам, как бы мне не хотелось это признавать, но он испытывает к тебе чувства. Возможно, это даже любовь, а не просто привычка, но сама ты не справишься, у тебя не получится.
Выслушав меня, отвечает сын, а я понимаю, что он вырос мужчиной, хорошим мужчиной, и очень жаль, что столкнулся с вот таким предательством в жизни.
– Если мы хотим уйти, тогда надо действовать как минимум вдвоем, и всю тяжелую часть я должен взять на себя. Возможно, будь я на твоем месте, говорил бы себе тоже самое, но я на своем, и отчаянно не хочу никого слышать и слушать.
– Максим, я не знаю, может быть, в твоих словах действительно есть какой-то смысл, но все же прошу, давай, пожалуйста, не будем забывать, кто из нас взрослый, а кто ребенок.
На этих словах сын берет май руки в свои и подсаживается еще ближе.
– Я не могу перекладывать на тебя эту ответственность. Я в ответе за твою жизнь. Я твоя мать. Просто дай мне время. Дай мне время, и я найду выход, я тебе обещаю.
– Я понимаю, я правда понимаю, мам. Мы с тобой оба хотим защитить друг друга, хотим сделать лучше, сделать правильнее. Кто-то из нас должен отступить, но никто этого не сделает, поэтому давай так, мы просто будем делать то, что считаем нужным и что должны. Все равно не договоримся.
Немного усмехнувшись, но в то же время максимально серьезно, говорит мне все это, и у меня внутри переворачивается все.
Как жаль, что подобное не может мне сказать, Витя. Не такие слова, нет, другие, благодаря которым мое сердце успокоится, и мы все обретем покой, долгожданный покой. Ситуация с изменой, вскрытие правда, все это выбило каждого из колеи, и теперь надо найти способ, как в нее вернуться.
– Мам, я, правда понимаю все твои мотивы, цели и желания, но ты пойми, твоя задача сейчас родить здорового ребенка, моего брата или сестру, а если ты будешь решать ваши с отцом проблемы, если ты будешь нервничать, каждый раз думая, получится у тебя что-то или нет, ничего хорошего из этого не выйдет.
Прав он, но что поделать, если я поставлена в такую ситуацию?
– И не только в плане того, что ничего у вас с ним не выйдет, а еще и в плане малыша. Думай сейчас в первую очередь о нем, а с остальным я справлюсь. Я ведь такой же упертый, как и он, – на секунду сын замирает, но эта пауза такая многозначительная, такая тягучая, и я понимаю, что он скажет в следующую секунду. – Как бы мне не хотелось это признавать.
– Почему ты больше не называешь его отец, папа? – спрашиваю у сына, потому что мне действительно это интересно. Это очень важно. Мне не нравится, что он отвернулся от него даже в этом.
– Потому что он больше мне никто. Он человек, который помог мне родиться, не более того. Чтобы я называл его отцом, он должен это заслужить, отпустив мои руки.
Сын наклоняется вперед и, сцепив руки в замок, кладет их на колени.
– Понимаешь, я ведь всегда на него равнялся, всегда хотел быть его копией, а теперь не понимаю, того ли я человека взял в пример, на того ли человека равнялся, и не стану ли я таким же, как он в один прекрасный момент?
– Господи, Максим, не смей так говорить, не смей так думать. Слышишь?
Наклоняюсь и обнимаю сына за плечи, прижимаю его к себе.
– Даже думать так не смей. Ты вырастешь настоящим мужчиной, хорошим, верным, добрым, заботливым. Твой отец был идеальным мужем, – на этих словах Максим усмехается. – Да, был, был до определенного момента. Он вложил в тебя много хорошего, он многому тебя научил.
Я искренне считаю, что Витя сделал его таким, потому что я не могла привить ему эти качества.
– Из-за того, что он смог тебя научить, ты сейчас защищаешь меня, защищаешь более слабого. В тебе есть благородство, и он его взрастил в тебе. Не смей думать о том, что станешь таким же, как он, не смей притягивать к себе это. Никто ни от чего не застрахован.
Пытаюсь утешить его как могу, только вижу, что ничего не получается. В голове все путается, говорю то что на сердце, но весьма сумбурно.
– Да, жизнь длинная, неизвестно, как тебя на ней повернет, но в одном я уверена, если бояться чего-то, это обязательно произойдет. Просто живи, не оглядывайся ни на что, живи так, как считаешь правильным, и не наказывай его так, не делай ему больно, отрекаясь от него.
Да, на словах это все легко. Легко раздавать такие советы, вот только жить и не бояться, не оглядываться ни на что очень сложно, все эти страхи лежат слишком глубоко в подсознании, и бороться с ними тяжело. Все эти внутренние демоны, они слишком опасны.
– Как бы ты сейчас это не отрицал, но он заслуживает, чтобы ты называл его папой, потому что он оступился единожды, а хорошего сделал много.
Мы молчим, ничего больше друг другу не говорим. Не знаю, возможно, надо сказать что-то еще, но больше у меня нет мыслей в голове, да и не могу я его заставить плясать под свою дудку, не могу.
Он сам примет решение, но я надеюсь, мы все же договорились, и мне удалось растопить лед между ними, потому что, чтобы не происходило, я точно знаю, Витя, никогда его не бросит, он не такой, как свой отец, а измена это другое.
– Не знаю, мама, не знаю, – и два он произносит эти слова, мы слышим, как хлопает входная дверь, а потом ключи падают на тумбу.
Похоже, муж пришел. Интересно только, где был?
Глава 36
Глава 36
Виктор
– Неужели ты передумал? Я так и знала, – коварно улыбнувшись, вместо приветствия говорит мне Мирослава, а я усмехаюсь ее наивности.
Какая же она все-таки глупая. Казалось бы, коварная, расчетливая, но такая глупая. Без матери у нее ничего бы не получилось, как бы она не старалась. Она уступает ей и уступает во многом.
Решать проблемы надо одну за другой от меньшего к большему, но в моем случае надо рубить этот узел разом, но методично. Мирослава первая костяшка этого домино, первая и довольно весомая. Если я хочу одержать верх, то должен лишить мать возможности манипулировать мной.
В любом случае, есть беременность или нет, неважно, если она сейчас не поедет со мной, значит, ребенка нет, если поедет и ей нечего скрывать, то я в любом случае доведу это дело до конца, хотя я в любом случае отвезу ее к врачу. Будет сопротивляться, спеленаю, запихну в машину, не заботясь ни о чем, а потом точно также заволоку в кабинет.
Я уже записала ее на нужную процедуру. Ей не отвертеться.
– Рано радуешься, – спокойным ровным голосом отвечаю ей, а сам перевожу взгляд на отца.
Мы встретились в ресторане отеля, в котором они остановились. Мне нужна эта встреча, жизненно необходима. Пора закрывать все двери на замок, запирая в них то прошлое, что мешает спокойно жить, и я не просто собираюсь запереть его, я собираюсь сжечь его, чтобы никогда больше не появлялось в моей жизни.
Да, я оступился, но это не значит, что я готов все потерять. Я так просто не отдам то единственно ценное, что есть в моей жизни.
– Так зачем ты приехал? Зачем назначил эту встречу? Я думал, ты больше не хочешь с нами разговаривать. Неужели и правда одумался, и сейчас у меня все же получится с тобой поговорить? – начинает отец, и я усмехаюсь.
Еще один, кто думает, что я передумал. Неужели они считают меня таким слабаком или думают, что смогут так легко прогнуть меня под себя? Они сильно ошибаются. Я всегда. Добиваюсь, чего хочу, и никогда никто не стоит у меня на пути.
А они встали, решили, что могут разрушить мою жизнь и стать ее властелинами. Но мне уже не пятнадцать лет, я научился защищать себя и свое. Да раньше мне это не нужно было, но сейчас приперло, остро приперло, и я даже не подумаю давать заднюю. Я доведу это дело до конца, даже если мне придется навсегда забыть о родителях.
Хотя, были ли эти людьми мне родителями?
Я скорее всегда был частью бизнес-проекта, той самой недостающей деталью в их идеальной жизни. Они думали, что я просто дополню их прекрасный образ, унаследую дело, стану послушной куклой и потом, в один прекрасный момент превращусь в такую же бездушную скотину, как и они, но где-то они просчитались, что-то пошло не так.
И я искренне рад, что мне удалось сохранить себя, но да, я жалею, что сделал так больно своей жене. Она единственный человек, который в меня верил просто так, единственная, кто помогла расправить крылья, единственная, ради кого мне захотелось добиваться всего, а они нет.
Если они исчезнут из моей жизни, не буду плакать, не буду сожалеть, потому что их и не было в ней, а вот если. Убрать Аню, то здесь моя жизнь превратится в кошмар, в груди образуется такая пустота, я сойду с ума от одиночества и невыносимой тоски.
– Да нет, я приехал ради другого, и у меня всего две темы для разговоров, – стуча пальцами по столу, отвечаю отцу, а сам перевожу взгляд то на мать, то на Мирославу, ее марионетку, хотя она их общая марионетка, каждый из них использует ее по своему, а девчонка глубоко заблуждается, что ведет свою игру, очень сильно ошибается.
– И какие же, говори. Ты гонишь нас, потом приходишь, отнимая наше время, а нам бы хотелось еще здесь отдохнуть, и раз ты приехал не мириться, то к чему тянуть, к чему эти театральные паузы?
Сцепив руки в замок и оперевшись на него подбородком, говорит мама, и, наверное, это последний раз, когда я ее так называю, прощальный.
– Первое. Мирослава сейчас едет со мной к моему специалисту, и либо мне подтверждают факт отсутствия беременности…
– Что? Я никуда с тобой не собираюсь ехать и не собираюсь слушать твоего купленного врача, – начинает возмущаться брюнетка, а мне искренне все равно, что она говорит я продолжаю свою речь.
– Либо, если факт беременности подтверждается, ей делают аборт, потому что мне этот ребенок не нужен. Если, – смотрю на нее предупреждающим взглядом, чтобы не смела меня сейчас перебивать. – Ребенок, не от меня и ты хочешь его сохранить, советую сказать об этом сейчас, потому что даже если ты продолжишь уверять меня, что он мой, я не буду делать никакие экспертизы, этого ребенка просто не будет.
Она бледнеет. Возможно и правда в положении, но точно не от меня. Уверен на все двести процентов.
– Мне не нужен ребенок от такой, как ты. У меня есть женщина, которая будет от меня рожать, и ты не она. Я тебя предупреждаю, подумай. Со мной тебе в любом случае ничего не светит, а вот с отцом ребенка у тебя еще есть шанс.
– Сын, ты перегибаешь палку. Ты не имеешь никакого права требовать это от нее даже думать об аборте. Это и ее ребенок тоже. Она может его сохранить, – вмешивается в этот разговор отец и даже хлопает ладонью по столу, пытаясь придать себе значимости, вот только я вижу в этом жесте поведение не мужчины, а мальчика, который боится.
– А мне все равно, что она может, а что нет. Надо было раньше об этом думать. Вы сильно просчитались. Мне не нужен то-то на стороне, но не будем отвлекаться.
Все трое тяжело вздыхают. Мать понимающе гладит Мирославу по руке, а мне все равно на этот разыгрываемый спектакль. Они могут сколько угодно притворяться, не поддамся на эти жалкие манипуляции.
– Второе, – беру папку в руки и прокатываю ее по столу к отцу.
Он удивленно выгибает бровь, потом убирает резинки на углах и начинает смотреть, что же там, и по мере того, как он перебирает страницы, все сильнее ослабляет галстук, расстегивает верхние пуговицы.
– Да, я хорошо постарался. Надеюсь, это достаточно показывает серьезность моих намерений. Если вы не исчезнете из моей жизни, если не забудете о моем существовании, то вся эта информация будет пущена в ход. Никому из вас это не надо. Надеюсь, мы друг друга поняли.
– Я твой отец. Как ты смеешь?
– Так же, как и вы, смейте лезть и в очередной раз, разрушая мою жизнь, – перебиваю его и не даю говорить.
Мирослава смотрит на родителей напуганными глазами и понимает, что дело запахло жареным.
– Вставай, Мирослава, нас ждет врач, – встаю из-за стола и бросаю на него купюру, расплачиваясь за кофе, к которому так и не притронулся. – Если не встанешь, это сделаю я. Выбирай.
– Сын, прекрати. Это мой единственный внук, не позволю, – пытается защитить ее мать, и голос ее весьма отчаянно-истеричный. – Единственный!
– Мирослава, я жду пять секунд.
– Виктор, – а это уже отец.
Глава 37
Глава 37
Аня
– Тоня, пожалуйста, дай мне свой телефон, я тебя очень прошу, – прошу подругу, едва она переступает порог дома.
Она смотрит на меня растерянно, но вместо того чтобы разуваться, тянется к сумке, ищет в ней гаджет и протягивает его мне.
– Спасибо, спасибо тебе большое, очень выручила. Проходи, проходи, пожалуйста.
Захлебываясь словами, говорю ей все это и, разблокировав ее телефон, сама спешу внутрь дома. Мне очень надо сделать одну вещь, и это я могу сделать только с ее телефона, чтобы все получилось, чтобы все прошло успешно.
Мне чертовски неудобно это так делать, чувствую себя мерзкой, гадкой, подлой, какой-то немного даже тварью, но у меня нет другого выхода. Я просто не знаю, как еще безопасно это сделать, чтобы все получилось.
– Ты можешь объяснить, что у тебя случилось, что у вас произошло? К чему эта таинственность и зачем тебе мой телефон, – раздувшись, Тоня приходит в гостиную и садится рядом со мной. – Понятно, ты что-то серьезное делаешь, – увидев мой сосредоточенный взгляд, говорит подруга. – Пожалуй, я пойду приготовлю нам чай, а ты пока занимайся своими делами.
– Да, спасибо, – говорю, ей, киваю, а у самой мысли, какая я плохая подруга, но мне действительно очень нужно это сейчас сделать.
Я должна подать заявление на развод, но, если сделаю это со своего телефона, боюсь, что муж может все узнать, боюсь, что может отменить его, или еще что-то.
Это ведь Витя, если он будет знать, он может сделать что угодно, а телефон подруги точно не прослушивает, не отслеживает. Значит на нем нет никаких программ, и именно поэтому я сейчас ввожу данные своей учетной записи в ее приложение и тыкаюсь, мыкаюсь, чтобы наконец-то сделать то, что должна.
Я не хочу этого делать, не хочу, но и так больше тоже не могу. Всему должен прийти конец, раз мы не можем прийти к общему знаменателю. Раз Витя молчит, раз он не хочет ничего говорить, чтобы я поняла, значит должна это сделать, обязана.
И Максим, я обещала ему. Вижу, что сын не сможет простить его, принять не сможет, как бы я не хотела, как бы Витя не старался. Сын слишком категоричен сейчас. На то, чтобы его переубедить, разубедить, уйдет слишком много времени, да и все же он уже слишком взрослый, чтобы мы могли просто сделать вид, что все хорошо.
У нас не все хорошо, потому что муж молчит, он не дает мне даже шанса понять его, не дает шанса ни себе, ни мне, ни нам. Он сам все разрушает, а раз так, то я просто ускорю этот процесс.
– Да давай ты, не тормози, – ругаюсь на телефон, когда он в очередной раз из-за долгой загрузки выкидывает меня на стартовый этап.
Я, конечно, не сильно суеверная, но это тоже напрягает. Кажется, словно все против меня, словно все силы играют на стороне мужа, и не дают мне сделать это, не дают поставить точку и начать этап расторжение брака, не дают выйти из этой круговой поруки.
– Что ты ругаешься? – придя с подносом, на котором две чашки чая и две пиалы с вареньем, тихо смеется подруга, хотя я вижу, что ей не до веселья, она просто пытается приподнять мне настроение.
– Да, так, сегодня все словно сговорились, не могу подать заявление на развод.
Когда нажимаю подать заявку, меня в начало откидывает, и все надо заполнять по новой. Не понимаю, что происходит, почему сайт глючит. Когда в очередной раз, в седьмой раз уже, все накрывается медным тазом, кладу телефон, хотя хочется бросить его, но я помню, что это не мой, поэтому отношусь бережно и откидываюсь на спинку дивана.
– Что ты делаешь? Ты все-таки решилась? – удивлению Тони нет предела. – Нет, я, конечно, рада, но, признаться, честно, удивлена. Я думала, ты будешь до конца пробовать сохранить вашу семью, а ты правда удивила.
Неужели я настолько никчемный человек, что никто не верит в мою решительность? Неужели все действительно считают меня вот такой вот слабачкой?
Да, понимаю, я растерялась, не была решительной, но почему никто не думает о том, что это все сложно, это все страшно, и это очень пугает. Кому хочется терять семью, кому хочется терять веру в любимого человека? Неужели никто бы на моем месте не боролся? Хотя бы не попытался бороться? Не верю, не верю в это.
– Ты молодец, Ань, молодец. Давно пора было решиться. Если ничего не получается, можешь написать мне все на листике, я потом дома попробую сама, а сейчас успокойся, не трепи себе нервы. Возможно, у вас просто что-то с сетью сегодня.
Быстро взяв себя в руки и одумавшись, говорит подруга. Понимаю, что ее вариант очень даже хороший. Не знаю, может быть, муж вообще какую-то заглушку поставил, я ведь не знаю, какие они бывают, а с него станется.
– Спасибо тебе большое. Я отдам тебе все записи, но я еще пару раз попробую, пока мы будем пить чай. Я не знаю, решилась я или нет, просто мне кажется, что, если я не сделаю этого сейчас.
Под конец голос начинает дрожать и срывается. Я даже утираю внезапно выступившие слезы.
– Если у меня ничего не получится, то ничего не получится потом. Судьба словно говорит мне: «ничего не выйдет», «все в твоей жизни как было, так и будет». Понимаю глупости все это. Но, Тонь, как же сложно.
– Слушай, Ань, жизнь вообще сложная штука. Я думала над всем, что у вас происходит и поняла одно, ничего советовать не могу. Не могу, не хочу и не буду, как бы то ни было, Витя был хорошим мужем все эти годы, как бы я на него злилась, как бы я не хотела, чтобы ты его не прощала и развелась, есть в нем что-то такое.
Так и хочется сказать ей, что ничего я не решила, но вместо этого беру чашку в руки и делаю первый глоток. Лучше пусть думает, так. Ее тоже мучает от всей этой ситуации, из нее тот еще советчик, она подстраивается под меня, потому что хочет просто поддержать и не хочет ссориться.
– А нам с тобой в этом возрасте легко остаться одинокими, и поверь мне, жить совсем без мужика не весело. А найти его сложно. Ты молодец, что пыталась все это сохранить. Ну, раз решила, давай, будем действовать.
Как жаль, что никто не может подсказать нам верное решение, как жаль, что никто не может принять за нас это решение. Я была бы очень благодарна этому человеку, но, увы, мы сами в ответе за свою судьбу и сами должны принять это решение. Я вот приняла, но, кажется, судьба против.
Глава 38
Глава 38
Виктор
– Садись, – говорю сыну, когда он выходит с тренировки с друзьями.
Вижу, что хочет сказать мне многое, но оглядывается на друзей. Молодец, не хочет выносить ссор из избы. Правильно. Значит, я правильно сделал, что решил выловить этого засранца здесь.
Решил избегать меня? Удачи. Я ведь тоже не дурак и тоже когда-то был буйным подростком, вот только мой отец со мной не старался поговорить. Он просто приказывал и подавлял, а я как волчонок скалился, и вот что из этого вышло.
Возможно, поступи он тогда со мной по-другому, вся наша жизнь сложилась бы иначе. Но что уже говорить о прошлом, оно на то и прошлое, а жалеть я ни о чем не собираюсь.
Смотрю на сына и сам начинаю садиться в машину.
Видя, что я не собираюсь больше ничего говорить, он все же решает подчиниться, прощается с ребятами, подходит к машине, замирает на несколько секунд у двери, и все же открывает дверь.
Мы больше ни слова друг другу не говорим, он даже не здоровается, ничего не спрашивает, просто молчит, насупился. Интересно, я в его возрасте, точно также реагировал, так же смешно выглядел или все же как-то иначе? Наверное, так же, потому что он очень на меня похож и внешностью, и повадками, и характером.
Действительно, гены пальцем не раздавишь. Вот только я на своего отца тоже похож, как бы не хотелось это признавать, только я, пожалуй, улучшенная копия своего, а Максим моя улучшенная.
Когда мы приезжаем на место, он смотрит на меня с любопытством. Еще бы, он не понимает, зачем я привез его в старый парк. Он уже давно заброшен, никто не хочет заниматься его реставрацией, и совсем скоро эту территорию могут отдать под новый жилой комплекс.
Хотя, мне бы этого не хотелось. Но пока все цело, я хочу впервые показать ему это место, ведь мы его с Аней почему-то сюда не приводили.
– И зачем ты меня сюда привез? Хочешь рассказать какую-то слезливую историю, и это место должно как-то разжалобить меня? – выйдя вслед за мной из машины, первым заговаривает со мной Максим.
Хорошо, хороший знак. Несмотря на то, что он обижен, несмотря на то, что хочет показать всю свою независимость от меня, то, что он первым сейчас заговорил, показывает то, что он не хочет на самом деле ссориться со мной, показывает то, что он хочет наладить со мной отношения, но не может из принципа, не может.
– Нет, зачем? Ты ведь не девочка, чтобы слезливыми историями тебя пронять, а я ведь прав, – спокойно начинаю разговаривать с сыном, а он усмехается и пусть, пусть делает это.
Ничего страшного. Это нормальная реакция, это все лучше, чем пустое игнорирование.
– Тогда зачем мы здесь? Может, объяснишь? Просто постоять у места, которое практически заброшено? – повернувшись, вновь спрашивает у меня, а в глазах читается легкое любопытство, и клянусь, я вижу в них благодарность.
Благодарность за то, что оказался рядом с ним. И нет, я думаю, дело не в том, что у него что-то случилось вне дома, скорее всего, он благодарен за то, что я не отрекаюсь от семьи и стараюсь сохранить ее.
Как бы он не кричал о том, что хочет уйти, что хочет, чтобы я исчез из их с Аней жизни, по глазам вижу. На самом деле он хочет, чтобы мы сохранили друг друга, хочет, чтобы наша семья вновь стала прежней, но при этом понимает, что рана уже нанесена, и ее просто так не заклеишь пластырем, она бесследно не исчезнет, она останется рубцом на наших сердцах.
– Мы с мамой часто здесь бывали в свое время, и здесь я сделал ей предложение.
Знаковое место, и удивительно, что в тот же год, когда это место обрекли на своеобразную смерть, начала разрушаться и наша семья. Как-то символично что ли. Этот парк подарил мне семью, и стал своеобразным сроком ее годности. Вот только я с этим не согласен.
Засунув руки в карманы, начинаю идти вперед. Смотрю вокруг, краска на скамейках потрескалась, да и сами скамейки повелись. Людей здесь и правда практически нет, местные жители еще ходят гулять, как, например, пара мамочек с колясками впереди, но они уже заканчивают прогулку и явно не заходили вглубь.
Все же природа здесь красивая, деревья шикарные, а воздух, несмотря на то, что это город, очень свежий. Не понимаю почему это место забросили. Как по мне, это был лучший парк в городе.
– И зачем мне знать это? – Максим идет чуть позади, но идет, и этот тоже определенный плюсик.
– Просто решил тебе показать это место. Я не преследую никаких целей, расслабься, Максим, у меня и в мыслях этого не было ничего такого. Просто я хочу тебе сказать о том, что очень важно во всем докопаться до сути. Никогда нельзя делать поспешных выводов и принимать резкие решения.
Сын не задает вопросов, а жаль, я был бы рад дать ему намеки для облегчения, но он не хочет. Значит придется ему самому догадываться.
– Да я не скажу тебе всего, что происходит между мной и мамой. Но я прошу тебя лишь об одном, не вмешивайся в это. Я не буду ни на чем настаивать. Твоя мама сама примет решение. Но я хочу, чтобы она это решение принимала не с позиции твоего желания, а с позиции своего.
Не вижу, что сейчас испытывает сын, но искренне надеюсь, что он начнет задумываться, какое влияние имеет на Аню, и что она сейчас делает все не для себя, для него. У нас есть шанс, я знаю, но пока Максим стоит во главе, ничего не получится, а ведь сын вырастет, уедет, и что потом? Он об этом не думает, но, если я прямо скажу ему об этом, воспримет как упрек. Он должен до этого сам дойти.
– Когда все улажу, расскажу все ей, и тогда она примет решение. Но ты в любом случае не узнаешь. Ты ребенок, это не для тебя.
– Для чего эта исповедь? Я не понимаю, – слышу в голосе сына растерянность, и это хороший знак.
– Не понимаешь? – спрашиваю у него, а у самого глупая улыбка на лице. Я оборачиваюсь к нему, смотря прямо в глаза. – Ты все прекрасно понимаешь, Максим, просто до конца не осознаешь. Наступит день, и ты позволишь себе понять, о чем был сегодняшний разговор, а пока, просто поверь, то, что случилось, было ошибкой, но я все это исправлю.
