Текст книги "Измена. Счастье вопреки (СИ)"
Автор книги: Катя Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
Глава 3
Аня
– А я и хочу. Вот только родишь мне его ты, – спокойно заявляет мне муж, словно это что-то обыденное для нас, и с этим нет никаких проблем. – Я выбрал тебя, Аня, я сказал тебе «да», когда клялся быть вместе в богатстве и в бедности, в болезни, и в здравии до тех пор, пока смерть не разлучит нас. Поэтому, когда у меня будет второй ребенок, то он будет только от тебя.
Не могу поверить, что он говорит, это.
Это звучит так цинично, на фоне того, что я здесь увидела. У него есть любовница, она от него беременна. Получается, он сделал свой выбор в мою пользу. Он предпочел избавиться от ребенка той, которая не является его официальной женой.
Но это жестоко, это очень жестоко. Не знаю, любит его девочка или из своих корыстных побуждений забеременела, но мне и не важно. Да, может быть, и надо радоваться, что не собираются уходить из семьи, не собирается бросать меня, нашего сына, но все равно гадко на душе.
Он не извиняется, не говорит, что был не прав, о том, что сожалеет о случившемся, и больше этого не повторится. Он стоит и делает вид, словно ничего такого не произошло. Но это не так. Произошло, еще как произошло. Я не могу спустить все это на тормозах. Это просто невозможно сделать.
– Ахаха, – начинаю истерично смеяться и плачу одновременно.
Мне сложно, очень сложно в эту минуту. Ситуация на грани фантастики. Это абсурд чистой воды. Не понимаю, чего он хочет от меня. Что я просто сейчас соглашусь, сотру слезы, забуду, и мы продолжим жить дальше, как ни в чем не бывало? Но ведь это невозможно.
Я сейчас увидела то, что разрушило мою семью. И нет, у меня нет столько сил и смелости закрыть на все глаза и делать вид, что так и должно быть, что в этом нет ничего страшного.
То, что произошло, не передать никакими словами, и то, что сейчас у меня на душе тоже. Господи, пожалуйста, пусть это будет все кошмарным сном. Пожалуйста, пускай сейчас проснусь в машине около его офиса и смахну этот сонный дурман.
Я даже щипаю себя побольнее, и когда чувствую эту нестерпимую боль, начинаю смеяться еще сильнее, еще более безумно.
– Так зачем ты пришла, Аня? Что тебя сюда привело? – когда я успокаиваюсь и заканчиваю смеяться, спрашивает муж, и мне снова хочется удариться в нервную истерику.
А правда, зачем я пришла? Вот зачем? Антон предлагал прислать водителя или забрать самому документы, надо было соглашаться. Да соглашаться, и еще хоть какое-то время пожить в слепом неведении и счастье, чтобы, когда все вскрылось, этот день не стоял рядом с тем днем, когда я узнала радостную новость.
– Ну же, я жду, не заставляй меня повторять дважды, Аня. Ты знаешь, я этого не люблю.
Какой же он настойчивый. Жаль, только не в том настойчивый. Очень, очень жаль.
– Твой помощник написал сообщение, попросил привезти забытую дома папку. Он сказал, что она тебе очень нужна, но, когда я столкнулась с Антоном у лифта, он сказал, что это был не он. Если учесть, что ты мне лгал, а ты мой муж, то я уже не уверена, возможно, мне и твой помощник солгал. Ну а что, тебе можно, так почему ему нельзя? – мне становится больно, очень больно.
Я хочу показать ему, насколько. Я хочу поделиться с ним этой болью, и даже, в какой-то степени хочу, чтобы ему тоже стало больно, так же больно, как и мне.
– Я никакие документы дома не забывал, он не мог тебе такого написать, – спокойно и немного равнодушно отвечает, а меня такое зло берет, такое зло, что я сейчас готова разорвать его на мелкие кусочки, пустить на корм рыбам, как любят говорить.
– Ты хочешь сказать, я сама себе его отправила, что я придумала, да? Хочешь сказать, что я лгу, а вы здесь все такие святые, правильные, и лишь одна я лгунья, да? Ты это хочешь мне сказать? Это хочешь внушить?
Не замечаю, как начинаю срываться на крик и плакать очень горько и так сильно, как еще никогда в жизни не плакала. Никогда.
Ну хорошо, изменил он, предал, но зачем так поступать? Зачем обвинять меня во лжи? Зачем? Неужели он не понимает, как это ранит?
– Успокойся, Аня. Хватит этих истерик, муж немного повышает голос.
Но то, каким Грозным тоном он это все говорит, заставляет меня нервно вздрогнуть и действительно понизить тон. Умеет он вот так затыкать людей. Но только еще ни разу он не применял свой фирменный тон против меня.
– Что, Аня? Что успокойся? Вить, ты сам себя слышишь? Ты слышишь, как это все звучит? Ты хоть понимаешь, что вообще сейчас произошло?
– Прекрати, я сказал, – сделав выпад вперед хватает меня за плечи и немного встряхивает.
Я для него, словно тряпичная кукла, с которой можно вот так бесцеремонно, по-хамски и так как хочет он, а не так, как хочется мне.
–Я со всем разберусь. И за сообщения узнаю, и с остальным разберусь. Можешь ни о чем не волноваться. Поезжай в институт. У тебя, – смотрит на наручные часы, и снова смотрит на меня, – уже через сорок минут твое это глупое занятие по цветочкам. Не надоело еще?
– Не собираюсь я прекращать не собираюсь. Почему я должна это сделать? Почему, Витя, почему ты мне изменил? Почему ты честно мне не признался, что любовь прошла? Почему, ответь мне, почему? Чем я это заслужила? Неужели я была настолько ужасной женой? Ответь же мне, Витя!
Захлебываясь слезами, спрашиваю у него брыкаюсь в его руках, и, несмотря ни на что, умудряюсь ткнуть его пальцем в грудь, да ткнуть так сильно, что палец начинает болеть, а ему все равно. Он словно ничего не замечает. Он словно скала: невыносимый, бесчувственный и чужой. Таким я его еще никогда не видела.
– Ясно, – я только хочу спросить, что значит это его «ясно», как он перехватывает меня за одно плечо, и резко тянет на выход.
Глава 4
Глава 4
Аня
Дергаю руку, пытаюсь вырваться из его захвата, но ничего не получается муж держит так крепко, что у меня нет сил освободиться. Я не понимаю, зачем он меня держит. Я не понимаю, почему он не догоняет ее, не понимаю, и что ему ясно. Вот что лично мне ничего не ясно и непонятно
Что происходит? Зачем происходит? Почему происходит? Почему все ведут себя странно? Почему она кричит ему о ребенке, а он молча пытается решить что-то со мной, причем решить это громко сказано. Он просто меня волочет, и, я так понимаю, собирается показать мне, где мое место и чего я стою.
Господи, что за глупости в моей голове? Даже если он меня разлюбил, даже если хочет расстаться, то он сделает это достойно, он не будет унижать меня, не будет причинять никакой боли, он просто освободит меня от своего общества. Освободит от уз брака.
Да, я уверена, все именно так и будет.
Ему просто нужно немного времени, чтобы понять все, успокоиться, принять тот факт, что от него беременна, другая.
Девушка просто захотела от него решение слишком быстро. Он хотел ребенка? Хотел. И, наверное, выбрал бы ее, только ей не надо было давить на него, ей не надо было ставить ему ультиматумы, он такого не любит, это не для него.
Уверена, он поспит сегодняшнюю ночь, а завтра поймет, какую ошибку совершил, но лучше бы ему сделать это сегодня. Боюсь, девушка, слишком решительная и сегодня же сделает аборт. Я не говорю, что мне будет ее жалко, но если бы она сохранила ребенка, то ему было бы проще отпустить меня.
Я не хочу, чтобы он знал о моем ребенке, не хочу. Теперь я ему ни за что не расскажу, что беременна.
Он не заслужил, не заслужил этого узнать. Да если он узнает, не представляю, каким может быть его решение. Законная жена беременна, законный наследник или наследница. В этой ситуации ребенок от любовницы точно уже будет не нужен.
Я запуталась, не знаю, не знаю, что делать, как поступать. Это все слишком сложно. Новость слишком оглушающая.
– Да прекрати же, мне больно, – когда мы оказываемся на парковке рядом с его автомобилем меня прорывает.
Он открывает пассажирскую дверь, пытается затолкнуть, но я сопротивляюсь, упрямлюсь, упираюсь, на что он сильнее психует.
– Сядь в машину, – три слова жестких, грубых и не терпящих возражений.
Открываю было рот, хочу ему хоть слово поперек сказать, но тут понимаю внезапно, что бессмысленно. Это ведь Виктор, победитель по жизни. Запихнуть меня в машину ему не составит никакого труда. Я ведь знаю, за кого вышла замуж. Ну, практически знаю.
Залезаю в автомобиль сама, и он с хлопком закрывает дверь. Не понимаю, зачем мы здесь и покорно жду. Вдыхаю поглубже любимый аромат салона, смотрю, как муж обходит авто, и резко садится на водительское место. Он заводит мотор и с визгом шин, срывается с места, выезжая с парковки.
Не слежу за дорогой, просто сижу и думаю, к чему эта поездка нас приведет, для чего она, чего муж хочет ею добиться.
В голове хаос и в то же время пустота. Сердце то сжимается от дикой боли, то замирает, чтобы хоть ненадолго передохнуть и не остановиться от той нагрузки, которую я ему обеспечила, навсегда.
Хотя насчет «я», конечно, погорячилась. Не, я завела мужа любовницу. Не я.
– Она права, Вить. Максим все поймет. Он взрослый, умный парень. Мы просто скажем, что разлюбили друг друга, что лучше быть порознь, чем вместе, ведь вместе мы делаем друг друга несчастными. Не знаю, придумаем, что именно ему сказать, чтобы сохранить мир в нашей семье, пусть и развалившийся.
Слова комом застревают в горле, но все же говорю их.
– Догони ее, слышишь? Догони, останови. Ты ведь этого хочешь, знаю. Я дам тебе развод, дам. Не волнуйся. Просто поступай так, как хочет сердце. Отстань ты от глупого разума. Он не сделает тебя счастливым.
Муж усмехается. Не знаю, почему. То ли, потому что он не согласен в том, что сын нас поймет, то ли еще в чем-то, может быть, ему не нравятся мои варианты того, что можно сказать Максу. Но в любом случае, я не понимаю таких реакций.
– Прекрати истерику, Аня. Никакого развода не будет. Я тебе еще раз повторяю, у меня есть жена. У меня есть сын, и второго, и последующих детей, я заведу только с тобой. Я однолюб, Аня, и я тебе об этом говорил. Но, кажется, ты об этом забыла, и мне пора тебе об этом напомнить.
Не отвлекаясь от дороги, жестко чеканит, явно решив добить меня до конца
– Aхаха, – меня пробивает на нервный смех, и я, запрокинув голову, бьюсь затылком о подголовник, причем не один раз. – Любишь, только меня любишь, Витя? Если бы ты меня любил, ты бы мне не изменил, я бы сегодня не застала тебя с другой, не застала бы с той, которая ждет от тебя ребенка.
Да что же так сложно то все?
– Это очень жестоко и цинично, Вить, очень. Если ты действительно меня любишь, так найди в себе смелость и скажи мне правду, отпусти. Не надо биться в этой агонии, не надо. Оно того не стоит.
– Нет, Аня, агония у тебя, а я тебя люблю, свернув на обочину в специальный стояночный карман, Витя останавливается, и отстегнув ремень безопасности, поворачивается ко мне, глядя прямо в глаза.
Мы молчим, лишь смотрим в глаза друг друга, и это молчание, оно красноречивее тысячи слов.
– Послушай меня сейчас очень внимательно, второй раз повторять не буду. Сейчас ты едешь в свой дурацкий институт, отчитываешь глупую лекцию своего факультатива, а потом возвращаешься домой, готовишь ужин, встречаешь меня.
Хочу заплакать, но не могу почему-то.
– Я вернусь вовремя, обниму тебя, поцелую, и мы продолжим жить как ни в чем не бывало. Я все сказал. Если ты сейчас подумаешь мне возразить, то твоя свобода закончится. В ту же секунду отволоку домой, и будешь сидеть там, как пленница. Никуда не выпущу и ничего не позволю до тех пор, пока из твоей головы не выветрится вся эта дурь. Ты меня поняла?
Глава 5
Глава 5
Аня
– То есть для тебя произошедшее не проблема? Ты действительно считаешь это нормальным и не будешь объясняться со мной? – спокойным и не своим голосом спрашиваю у него, на что он тяжело вздыхает и закатывает глаза.
Да нам ведь сейчас именно это и нужно. Показывать, как сильно устали. Я тоже устала между прочим, мне тоже хочется закатить глаза на его поведение, потому что я его не понимаю. Он, как маленький ребенок, натворил дел и ушел в несознанку.
Ну как так можно, как? Ну изменил ты, будь мужиком, признайся, повинись, и, может быть, мы сможем это как-то решить. Но нет, прет, как танк, говорит, что все будет так, как хочет он, а мои желания, они не имеют никакого значения для него.
– В институт или домой? Больше спрашивать не буду. Если сейчас не ответишь, значит, едем домой. Сценарий я тебе озвучил, – вместо ответа на мой вопрос, продолжает задавать свой, а я честно, настолько растеряна, что не знаю, какой дать ответ.
Что так, что так, я все равно буду несчастна. Вот только быть взаперти и не иметь даже шанса на свободу, или все же продолжить жить обычной жизнью и искать выход, это два разных сценария. В одном буду существовать вечно, в другом временно.
Наверное, надо выбрать все же второй вариант. Тем более это ведь работа, хоть какие-то средства. Это должно помочь мне с ребенком после развода.
Вот только голос пропал, я ничего не могу ему ответить. Просто сижу и смотрю вперед: как идут прохожие, как они смеются, разговаривают, кто-то молчит, кто-то идет, грустно опустив голову, а кто-то, наоборот, улыбается солнцу. Все такие разные. Кто-то счастлив, кто-то нет.
А я сижу и пытаюсь принять, наверное, самое важное решение в своей жизни. Хотя, я думала, что уже давно приняла его, когда сказала «да» в загсе. Оказывается, нет.
И, кажется, я скоро начну верить в приметы. Нет, ну правда. Когда я останавливалась у кофейни, чтобы взять с собой кофе на вынос, ко мне подошла женщина, торгующая цветами, маленькими такими корзиночками, и подарила корзинку ноготков. А на языке цветов ноготки обозначают горе и боль.
Она словно напророчила мне, словно попыталась предупредить, не знаю, но это так символично. В тот день, когда мне подарили такие ужасные цветы, сразу случилось несчастье. Да, может быть, никто не умер, никто не болен, но все же я умерла. Я умерла, когда он мне изменил, вернее, когда узнала о его измене.
Плохо все-таки знать, что говорят цветы, очень плохо.
Не знай я всего этого, не видела бы в том букете никакого смысла, не проводила бы сейчас никакие параллели, не верила ни в какие знаки судьбы, а так все мысли о том, зачем я вообще остановилась, зачем взяла это кофе? Надо было ехать, не останавливаться.
Вдруг это бы помогло? Вдруг это бы спасло меня от этого кошмара? Ну, правда. Хотя, я бы просто узнала обо всем чуть позже, вот и все. Он ведь изменил мне не в первый раз. Сегодня я узнала о последствиях его измены.
– Ну так что, дом или институт? Я в последний раз у тебя спрашиваю, – равнодушно спрашивает Витя, и демонстративно включает заднюю передачу, как бы намекая, время для раздумий прошло.
Сейчас он примет решение за меня, если я ничего не скажу. Я вроде бы знаю ответ, но почему-то упрямо молчу. Не знаю, то ли это обида, то ли мне интересно, какое решение он примет сам. Но что-то со мной происходит, и это что-то очень странное. Хочется верить, что виной этому не гормоны, что это не малыш подсознательно пытается остаться при папе.
– Я тоже спрошу в последний раз, Вить, за что ты так со мной? Что я тебе сделала? Почему ты наплевал на меня, почему не поговорил, а сразу завел другую? И вообще, ты когда-нибудь собирался мне сказать об этом, или я всю жизнь должна была бы носить ветвистые рога?
Обычно так говорят про мужей, про то, что им наставляют рога, но в нашем случае рога у меня. Мы вот такая вот пара. И неверной оказалась не жена, а муж.
– Ты понимаешь, что мне сейчас больно, обидно, меня разрывает на куски, разрывает на мелкие части. Ты уничтожил меня, ты уничтожил все во мне. Я ведь верила тебе. Я любила тебя, любила искренне, считала тем самым, без кого не смогу дышать. Я была с тобой все время рядом, все время. А что в итоге, чем все обернулось, Вить?
Но он не говорит, чем все для нас обернулось. Я уже откровенно плачу. Меня, начинает трусить, а он все также не смотрит на меня, и лишь сильнее стискивает челюсть, потому что ему не нравится, что происходит, ничего не нравится.
Но мне тоже много чего не нравится, и, может быть, мы сейчас и поступаем как два упертых барана, каждый, продолжая гнуть свое, только я не готова отступать и уступать.
– Вить, скажи хоть что-нибудь. Ты хочешь, чтобы я приняла решение, но как я могу это сделать, когда вся моя жизнь сейчас пошла под откос, когда все закончилось?
Все же срываюсь на крик до хрипа. И все безрезультатно. Это не имеет никакого эффекта, муж все также молчит.
– Я не знаю, что ждет меня завтра, я не знаю, когда ты меня выгонишь, не знаю, когда в тебе что-то перемкнет. Я тем более не готова быть с мужчиной, который делит постель с другой.
На этих словах он усмехается. Да, я понимаю, что сейчас действительно эти слова звучат очень смешно, ведь я уже делю с ним постель, но ведь я не знала об измене, не знала о том, что он так со мной поступил. Это не считается сейчас. Зная все это между ами уже ничего не может быть.
– Это все не для меня. Это все не про меня. Я тебе это говорила. Я тебе говорила единственное, что не смогу простить – это измену, и ты сделал именно это. Ты мне изменил, Вить. Ну почему? Почему?
– Концерт закончен, прокричалась, легче стало? – с каждым словом муж становится все более грубым, и тем самым словно загоняет очередной гвоздь в крышку лично моего гроба, ведь нашу семью он уже закопал.
– Делай, что хочешь, – устало и немного равнодушно отвечаю ему, отворачиваясь к окну, и он выезжает из стояночного кармана.
– Я люблю только тебя, чтобы ты там себе не на придумала, и все, что я делал, делаю и буду делать, только ради тебя и ради сохранения нашей семьи, – ловко выворачивая руль одной рукой, второй тянется к моему лицу, и даже на слепую находит слезы, вытирая их.
Глава 6
Глава 6
Аня
Витя действительно принимает решение. Он спокойно ведет машину, пока я, закрыв глаза, пытаюсь осмыслить, что же все-таки произошло. А ничего хорошего и не произошло.
Единственное, что понимаю, куда бы он меня сейчас не отвез: в институт или домой, мне все равно будет не по себе, мне все равно будет хотеться выть от отчаяния и боли, и, наверное, в большей степени от обиды, от обиды за то, что он просто принял какое-то решение сам по себе, и наплевал на меня.
– Ты в норме? Совсем притихла, – через несколько минут нашей дороги, спрашивает муж, а я тихо усмехаюсь, и мне все равно, заметил он эту усмешку или нет.
Вот правда, сейчас совсем не до этого. Мне бы как-то собрать себя в кучу. Сейчас нельзя быть слабой, нельзя. Но я забыла, забыла, что такое быть сильной. К хорошему быстро привыкают, а к старому возвращаться очень больно и тяжело, но, кажется, у меня нет выбора, мне придется это сделать.
– Ну, чего молчишь, Ань? Скажи уже хоть что-нибудь, – слышу в его голосе беспокойство и от этого становится еще смешнее.
Не понимаю, для чего ему это нужно? Пытается создать видимость примерного заботливого семьянина? Мол, он такой внимательный, добрый, отзывчивый. Мерзко от этого, только, где же были все эти качества, когда он не изменял?
Да, в целом он хороший, но сейчас он самое настоящее зло, самая большая проблема в моей жизни, та самая причина горьких слез.
Зачем он просит меня сказать хоть что-то? Ему ведь все равно, что я скажу. Ему важно, чтобы я подала голос по команде. Возможно, я ошибаюсь и просто хочу думать так, чтобы было легче его ненавидеть, чтобы сделать глупому сердцу еще больнее, и помочь разуму победить.
– Ну же, Ань, ты заставляешь меня волноваться. Я ведь сейчас делаю все, чтобы ты не чувствовала себя брошенной и ненужной, стараюсь показать тебе, что между нами ничего не изменилось, что ты как была, так и остаешься главной женщиной в моей жизни.
Пусть что хочет делает, что хочет говорит, больнее уже все равно не будет. Ну, правда, что может быть еще хуже? Вторая семья, другой паспорт, где стоит штамп с другой женщиной, и, может быть, записана еще парочка детей. От такого я точно сойду с ума и ничто уже не сможет мне помочь.
– Только ты упрямо делаешь вид, что обижена. Уверена, что хочешь продолжать эти глупые игры? Я ведь могу и ответить тебе тем же.
Вот только я не уверена, что все эти мысли помогут разуму победить сердце. Восемнадцать лет, восемнадцать -это целая жизнь за плечами, это столько всего пройденного вместе. Боюсь, сердце будет бороться до последнего, а мне от того, насколько оно болит, хочется закрыться на все замки и позволить разуму закрыть все чувства под амбарный замок.
– А что ты хочешь от меня услышать, что все в порядке? Так этого не будет, Вить. Я только что узнала, что у тебя есть беременная любовница, которая требует от тебя решительных действий. Мне совсем не до разговоров.
Не узнаю собственный голос. Он звучит так равнодушно, что даже у самой мурашки бегут по коже, не думала, что умею быть такой холодной, такой неприступный. Оказывается, в человеке можно все чувства потушить, и потушить так, что не получится вновь разжечь. Во всяком случае, мне кажется, что меня потушили окончательно.
– Я пытаюсь понять, как мне жить дальше, пытаюсь понять, чем это все заслужила, думаю о будущем. Ты мне в этом не поможешь, поэтому просто вези туда, куда везешь, и все. Ладно?
– Не беспокойся насчет Мирославы, она просто взбалмошная девчонка, которая возомнила себя королевой. Если она и беременна, то не от меня, но с большей долей вероятности она не беременна, ни от кого. Такие не рожают, даже чтобы задержать мужчину при себе. Это шантаж, попытка взять на слабо.
– Господи, Витя, остановись, прошу тебя, – не выдерживаю, размахиваю руками, открыв глаза, поворачиваюсь к нему. – Мне не интересно, беременна она или нет, не интересно, кто она, откуда она, – вот тут, конечно, я вру, но это действительно не самая важная информация. – Ты понимаешь, что для меня важно сейчас другое? Я хочу узнать, за что ты так со мной, и когда эта агония закончится?
– Я со всем разберусь. Проверю и наличие ребенка, если он имеется, то отцовство, причем не для себя. Во-первых, для нее, чтобы она скрылась с горизонта, а во-вторых, для тебя, чтобы ты успокоилась и не считала, что помимо Макса у меня кто-то есть, и мне кто-то нужен.
Как-то лениво все это отвечает, а я не могу понять, как он может быть таким бесчувственным, как он может быть таким равнодушным.
– Хватит того, что ты себя сейчас поедом съедаешь на тему любовниц. Успокойся, я не настолько ужасный мужчина. И да, за все эти годы она единственная.
Меня рвет изнутри на мелкие кусочки, а он просто ведет машину и сидит в своей фирменной расслабленной позе, когда одна рука на руле, a вторая на двери авто и подпирает голову. И мне всегда нравилось, когда он так сидел, а сейчас раздражает, раздражает и хочется накричать на него за это.
– Просто отвези меня, Вить, отвези туда, куда собрался, и, пожалуйста, не разговаривай, я тебя очень прошу. Ты делаешь только хуже. Мне очень больно от того, что ты говоришь. Оставь меня в покое, умоляю, будь ты человеком.
Откидываюсь на спинку сиденья, и опять закрываю глаза. Снова тишина. Слава Богу. Этот разговор по кругу закончен, во всяком случае, я на это надеюсь. Вот бы сейчас заснуть и проснуться сегодняшним утром, и переиграть этот день. Только не получится, нет у нас машины времени, нет.
– Мне искренне жаль, что ты вообще об этом узнала, да еще и вот так, тем более в тот день, когда я сказал девчонке, что это конец, что игра зашла слишком далеко, и я возвращаюсь в семью. Мне правда, жаль, и мы приехали.
