Текст книги "Проклятая гонка (СИ)"

Автор книги: Катори Ками

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Надин и Эмбер ждали его в боксе. Рольф надеялся, что ему дадут уйти в свою комнату незамеченным, но не получилось.

– Что случилось? – спросила Надин.

– Что с тобой? – одновременно с ней забеспокоилась Эмбер. Как и Ченг, взяла Рольфа за руку, посчитала пульс. Ущипнула кожу на запястье. – Твою мать, да ты обезвожен. Надин, сколько раз предупреждала напоминать ему пить.

– Перестань, я не маленький, – отмахнулся от нее Рольф. Некрасиво так себя вести, она же действительно заботится и волнуется. Но не сегодня.

Он прошел к холодильнику с напитками. Достал две бутылки простой газировки.

– Ну куда… – Эмбер беспомощно всплеснула руками. Рольф скрутил крышку на горлышке одной бутылки, выпил ее залпом.

Газированная жидкость тут же расперла желудок. Несчастный орган взорвался болью. Рольф переждал – знал, что через полминуты все пройдет. Прикрыл рукой рот, как можно тише отрыгнул воздух. Бросил пустую бутылку в накопитель пластикового мусора, открыл вторую, сделал пару неспешных глотков.

– Негазированную в желудке не удержал бы, – пояснил свои действия.

– Я принесу тебе протеиновый коктейль, – предложила Эмбер.

– Нет, пока не смогу, – Рольф пил воду маленькими глотками. – Я поем. Попозже.

– Как руки? – Эмбер и сама понимала, что пока организм Рольфа не готов усваивать пищу. Тут бы водный баланс восстановить.

Кстати о балансе. Рольф залез в ящик, куда обычно убирал телефон, выудил оттуда тубу с шипучими таблетками электролитов. Он терпеть не мог их “приятный ненавязчивый вкус лесных ягод”, но сейчас придется смириться.

– Руки нормально, – сказал, пропихнув таблетку в горлышко бутылки. Для этого пришлось разломить ее пополам.

– Что все-таки случилось? – хотела знать Надин. – Полицию Жерар ведь вызвал не для того, чтобы вас угомонить.

В боксах в это время суток обычно уже было пусто, ну, при условии, что в квалификации никто не убрался в стену и машину не притащили в виде обломков. Но сегодня никто не торопился уходить в отель, и сейчас ответа ждали не только Надин и Эмбер, а еще два десятка человек.

– Он признался, что ударил Пио, – как же трудно было говорить это.

Эмбер вскрикнула, прижала ладони к щекам. Они с Биллом дружили. Их бы заподозрили в романе, если бы не разница в возрасте – Эмбер была лет на пятнадцать старше. Хотя что такое пятнадцать лет для чувств, так что предположения о романтическом характере их дружбы нет-нет да всплывали.

– Он сам это сказал, – повторил Рольф. – Прости, Эмбер.

Он обошел ее, оставив стоять посреди бокса. Некрасивая – слишком высокая, нескладная, со скучно-белыми волосами, как правило, гладко зачесанными назад, без капли макияжа. Рольф успел заметить, как Надин обнимает ее за плечи.

* * *

Душ помог окончательно прийти в себя. Рольф переоделся в свои вещи и двинулся прочь от моторхоума.

Надо было поесть. А потом… потом Рольф собирался бродить по набережным Марина Бей, пока не кончатся силы. Заснуть этой ночью получилось бы только под транквилизаторами.

Смех Джесси он услышал за пару минут до того, как заметил три темные фигуры, сидящие на перилах ограждения.

– Вы чего режим не соблюдаете? – спросил Рольф, подойдя к живописной группе. Конечно же, Тоби, Чарли и Джесси. Сидят, как птицы на жердочке, и болтают о чем-то.

– Вот ты зануда! – отмахнулся Чарли. – Мы обсуждаем очень важный вопрос: кто лучше, брюнетки или блондинки.

– Рыжие, – не задумываясь, ответил Рольф.

– Выкрутился, гад! – восхитился Джесси. – Ну а если нет рыжих. Только блондинки и брюнетки, кого выберешь?

– А зачем выбирать? – не понял его Рольф. – Я заберу обеих, пока вы перебором занимаетесь.

– Заберешь, ага, – фыркнул Тоби. – Раскатал губу, закатай обратно.

– Ну вообще с современными девушками вопрос о блондинках или брюнетках уже почти утратил актуальность… – вздохнул Чарли. – Они же хамелеоны. Сегодня один цвет волос, завтра другой. А послезавтра вообще афрокудри нарастила и фиолетовая.

– Вот поэтому я не завожу долговременных отношений, – тоном знатока заявил Тоби. – Я наслаждаюсь женской красотой здесь и сейчас и лишен необходимости отвечать на вопросы, мол, стало ли лучше после похода в салон красоты. Как вообще можно на него ответить и не нарваться на скандал?

– Ты поэтому передумал жениться? – спросил Чарли.

Кларк был непривычно тихий сегодня. Сидел на заборе, как нахохлившившийся под проливным дождем воробей. Острые лопатки, хорошо видные сквозь футболку, добавляли сходства с растрепанными крыльями.

– Нет, я передумал, потому что оказалось, что ей был нужен только статус жены чемпиона Формулы Один, – вздохнул Тоби. – На меня лично, как выяснилось, чихать она хотела.

– Надо же, – отозвался Джесси. – Я думал, что в гонщиков девушки влюбляются сразу и до беспамятства.

– Я тоже был в этом уверен, – Тоби развел руками, будто бы здоровенный орел разминал крылья.

– Слушайте, вам этот забор чем-то особенно дорог? – Рольфу надоело стоять перед ними столбом. А взбираться на жердочку четвертым в ряд не хотелось. Задница еще от сидения на жестком полу в себя не пришла.

– Нет, забор как забор, – пожал плечами Чарли.

– Место тут тихое, автографы каждую секунду не просят, – обозначил свои критерии выбора забора Тоби.

– Ветерок с моря поддувает, хоть немного посвежее, – добавил Джесси.

– Во-первых, время к одиннадцати, и даже самые влюбленные фанатки уже ушли танцевать в ночные клубы, – Рольф загнул палец. – Во-вторых, в лобби отеля или кафе есть кондиционер, и там поддувает действительно прохладным. В-третьих, вы в кокпитах зады на жестком не отсидели еще? – загнул еще два.

– Гад ты, – припечатал Тоби. – Я теперь тоже в ночной клуб хочу.

– Нам нельзя, – возразил Чарли. – Нам завтра выяснять, кто чемпионом станет… – он пристроил локти на коленях, уложил на ладони голову. Облюбованный ими забор был далеко от фонарей, но они были в городе, а значит, тьма не была совсем непроглядной, так что Рольф прекрасно видел играющие на его щеках желваки мышц.

– Да не ссы ты, разберемся как-нибудь, – Тоби обнял его за плечи, потряс. Чарли опасно закачался, но на "насесте" удержался. – Что нам, штрафы за контактную борьбу на трассе, что ли, отстаивать впервые?

Вот чего Чарли куксится – завтра решится судьба чемпионских титулов и в личном зачете, и в Кубке конструкторов. И Чарли, похоже, попадет на жернова общественных пересудов при любом раскладе. Проиграет – снова вспомнят, что ему никогда не приходилось искать деньги для оплаты выступлений в младших формулах. Что пришел он сразу в легендарную команду, одну из старейших, и неважно, что в тот момент она пребывала в жесточайшем кризисе. Обязательно скажут, что, имея быстрейшую машину, он не выиграл.

А выгрызет чемпионство – опять останется виноватым. Ну потому что легко же побеждать на "самовозах", только знай себе на газ жми.

Слово-то какое придумали: "самовозы". Лет десять назад, когда Рольф только начинал ездить на "формулах", оно было сленговым, теперь же стало практически официальным термином наряду с пит-стопом и пейс-каром. Его не гнушались использовать в речи блогеры-обозреватели с миллионной аудиторией.

"Самовозом" по определению становилась самая быстрая машина сезона. Почему-то тут же все решали, что, сидя за ее рулем, ничего не надо делать, гони себе да гонки выигрывай.

Да, бывало, что какие-то команды доминировали над другими. Порой случалось – и не пятьдесят лет назад это было, а относительно недавно, – что, за исключением пары гонок, все победы сезона собирали машины одной "конюшни". Вот только даже тиффози – самые преданные фанаты – редко задумывались о том, какой ценой дается это доминирование. Что на одной гениальности конструктора далеко не уедешь, иначе уже лет тридцать чемпионами бы становились исключительно на болидах, построенных Эдрианом Ньюи. Что, каким бы гениальным ни был пилот, на откровенно слабой машине он все равно не победит. Что мало придумать идеальную машину, ее нужно построить, сделать надежной. А потом настроить под конкретную трассу.

Не стоило забывать и о финансовой стороне дела. Все это нужно было сделать в рамках утвержденного Федерацией лимита бюджета.

А еще – об этом вообще мало кто задумывался – удачная гонка невозможна без стратегии. И для успеха мало было гениального стратега, еще было важно, чтобы гонщики могли следовать тактике и быстро перестраиваться при ее изменении.

Сейчас все видели Чарли неудачником, второй год не способным "опрокинуть" Тоби, сидя за рулем объективно более быстрой машины.

Да еще целая охапка "проклятий" за ним тянется. Чарли же ведь не выиграл сегодня поул – а все знают, что все свои гонки он выиграл именно с поула. Со второй позиции Чарли Кларк в первый поворот всегда входит минимум пятым. Что в прошлом сезоне он был вторым в последней гонке, а значит, попал под "проклятие неудачника". Оно гласило, что только у победителя этой самой гонки есть шанс в следующем году снова подняться на подиум. Второй и третий или вообще не дойдут до финиша, или не приедут на подиум. И плевать, что тот же Тоби уже несколько раз это “проклятье” обошел, Чарли выиграть завтра было не суждено и все.

И еще, и еще. И в неправильной рубашке его видели, и волосы он не в то время подстриг, и не с той ноги встал… Судя по тому, сколько народу "лично видели, что он первую на пол опустил левую ногу, значит, будет тормозить", Чарли вместо отелей предпочитал спать в залах ожидания аэропортов. Или железнодорожных вокзалов.

– Вы ужинали? – спросил Рольф. Смотреть на совсем поникшего Чарли было тяжко, но он не знал, чем ему помочь. У самого на душе было паршиво, хоть вой.

– Собираемся, – Тоби спрыгнул с забора. – Я тут местечко нагуглил, народ пишет, что вкусно. И вообще там нескучно. Пойдем?

Лично Рольфу лучше бы туда, где как раз поскучнее. Или наоборот? Отвлечься уже от мыслей про Билла и забыть наконец, каким полным презрения взглядом он смотрел на Рольфа? Ночной клуб был бы самое то. Но сегодня им туда нельзя.

– Далеко? – спросил Чарли.

– Как раз достаточно, чтобы ты мозги проветрил, – Тоби решительно стянул его с забора. – Виндзор, поднимай задницу, жрать идем. Ты, кстати, не из этих?

– Я из тех, – со смешком поспешил откреститься от инсинуаций Джесси. – А ты про каких? – спросил с неподдельным интересом.

– Ну, не из королей? – уточнил Тоби. – Фамилия у тебя… как замок.

Джесси легко спрыгнул на землю, пожал плечами.

– Не знаю, а тебе зачем? – он почесал нос. Утром он начал у Джесси шелушиться, и молодая кожа блестела еще сильнее.

– И я не знаю, – Тоби обхватил Чарли за плечи. – Все, идем.

Тиффози попадали бы в коллективные обмороки, если бы увидели их сейчас. Еще бы, два "непримиримых врага" – и в обнимку идут. А то, что они дружат еще с Формулы Три, если не с картинга – никому не интересно.

Впрочем, а когда было иначе? Все хотят видеть только визуализацию собственных фантазий. А люди… что люди. Всего лишь физическая оболочка.

* * *

«Нагугленное» Тоби место оказалось крошечным пабом в нетуристической части города. Идти до него было минут двадцать, и Рольф сильно порадовался, что прихватил с собой бутылку воды – как раз успел ее опустошить. Организм наконец восполнил потери влаги и даже не пожалел нескольких капель, чтобы на лбу выступил пот.

Чарли зябко кутался в худи – сумасшедшая терморегуляция, Рольф вообще не понимал, как можно мерзнуть в такой жаре. Но как знать, может, это стресс? И не ел, небось, опять весь день.

В пабе было не шумно, скорее, просто не тихо. Люди неспешно ели свой поздний ужин, разговаривали, обсуждая прошедший день. Меню было написано от руки на большой доске над барной стойкой, за заказом надо было подходить самим. Чарли хотел ограничиться водой, но под давлением общественности в лице Рольфа, Тоби и Джесси заказал что-то мясное с гарниром. И даже почти все съел, не осилив только горстку крупы.

К концу ужина он немного повеселел. Скорее всего, занятый усвоением пищи организм не стал заморачиваться с поддержанием напряжения во всем теле, а мозг, получивший дофамины, или как там гормоны радости называются, переключился на более позитивные мысли.

– Завтра после парада пилотов не исчезай, – предупредил Чарли Джесси. – Я в Макларен сгонял, по старой памяти договорился – тебя прокатят.

Джесси округлил глаза.

– Тогда я не завтракаю, – он смотрел на всех с ужасом и одновременно с детским, неподдельным восторгом.

Рольф ему по-доброму завидовал. Завтра Джесси ждет соприкосновение с чистой скоростью и почти бесконечной мощью. А еще звук. Джесси услышит тот самый звук Королевы автоспорта.

Технический регламент за историю Формулы менялся десятки раз. Это была извечная битва конструкторов и владельцев гонок. Первые хотели создать самую быструю машину, вторые стояли на страже безопасности пилотов, механиков, маршалов и зрителей и сохранения зрелищности. Ну и за конкурентоспособностью остальных команд тоже следили, иначе давным-давно бы создали тот самый пресловутый "самовоз", способный побеждать вообще без вмешательства человека.

Не счесть, сколько новшеств было запрещено – граунд-эффект, турбированные моторы, слики… И сколько из этого вернули обратно. Прямо сейчас все машины разрабатывались с учетом этого самого физического явления, когда распределенные особым образом потоки набегающего под днище машины воздуха создают прижимную силу, буквально присасывая машину к асфальту. В начале двадцать первого века днища машин были гладкими, а сейчас там обосновались борозды туннеля Вентури. Турбина тоже вернулась, только теперь она была частью электрической составляющей силовой установки. Слики – то есть лишенные протектора, гладкие шины – снова были в ходу, заставляя забыть о недоразумении с нарезанными продольными канавками. Их задачей было уменьшить пятно контакта, сделать машину менее устойчивой, а значит, более медленной. Когда через несколько лет после их внедрения гонщики начали один за одним обновлять рекорды времен на кругах на автодромах по всему миру, стало понятно, что так скорость не победить.

Тогда моторы имели двенадцать цилиндров. Поболтать, глядя, как мимо проносится еще не растянувшийся пелетон, как можно сейчас, тогда не получалось.

Двухместные машины строили именно тогда. Не для гонок – на потеху зрителей. Им обновляли ливреи, но конструкцию не трогали – не было смысла тратить на это время и деньги. Так что завтра Джесси предстояло прокатиться в машине, помнящей времена противостояния Шумахера и Хаккинена.

– Кто катает, тест-пилот Торрос? – спросил Тоби. Нахмурился, глянул на Джесси. – Завтрак хрен с ним, ты, главное, в аптеку заскочи, упаковку подгузников для взрослых купи. Точно понадобится.

Джесси внимательно посмотрел на него, фыркнул.

– Жути наводишь, да?

– Ну а когда мне настолько непаханое поле еще встретится, а? – хохотнул Тоби, ничуть не раздосадованный, что Джесси не повелся. – Вы вообще видели человека, не умеющего водить?

– А ты не умеешь? – вот тут изумился Рольф. – Экзамен, что ли, завалил?

– Нет, я никогда за руль не садился, – возразил Джесси. – Зрение плохое.

– Ну и что? – Чарли напрочь забыл о своих страданиях. От удивления он даже гарнир доел. – Жак Вильнев вон дальше собственного носа не видит, но это не помешало ему чемпионом мира стать, и не только в Формуле прославиться. Он до сих пор гоняет, между прочим.

– Да, я понимаю, линзы многое корректируют, но не в моем случает, – Джесси снова почесал нос. – У меня астигматизм, это когда все двоится. И это рушит пространственное зрение.

– С чувством габаритов беда? – догадался Рольф.

– Ага, – кивнул Джесси. – Я на такси еду – и мне кажется, что водитель вон в тот поворот точно не впишется. Самому за руль – да ну нафиг. Мне есть где убиться при желании. Кстати, про зрение надо записать, – он полез в рюкзак за блокнотом. – Я почему-то думал, что у вас тут, как у пилотов истребителей, здоровье должно быть идеальное.

– Ну, в общем-то так, особенно сердце и сосуды, чтобы не склеить ласты от инфаркта или инсульта посреди Гран-При, прикинь, какой общественный резонанс будет, – криво усмехнулся Чарли. – А остальное – ты сам в болид не полезешь, если у тебя зуб болит или желудок. Так что за здоровьем мы следим.

– Зрение корректируют операциями? – уточнил Джесси, быстро делая записи в блокноте. Столик был небольшой, и ему пришлось неудобно свесить локоть руки, да еще и писать впотьмах – левой рукой он заслонял весь свет.

– Нет, потому что никто не даст гарантии, что истонченная лазером радужка не выкинет какой-нибудь номер при перегрузке пять и больше "жэ", так что лишний раз никто под нож не ложится, – возразил Рольф.

– А как тогда? – у Джесси однозначно был опыт сбора информации – пока до самой сути не доберется, не отстанет. – Линзы?

– О нет, эта дрянь в Формуле запрещена, – ответил Тоби. – Потому что по слезе они в первом же приличном повороте в угол глаза сползут.

– А, перегрузки же, – просиял Джесси. – Но тогда-то как? Не наугад же по приборам Жак ваш ездит.

– Посмотри пару гонок с ним, иногда кажется, что именно наугад, – фыркнул Чарли. – Но вообще все куда проще. Визор с диоптриями, и всех делов. Ну забрало наше на шлеме, – он сделал вид, что открывает и закрывает визор.

– Действительно просто, а я не догадался, – согласился с ним Джесси. Зевнул.

– Так, господа исследователи, все по койкам, – скомандовал Тоби. Обернулся, посмотрел на висевшие над входной дверью часы. – Ох ты, уже первый час ночи. Кларк, поднимай зад, нам уже сегодня решать, у кого яйца крепче.

– Ну зачем ты напомнил… – пригорюнился Чарли. – Я заплачу, – заявил так воинственно, что спорить с ним никто не решился. Рольф, Тоби и Джесси договорятся со своей совестью насчет долга Чарли в десять-пятнадцать евро, если это поможет ему самоутвердиться.

И ведь как только Чарли завтра натянет комбинезон, все сомнения останутся в прошлом. И горе тому несчастному, что окажется между ним и Тоби на гонке. Вынесут и не заметят.

Глава 14

Вопреки собственным ожиданиям, Рольф уснул, едва забрался в кровать в отеле. Врубил кондиционер на максимальный обдув, выставив шестнадцать градусов, завернулся в одеяло вместе с головой, высунув наружу только нос, и тут же провалился в глубокий, спокойный сон.

Ему даже не снилось ничего. Рольфа будто просто выключили, а ровно в восемь – включили обратно.

Проснувшись, он пару минут просто лежал в тишине номера, осознавая все случившееся за вчерашний день.

Тихое уханье поставленного на виброрежим телефона вырвало Рольфа из воспоминаний.

Он взял телефон с тумбочки. Поморщился, когда запястье прошило болью. Вчера он ее не чувствовал, видимо, на адреналине после квалификации и всего, что произошло потом.

“Привет, – это Джесси. – Я решил пробежаться по набережной. Не хочешь разнообразить кардио?”

Рольфу вообще не хотелось выбираться из кровати, но размяться все-таки стоило. И бег точно не растревожит руки еще больше. А после парада пилотов Эмбер все починит, и гонку Рольф проедет в полную силу.

“Чур, не жаловаться, если я тебя обгоню, – написал Рольф. – Где и во сколько встречаемся?”

“Я подбегаю к твоему отелю, – пришел ответ. – Надевай шорты и погнали”.

Он что, на бегу пишет, что ли? Рольф подавил порыв выйти на балкон и посмотреть на дорогу. Во-первых, он голый. Во-вторых, его номер на восемнадцатом этаже, Джесси в толпе он точно не рассмотрит.

“Ок”, – отписался Рольф и пошел куда послали – за шортами.

– А ты, смотрю, по-взрослому, – заметил Джесси, оглядев затянутые в компрессионные леггинсы ноги Рольфа. Многие так в них и бегали, считая, что уже выглядят достойно, Рольф предпочитал поверх надевать шорты.

– А ты, я смотрю, наплел мне про "пару раз в неделю в зал заглядываю", – фыркнул Рольф. Он неспешно, обстоятельно разминал суставы, подготавливая тело к работе.

– Почему наплел, в зал я действительно хожу два раза в неделю, – Джесси стоял, положив ладони на талию и подставив солнцу и без того обгоревший нос. Хорошо, что Гран-При сегодня заканчивается, еще пару дней – и на его кончике бы не просто кожа облезла, волдырь бы появился.

На остальных частях лица Джесси загар вроде прижился, но кожа все равно не стала коричневой. Светлокожие часто загорают именно в красноту, так что тут только смириться. Или постоянно мазаться солнцезащитными кремами.

– А бегаешь сколько раз в неделю? – уточнил Рольф.

– Я не по количеству пробежек сужу, а по километражу, – озадачил его Джесси.

– Что, у тебя, как у нас на межсезонные тесты, лимит в три тысячи километров установлен? – шутка вышла так себе, но другой Рольф не придумал. Кто вообще считает, достаточно ли потренил, по "пробегу"?

Хотя почему нет, если Джесси так удобнее. Какая разница, время, калораж, что там еще умные часы считают…

– Сто, иногда сто двадцать в неделю, – Джесси несколько раз подпрыгнул на месте. Согнул ногу в колене, рукой поймал себя за мысок, подтянул стопу к задней поверхности бедра, растягивая мышцы. Повторил на другую ногу. Потом подтянул одно колено к груди, второе. – Ну что, готов? – спросил у пытающегося найти ускакавшую в неизвестном направлении челюсть Рольфа и, не дожидаясь ответа, побежал.

Бегал он совершенно точно не на любительском уровне. Легкие, экономичные движения, комфортный темп. Казалось, дай Джесси волю, он марафонскую дистанцию отмахает, не особо напрягаясь.

И одновременно с бегом он действительно умудрялся еще и социальную жизнь вести. В том смысле, что с кем-то переписывался, смотрел присланные файлы. Видимо, с ощущениями габаритов собственного тела у него проблем не было, потому что Джесси ловко лавировал между прогуливающимися по набережным туристами. И астигматизм, или какая там у него была беда со зрением, ничуть ему не мешал.

Рольф, конечно, не прикладывал последние силы, чтобы поддерживать его темп. Все его тренировки были с уклоном на развитие скоростной выносливости, и дыхалка тоже была на уровне. Но, в отличие от Джесси, Рольф усталость чувствовал.

– Сколько? – спросил, когда спустя несколько кругов по Марина Бей они вернулись к его отелю.

– Семь километров, – Джесси сверился с часами. Он даже не запыхался, только чуть раскраснелся. Ну еще бы, если сто двадцать километров за неделю, то в день надо минимум семнадцать отмахать. Сегодня они и половины не покрыли. – А ты неплох. Пройдемся? Или тебе уже нужно на трассу?

– Ты вообще красавчик, – выдал Рольф заслуженный комплимент. – Нет, я там сейчас только мешаться буду, пока девушки ездят и парни в кузовных сериях соревнуются.

– Как думаешь, ты застанешь женщину-пилота Формулы Один? – спросил Джесси. Из рюкзака – его неизменного спутника – на этот раз появился не блокнот, а бутылка с водой.

– Не знаю, – пожал плечами Рольф. – Но лично мне бы этого не хотелось, – идущий чуть впереди Джесси оглянулся, посмотрел на него если не с осуждением, то с непониманием точно. – Я не против девушек в автоспорте, и мне не стыдно им проигрывать, поверь, за мою карьеру до Формулы один такое бывало, и не раз. Но я не хочу видеть девчонок с вот такими шеями, – показал на свою. – А не закачивать эти мышцы не получится. Прокатишься сегодня – сам поймешь.

– У пловчих широкие плечи, но это не выглядит некрасиво, – заметил Джесси.

– Это выглядит офигенно, – согласился с ним Рольф. – Потому что их плечики все равно остаются в пропорции с остальной фигурой. Глянь на них, они длинненькие, ладненькие. Грудь на месте, не то что у фитнес-бикини. И талия тонкая, и что пониже так красиво округло, – он обрисовал руками воображаемую фигуру “песочные часы”. А с бычьей шеей, как у нас… ты в курсе, что мне почти невозможно подобрать готовую рубашку? Если воротник застегнулся, то плечи чуть ли не до локтей висят. Ну куда такое девушкам?

– А если придумают какое-то устройство для снятия нагрузки с шеи? – спросил Джесси.

– Пытались, но пока дальше HANS-системы не пошли, – он похлопал себя по загривку. – Но она больше профилактика хлыстовой травмы. Это когда вот так резко делаешь, – он запрокинул голову, – можно позвоночник сломать. Заковать гонщика в круговой корсет значит лишить его возможности смотреть по сторонам.

– Ну, в общем, да, – согласился Джесси. – Хотя автоледи с тобой точно не согласятся и назовут тебя шовинистом и сексистом.

– Ага, так и напиши в своей статье, – хохотнул Рольф. – Или ты книгу пишешь?

– Пока не решил, – странно помедлил с ответом Джесси. Казалось, он и вовсе хотел уклониться от него, но почему-то передумал.

Они дошли до рядов кафе. Рольф по-быстрому зарулил в одно, купил бутылку воды.

– Расскажешь, что у вас в боксах вчера стряслось? – попросил Джесси, когда они спустились на набережную. – Я при парнях не стал спрашивать, вдруг ты не хотел им говорить. Или тебе нельзя это делать, вы же соревнуетесь.

– Зря, у меня от них если и есть секреты, то чисто технические, и относятся они к машине, – Рольф скрутил крышку бутылки, присосался к горлышку. Как же хорошо напиться прохладной воды! В этой адской жаре есть вообще не хотелось. – Слушай, может зайдем куда-нибудь под кондиционер? Или ты принципиально не ешь в том, в чем тренируешься, – показал на очередную просторную футболку Джесси. На этот раз синюю, но все с той же кракозяброй на левой стороне груди. Спросить, что ли, значит ли что-то этот рисунок, или Джесси просто купил “недельку” по сходной цене, чтобы не жалко было выбросить, когда от постоянных стирок они вытянутся и полиняют.

– Ты называешь эту прогулку тренировкой? – фыркнул Джесси. – Пошли вот туда, – он показал на вывеску, где под названием гордо пульсировало "Национальные малайские блюда". – Хочу попробовать их рис с морепродуктами.

– На завтрак? – удивился Рольф. Хотя тут если и стоит есть плотные блюда, то именно с утра, пока еще не так жарко. – Ну ладно, пошли.

* * *

В кафе предлагали и европейские варианты завтрака, но Рольф решил, что надо приобщиться к местной кулинарной культуре. Когда он еще в Сингапур попадет.

Настроение покатилось вниз. Черт, надо же начинать работу искать. Может, попробовать свои силы в ралли-рейдах? От гонок на машинах с открытыми колесами Рольфу точно надо было отдохнуть.

Или вообще за океан, в Штаты податься? NASCAR, IndyCar Series…

Вариантов было много. Но вот только при одном воспоминании о своем "кукушонке", как прозвали машину за пеструю сине-зелено-черную ливрею фанаты, у Рольфа радостно сжималось все внутри. Как и при взгляде на вообще любой болид Формулы Один. А вот другие… не екало. И все тут.

Рольф собственную-то машину купил после бесчисленных пинков Тоби и угрозы Чарли просто подарить ему одну из своих "малышек". Не потому что денег не было или жалко было тратить – ни в одну не влюбился. Остановился в итоге на Ягуаре, и то лишь потому, что рекламировал его. Ему отдали машину за полцены, да еще и триста тысяч в год "капало" на счет за то, что иногда Рольфа фотографировали на фоне прыгающей на шильдике кошки.

– Билл признался, что в номере Пио был он, – сказал Рольф, когда им наконец принесли заказ. До этого они сидели молча – Рольф пытался совладать с невеселыми мыслями, а Джесси оживленно, если не сказать ожесточенно с кем-то переписывался. – Ограбить хотел.

Джесси, вертевший в руках ложку, посмотрел на Рольфа. Кажется, у него даже кудри распрямились и дыбом встали, таким было изумление.

– Погоди, ты о Билле, который вот такой огромный и с бородой? – осторожно уточнил он.

– И как коленка лысый, – подтвердил Рольф.

– Офигеть, – выдохнул Джесси. – А Маурисио?

– У него алиби, – Рольф принялся за еду. – Похоже, это не связанные между собой события.

– Наверное… – у Джесси снова завибрировал телефон. – Ой, прости, пожалуйста, – он разблокировал экран.

– Ты уехал на гонки, не поставив в известность маму? – подколол его Рольф.

– Что? – не понял Джесси. – А, нет, она привыкла, что я вечно в разъездах. Они с отцом делают ремонт в доме и добрались до моей комнаты, – он вздохнул. – И теперь наш семейный чат буквально сотрясается от миллионов фото и вопросов "Тебе это надо?". Причем если я отвечаю, что надо, мне тут же начинают перечислять причины, почему от вещи нужно избавиться. А если пишу, мол, выбросьте или в переработку сдайте…

– То выслушиваешь целую лекцию, почему это надо оставить, – кивнул Рольф. – Моя совершенно такая же. Причем она трижды в год делает Hauptreinigung, генеральную уборку, и каждый раз пересылает мне фото моих вещей. И сам понимаешь, что ответ: "Посмотри, нашу прошлую беседу, с тех пор мое мнение не поменялось," – не прокатит.

– Мне кажется, они просто боятся, что однажды в их домах не останется наших вещей, – предположил Джесси. – Когда я купил квартиру в Лондоне и приехал за вещами, мама и отец ходили за мной по пятам. Так достало это, я чуть не спросил, неужели они думают, что я собираюсь фамильное серебро утащить. А потом увидел, что мама смотрит на кубок, что я получил в средней школе за участие в викторине, и все понял, – он пожал плечами. – Дурак я, да?

– Ты узнаешь это, только когда заведешь собственных детей, – Рольф не мог браться анализировать родительскую логику. Просто не было такого опыта. – Я только, знаешь, что понял? Что надо им звонить. Я когда первый свой контракт в Формуле Один подписал, наверное, на полгода с их горизонтов пропал. Думал, а зачем тревожить звонками, они же меня каждые вторые выходные на экране телевизора видят. И о моей жизни все знают. А я то в джетлаге, то в цейтноте, иногда не могу сразу сообразить, сколько сейчас времени. Позвонил случайно – не на тот контакт ткнул, а мама обрадовалась до слез.

– Наверное… – задумчиво протянул Джесси, все еще смотря на экран телефона.

– Что такое? – поинтересовался Рольф. – Она решила выбросить дорогую тебе безделушку?

– Да нет… – протянул Джесси. – Цепляет что-то… Зачем, ты говоришь, Билл на Пио напал?

– Ограбить хотел, – повторил Рольф. – Но ничего не взял, потому что налички не нашел, а часы и телефон не так легко продать.

– А почему драгоценности не взял? – Джесси нахмурил брови, взбил волосы. – У Ломбардо ж один бриллиант в перстне на несколько десятков тысяч долларов тянет.

– Ты разбираешься в камнях? – изумился Рольф.

Джесси закатил глаза.

– Рольф, у меня есть мама, – сказал тоном учителя, вынужденного объяснять прописные истины. – А она любит драгоценности. Не маниакально, но папа сейф для хранения ее украшений купил. Хотя там нет чего-то супердорогого, но каждое кольцо мама выбирает тщательнее, чем другие люди дома или машины. Она, а соответственно, и мы знаем о камнях все, ну или почти все.

– Однако затейливые у вас хобби, – хохотнул Рольф.

– Да я по жизни им обескуражен! – согласился с ним Джесси. Он тоже явно “заразился” словечком. – Но вернемся к Пио. Билл проник в его номер, тюкнул спящего по башке… или не спящего?