Текст книги "Проклятая гонка (СИ)"

Автор книги: Катори Ками

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3

Бразилия встретила мягким для ее климата теплом и чистым ясным небом. Рольф гонялся здесь не впервые и знал, что это ненадолго. Если не сегодня и не завтра, то в воскресенье дождь пойдет точно. Лично Рольф предпочел бы испить всю чашу небесной влаги прямо сейчас, второй Сузуки вообще не хотелось. Но зрители бы с ним не согласились: дождевые гонки всегда вызывали восторг.

Пройдя все формальности на пропускной зоне и попав в привычную каждому гонщику суматоху паддока, Рольф взял курс на капитанский мостик своей команды, то и дело останавливаясь, чтобы поздороваться с кем-нибудь, и парочку раз, чтобы дать автограф. Наконец он прошел мимо ряда боксов к раскинувшимся вдоль стартовой прямой местам, где во время гонок, квалификаций и свободных заездов сидели инженеры и руководство, в режиме реального времени корректируя стратегию и тактику команды.

– О, привет, – Фелипе, огромный испанец с черными как смоль усами и белоснежной шевелюрой, похлопал Рольфа по спине, на миг оторвавшись от созерцания графиков и диаграмм на многочисленных мониторах. Гонщики еще не сели в болиды, но телеметрия уже шла. – Как сам?

– В форме, – кивнул Рольф. – У нас проблемы? – коснулся пальцами своих нижних век и кожи под глазами. – В твои мешки можно парочку кенгуру спрятать.

Уставший вид у главного гоночного инженера команды – так себе начало уикенда.

– У вас – нет, – отмахнулся Фелипе и схватился за щеку. – Зуб, зараза. Только взлетели – и заболел так, хоть на стену лезь. Сейчас свободную практику отработаем – и надо искать клинику. Ни один обезбол не берет.

– Держись, – посочувствовал ему Рольф. – Надин, ты мне что-нибудь расскажешь?

– Да, но чуть попозже, – Надин одарила его укоряющим взглядом. – Я ждала тебя только через полчаса.

– Не спалось, – соврал Рольф. Он привык к смене часовых поясов, а перелеты в кресле бизнес-класса не приносили особых неудобств. Но он все равно чувствовал себя уставшим, и виной этому был разреженный воздух. Конечно, это не Мексика и ее две тысячи метров над уровнем моря, но семьсот пятьдесят – тоже немало.

– Всем доброе утро! – Пио, снова расточавший невероятно мерзкий аромат баснословно дорогого парфюма, явился на капитанский мостик.

Рольф, как и остальные, уставился на Пио. Исполнительный директор не баловал их своим присутствием на мостике раньше квалификации.

Осознание причины, почему Пио изменил своим привычкам, убило настроение на корню: журналисточка. Принесли ее черти.

Пио тем временем пожимал руки всем присутствующим, вещал о том, что: “Ему было знамение, что этот уикенд будет чем-то особенным”. Рядом с ним стоял высокий молодой человек.

Явно не из гоночного племени, у Рольфа глаз был давно наметан. Парень жадно озирался вокруг, распахнув и без того огромные глазищи. Одет он был достаточно буднично – в огромную белоснежную футболку и оверсайз штаны-карго. На фоне местных, носящих майки в облипку и узкие джинсы, парень выделялся, но уже завтра паддок наводнят такие персонажи, что он не то что из лидирующей группы выпадет, вообще не будет квалифицирован. И даже многочисленные татуировки, покрывающие руки, дополнительных очков ему не давали.

– Рольфи, а мы к тебе! – просиял Пио. – Знакомься, это Джастин Виндзор, прошу любить и жаловать. Автор проекта “Уикенд с Формулой Один”, что потрясет все рейтинги и чарты и станет бестселлером на все времена.

А что, не девица будет?.. Рольф “завис”, у него никак не получалось “воткнуть” нужную шестеренку в мозгу.

Парень улыбнулся, пожал чуть костлявыми плечами. Заминка явно возникла не впервые, Пио, небось, тоже вылупился на него. Может, даже и спросил, а где мисс Виндзор.

– У нас случилось недопонимание, прошу меня извинить, – у него был чуть дребезжащий голос и классический британский акцент. Никакого кокни с проглатыванием большинства звуков или американ инглиша, где ни окончаний, ни предлогов.

– Да не вопрос, мы ж не о свидании договаривались, – Рольф протянул руку. “Хвост” ему нафиг не сдался, особенно в Бразилии, где и без нянькания с богатенькими мечтателями о славе было чем заняться, но если выбирать, возиться ли с барышней или поводить по паддоку парня – голосование можно даже не открывать. – Рольф.

– Джесси, – Пио, конечно, его представил, но репортер не переломился повторить, еще и сразу обозначая неформальный стиль общения. Пожал предложенную руку.

– Ну вот и славно, – видимо, заплатил за возможность прийти сюда Джесси дохрена, раз Пио не расстроило то, что приударить за красоткой не получится ввиду отсутствия этой самой красотки. – Работайте. Вы лучшие!

И он отплыл. Налетевший порыв ветра разогнал парфюмерную вонь, и все наконец вздохнули свободно.

– Мы трассу обойдем, – сказал Рольф и поманил Джесси за собой. Фелипе, Надин и остальные не ответили, уткнувшись в мониторы.

– Спасибо, что согласился… – Джесси крутил головой так активно, что Рольф всерьез начал опасаться, что ему шею заклинит.

– Ты, наверное, к Маурисио под крылышко хотел? – Рольф свернул, уводя Джесси чуть дальше от боксов. – Во избежание недоразумений, давай сразу тебя предупрежу. Гонщиков в паддоке снимать можно. Подходить к ним за автографом или сфотографироваться тоже можно… – он тормознул, оглянулся, посмотрел на висевший на груди Джесси бейдж-пропуск. – Да, тебе можно. Брать автографы, просить сфотографироваться вместе, если есть такое желание. В боксы не суйся, если только тебя не отвел туда кто-то с капитанского мостика, и машины снимаешь только на трассе, если опять таки тебе не разрешил делать это руководящий состав и не показал, что именно можно фотографировать и когда.

– Мостик? – переспросил Джесси. – Это как на корабле что ли?

У Рольфа зазвенел мысленный звоночек-сигнализация.

– Что ты знаешь о Формуле Один? – не стал тянуть резину Рольф. – Или ты девственник вообще?

На щеки Джесси хлынула краска, но он быстро справился с собой.

– Ну, я в курсе, что у машины четыре колеса, – признался Джесси.

– Погугли “Тиррел триста сорок четыре”, тебя ждет прелюбопытнейшее открытие, – хмыкнул Рольф. – Пошли, погружу тебя в прекрасный и неизведанный мир.

Эх, прокатить бы его на двухместном болиде, Рольф бы несколько часов сэкономил, не проговаривая словами через рот прописные для гонщика истины. Но у команды Рольфа такой машины не было, а у кого есть, их время уже расписано до минуты.

Так что придется идти длинным путем.

– Итак… – Рольф снова свернул, выходя на трассу. До момента, когда на нее выедут первые автомобили, оставалось еще минут сорок, так что сейчас на полотне было безопасно. С чего бы начать, чтобы не слишком перегрузить?..

Рольф настроился вытерпеть этот уикенд. Но Джесси вроде был не противный, по крайней мере, пальцы сразу гнуть не стал, и Рольф тоже решил не говниться. Чем быстрее утолит любопытство Джесси, тем скорее освободится.

– Куда мы идем? – спросил Джесси, видимо, устав ждать, пока Рольф что-то скажет.

– Мы знакомимся с трассой, – ответил Рольф.

Джесс полез в карман джинсов.

– Я могу записать твой голос? – спросил, показывая Рольфу телефон. – Боюсь, все не запомню.

– Валяй, – разрешил Рольф. – Итак. Это кольцевые гонки на машинах с гибридными двигателями. Чемпионат мира состоит из определенного количества гонок, каждый год разного, но плюс-минус двадцать две. В каждой команде по две машины. На финише каждой гонки гонщики, занявшие места с первого по десятое, получают очки, от двадцати пяти до одного плюс бонусное за быстрейший круг. Ну то есть кто в гонке проехал круг за кратчайшее время. Очки за все гонки суммируются. Разыгрывается как личный титул Чемпиона мира, так и командный – Кубок конструкторов, это сумма очков, набранных обоими пилотами. Чемпион мира далеко не всегда ездит на чемпионской машине. Пока все понятно? – уточнил у Джесси. Подошел к хорошо заметной кочке в конце стартовой прямой. Нехорошо, она практически на апексе.

– Кажется, да, – о, а Джесси-то уже загрузился. Быстро как. – Количество команд всегда одинаковое?

– Нет, в какие-то годы больше, в какие-то меньше, в этом году десять, соответственно, двадцать машин на трассе, – Рольф потер подошвой кроссовка асфальт. На этой части трассы его поменяли, и держак появится хорошо если к квалификации. В спринте будет очень скользко. – Максимум – двенадцать команд, потому что столько боксов на пит-лейне. Но особо никто и не рвется, сам понимаешь: собрать команду – дело дорогое.

– Догадываюсь, – Джесси снял с плеч рюкзак, порылся в нем и достал блокнот. – Почему ты сказал, что машины гибридные?

Да ладно, кто-то еще делает заметки от руки? При том, что включил диктофон? Хотя нравится ему – пусть играется. В конце концов, он заплатил. Кстати, спросить, что ли, во сколько Джесси обошелся вояж в Бразилию? Пожалуй, не стоит, Рольфу из заплаченных им денег все равно ни цента не достанется.

– Потому что гибридные, электротурбина и двигатель внутреннего сгорания, – Рольф присел на корточки, рассматривая поворот, сравнивая то, что видит сейчас, с картинкой из памяти. Вроде тут ничего не изменили. Хорошо. – Устройство всей этой штуки я тебе не расскажу в двух словах, но если интересно – погугли. Информация не секретная. Как пилот скажу, что если электрическая часть навернулась – у тебя сразу минус двести лошадей и большие проблемы с тормозами. И да, мигающий у нас на заду фонарь это не стоп-сигнал, а показатель, что батарея сейчас заряжается.

Джесси что-то записал. Почесал кончиком ручки макушку. Волосы у него вились еще более мелкими и упругими завитками, чем у Тоби, но, в отличие от Дюнкерка, отрастившего гриву до самых плеч, Джесси стригся коротко, так что волосы стояли плотной темно-русой пеной. А глаза зеленые и странно-прозрачные, будто бы водой наполненные. Впрочем, так могло показаться из-за яркого солнца.

– Зачем мы это делаем? – поинтересовался Джесси. – В смысле, идем по трассе. Ради меня?

– Нет, это ради меня, – ответил Рольф. – В том смысле, что я пошел бы сюда и без тебя. Это необязательно, и Тоби, например, считает меня ретроградом, потому что ногами мерить автодром в двадцать первом веке – архаизм. Но мне так привычнее. Пройти, посмотреть, прикинуть, где могут возникнуть проблемы с управлением.

– Тоби? – уточнил Джесси.

Рольф остановился, посмотрел на него. Прикидывается? Да вроде нет, вон, пишет чего-то сосредоточенно. Левой рукой, весь скрючился, спешит. Пио его настращал, что ли?

– Тобиас Дюнкерк, действующий чемпион мира, а если Чарли мехом внутрь не вывернется, то и без пяти минут победитель этого года, – пояснил Рольф. – Сейчас погуляем – и я тебя познакомлю. И это, расслабься. У меня, конечно, и без твоей книги есть чем заняться, но… – вот черт, чуть не сорвалось с губ: “Я не Маурисио”. О таких нюансах репортерам трепать не стоило. – … но когда не буду занят, расскажу обо всем, что тебе будет интересно. И поясню, если чего-то не поймешь.

М-да, поосторожнее надо. Паренек располагал к себе, и легко было забыть, кто он и зачем сюда явился.

– Спасибо, – Джесси заминки Рольфа, к счастью, не заметил. – А можно я вопросы буду сразу задавать? Ну не как на лекции, когда сначала надо дослушать до конца, а потом спрашивать, а по ходу?

– Конечно, мы ж не в колледже, – Рольф улыбнулся. – Мне так даже проще будет, пойму, о чем надо поподробнее. Кстати, знаешь, как называется этот поворот?

– А у него есть название? – удивился Джесси.

– Вот ты неуч, – со смешком поддел его Рольф. – Названия есть у Гран-При, у трассы, на которой он проводится. Это разные вещи, если что. Вот сейчас мы на Гран-При Сан-Паулу, а трасса – Интерлагос. И почти у каждого поворота этой самой трассы тоже есть имя. Не знаю, откуда так пошло, никогда этим не интересовался. Но вот мы с тобой сейчас идем по шикане Айртона Сенны. Шикана – связка медленных поворотов. Айртон Сенна…

– Я знаю, кто это, – Джесси, кажется, обиделся. – Его все знают, как и Шумахера.

– Вообще-то все знают Тоби, про него даже песню написали, – с усмешкой поправил Джесси Рольф. – Но Сенна и Шумахер – уже хорошо. Поворота имени Шумахера здесь нет, зато есть Апельсин и Сосна. Сосна – это почти что Стена Чемпионов в Канаде. Хочешь узнать, почему?

– Еще бы! – просиял Джесси.

– Внимай! – велел Рольф и погрузился в сладостный мир воспоминаний и преданий королевы автогонок, как давно называли Формулу Один.

Когда они вернулись к стартовой прямой, Джесси по-прежнему не знал ни о распорядке проведения Гран-При, ни о том, как выбирать тип резины и за что даются штрафы, зато оказался в курсе того, как ничем не примечательный отбойник на выходе из поворота всего за полтора часа обрел такую славу, что даже четверть века спустя он остается в неизменном виде. Еще бы, три чемпиона мира разбили машины о нее в одной гонке – Стена Чемпионов, чтоб ее…. Рольф познакомил его с тем, что происходит сейчас в чемпионате, на кого стоит обратить внимание, помимо очевидных претендентов на титул: Тоби, Чарли и Маурисио. Последний, впрочем, претендентом оставался лишь номинально, уже все понимали, что у Дюнкерка и Кларка машины в этом году быстрее. Но у команды Рольфа еще оставался шанс попортить кровь остальным в битве за Кубок конструкторов, так что, как говорится, ответы на вопросы даст только клетчатый флаг.

Небо начали затягивать облака. Интерлагос показывал свой характер.

– Тебе пора идти? – спросил Джесси, посмотрев на экран телефона. – Пио предупредил, что в первой половине дня у тебя будет на меня только сорок пять минут.

– Минут десять еще есть, – Рольф заметил вдали Чарли и Тоби, болтающих о чем-то по пути к паддоку. – Пойдем, с героями только что услышанных тобой баек познакомлю, – он помахал парням рукой и поманил за собой изрядно припухшего от впечатлений Джесси.

А может, это и круто, что он о Формуле Один вообще ничего не знает. Через полчаса Виндзора ждет самое большое чудо в его жизни – он сможет услышать скорость и всей кожей ощутить мощь современных формульных болидов.

* * *

Если бы кто-то надумал проводить опрос на тему: “Что такое Гран-При?”, – самым популярным ответом был бы: “Гонка”. И для обычного зрителя именно так и было. Старт, ревущие моторы, дымящиеся шины, сталкивающиеся машины, клетчатый флаг и душ из шампанского на подиуме. Куда меньшая часть, так сказать, продвинутых фанатов выбрала бы “Квалификация и гонка”. То есть короткое соревнование в субботу за право стартовать с более близкой к началу пелетона позиции и сама гонка.

Для Рольфа же самой важной частью Гран-При была первая тренировка. Именно в этот момент можно было или оказаться у трассы в фаворе, или попасть к ней в немилость. И тогда, как ни настраивай машину, толку не будет.

– Рольфи, у нас все, как ты любишь, – стоило подключить наушники, как Надин начала свой рассказ. – Температура воздуха плюс двадцать шесть, трасса пока сорок пять. Прогноз без дождя.

– Прелестно просто, – Рольф поерзал, устраиваясь удобнее. Поправил мягкие наколенники, надел и застегнул перчатки. Вставил в разъем руль.

– Рольф, начинаем с седьмого режима, потом пробуем десятый и третий, – в относительно небольшое поле зрения, оставляемое шлемом, попал Кит Брейн. Худой, как скелет, вечно хмурый и немногословный, он был гением. И нормальные пилоты с ним предпочитали дружить.

– Принято, – ответил Рольф перфоманс-инженеру команды.

Так называлась должность Кита. Никаких выступлений он не устраивал, ну или наоборот, как раз без него они бы и не состоялись, как посмотреть. Кит отвечал за настройки машин. Причем, в отличие от Надин, бывшей личным гоночным инженером Рольфа, Кит одинаково работал с обеими машинами.

Давно не секрет, что современный болид – это конструктор. Есть неизменные его части: силовая установка, представляющая собой симбиоз бензинового двигателя и электромотора, шасси и кокпит – та самая сверхпрочная капсула, спасающая пилота в случае аварии. Остальное – тормоза, аэродинамика, шины – свободно менялось от трассы к трассе, что в комплекте с различными настройками состава топливо-воздушной смеси и прочих параметров давало неисчислимое количество вариантов.

“Зеленый сигнал”, – скомандовала Надин.

Машину тут же опустили с домкратов, от отверстий диффузоров убрали раструбы портативных охлаждающих установок. Один из механиков вышел на пит-лейн – полосу вдоль боксов всех команд, подал Рольфу знак, что путь свободен. И тут же, не успел Рольф тронуться с места, замахал руками, требуя оставаться на месте. За его спиной промелькнул брат-близнец машины Рольфа – Маурисио выехал на трассу.

Механик снова дал разрешение выезжать, и Рольф забыл о Маурисио, Пио и даже о Джесси. Остался только он, машина и автодром. А, еще Надин и Кит.

* * *

– Офигеть! – кажется, остальные слова у Джесси кончились. Потому что он уже в пятый раз повторил его. – Ну офигеть же!

– Ну да, было неплохо, – Маурисио, источающий благодушие, подошел к ним с Рольфом. – Пио говорил, что у нас гости на этот уикенд, но я не видел вас в боксах.

– Меня на капитанском мостике посадили, – Джесси пожал протянутую руку.

– Поговорю с Пио, пусть завтра вас в боксы проведут, – пообещал Маурисио. – Поверьте, гоночной атмосферой лучше проникаться там. Рольф, отличная квалификация, – он похлопал его по плечу.

– У тебя тоже, – Рольф похлопал его в ответ. – Какой это поул? Сорок второй?

– Сорок восьмой, если со спринтами считать, – поправил Маурисио. – А ты в первый раз на третье место прикатил, да?

– Да, – признал очевидное Рольф. – Машина сегодня отличная.

– Жду завтра не менее отличную гонку, – Маурисио посмотрел на часы. – Джесси, простите, мне пора. Завтра жду вас в боксах, и готовьтесь, что будет громко.

Павлин напыщенный! Как удобно, когда за тебя всю работу сделали, а ты только минуту лицом посветил – и уже герой дня.

Маурисио ушел, оставив за собой неуютную тишину.

Строго говоря, Рольф на сегодня тоже свою работу закончил, и можно было смело прощаться с Джесси и идти отдыхать. Виндзор – ума ему было не занимать, это уже стало очевидно – тоже это понимал и был готов отвалить после первого же намека.

Почему тогда Рольфу не хотелось его отпускать?..

Ответ был очевидный: эмоции Джесси.

Рольф не просто любил гонки. Он ими жил. Но за столько лет от первоначального восторга остался лишь бледный образ, на первый план вышла тяжелая, часто монотонная и всегда опасная работа. От Джесси же фонило таким чистым, неразбавленным восхищением, что ну вот просто бери и черпай ложками.

– Где ты остановился? – Рольф сдался.

– В одном отеле с тобой, – Джесси дождался, пока Рольф посмотрит на него, ухмыльнулся. – Пио любезно сообщил, что селит меня с командой, больше того, мой и твой номера по соседству. Даже сообщил, когда ты выходишь из отеля, на случай, если вдруг я забуду, куда идти, и мне понадобится провожатый.

И развел Виндзора еще на несколько тысяч долларов, потому что отель был ближайший к автодрому и для простых смертных цены за номера просто стремились в бесконечность.

– Если боишься заблудиться, можем договориться встретиться в лобби, – предложил Рольф. – Только когда будильник заводить будешь, заложи себе время на завтрак. Я до гонки не ем. Пройдемся до отеля пешком? Или с тебя на сегодня хватит прогулок?

– Пройдемся, – легко согласился Джесси. Было видно, что его распирает от эмоций.

– Спрашивай, – разрешил Рольф. – Или излагай.

– Ага, – кивнул Джесси, и его терпению пришел конец.

Он иссяк только на пороге отеля. Вопросов сегодня у него не было, только эмоции. Чистые, концентрированные, порой прямо противоположные друг другу – именно то, за что и любят гонки во всем мире.

Рольф изредка позволял себе подкинуть дров в костер его чувств, напоминая о том, как Чарли испортили лучший круг, когда перед ним возник медленный болид возвращавшегося в боксы гонщика, или как самому Рольфу не хватило пяти тысячных до второго места в квалификации.

– На самом деле, мне нужно было шесть тысячных, – уточнил Рольф.

– Почему? – Джесси полез за блокнотом. В нем уже было немало исписанных страниц.

– Потому что я должен показать лучшее время, а если бы результат был одинаков с Тоби, он остался бы впереди, потому что показал это раньше меня, – пояснил Рольф. Не вспомню в каком году и на какой трассе, но в истории Формулы был прецедент, когда на первых трех позициях стартовой решетки стояли гонщики, показавшие в квалификации абсолютно одинаковое время. До тысячной доли секунды.

– Я погуглю, кто это, интереснейший же факт, – пообещал Джесси. – Но я не понял, почему завтра снова будет квалификация?

– Потому что здесь у нас спринт-уикенд. Завтра будет мини-гонка, где можно не жалеть шины и на более легкой машине просто стоять на газу, – пояснил Рольф. – Не все пилоты в восторге от спринтов, потому что практически нет времени нормально настроить машину, для механиков такие уикенды просто ад, особенно если пилот разобьется утром и у них всего четыре часа до квалификации на основную гонку, и надо как-то собрать шалтая-болтая, но зрители это любят, и просмотры у них нехилые.

– Экономическая выгода, – понятливо кивнул Джесси. – И билеты в субботу будут так же хорошо продаваться, как и на большую гонку. Я правильно понял, что спринты бывают не на каждом Гран-При?

– Всего шесть за сезон, то есть каждую четвертую гонку, – подтвердил Рольф. – Тебе повезло.

– Ага… – выражение лица Джесси сделалось странное. – Я только теперь понял, насколько.

– Завтра будет еще круче, Маурисио прав, в боксах атмосфера особая, – пообещал Рольф. – Спокойной ночи.

– Ага, – рассеянно кивнул Джесси. Запустил руку в волосы. – Во сколько мне завтра быть в лобби?

– Девять утра, – раньше в паддоке делать было нечего ни Джесси, ни Рольфу. – Отдыхай, день будет насыщенный.

И подал пример, первым уйдя в свой номер.