Текст книги "Проклятая гонка (СИ)"

Автор книги: Катори Ками

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Ну? – требовательно спросил Тоби у Джесси, когда они устроились в прохладе небольшого кафе неподалеку от трассы. На что-то съестное соблазнились только он и Джесси, Рольфу и Чарли кусок в горло уже не полез бы. Но по большому стакану холодного лимонада они заказали. С тростниковым сахаром, никаких стевий и прочих сахарозаменителей. И много-много льда. – Сколько ты готов заплатить за то, что мы поделимся с тобой отснятым?

Джесси хитро прищурился. Его нос закончил шелушиться и теперь блестел пятнами молодой кожи. И, похоже, обгорели и лоб со щеками, потому что даже под кондиционером они остались алыми.

– Я хорошо напишу о вас? – сделал он ход.

Чарли вздохнул.

– Не знал я, что ты настолько безжалостен, – кажется, он снова загрузился.

Впрочем, у Рольфа настроение тоже было не фонтан. И руки болели. Похоже, по возвращении в Европу придется рентген сделать. Только на операционный стол не хватало попасть – в год поиска новой работы прямо совсем не вовремя.

– Перестань, никаких такс за “положительный отзыв” я объявлять не собираюсь, – Джесси расценил настроение Чарли по-своему.

– Я знаю, дружище, – Чарли выдавил из себя улыбку. Похлопал Джесси по плечу. – И не думай, что сможешь исчезнуть с наших радаров после сегодняшнего, – наставил на Джесси указательный палец. – Мы тебе бензину в кровь пустили, как говорится, однажды обращенный просто человеком уже не будет.

По лицу Джесси пробежала тень. Или это просто кто-то прошел за спиной Рольфа и на миг закрыл собой свет? Наверное. А Рольф просто тоже чересчур загрузился, только если у Чарли главная беда была – как стартовать быстрее Тоби, то Рольф все никак не мог выбросить из головы мотивы поступка Билла.

– Не пропаду, – пообещал Джесси.

Он явно хотел сказать что-то еще, уже даже воздуха в грудь набрал. Но тут принесли еду, и момент был упущен.

– Как вы можете есть в такую жару? – состроил страдальческую мину Чарли. – Не поверите, но я мечтаю о моменте, когда Ларри засунет меня в ледяную ванную.

– Не называй ледяной ванной горшок с водой выше двадцати двух градусов, – усиленно работая приборами и челюстями, сказал Тоби.

– Ну не всех же в сугроб родили, – парировал Чарли.

– Я швейцарец, у нас среднегодовая температура выше, чем в твоей Англии, – Тоби бесцеремонно увел у Чарли бутылку с остатками воды, залпом ее выпил. – Твой брат холода не боится.

– Правильно, потому что он родился в январе, – Чарли отпил лимонад.

– В сугроб? – со смешком уточнил Джесси.

– Именно, причем ногами вперед! – рассмеялся Чарли. – Ну чего ржете, кони, он лежал неправильно. Его в регби отдали, потому что доктора велели мальчика физически развивать, чтобы последствия гипоксии вылечить. На хлорку у Аарона аллергия оказалась, для легкой атлетики он был слишком коренастый, а на боксе с ним никто спарринговаться не хотел, он бил только один раз и сразу в нокаут.

У Рольфа в кармане звякнул телефон. Наверняка напоминание о необходимости явиться на предстартовый брифинг.

Он посмотрел на часы. Начало четвертого. Странно, брифинг же в восемь.

Может, предложение на рекламу?.. Рольф вытянул телефон из кармана, разблокировал экран.

“Жерару только что позвонили из госпиталя, – сообщение пришло от Надин. – Говорят, у Пио смерть мозга”.

Глава 17

От предстартового брифинга Рольф не ждал ничего хорошего. Но у него не было даже мысли не пойти – настроение команды может быть каким угодно мрачным, но стратегию обсудить надо.

Парням он про Пио не сказал – Чарли и Тоби и без этих новостей было о чем поволноваться. Да и Джесси не стоило омрачать впечатления от поездки в болиде. Конечно, ни для одного из них Пио не был близким или другом – он и Рольфу-то таковым не был. Но смерть – всегда смерть. Редко кого она оставляет равнодушным. Они все узнают из Сети завтра, а может, еще сегодня. Но это будет после финиша гонки.

Обычно брифинг проводил Фабио, но сегодня он уступил место Жерару.

– Для начала давайте проясним ситуацию, – Сантини устало потер шею. Он, как и всегда на Гран-При, был одет в командное поло, свежевыбрит, и волосы тщательно уложены, но усталость ощущалась в каждой черте его лица и во всех движениях. – Во избежание возникновения слухов и распространения недостоверной информации, я озвучу факты. Первое. У Пио действительно зафиксированы признаки необратимого повреждения головного мозга. Но о юридическом признании факта смерти мозга на данный момент речи не идет. Как и о принятии решения отключить его от системы жизнеобеспечения или начать процедуру донорства органов, – он обвел всех взглядом. – Такие вещи не делаются за минуты, существуют строгие протоколы. И даже если все пойдет по наихудшему сценарию, решение поддерживать его жизненные функции в надежде на восстановление или прекратить его страдания будет принимать семья Пио. Не я.

Перебить его рискнул только Фабио.

– Нам нужно как-то показать свою скорбь во время гонки?

Рольф припомнил, что творилось в Интерлагосе, и мысленно передернулся. Не команда, а похоронное агентство какое-то.

– Нет, – возразил Жерар. – Потому что Пио еще жив. Но, я думаю, его родным будет приятно, если в интервью вы пожелаете ему здоровья. Без уточнения деталей.

А вот и ирония судьбы. Самому Пио посмертных почестей, как Маурисио, не достанется. Чемпионат сегодня подходил к концу, а в следующем году уже все будет по-другому. Максимум – его фотографию повесят в моторхоуме.

– А теперь давайте непосредственно к гонке, – предложил Жерар. – Кит, я попрошу тебя взять на себя обязанности Билла. Знаю, что у тебя другая специфика, но ты настраивал машины и лучше других понимаешь, какого типа обслуживание может им понадобиться. На тебе организация работы, уверен, каждый со своей стороны сделает все, чтобы тебе помочь, – механики дружно зашумели, соглашаясь с владельцем команды. – Надин, Джанфранко, Ли, – окликнул Жерар гоночных инженеров и главного стратега команды, – предлагаю по окончании общего брифинга побеседовать на четверых. Думаю, вам есть что обсудить.

– Сделаем, – отозвался Джанфранко. Надин и Ли кивнули.

– Отлично, – Жерар снова потер шею. – И последнее. Давайте сегодня покажем красивую борьбу, качественное пилотирование и безошибочную работу боксов. Удачи всем.

Ему ответили аплодисментами – традиционно именно так заканчивались все брифинги.

Рольф не спешил уходить, вдруг Жерар, как любил делать Пио, позовет его сейчас и напомнит о том, кто какое место занимает в команде. И как Рольфу следует поступить, если в гонке Вергас окажется позади него.

Но нет, Сантини перекинулся парой слов с Ли, помимо стратегии еще отвечавшим и за официальные пресс-релизы, и ушел.

– К тебе заглянуть? – спросила Эмбер. Весь брифинг она сидела рядом с ним, прямая, как палка. Как всегда без тени макияжа на грубом, некрасивом лице, мокрые от пота волосы были прилизаны и повторяли форму черепа. Глаза у Эмбер были красные, наверняка от слез, губы искусаны.

В команде все знали о том, что у них с Биллом что-то есть – они ведь не скрывали близких отношений. Запретов на подобное в их контрактах не было, вели они себя пристойно – ни тебе прилюдных поцелуйчиков, ни сальных намеков, а разница в возрасте… ну всякое бывает. Чувства – это не болид Формулы Один, их в технический регламент не загонишь. И вообще, они могли быть просто близкими друзьями, без романтических чувств.

Теперь Эмбер все жалели. И, на взгляд Рольфа, это было тяжелее даже открытого злорадства. Или холодной ненависти, как недавно было с ним самим. Просто эти эмоции, тяжелые, темные и неправильные, все равно давали энергию. Жалость же ее отнимала.

– Да, – Рольф крутанул кистью. Боль никуда не делась. Посмотрел на висевшие на стене бокса часы. – Давай в шесть?

– Идет, – кивнула Эмбер. – Не забывай воду пить.

Рольф на ее глазах подошел к холодильнику, вынул оттуда две литровые бутылки с водой, показал их Эмбер и ушел к себе.

Разделся до носков и трусов, раскинулся на узкой, строго для одного, кровати. Совсем скоро ему придется натянуть на себя плотные “поддоспешники” и душный несгораемый комбинезон из немекса, но пока можно было позволить прохладным струям воздуха гулять по коже.

Просто лежать скоро стало скучно, и Рольф полез в телефон. Ответил в нескольких чатах насчет рекламы, мысленно радуясь, что убийство Маурисио и нападение на Пио не сказались на его рекламопривлекательности. Если выгорят два наклевывающихся контракта, то он и цену в восемьсот тысяч долларов за Гран-При в следующем году потянет…

Потянул бы, если бы Жерар предложил ее заплатить.

Напоминание, что сегодня его последний день не только в команде, но и в Формуле Один вообще, ткнуло под дых сильным, не знающим жалости кулаком. Рольф старательно отогнал от себя тягостные мысли и сосредоточился на более приятном занятии: отсортировать отснятое на покатушках Джесси, негодное удалить, остальное закинуть в общий на четверых чат. Вдруг Чарли или Тоби захотят что-то себе оставить или в Сеть выкинуть.

Кстати о Сети. У него же отложенные шортсы закончились. Рольф быстро выбрал пару видео, нарезал из них коротеньких роликов, залил на сайт с отсроченной публикацией. Теперь несколько дней можно сюда не заходить.

Видео с покатушек он пересматривал намного дольше. Они все получились на загляденье, несмотря на очень яркое солнце и на то, что, снимая, Рольф вообще не обращал внимания на то, с какой стороны свет.

В корзину отправились только несколько видео, остальные полетели в чат. Там, кстати, уже болтались сотни фото, видимо, Чарли тоже так отвлекался от предстоящей гонки. Рольф без зазрения совести “угнал” себе несколько особенно хороших фотографий, где они позировали вчетвером, потом вспомнил, что снимал Джесси на Интерлагосе, но так ничего ему и не переслал, полез дальше в галерею своего телефона.

Снимок с экрана ноутбука из посольства Бразилии выскочил на него неожиданно. Как зачарованный, Рольф смотрел на изображение комнаты, расположенной через стенку, увеличивал то одну часть снимка, то другую.

Дверь в санузел приоткрыта… жаль, освещение там выключено, толком не видно ничего. Может, контрастность снимка увеличить?.. Нет, так только хуже. Это диспенсер для бумажных полотенец или край раковины?..

При условии, что у Маурисио вообще были бумажные полотенца. Такой напыщенный индюк, как он, мог потребовать к себе особого отношения и обязать Жерара обеспечить его достаточным количеством тканевых банных принадлежностей. Хорошо, если хлопковых или бамбуковых, а не шелковых. И бросал бы полотенце на пол после каждого использования, совершенно не волнуясь о счетах за стирку.

И все-таки, был диспенсер или нет?.. Рольф крутанулся с боку на бок. Положил телефон под подушку – сейчас есть вещи поважнее выяснения, чем именно вытирал свою блистательную задницу Маурисио. Полежал, пытаясь подумать о трассе, о гонке.

Ничего не выходило. Эта несчастная приоткрытая дверь в ванную так и стояла перед глазами. Хоть лезь в комнату и сам проверяй, что там как.

Ага, давай, Рольф, соверши эту глупость. С твоим везением тебя обязательно застукают либо входящим в бывшие апартаменты Онцо, либо выходящим из них. Или кто-то вообще явится в комнату, когда ты там будешь. Что станешь делать в таком случае? Под кровать залезешь или в шкаф?

Логическая часть его разума еще перечисляла причины, почему нужно оставаться на месте и ждать, когда придет Эмбер. А импульсивная уже поднимала Рольфа на ноги.

Ладно, решил он. Поймают – скажет правду. Что ходил смотреть, как оторвано полотенце.

Натянув одежду и обувшись, Рольф сходил в свой санузел, оторвал несколько полотенец. Он не собирался ничего трогать в комнате, но мало ли – лучше, если у него будет чем взяться за ручку двери.

Сунул в карман полотенца, взял пустую бутылку из-под воды – если встретит кого-то в коридоре, это будет вполне логичной причиной выйти из комнаты – двигается в сторону холодильника за полной.

Но в коридорах было пусто. Механики, по всей вероятности, тоже ушли отдыхать. Для них, в отличие от гонщиков, Гран-При не закончится со взмахом клетчатого флага. Нужно будет собрать все оборудование, детали – и не просто покидать скопом, а согласно мест хранения и транспортировки, чтобы таможенники могли сличить содержимое контейнеров с декларациями на них. Погрузить машины. Отчитаться за использованные шины. И миллион других вещей, незаметных, на первый взгляд незначительных, но в конечном счете и определяющих успешность команды.

Рольф сделал несколько шагов до соседней двери. На всякий случай прислушался – вроде в комнате было тихо. Вынул бумажное полотенце, через него надавил на ручку.

Если будут повторно снимать отпечатки, он попадется. Потожировые следы, или как там их называет наука криминология, проникнут через рыхлую бумагу. Рольф не страдал гипергидрозом ладоней – для гонщика это была беда похуже плохого зрения и от нее решительно избавлялись уколами ботокса. Но от волнения и жары руки стали влажными.

Ручка мягко и беззвучно пошла вниз. Едва слышный щелчок замка – и дверь приветственно открылась.

Момент истины. Рольф воровато оглянулся по сторонам и вошел, инстинктивно задержав дыхание.

Глупо, конечно. Тело Маурисио уже давно забрали оттуда, пропитанные кровью постельные белье и принадлежности утилизировали, провели генеральную уборку.

Кажется, о ней надо было подумать раньше, чем Рольф вломился на место убийства. Потому что если в ванной и висел диспенсер бумажных полотенец, клинеры наверняка оторвали неровный угол, если бы он был. Сам Рольф, доведись ему податься в уборщики, сделал бы это непременно, справедливо заподозрив в этой рвани “контрольную точку” бдительных и прижимистых заказчиков. А если бы был заказчиком и специально оставил такое, то в первую очередь бы глянул, убрали ли или нет безобразие.

Ладно, деваться все равно некуда. Разу уж пришел, надо посмотреть. Рольф, чутко прислушиваясь, не пойдет ли кто по коридору, чтобы быть готовым прятаться, если вдруг этот кто-то и вправду зайдет сюда, двинул к ванной.

Первое. Шелковые полотенца были. Огромная стопка на тумбочке, отсутствовавшей в санузле комнаты Рольфа. Но ему и простого крючка на двери хватало, чтобы повесить одно спортивное полотенце размера семьдесят на сто сорок сантиметров.

Второе. Диспенсер тоже был. И его расположение было точно таким же, как у Рольфа.

Третье. Из него торчал ступенчато оторванный клок бумажного полотенца.

И тут в коридоре загрохотали чьи-то шаги.

* * *

Рольф заставил себя оставаться на месте, хотя душа требовала как можно быстрее бежать отсюда. Постоял, медленно и глубоко дыша, слыша, как в ушах стучит пульс. Да что он, наверное любой, кто подошел бы к двери, услышал, как грохочет его пошедший вразнос мотор.

Шаги становились все ближе.

– Сара!! – проорал кто-то. – Сара, черт возьми, куда ты дела бланки учета рабочего времени?

Рольф не спешил расслабляться. Скорее всего, этот горластый тяжело ступающий парень действительно ищет бланки, но как знать, может, это всего лишь спектакль для усыпления бдительности Рольфа? Вдруг вопреки всем утверждениям, система безопасности включена и работает, и на мониторе слежения сейчас светится красным точка на карте моторхоума, означающая комнату Маурисио? А механика послали посмотреть, кто выйдет из нее, и скрутить, чтобы передать в руки полиции?

– Она в комнате приема пищи! – проорали с другого конца коридора.

– Вот зараза, сказал же: сначала закрой наряды, потом ешь иди! – пробасил… вроде Гарри. Он обычно работал с Маурисио, так что Рольф не брался утверждать.

Шаги сначала удалились, потом стихли, а затем и вовсе хлопнула дверь.

Ушел? Или только сделал вид, а сам сейчас на цыпочках крадется обратно?

Рольф мог позволить себе еще несколько минут побыть в западне, так что не спешил выходить. Вернулся в санузел, сфотографировал диспенсер. Подкрался к двери. Прислушался.

Тихо вроде. Снова задержав дыхание, Рольф осторожно открыл дверь.

* * *

Вода давно стала прохладной – Рольф вылил все содержимое тридцатилитрового электрического бойлера. Но все равно не мог заставить себя выйти из душа.

Обратный путь он преодолел без приключений. В коридоре было пусто, так что он, никем не замеченный, прошмыгнул к себе. Заскочил в комнату, еще помнил, что нельзя хлопать дверью – для всех он же не выходил. Осторожно, будто бы она была из тончайшей карамели, Рольф закрыл ее, потом прижался спиной к прохладному пластику.

Сердце колошматилось в клетке из костей и мяса со скоростью далеко за сотню ударов в минуту, будто Рольф не комнату ходил разглядывать, а преодолевал повороты каменного мешка Джидды на Гран-При Саудовской Аравии.

Рольфа обуял ужас – он забыл в комнате телефон! В панике не сразу сообразив поискать его в кармане штанов, Рольф уже почти решился на повторную экскурсию. Потом пришел черед бумажных полотенец. Сколько он их брал с собой, три или четыре?.. Вот точно оставил его на раковине в ванной, сто процентов!

Да плевать! Оставил или нет – там уже делали уборку после следственных действий. Это полотенце уборщик мог взять в комнате самого Рольфа. Опустошил мусорное ведро, на автомате зашел к Маурисио – комната ж не опечатана. Посмотрел, что у него мусора нет, пошел дальше. А одно полотенце выпало из пакета. Вот и вся история. Мало ли, может, там дырка у него была. Или они же их держат за один край и волоком тащат за собой. Из наполненного мешка что угодно может выпасть. Пио сколько раз скандал по этому поводу устраивал.

Стоило успокоиться, как Рольф смог с достаточной уверенностью вспомнил, как оторвал всего три прямоугольника бумаги. Пересчитал имеющиеся в кармане, выдохнул и пошел в душ, где до сих пор и пребывал.

Билл в комнату Маурисио заходил. Оторванное “лесенкой” полотенце – достаточное тому доказательство. Вопрос – зачем. И когда. В те пару часов, прошедших между спринтом и квалификацией на гонку Гран-При Бразилии? И на руках Билла кровь не только Пио, но и Маурисио? Или он наведался туда уже здесь, чтобы, как и предполагал Рольф, чтобы поискать ценное по шкафам и полкам?

Вопросов становилось все больше. А надежды, что хотя бы Пио сможет дать показания, уже не осталось.

– Ты там утопился? – спросили грубым голосом.

Погруженный в свои мысли, Рольф аж подпрыгнул. А потом сообразил, что это Эмбер пришла посмотреть, что можно сделать с его руками.

– Поддон слишком мелкий, – отозвался Рольф. Выключил воду. – Иду.

– Трусы не надевай, мне будет нужна твоя задница, – Эмбер бесцеремонно приоткрыла дверь и заглянула в санузел. – Ну у тебя и духота тут. Выходи давай.

Она бросила в открывшего створку душевой кабины Рольфа полотенцем и закрыла дверь.

Глава 18

– Ложись, – Эмбер показала на застеленный простыней массажный стол.

По ее рукам Рольф тоже будет скучать. Чуть грубоватым, порой безжалостным, если тело Рольфа сопротивлялось ее действиям. Но всегда приносящим облегчение.

А еще он станет тосковать по иногда неуклюжим, но всегда острым шуткам и по неспешным разговорам ни о чем, пока Рольф торчал в ледяной ванне, а Эмбер стояла над ним с таймером в руках.

Да даже по намешанным ею протеиновым коктейлям. Пусть это и редкостная мерзость, тут Рольф был солидарен с Чарли, но дело было в заботе. Да, Эмбер получала зарплату за свои старания, но Рольф никогда не был просто пунктом ее должностной инструкции.

– На спину, на живот? – спросил Рольф.

– На живот сначала, – распорядилась Эмбер. Подождала, пока он снимет обернутое вокруг бедер полотенце, ляжет и прикроет задницу. – Ты где шею-то спалил? – спросила со смесью осуждения и недоумения.

– Да?.. Ай… – зашипел Рольф, когда она коснулась пальцами действительно горящей кожи. – На параде пилотов, наверное.

– Конечно, солнцезащитные кремы мы ведь просто так возим, – возмутилась Эмбер. – Нам же нравится лишний багаж, а наши менеджеры обожают длинные таможенные декларации.

– Не шуми, чуть-чуть же прихватило, – отмахнулся Рольф.

– Конечно, угли ж не отваливаются, – фыркнула Эмбер. – Сейчас тут чуть красное, но через час ты нахлобучишь сверху шлем, и при каждом движении головы он будет тереться о твою шею.

– Между ними балаклава, – напомнил ей Рольф. – Нормально все будет.

– Ну-ну… – Эмбер ни разу не убедили доводы Рольфа. – Завтра утром расскажешь мне, насколько было нормально. Пока лежи.

Она достала что-то из своей неизменной сумки, с какой приходила к Рольфу. Точнее, чемодана размера “эль”.

– Чем хочешь намазать? – забеспокоился Рольф. Гонщики не были настолько плотно под колпаком Всемирного антидопингового агентства, как бегуны, пловцы, или, например, теннисисты, но тем не менее проверки проходили регулярно. И выборочные тесты тоже были.

Не так часто, как в других видах спорта. И Рольф еще не слышал, чтобы кто-то попался на запрещенной фарме. Причина была не в том, что все настолько честные. Просто на скорости далеко за триста километров в час лекарства могли работать непредсказуемо. Принять что-то для увеличения скорости реакции, а вдруг в условиях перегрузок пять и больше "жэ" они вызовут торможение нервной системы? Или повышенная реакция приведет к тому, что пилот будет делать много лишних движений и в итоге чаще ошибаться? Гонять лекарствами вес? Так большинство из них основаны на принципе выведения лишней воды, а за гонку и без мочегонных от двух до трех литров уходит, а в такой жаре, как в Сингапуре, и больше можно потерять. На ходу пить приходится, чтобы в обезвоживание не свалиться. Что еще? Выносливость? Ну так она достигается тренировками, на одних пилюлях два часа баранку не покрутишь. И шею таблетками не накачаешь.

– Крем с пантенолом, – Эмбер показала ему тюбик. – Чем твои коленки мазали, пока ты не перестал модничать и не начал надевать гелевые наколенники.

– Я не модничал, просто в этом году посадка чуть другая, и колени упираются в кокпит, – отмахнулся Рольф. На саднящую обожженную кожу приятным холодком лег быстро тающий крем.

– Просто ножищи отрастил, ни в один кокпит нормально не лезут, – по-доброму поддела его Эмбер и принялась за работу.

Жаль, ее нельзя будет забрать с собой. У Рольфа вряд ли найдется столько свободных денег, чтобы "перебить" зарплату здесь. И не факт, что сама Эмбер согласится жить большую часть года в Америке. Тем более, если их отношения с Биллом продолжатся. Рольф не был силен в судебных делах, но вроде слышал, что после какого-то времени, проведенного в тюрьме той страны, где тебе вынесен обвинительный приговор, можно подать прошение об экстрадиции на родину и отбывать наказание там. В этом случае Эмбер явно не захочет уезжать далеко от дома.

Чем больше Рольф думал о своей дальнейшей карьере, тем привлекательнее казались ему заокеанские серии. Он тоже будет скучать по Европе, но если по справедливости, то большинство его рекламодателей базируются в Штатах и Канаде. Так что если он обратит свое внимание на гонки там, глядишь, и спонсор найдется. И как знать, может, и удача повернется нужной стороной. Тот же Алессандро Занарди, дважды пытавшийся покорить Формулу Один и не преуспевший в этом, был чемпионом серии CART – осколке IndyCar, в какой-то момент едва не затмившем “материнскую серию”.

О Занарди Рольф вспомнил очень вовремя. Алессандро был тем самым примером, доказывающим, что никогда в жизни нельзя опускать руки. Судьба не раз и не два наносила Алессандро жестокие удары, его карьера знавала и взлеты, и падения, а в две тысячи первом ее, как тогда казалось, оборвала тяжелейшая авария, лишившая его обеих ног. Никто не ожидал, что Алессандро когда-нибудь вернется в боксы, но он это сделал. Побеждал на машинах с ручным управлением, а потом стал чемпионом двух Паралимпиад, опередив всех соперников в гонках на ручных велосипедах.

– Ты там уснул или скончался? – спросила Эмбер, закончив месить шею и плечи Рольфа. После крема кожа успокоилась, и никаких неприятных ощущений уже не было.

– Просто задумался, – признался Рольф. – Эмбер, а может, ну ее?.. – скривился, когда безжалостные пальцы двинулись вниз по позвоночнику. – Сейчас меня поясница не беспокоит, а завтра она мне будет уже и не нужна.

Эмбер не стала спрашивать, с чего такой минор в настроении. Не глупенькая, тоже все поняла.

– А тесты на будущей неделе, что, насчет них память отшибло? – спросила вместо этого. – Или думаешь, Вергас в одиночку все откатает?

Тесты… черт возьми, Рольф совершенно забыл о них.

По идее мысль о том, что сегодня будет не последний раз, когда он выведет свою машину на трассу, должна была обрадовать. Но она лишь сделала больно.

Ни Жерар, ни кто-то другой из менеджеров ничего не говорил ему про тесты. Надин тоже молчит, а уж она такие вещи должна знать еще и потому, что Рольф не сможет ничего толком сделать без своего гоночного инженера.

Значит, его не ждут. Возможно, в Сингапур уже летит кто-то из “листа ожидания”. Юниоры, хорошо показавшие себя в Формуле Два или Три. Молодые, азартные, полные надежд.

Рольф поморщился: пальцы Эмбер крошили его крестец. Тут всегда было очень больно – последствия сидячей работы, по выражению Тоби.

– Вот и славно, – похвалила его Эмбер миллион лет боли спустя. – Переворачивайся.

Проследив, как Рольф выполняет ее указание, она кинула ему на бедра полотенце и принялась за плечи. Рольф с ужасом ждал, когда дойдет очередь до запястий. Боли будет столько, что крестец покажется щекоткой.

Что-то блеснуло. Рольф, обычно или дремавший во время массажа, или разглядывающий потолок, перевел взгляд на Эмбер.

Так и есть. Блестел довольно крупный кулон на шее Эмбер. Занимаясь с Рольфом физиотерапией, она обычно носила темно-синие "хирургички". Хлопковые рубашки свободного покроя, давно ставшие любимой одеждой не только хирургов, а вообще всех медиков, как правило, имели вырез уголком на шее – чтобы было легко надевать и снимать без застежек. Сегодня она надела белую, видимо, купленную совсем недавно – ткань еще была жесткая от фабричной пропитки и местами топорщилась. Вот и горловина не прилегала к телу, а стояла торчком, выпустив кулон на волю.

Необычный выбор украшения.

Кулон напоминал политый шоколадной глазурью пончик, только его бока были не гладкие, а состояли из множества крохотных граней, бесконечное число раз отражавших свет. Или составную часть популярных не одно десятилетие модульных браслетов. Первой на рынок их вывела фирма, специализирующаяся на бижутерии премиум-сегмента, но теперь многие ювелирные дома тоже выпускали тросики-основы браслетов и создавали целые коллекции "шармов", так стало принято называть то, что на эти тросики нанизывали.

Может, это и был такой "шарм"? Эмбер купила один, но передумала собирать браслет? Или сразу была идея пропустить через него цепочку. Рольф несколько раз видел, как таким образом носили обручальные кольца, причем в равной степени это делали и мужчины, и женщины.

Правда так поступали вдовцы и вдовы. Рольф не был готов утверждать, что это непременное условие, но другие причины ему не попадались.

– Красивый кулон, – сказал Рольф. – Очень блестит.

Пожалуй, даже слишком сильно для стекла, пластика или ювелирного кристалла. Впрочем, это, наверное, больше к Джесси вопрос, он о драгоценных камнях больше знал.

– Это бижутерия, – Эмбер смутилась, как и всегда, если речь заходила о чем-то личном, убрала кулон под рубашку. Стоило ей наклониться над Рольфом, кулон тут же выскользнул обратно. – Недорогой, – уточнила она будто бы сердито.

Или Рольфу так показалось просто потому, что у Эмбер дыхание уже сбилось? Кондиционер, конечно, делал воздух в комнате прохладнее и суше, но они все равно были в тропиках. И любая физическая нагрузка здесь давалась тяжелее. А Эмбер уже прилично повозилась с Рольфом.

А может быть, она на самом деле сердилась. Не на Рольфа, в его вопросе не было ничего такого, он, в конце концов, просто сделал комплимент. Как знать, не злилась ли Эмбер на Билла – вдруг он пытался украсть этот кулон у нее, решив, что камень натуральный.

– Насколько больно? – Эмбер согнула правую руку Рольфа в кисти.

Прилично. Боль прошила руку до самого локтя.

– Четыре, – неохотно признался Рольф. – И вот сюда отдает, – показал на "косточку" на локте.

– Ожидаемо, – Эмбер нахмурилась. – Мазь или тейп? Я за мазь.

– Не, давай без фармы, – попросил Рольф.

– Ладно, – Эмбер пожала плечами, мол, каждый сам творец своей межпозвонковой грыжи. – Тогда затейпирую.

Рольф встал, обернул бедра полотенцем. Посмотрел на часы. Нормально, успевает спокойно одеться.

– Вот черт… – выругалась Эмбер. – Да где же он?..

– Кто? – не понял ее Рольф.

– Спирт… – пробормотала Эмбер, копаясь в своем обширном чемодане. – Надо руки обезжирить, иначе тейп не приклею нормально.

– Так сходи их вымой и все, – предложил Рольф.

– Погоди, может, хоть спиртовые салфетки есть?.. – Эмбер добралась до дна своего ящика Пандоры, но ничего не нашла. – Ладно, сейчас, – смирилась со вздохом. – Тут все мыло с бальзамом. После него руки скользкие, сколько не смывай, – с чувством высказалась, собирая выложенное на массажный стол обратно.

Ушла в ванную. Вода зашумела, потом утихла.

Эмбер вернулась, оторвала от лежащего у нее в сумке рулона бумажных полотенец одно, вытерла руки.

Быстро, но без суеты нарезала ленты тейпа, замотала Рольфу оба запястья и протянула заклейки дальше, до самых плеч.

– Потри ленты пальцами, чтобы разогрелся клей, он термоактивный, – распорядилась, убирая со стола обрывки антиадгезионных полосок. – А я тебе протеиновый коктейль смещаю.

– Нет, уже не полезет, – отказался Рольф.

– Тогда хоть витаминно-электролитный, – не собиралась сдаваться Эмбер. – Тебе нужно сохранить концентрацию.

– Ладно, витамины давай, – согласился на меньшее из двух зол Рольф.

Эмбер кивнула. Откинула со лба волосы, закинула в термос Рольфа несколько шипучих таблеток, залила водой, открыв вторую из прихваченных им бутылок.

– По глоточку, чтобы не так сильно потеть, как раз до соски в машине хватит, – сказала, передавая Рольфу термос.

– Ага… – тот покачал его в руке. Пока пить не хотелось. Рольф посмотрел на Эмбер. – Спасибо тебе.

Она не поникла. Не опустила плечи, ее глаза не наполнились слезами. Но и спрашивать, за что он ее благодарит, тоже не спешила.

– Тебе тоже, – Эмбер застегнула чемоданчик. Улыбнулась, а точнее растянула губы. Глаза ее остались полны печали. – Пей воду.

И она ушла.

Рольф дождался, пока тяжелая поступь Эмбер стихнет в глубине моторхоума и сдернул с бедер полотенце. Пора было облачаться к последнему выходу на сцену.

Он гонялся полных шесть сезонов и плюс несколько гонок, когда в статусе тест-пилота заменял сломавшего запястье Маурисио. Всего сто тридцать две гонки, сегодняшняя станет сто тридцать третьей. Неплохо, даже подиум был.