Текст книги "Проклятая гонка (СИ)"

Автор книги: Катори Ками

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Пио, казалось, учел все. Не просчитал только, что отказ от претензий не равен запрету на написание биографий.

Книга могла бы стать бестселлером. Но увы, раньше, чем Эзра сумел снова начать пользоваться ноутбуком, он познал другую страсть – наркозависимость.

Врачи ничего не могли поделать с его спастикой и не видели другого выхода, кроме как назначать лошадиные дозы обезболивающих. Начинали с банальных нестероидных противовоспалительных средств, потом были ненаркотические обезболивающие, и наконец дошло до “тяжелой артиллерии”.

Эмбер пропустила момент, когда начала не покупать лекарства сыну, а доставать ему дозу.

Написанный им опус не то что издательства не взяли, даже таблоиды побрезговали в подобном пачкаться. Пио расслабился, раз в пару лет чуть-чуть поднимал Эмбер зарплату и думал, что все держит под контролем.

Пока был жив Эзра, так оно и было. Эмбер были нужны деньги на уход за ним.

Но год назад, когда команда была в Штатах, нанятая Эмбер сиделка – одна из трех, они работали посменно – нашла его бездыханным.

– Эмбер тогда взяла отпуск до конца сезона, – припомнил Рольф. – В паддоке еще судачили, что она решилась на ЭКО.

– И пошел этот слух от Билла, – заметил Жерар.

– Неплохо он ее прикрыл, ничего не скажешь, – Рольф спустил ноги с кровати. – Простите, я должен отлучиться, – он показал на дверь в санузел.

– Тебе помочь или позвать кого-то? – забеспокоился Жерар.

– Нет, я признан способным поссать без провожатых, – Рольф попытался встать, но сморщился от прошившей грудь боли и рухнул обратно на кровать. – Поводок забыл, мать его так… – он снял с крепления мешок дренажной системы.

Вернувшись, обнаружил, что ему принесли обед, а для Жерара и Ченга сварили кофе. Видимо, президент распорядился не только оплатить лечение Рольфа, но и обеспечить ему и его посетителям максимальный комфорт.

– Она решила мстить? – спросил Рольф, закрывая крышкой пустой поднос. Пока он ел, говорили они исключительно на нейтральные темы вроде того, сколько упаковок аспирина употребили пилоты на следующее после Гран-При Сингапура утро. – Но зачем начала с убийства Маурисио? Потому что он должен был быть в машине вместо ее сына?

– Нет, – вместо Жерара ответил Ченг. – Вернее, насчет мести да. Но ее целью было не убийство причастных лиц. Она мстила команде.

– Чего-то я не понял, – признался Рольф. – Механикам, что ли? Тогда Билла надо было валить, он главный.

– Нет, команде – в смысле в целом, – пояснил Жерар. – Эмбер хотела, чтобы мы перестали существовать. Не просто ушли из формулы, а из автогонок вообще.

– А для этого нужно было испортить репутацию команды, – снова подключился Ченг. – Она планировала подлить вам в питье лекарства, изменяющие сознание. Чтобы на трассе вы устроили массовую аварию, а потом в вашей крови нашли запрещенные вещества. Если бы кто-то из пилотов получил тяжелые травмы или погиб, по ее мнению, это было бы идеальным завершением уикенда.

– Но я прилюдно посрался сначала с Маурсио, потом с Пио… – догадался Рольф. Невесело усмехнулся. – Черт возьми, я все-таки их убил.

– Нет, мистер Ритбергер, – возразил Ченг. – Мистер Ломбардо и мистер Онцо были обречены на смерть. Просто она планировала сделать это позже. Когда мистер Ломбардо увидел бы гибель своего детища.

– Ты просто заставил ее поменять очередность событий, не больше, – Жерар отставил пустую чашку.

– А заодно подставился сам, ведь как все в масть сложилось-то, – Рольф осторожно, чтобы не потревожить проснунутый между ребрами дренаж, откинулся на подушки. – Поскандалил, алиби нет от слова совсем. Если бы меня загребли под стражу, и на старт выводить некого. А Билл нахрена на меня взъелся? И чего решил на себя Пио взять? Он ведь его не бил, да?

– Да, – кивнул Ченг. – Мы это поняли почти сразу, но так как не могли добиться от него, кого он покрывает, вынуждены были оставить под стражей.

– Такая сильная любовь, что ли? – хмыкнул Рольф.

– Сильнее, чем ты можешь себе представить, – Жерар покачал головой. – У них у всех были разные фамилии, и никто не догадался, что они – семья. Мать и двое сыновей.

Рольф завис. Может, укол, что ему сделали после обеда, был не просто антибиотиком? Потому что мысли как-то не складывались.

– Два сына? – переспросил он. – Билл – не ее любовник, а сын? – потер лоб. – Она его в пятнадцать родила?

– Ну, такое случается, – пожал плечами Ченг.

– Охренеть, – признался Рольф. – Да лучше бы они и правда трахались, чем такое.

– Билл жутко перепугался, когда ты за оборванный край полотенца ухватился, – сказал Жерар.

Эта привычка появилась у Эмбер и Билла, потому что для ухода за Эзрой они закупали огромное количество полотенец и искали те, что подешевле. У них не было перфорации, и приходилось отрывать, придерживая край. Разница была лишь в том, что Билл левша, а Эмбер правша.

Он надеялся, что такой мелочи никто не придаст внимания.

– Когда Эмбер ударила Пио, ей на руки попала его кровь, – рассказывал Ченг. – Она машинально вымыла руки и вытерла бумажным полотенцем. Его забрала с собой, а вот обрывок остался. Билл решил, что если признается, мы больше не будем искать того, кто напал на Пио, и Эмбер бы спокойно совершила задуманное.

– Отравить меня? – Рольф вспомнил о витаминном коктейле в термосе. – Она сделала мне питье перед самым стартом. Я забыл его в комнате.

– Мы знаем, – кивнул Ченг. – Из витаминов там только снотворное и нейролептик.

– Какой изысканный коктейль, – скривился Рольф. – Эмбер дает показания? Почему? Надеется на помилование?

– Полагаю, ей просто нужно было выгородить единственного оставшегося у нее сына, – Жерар пожал плечами, мол как вариант.

– А у него есть шансы выйти сухим из воды? – изумился Рольф.

– Теоретически – да, – со вздохом признался Ченг. – Билл не совершил ничего противоправного. А то, что он знал о планах матери и не донес на нее… тут приговор ему может вынести только собственная совесть.

– Как знать, не будет ли он суровее вердикта присяжных, – заметил Рольф. – Возможно, Эмбер хочет заключить сделку со следствием, если, конечно, в вашей судебной системе такое практикуют, – он глянул на Ченга. – Ну когда преступник признает себя виновным, а ему за это какие-то привилегии. В случае, если Билла тоже посадят, это может быть разрешение на экстрадицию и отбывание наказания в тюрьме на родине. Европейские пенитенциарные заведения славятся своим комфортом.

– К сожалению, я не обладаю информацией о том, как будет вестись судебный процесс, – ответил Ченг. – Но, думаю, в вашем предположении есть доля истины.

– Да неважно на самом деле, где и как, главное, настоящий преступник найден, – Рольф зевнул. Он обошелся без переливания крови, но потерял ее достаточно, чтобы сейчас быстро уставать.

К Эзре он не испытывал сочувствия. У него был шанс все преодолеть, как у того же Занарди. Он выбрал путь ухода от реальности. И погубил всю свою семью, отравив их души жаждой мести.

– Нам пора, – подхватился Жерар. – Выздоравливай, я еще зайду.

– Я тоже, к сожалению, мне надо снять показания, – развел руками Ченг.

– Погодите, – перспектива снова отвечать на вопросы Рольфа больше не пугала. Он даже посла беспокоить не будет. – Кулон. Тот, что из запонки Маурисио. Эмбер их украла? Поэтому в комнате оторванное ею полотенце?

– Кулон? – переспросил Ченг.

– Ах, кулон, – кивнул Жерар. – Нет, запонки Маурисио на месте, в сейфе в его доме на Сицилии. Их было изготовлено два комплекта. Первый Пио подарил Онцо за Большой шлем – победу в квалификации, в гонке, лидирование от старта до финиша и лучшее время на круге, – пояснил для полицейского. Может, он был фанатом гонок и знал, но мог и подумать, что Жерар говорит о заслугах Маурисио на теннисном корте. Могло и недопонимание случиться, а их в этой всей заварухе и так было достаточно. – Второй достался Эзре как гарантия его молчания. Он бросил их Пио в лицо и заявил, что скорее сдохнет, чем к ним прикоснется. Все эти годы Эмбер хранила их, а после смерти Эзры одну запонку переделала в кулон, а вторую – в печатку для Билла. А полотенце… она заходила в комнату Маурисио в воскресенье утром. По ее словам, для того, чтобы решиться на последний шаг – отравить тебя. Умывалась там, потому что жарко.

– Нехило, – Рольф снова зевнул. Голова, кажется, увеличилась вдвое от обилия информации.

– Нам пора, – повторил Жерар, и в этот раз Рольф не стал возражать. Он уже засыпал.

Глава 22

Это только казалось, что Рольф осатанеет от скуки, пока будет валяться в кровати. Оказалось, что свободного времени у него не было вообще.

Ченг, как и обещал, приходил, чтобы снять показания. Причем дважды, во второй раз спрашивал о произошедшем на Интерлагосе. Какие-то судебные тонкости, Рольф не особо вникал. Вроде заочного суда по делу об убийстве Онцо… Потерпевшие были гражданами одной страны, обвиняемая – другой, преступление произошло на территории третьей. Юридический кошмар, одним словом. Рольф не возражал, этот полицейский ему импонировал. В отличие от его коллеги из Бразилии.

Заглядывали Пабло и механики. Рольф не стал говорить им о пустом бачке для питьевой воды. Зачем, когда все уже давно прошло. Они, как и раньше, от души поржали над всем и сразу, так что у Рольфа снова разболелась грудь.

На третий день снова пришел Жерар. Принес два экземпляра контракта на будущий год. Неподписанные.

– Я все понимаю… – оказывается, Рольф совсем не был к этому готов. – Спасибо, что сам их мне отдал.

– Их только выкинуть, – Жерар забрал листки, отброшенные Рольфом на тумбочку, порвал в мелкие клочья и затолкал в стоящее в изножье кровати мусорное ведро. – Я начинаю подозревать, что вообще не ведал, что творится в моей команде. Я знал только об одном твоем контракте как рента-драйвере. Потом у нас появилось достаточно спонсоров, чтобы платить тебе зарплату. Не как Льюису Хэмилтону, конечно, но до трех миллионов легко.

Зарплата?..

– На твоем бы месте я нанял аудитора, – жутко болели руки. Что еще за новости? Рольф посмотрел на них и вдруг понял, что так сжал кулаки, что ногти впились в мясо. Сколько лжи Пио еще всплывет? – Потому что если я просто утрусь, то налоговая возьмет тебя за яйца.

– Я уже, – кивнул Жерар. Достал из брифкейса с эмблемой очень дорогой фирмы на боку другие бумаги. – Возможно, ты решишь, что, как Пио в свое время от Эзры, я пытаюсь откупиться этим от тебя, – он протянул бумаги Рольфу.

Стало страшно, как-то пусто в голове и неуютно в животе. Жерар решил выплатить ему "недоданные" двенадцать миллионов?

Вот уж нет, спасибо. Столько у него на счету есть, лишнего Рольфу не надо.

Но бумаги оказались не расписками в получении денег.

– Контракт? – переспросил Рольф. – Со мной?

– А что, ранение твое на пилотировании сказаться не должно, до времени, когда тебе нужно будет за семь секунд покинуть кокпит, чтобы уложиться в норматив, еще три месяца, – Жерар улыбнулся. – Я не дурак упускать гонщика, на кое-как настроенной машине победившего в Сингапуре. Взял на себя смелость на три года замахнуться.

Контракт. Настоящий, с гонораром. Да еще и не на год, а на три.

Мог ли Рольф хотя бы мечтать о таком? Не с Ломбардо у руля, это точно.

– Ручка есть? – спросил он у Жерара, с трудом протолкнув слова сквозь вновь засаднившее горло.

– Ты хоть сумму посмотри, – фыркнул тот в ответ.

– Да какая разница, – отмахнулся Рольф. – На жизнь я и рекламой заработаю. А первый пилот кто?

Жерар чуть подзавис.

– Вообще-то ты, – пожал плечами. – Я, правда, считаю, что лучше иметь двух равных пилотов – так результативнее для Кубка конструкторов, чем выпячивать одного и зажимать второго. Но Вергасу в следующем сезоне точно потребуется ведущий. Паренек перспективный, но еще только-только становится на крыло.

Рольф принялся читать контракт. Не в поисках сумм выплат, ему по-прежнему было все равно, сколько нулей в напечатанном убористом шрифтом числе. Просто где-то он слышал, что во сне не получится читать. Что-то там с текстом будет, или со буквами, а может, со строчками.

Сейчас все было нормально. Рольф даже ни одной опечатки не нашел. Прикусил изнутри щеку – больно.

Пора было признавать, что все происходящее – правда.

– Три года? – переспросил Рольф.

– Три, – Жерар протянул ему ручку. А когда Рольф подписал контракт, заверил его своей подписью. Вернул Рольфу его экземпляр и достал все из того же брифкейса две банки сладкой газировки. – Спиртное тебе пока нельзя, но обмыть это дело однозначно надо.

Газировка оказалась местная, из какого-то странного фрукта. Но Рольф счел ее вкус идеальным.

– За тебя, – предложил тост Жерар. – И если в следующем году цена твоей суперлицензии еще подрастет, против таких расходов я ничего не имею.

– Точно, я ж вас на лишние пятьдесят тысяч евро разорил, – спохватился Рольф.

– Не забывай дополнительные сто семьдесят тысяч командного взноса в бюджет Федерации, – Жерар довольно улыбнулся. – Никогда я не расставался с деньгами с такой радостью.

Суперлицензию надо было продлевать каждый год. Базовая ее стоимость была невелика относительно уровня цен в формульной среде – десять тысяч четыреста евро. И плюс две тысячи сто евро за каждое набранное в предыдущем сезоне очко. Рольф быстренько подсчитал – его суперлицензия впервые обойдется команде в более чем двести тысяч евро.

Не всегда, кстати, их оплачивали команды, чаще это делали сами гонщики, особенно новички или набиравшие двадцать-тридцать очков за сезон. У Маурисио обязанность команды вносить за него деньги была прописана в контракте, а Рольфу Пио делал одолжение. Минимум затрат, зато максимум поводов напомнить, кто его благодетель.

Базовый взнос команд рассчитывался каждый год и в среднем был около семисот тысяч евро. И за каждое набранное очко тоже надо было заплатить. Причем для команды Тоби, взявшей Кубок конструкторов, “такса” будет процентов на тридцать выше, чем для остальных.

Забегали Надин и Кит. Притащили кучу вредной еды и обещали, что в следующем году у Рольфа будет "самая ладненькая из всех возможных" машина и "стратегия, от которой заплачут Феррари и зарыдает Макларен". Рольф заверил, что и в этом году все было просто огонь. Особенно последний финт Надин, когда она загнала его на пит-стоп за секунду до объявления, что на трассу выходит пейс-кар.

– Чуйка сработала, – не скрывая удовольствия, призналась Надин. – Я так спешила, что даже испугаться не успела, что скину тебя с подиума, если Майландер останется в боксах.

С Китом разговор вышел не таким простым, как с Надин.

– Я не имел права так себя вести, – сказал Кит. – Это не просто непрофессионально, это даже по-человечески неправильно.

– Не имел, – согласился с ним Рольф. У лежания на больничной койке есть один неочевидный, но несомненный плюс: много времени чтобы подумать. И понять, что таить обиду – это путь в никуда. Так недолго и по стопам Эмбер пойти. Но это не значило, что Рольф должен был обходить эту тему стороной. – Оставить бы тебя и остальных в жару без воды.

Кит мялся. Ну а что тут сказать?.. Что всем им оказалось проще поверить, что виновен тот, кого таковым объявили, чем дождаться окончания расследования? Что сиюминутные эмоции оказались сильнее разума?..

Но сказать было нужно, и он это сделал:

– Извини меня. Клянусь, у тебя будет лучшая машина. И настроена она будет действительно под тебя, – сказал он твердо, глядя Рольфу прямо в глаза. Его шея покраснела от стыда, и это вдруг показалось достаточно платой для искупления.

– Забыли, – Рольф протянул ему руку.

Когда Кит ее жал – долго и прочувствованно, – красные пятна заползли уже и на щеки. И именно они были свидетелями того, что обещание Кит сдержит.

После Кита и Надин в гости наведывались менеджеры, инженеры и остальные сотрудники его – снова его! – команды и из других “кланов”. Приносили цветы, сладости, пачки открыток, переданных со всего мира с пожеланиями выздоровления.

А еще к Рольфу толпами ходили медработники. Эти визиты доставляли куда меньше удовольствия, но приходилось терпеть. Они щупали Рольфа, гоняли его на сканирования, прикатывали в палату какие-то агрегаты, напоминающие средневековые орудия пыток. Рольфу скармливали пригоршни таблеток, кололи бесконечное количество уколов в задницу, вены и живот. Делали перевязки – он до сих пор не рискнул посмотреть на раны. Заставляли тренировать дыхание.

Болеть – отстой. Рольф и раньше был в этом уверен, а когда из его груди вытягивали неожиданно длинный дренаж толщиной с палец, твердо решил до самой старости оставаться здоровым.

* * *

– Со временем шрамы станут менее заметными, но, если они будут вас беспокоить, можете пройти курс лазерной шлифовки, – напутствовал Рольфа лечащий врач. Судя по тому, насколько его боялись все в клинике, или светило торакальной хирургии, или жутко важная шишка.

– Спасибо, – Рольфу в данный момент вообще не хотелось даже думать о шраме.

– Это просил передать доктор Лим, – врач протянул ему папку. – Он спокоен за ваше эмоциональное состояние, но приложил памятку самодиагностики на случай его ухудшения. Там даны рекомендации, а также описаны ситуации, когда необходимо обратиться за квалифицированной помощью.

Доктор Лим был штатным психологом клиники. Рольф начал с ним разговаривать, потому что принял за очередного хирурга или терапевта, или кто там к нему ходил без конца. А когда Лим признался, что он мозгоправ, его уже не хотелось выгонять. В тот день у Рольфа не было посетителей, а Лим принес с собой доску для дартса и дротики. Рольф слишком легко обставил его одной левой – в прямом смысле этого слова, заподозрив, что до этого Лим в дартс не играл никогда. Наверное у Жерара узнал, что заинтересует Рольфа.

Ну и ладно. Лим заходил еще пару раз. Задавал вроде обычные вопросы, выводил на эмоции. Рольф всерьез опасался, что раз он “на госконтракте”, его могут не выписать и через две недели, пока не вылечат всего и полностью, так что не козлил и вскоре был признан на голову здоровым.

И сегодня наконец-то настал день, когда ему можно будет покинуть больничные стены.

– Спасибо, доктор Мухаммед, – Рольф благодарил искренне. Именно Мухаммед достал из его легкого пулю и остановил кровотечение.

– Надеюсь, в следующем году вы сумеете повторить свой успех, – Мухаммед пожал протянутую ему руку.

– Без заезда к вам, – уточнил Рольф. – Вернее, я лучше просто приеду. Своими ногами, навестить.

– Отличный план, – кивнул Мухаммед. – Всего хорошего.

Он ушел, а Рольф принялся собирать вещи.

Правая рука двигалась еще с трудом, болели сначала разорванные пулей, потом разрезанные скальпелем и сшитые грудные мышцы. Но Рольф сумел утолкать в чемодан все свои пожитки и застегнул его. Переоделся в свое, аккуратно сложил пижаму, пристроил ее под подушкой. Присел на кровать – сейчас передохнет и двинется в аэропорт. К счастью, в больницах Бахрейна не было заведено американских правил, когда пациента до дверей на улицу везли на кресле-каталке. Куда приятнее уйти из отделения на своих ногах.

За дверью послышался какой-то гомон и топот. Женский голос окликнул кого-то сначала на китайском или малайском, Рольф не был силен в лингвистике и не различал их, потом вроде на английском, но быстро и тихо, слов не понять. Ответ был на английском, тоже неразборчивый, и потонул в дружном хохоте.

Дверь палаты сотряслась от удара, а потом и вовсе распахнулась.

– Рольф, если ты в одной рубашоночке, как герой Джейсона Стетхема, прикройся! – проорал Тоби.

Да, Тобиас Дюнкерк собственной персоной. С растрепанными кудрями, отросшими почти до лопаток, в белоснежной футболке и штанах по фигуре, загорелый и довольный жизнью.

– Как ты тут оказался? – изумился Рольф. – Час назад же в чате общались.

– Вот час назад я и приземлился, – просиял Тоби.

– Мы приземлились, ты хотел сказать, – из-за его спины вышел сначала Чарли, семафоря самую малость сумасшедшей улыбкой и отсвечивая освеженной стрижкой “под ноль”. Замыкал делегацию Джесси в неизменных широких джинсах и оверсайз-футболке. – Тебя обнять-то можно?

– Можно, идите сюда, – Рольф раскрыл объятия. Грудь обожгло болью, потому что он слишком резко развел руки в стороны, но это были такие мелочи. Главное – к нему приехали друзья.

– Как же ты нас напугал… – вздохнул Чарли, оказавшись в объятиях Рольфа вслед за Тоби и Джесси. Сперва они обнимали Рольфа нежно, будто мыльный пузырь в руках держали, но он крепко стискивал их левой рукой, и они отвечали тем же. – Ты просто взял и упал, и кровищи кругом, кровищи…

Они, конечно же, уже говорили о случившемся. Писали сообщения в чатах, посылали голосовые, созванивались по видео. Но Чарли, видимо, нужно было сказать это вслух.

– Хорошо, что твои механики ее скрутили сразу, не успела во второй раз выстрелить, – Тоби положил руки Чарли на плечи, разделяя его страх.

– А я вообще ничего не понял там, на трибуне, – признался Джесси. – Потом парни написали, что тебя ранили.

– Как-то не задалось у тебя с Гран-При, две попытки, и то убийство, то стрельба, – Рольф присел на кровать. Стоять долго пока еще не получалось. – Представляю, какое у тебя о нас мнение. Чикаго тридцатых годов, сплошные Аль Капоне и Бонни с Клайдами.

Джесси сунул руки в карманы, пожал плечами.

– Лично мне все понравилось, – почесал затылок. – Не убийства и стрельба, конечно, но остальное-то было круто.

– Ну вот и славно, приходи еще, – Чарли похлопал его по спине. С плеч Кларка наконец-то упала бетонная плита под названием “Мне двадцать четыре, я уже должен стать чемпионом мира”. Чарли был в мире со вселенной и с самим собой. Даже стащил с прикроватной тумбочки оставшийся с завтрака банан и в пару жадных укусов слопал его. – Рольф, а ты как? Решил, куда податься? – спросил, явно примериваясь еще и к кексу в индивидуальной упаковке. Наконец-то, хоть немного отъестся за межсезонье.

Жерар пока не обнародовал списки пилотов на следующий сезон, полагая, что лучше это сделать, когда шум от произошедшего уляжется. А Рольф не сказал парням через мессенджер, потому что хотел сделать это лично. И без лишних глаз и ушей. Вот как сейчас.

– Решил, – Рольф посмотрел на Тоби, потом на Чарли. – Мы с Жераром пришли к выводу, что следующие три сезона мне лучше всего вообще никуда не рыпаться.

– Остаешься? – переспросил Тоби.

– На три сезона? И сколько тебе нужно за это отвалить? – Чарли был не только отличным гонщиком, но и бизнесменом талантливым, так что о деньгах он забеспокоился раньше, чем Тоби или Джесси.

– Не поверишь, мне заплатят больше десяти миллионов за три года, не считая призовых и командной рекламы, – да, Рольф наконец прочитал контракт.

– Да! – Тоби вскинул вверх руку. Схватил Чарли в охапку, как огромный пес – игрушку. – Чарли, мы с ним еще погоняемся!

– Погоняемся, – согласился Рольф. Посмотрел на часы. – Пора выдвигаться в аэропорт, если мы хотим сегодняшним рейсом на Франкфурт улететь. Или у вас другие планы?

Чарли посмотрел на Тоби. Джесси посмотрел на Тоби.

Тоби почесал в затылке.

– Такое дело… – начал он. – Ну тут…

– Что такое? – не понял его Рольф. – Ты паспорт потерял? Или устроил дебош в самолете, и тебя в черный список всех авиакомпаний в мире занесли?

– Да нет… – Тоби просиял. – Улетим мы сегодня, да. Только билет тебе не понадобится.

– Ой, хорош тянуть кота за тестикулы, – не выдержал Чарли. – Рольф, это дитя, в детстве в игрушки не доигравшее, купило самолет, – он бесцеремонно ткнул пальцем в бок горделиво разулыбавшегося Тоби.

– Настоящий, – подтвердил Джесси. Вид у него при этом был почти такой же, как когда он из болида вылез. Глаза огромные, полные восторга, брови почти волос касаются. – Большой. И с именем Тоби на фюзеляже.

– Ну, не самый большой, но… – Тоби мечтательно вздохнул. – И новенький, только-только летные испытания прошел.

– Насколько большой? – уточнил Рольф.

– Нормально большой, – вкрадчиво сказал Джесси. – Мы сюда из Лондона без пересадок долетели.

– Я обескуражен… – кажется, эта фраза станет девизом Рольфа.

– Рольфи, он просто бомба! – протянул Тоби. Расплылся в совершенно счастливой улыбке. – Дорогой, собака, и на обслуживание в год нехило будет выходить, но ты бы его видел.

– Так сейчас увидит, – фыркнул Чарли. – Короче, Ритбергер, поднимай зад и погнали. Описывать это словами – даже у Тоби словарного запаса не хватит. А у Федерации столько штрафных квитанций еще не отпечатано.

– Только не говори мне, что ты еще и бортпроводниц нанял таких же горячих, как грид-герл? – уточнил Рольф.

– Не стюардессы, – Чарли мечтательно выдохнул. – И она настоящий ангел.

Грид-герл – девушки “модельной” внешности – поначалу были не просто украшением паддока, а выполняли очень ответственную работу – выносили на стартовую прямую таблички с временем, оставшимся до начала гонки. Потом данные с табличек стали дублироваться электронными табло и экранами, но грид-герл оставались украшением Гран-При и их символом.

Двадцать первый век с его догмами равноправия полов и “разворотом” изначально сугубо европейской Формулы один в сторону Азии заставил отказаться от грид-герл. Это стало дурным тоном – эксплуатировать женскую красоту. Рольф искренне считал, что это была редкостная глупость, но его мнения, понятное дело, никто не спрашивал.

– В миллион раз круче, – подтвердил Джесси и забрал чемодан Рольфа. – Это все твои вещи? А, вон рюкзак еще. Тоби, прихватишь?

– Проверь, ничего не оставил? – наставительно велел Чарли. – Примета такая, чтоб вы знали, олухи необразованные, – обиделся, когда Тоби и Джесси заржали. – Если забудешь где-то какую-то вещь, непременно вернешься туда. Аарон забыл белье у одной из подружек, и что вы думаете – жениться надумал!

– О, нет, как бы прекрасны ни были местные медсестры, так рано я себя окольцевать не дам, – решительно воспротивился Рольф. Обыскал палату, в ванной действительно обнаружил бритву. Она была хорошая, и Рольфу было бы жаль ее потерять.

– Все, погнали, – решительно заявил Тоби. – Я уже по своей крошке соскучился.

– Той, что с крыльями, или с буферами? – поддел его Чарли, первым покидая палату. – Рольфи, ты слышал? Он себе какую-то красотку завел и, представляешь, гад такой, ни мне, ни Джесси ее не показывает.

– Ага, вам покажи, сразу еще и потрогать захотите, – отбрил его Тоби.

Быстро уйти не получилось – Рольфу предстояло попрощаться с врачами, медсестрами и медбратьями. Запасливый – вот что значит двукратный чемпион мира – Тоби прихватил с собой маркер и стопку буклетов Федерации с описаниями Гран-При, и все трое расписывались на них, а затем и фотографировались со всеми желающими.

А потом был самый запоминающийся полет в жизни Рольфа.

Самолет действительно был большим. Наверное, почти как семьсот тридцать седьмой Боинг. А может, это он и был? Внутри оказалась всего пара десятков огромных, явно сделанных под заказ кресел-реклайнеров, а центральная часть салона была застелена мягкими матрасами. Горами лежали подушки и пледы, предлагая устроиться с максимальным удобством, а одну из стен закрывал экран для проектора.

– Большая лежанка? – не веря своим глазам, уточнил Рольф.

– Пока да, потом, может, что-то придумаю, – отмахнулся Тоби. – Может, игровой салон тут организую. Или дартс повешу.

– В турбулентность кидать дротики будет особенно круто, – фыркнул Рольф.

Стюардесс на борту не было, следить за комфортом и безопасностью своих гостей Тоби нанял исключительно мужчин. А вот командиром экипажа оказалась дама, прекрасная во всех отношениях. С действительно ангельской внешностью, но статью воительницы. Рольфу почему-то пришло на ум сравнение с валькирией.

Взлет прошел великолепно, мягко и ровно, и если у Рольфа и кружилась голова, то исключительно от шампанского.