Текст книги "Проклятая гонка (СИ)"

Автор книги: Катори Ками

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Какое это наслаждение – бросить педаль газа. Дать отдохнуть уставшим мышцам, пустить машину почти накатом, больше не противопоставляя ее законам физики.

Рольф перевел двигатель в наименее напряженный режим работы и покатил по кругу.

Лишь через пару поворотов сообразил, что надо что-то сказать.

– Спасибо, – выдавил через силу. И тут его прорвало. – Мы это сделали! – проорал он в микрофон. Поднял визор, глотнул показавшегося прохладным и свежим воздуха. Вскинул вверх руку со сжатым кулаком – на такой скорости руль он мог спокойно удержать и одной. – Мы это сделали!

Позади раздался гул, потом треск. Гляну в зеркала заднего вида, Рольф увидел, что вся стартовая прямая в дыму от запущенных фейерверков. Небо над Мариной Бей сейчас раскрашивалось во все цвета радуги, а ночь на короткие мгновения становилась днем.

Его объезжали другие парни. Махали руками, поздравляя. В наушнике Рольф слышал радостные вопли всех, кто был на мостике. Что-то говорил сам, возможно, нарушая пресловутый запрет на ругань. Чуть попозже с двух сторон к нему подкатили Чарли и Тоби.

Какое-то время они так и ехали втроем. Потом Тоби обогнал Рольфа и еще сбросил скорость. Чарли пристроился позади. Таким паровозиком они пропустили весь пелетон, и на пустой трассе Тоби чуть отъехал вперед и резко бросил машину в занос.

– Пончики! – проорал Рольф и тоже вывернул руль, одновременно давая газу. Машину закрутило на месте, в нос ударил запах жженой резины. Крутясь на одном месте, Рольф видел то Чарли, то Тоби, вращавшихся в почти идеальном с ним синхроне.

Уже паркуясь на специальном светящемся подиуме, предназначенном для победителя гонки, Рольф понял, что понятия не имеет, кто же стал чемпионом. Впрочем, тайна оставалась таковой всего пару секунд, пока Тоби не уткнулся носом в табличку с цифрой три.

В этот раз из машины Рольф выскочил сразу. Встал на кокпит, вскинул вверх руки.

Команда, собравшаяся за чисто символическим ограждением закрытого парка, взревела. Они не взяли Кубок конструкторов, даже не вошли в тройку, и до чемпионского титула было дальше, чем вплавь до Европы. И все равно все орали громче механиков Чарли.

Рольфа буквально затащили на руки. Он только успел взвеситься и даже не снял шлем, а кто-то уже ухватил его за рукав, потянул к ограждению.

Кто первый сказал:

– Прости! – Рольф не понял. Но одинокий голос скоро превратился в хор.

Извинения уже были принесены утром, на брифинге перед гонкой. Но тогда за всех говорили Жерар и Фабио. Для них, кстати, было неприятным сюрпризом самоуправство команды.

Рольфа дернули на себя, кто-то подхватил под мышки, другие держали за штанины – и вот он уже взлетел в воздух и приземлился на руки механиков.

Хлопки по плечам, шлему, коленям. Всем хотелось прикоснуться к Рольфу, обменяться с ним радостью. Доказать, что все творившееся в боксах до этого – глупая нелепица, спровоцированная тем, кто пытался бросить тень на другого, отводя подозрение от себя.

Рольф слишком устал, чтобы злиться. Да и не был уверен, что на их месте не повелся бы на слова Билла. Он проработал в команде много лет и был всеобщим “папочкой”. А отцу ведь принято верить…

Много-много минут спустя Рольф снова оказался на твердой земле. Едва переставляя непослушные ноги, побрел к тумбам, куда следовало положить шлем.

Стянуть его оказалось не такой простой задачей. Рольф кое-как избавился от такого тяжелого сейчас шлема и балаклавы, запихал пропотевшую насквозь тряпку внутрь, потянулся за матовой от капелек испарины бутылкой без торговой этикетки, заботливо поставленной на тумбе. Пил, не веря, что наконец-то добрался до воды.

По лицу тек пот. Хорошо, что рядом с водой наготове были полотенца. Но они помогали мало – едва Рольф промакивал лицо и шею, как кожа тут же снова становилась влажной.

– Вот ты черт удачливый! – Тоби сгреб Рольфа в охапку, так что ноги снова потеряли связь с землей. От души приложил тяжелыми ладонями по спине.

– Это Надин и ее чуйка, – качал головой Рольф.

– Не прибедняйся, не Надин руль держала, – не сдавался Тоби. Он был красный, потный, совершенно мокрые волосы торчали во все стороны сырым пучком соломы. – А вот и наш чемпион! – и он сгреб в общие объятия едва держащегося на ногах Чарли.

Рольф положил руки на плечи обоим. Чарли сделал то же самое, буквально повисая на них с Тоби. Кларк отдал гонке все свои силы и, похоже, еще и занял немножко.

Их не торопили. Все понимали, что это крайне эмоциональный момент. Чарли стал-таки чемпионом. Но Тоби удержал за своей командой Кубок конструкторов. А Рольф впервые победил – и сделал это в своей последней в карьере гонке.

По плечам и спине Рольфа то и дело кто-то хлопал. Слышались слова поздравлений. Какими бы напряженными ни были отношения на трассе и вне ее, никто не умалял достижения Рольфа. А еще конец сезона магическим образом примирял даже самых заклятых врагов. Парадокс, но много лет происходило одно и то же. Командные вечеринки сегодня, как и всегда, непременно закончатся грандиозной общей попойкой. Такой, что завтра у непривычных к спиртному пилотов будут отчаянно болеть головы. А из всех блюд на завтрак лучше всего пойдут пряные бульоны с лапшой.

– Парни, я ща отключусь, – признался вдруг Чарли.

И он бы потерял сознание, если бы не глава Федерации автоспорта, подошедший к ним с большим ведром, полным воды.

– На Чарли, – попросил Тоби.

Холодный душ подействовал. На побледневшие до синевы щеки вернулся румянец, поплывший было взгляд снова сфокусировался.

– Спасибо, – Чарли осторожно, чтобы не намочить белоснежное одеяние чиновника, пожал ему руку.

– Это была лучшая гонка сезона, – тот в ответ обнял Чарли, не заботясь о том, что останутся мокрые пятна. – Вы показали безупречное вождение.

Он обнял и Тоби, и Рольфа.

А потом Чарли забрали организаторы, чтобы взять интервью у нового чемпиона мира.

– Ты речь-то заготовил? – Тоби ткнул его кулаком в бок.

– У вас подслушаю, – отмахнулся Рольф. Ему принесли вторую бутылку воды, и он с удовольствием ее приканчивал.

– Оставь место для шампанского, – фыркнул Тоби. Он каким-то образом уже умудрился уложить волосы в подобие прически, перестал потеть и теперь светил улыбкой на миллион. Упущенный чемпионский титул, кажется, ничуть его расстроил.

Хотя, может, это и нормально, когда у тебя уже есть два кубка? И становится важным не только выиграть, а и красиво проиграть? Как случилось сегодня?

Петер, он снова брал интервью, как бывший пилот Формулы, прекрасно знал, сколько сил отнимает гонка. Он не стал слишком долго мучить всех вопросами. Сначала Чарли, а затем и Тоби подхватили свои шлемы и ушли вглубь главного здания трибун, в контролируемый кондиционерами оазис.

– Рольф, поздравляю тебя с фантастической победой, – искренне поздравил Петер. Рольф был в курсе, что выглядит сейчас глупо – красный, мокрый и лыбится во все тридцать два. Но ничего не мог с собой поделать. Не теперь, когда вместо крови ему будто бы газировки в вены пустили, и она пузырилась и щекотала изнутри. – Это совершенно незабываемые ощущения.

– Точно, – согласился с ним Рольф. – У нас сегодня была невероятная машина.

Все победившие в гонках пилоты говорили о том, как хорошо ехала машина, какой был успешный уикенд. Как много работала команда. Маурисио называл это “благодарственной оскаровской речью”, и в его тоне Рольф слышал пренебрежение. Сам он говорил эти в чем-то банальные и уже надоевшие всем фразы совершенно искренне. Потому что они сумели пройти через трагедию, преодолеть недопонимание и выложиться не на сто, а на тысячу процентов.

– Еще раз поздравляю, – Петер закруглялся. – Надеюсь, в команде сохранилась традиция дарить запонки за первое выигранный Гран-При? Или его только за большой шлем давали?

– Не знаю, надо уточнить у Эмбер, дольше нее только Пио работал… – сказал Рольф и осекся.

Боже… Это не Билл. Это Эмбер.

Вот откуда Рольфу показался знакомым ее кулон.

Не пончик, а колесо. И не кулон, а запонки.

Пио подарил их Маурисио за первую победу за команду. Рольф тогда еще не ездил, но история была увековечена в фотографиях, развешанных в зале трофеев на базе команды. А сам Маурисио неизменно надевал запонки на все официальные мероприятия под эгидой Федерации.

Два черных бриллианта, ограненных “бубликом”. Маму Джесси, наверное, удар бы хватил, если бы она узнала, что кто-то так поступил с двумя натуральными камнями приличного размера. Маурисио даже как-то хвастался, что огранка обошлась Пио в большую сумму, чем камни – ее схему разрабатывали специально для этого заказа.

Следом за воспоминанием о запонках перед глазами четко, будто он прямо сейчас смотрел на экран телефона Ченга, встал диспенсер полотенец в номере Пио. И торчащий из него неровный кусок бумаги, оторванный правшой.

Как и в комнате Маурисио в моторхоуме.

Хорошо, что фоном для интервью Дэвид выбрал машину Рольфа. Сейчас он обернулся к ней, что есть силы вцепился руками в рельс гало и продолжал вспоминать.

Вот Эмбер разыскивает спиртовые салфетки или антисептик. Не находит, идет мыть руки в ванну. Но не вытирает руки полотенцем из висящего возле раковины диспенсера. Она…

Она вернулась к своему чемодану, достала оттуда рулон и оторвала его. Рольф напряг память. Сколько рывков он слышал, один? Нет, больше. Раз… два, три… да, совершенно точно, три. Рольф готов был утверждать это под присягой. И она спрятала рулон вглубь чемодана.

Боже…

– Сэр, пройдите в комнату ожидания, – попросил маршал.

– Да-да, сейчас, – кивнул Рольф и бросился в прямо противоположную сторону.

Надин! Ему нужна Надин!

Она стояла у заборчика. Уставшая, счастливая. Охотно протянула руки, чтобы обнять Рольфа.

Он тоже крепко обнял ее.

– У меня мало времени, слушай, – заговорил Рольф ей в ухо. – Бегом в боксы, найди мой телефон. Код…

– Я знаю твой код, – Надин закаменела в руках Рольфа.

– Контакт Ченга, – Рольф не стал пояснять, кто это. – Скажи, что они взяли не того. Это Эмбер. Бумагу рвал правша. Пусть поднимут фото. В ее чемодане полотенце. В комнате Пио в моторхоуме. У нее запонка Пио.

– Рольф, пора проводить награждение, – негромко сказал подошедший Жерар. В честь первой победы Рольфа он решил сам подняться на подиум за кубком, полагающимся команде.

– Да, я иду, – Рольф выпустил Надин из объятий. Поймал ее взгляд. Дождался, пока она кивнет, и поспешил за заметно нервничающим маршалом, в чьи обязанности входило сопровождение пилотов на награждение.

* * *

У двери комнаты ожидания его оглушило смехом. Войдя, Рольф увидел, что Чарли и Тоби сидят на полу и смотрят повтор старта.

– А вот и наша звезда явилась, – Чарли, уже совсем пришедший в себя, показал на экран. – Мужик, я не просто обескуражен, я сражен наповал. Ты будто бы один ехал, а остальные стояли!

– Ага, – рассеянно кивнул Рольф. Ему до “пришел в себя”, похоже, еще очень далеко.

Но сам он на данный момент сделал все, что мог. Эмбер, конечно же, уже далеко. Запросто и улететь могла, аэропорт тут рядом, а времени у нее было почти три часа. Но все это неважно. Главное, что у Ченга будет новая пища для размышлений. Остальное – дело техники. Точнее, полицейского процессуала.

На экране запестрели кадры столкновения двух болидов. Во все стороны полетели осколки.

– Мы с тобой чудом успели их проехать, – выдохнул Тоби. – Если бы были позади – они бы нас замесили.

– Да уж, их от одной стены до другой носило, – согласился Чарли.

– Как ты успел, а? – восхитился Тоби, глядя, как на экране Рольф в последний момент заезжает на пит-лейн. – Я хочу твою Надин!

– Закатай губу, она девушка верная, – фыркнул Чарли.

– А жаль, тактика ну просто “офигейте все”, – Тоби взъерошил волосы. – Пока мы ехали круг на двадцать секунд медленнее гоночного темпа, ты переобулся. И если бы нам не надо было переобуваться, ты просто вернулся бы на свое место со свежими силами..

– Бесплатный пит-стоп как он есть, – устало кивнул Чарли. – А дальше дело техники. Остальные были далеко, даже те, кому не надо было переобуваться, а мы помчали в боксы. Как по нотам разыграно, Шумахер и Браун бы лучше не сделали. О, а вот и мы! Ты вот тут меня чуть в стену не убрал, – он показал на новый эпизод.

– А ты меня тут в самые кочки отправил, – и не собирался раскаиваться Тоби.

– Да тормозите уже! – воскликнул Рольф. – Как вы тут оба в стену не убрались?

– Почти что, – Чарли ощерился, подобрал под себя ноги, глядя, как его болид касается сайдподом ограждения. – Всю краску свез.

– Еще сантиметр, и чемпионом был бы я, – заключил Тоби. Толкнул коленом в бедро Чарли. – А круто же вышло, а? В следующем году повторим?

– А чего ж не повторить… – Чарли улыбнулся, разом теряя пять, а то и семь лет. Аж захотелось поинтересоваться, кто пустил подростка без сопровождения в паддок. Потер коротко стриженную голову, покрутил колечко в ухе. – Твою ж мать, я – чемпион. Аарон там, небось, горло от радости сорвал.

– Чемпион, – Тоби обхватил его за плечи. На экран вернулась заставка в виде панорамы Марины Бей. – Ну что, пошли на подиум?

Вручали четыре кубка: три пилотам и один кому-то из представителей команды победителя Гран-При.

Рольф поднялся на верхнюю ступень. Оглядел бушующее людское море внизу. Замер, услышав первые ноты германского гимна.

Вот почему чемпионы так часто плачут, когда исполняют гимн. Брутальные боксеры, стойкие легкоатлеты, нежные гимнастки – неважно. Торжественная мелодия одинаково заставляла трепетать душу, и неважно, какую именно страну она олицетворяла.

“Германия, Германия превыше всего…” – мысленно пропел Рольф строчку из куплета.

Следом заиграл второй гимн – в честь команды.

Потом вынесли кубки. Рольф едва смог поднять над головой тяжеленный трофей, но никакая боль в запястьях не могла остановить его движения.

Вокруг мелькали сотни и сотни вспышек. Пара минут – и фотографии хлынут в Сеть.

Рольф поставил кубок у ног, склонился, чтобы кто-то из почетных официальных лиц надел ему на шею медаль. Эта традиция была совсем молодая, медали вручали только победителям. И в отличие от кубков, их не отдавали в музеи команды.

Минута, другая… Рольф не торопил время. Смотрел, как награждают Чарли, снова порадовался его чемпионскому титулу. И за Тоби тоже. Каким он пришел на финиш последнего в сезоне Гран-При, скоро забудется, а вот то, что Тоби привез команде Кубок конструкторов, будут помнить всегда.

Едва вручив Тоби кубок, официальные лица быстренько покинули подиум – начиналось то, ради чего многие зрители смотрели трансляции – душ из шампанского.

– Мочи их! – проорал Тоби. Спрыгнул с подиума, ударил дном бутылки об пол. Из горлышка вверх взметнулась плотная струя пены, накрыла Рольфа с головой.

Чарли был более традиционен. Зажав горлышко пальцем, он тряс бутылку, поливая Рольфа и Жерара прицельной узкой струей.

Шампанское мгновенно попало в нос, глаза, уши. Кожу и глаза щипало, Рольф толком не видел, кого поливает и вообще попадает ли куда-нибудь. Не суть, это было неважно.

Потом он стоял, запрокинув голову, а Тоби, подняв руку с бутылкой вверх, лил шампанское ему в рот. И на макушку.

В бутылке самого Рольфа осталась еще пара литров напитка. Хорошенько его встряхнув, он подошел к краю подиума и принялся поливать механиков.

Стоящую в толпе под подиумом Эмбер он узнал по светлым волосам. Понял, что она собирается делать раньше, чем ее рука скользнула вниз, в карман комбинезона.

Еще можно было попробовать избежать смерти. Но если бы Рольф дернулся, Эмбер могла бы попасть в парней. Ни Чарли, ни Тоби не заслужили пули.

Рольф ее тоже не заслуживал. Но он просто стоял и ждал неизбежного.

В руке Эмбер черной птицей смерти мелькнул пистолет. Рольф успел разжать руку, чтобы тяжелая бутылка упала ему под ноги, а не кому-то на голову, и тут его ударил в грудь не знающий жалости кулак.

Глава 21

Рольф рухнул навзничь, такая была сила удара. Попытался вздохнуть – и не смог. Как когда-то давно в детстве, когда со всего маху стукнулся грудью о руль карта. Тогда тренер поставил его на асфальт, заставил присесть раз, другой – чтобы сведенная спазмом диафрагма снова начала работать.

В этот раз все было по-другому. Грудь сдавило, будто Рольфу на нее машина заехала, и никак не получалось протолкнуть в легкие воздух. А когда он наконец сумел совладать с мышцами, то понял, что тонет.

Страшно не было. Странно – да. Рольф будто бы видел себя со стороны, распластанного на подиуме под прицелом десятков камер.

– Рольф! – раздалось неожиданно громко. Кто-то ощупывал его грудь. Чарли, догадался Рольф, потому что светлые кудри Тоби маячили где-то очень высоко. Почти касались неба. – Рольф!

Почему его руки блестят?.. И почему Рольф тонет? Они же на суше. Рольф закашлялся, рот наполнился горячим и соленым.

Надо подняться. Откашляться, выгнать из легких воду. Надо…

– Лежи, – кудри стали ближе. Бледное, какое-то заострившееся лицо Тоби возникло перед самыми глазами. На плечи легла тяжесть. – Глаза не закрывай.

– Тоби, у него… – в ушах нарастал шум, и Рольф не расслышал, что именно так напугало Чарли.

Он честно пытался выполнить просьбу Тоби. Но веки вдруг стали такими тяжелыми. А воды в легких теперь было столько, что она поднималась по горлу в рот. Горячая и соленая. Когда он упал в море?..

* * *

Будильник надо было выключить. И чего Рольф завел его на такую рань?..

Противный писк рвал барабанные перепонки. Телефон сошел с ума, выбрав такую мелодию? Или Рольф поставил ее сам?

Не открывая глаз он потянулся к прикроватной тумбочке, но пальцы наткнулись на пустоту. Попробовал еще раз – то же самое.

Как же неохота просыпаться. И как болит горло…

– Мистер Ритбергер, не волнуйтесь, сейчас подойдет доктор, – говорила женщина. Ее английский был с заметным акцентом. – Не надо дергать трубку, все хорошо.

Наконец Рольф открыл глаза.

Он был не у себя дома. И не в гостиничном номере. Вокруг стояли больничные койки, как короли – стражниками, окруженные мигающими и пищащими аппаратами.

– Мистер Ритбергер, – к нему подошла дама в зеленой "хирургичке" и белоснежной шапочке. Видимо, обещанный ранее доктор. – Сейчас я уберу трубку, не волнуйтесь.

Так вот почему болит горло.

Процедура Рольфу не понравилась, но по ее окончании однозначно стало легче.

– Где-то болит? – участливо спросила дама-врач, когда первая дама принесла Рольфу пластиковый стакан с трубочкой и помогла напиться воды.

– Грудь, – просипел Рольф. – И башка как с бодуна.

– Это последствия медикаментозного сна, скоро пройдет, – подбодрила его врач. – Грудь еще поболит, но когда снимем дренаж, станет намного лучше. Сейчас вам принесут обед, а ближе к вечеру переведем в палату. Отдыхайте.

Она поправила сползшую с его груди простыню, и, к своему стыду, Рольф осознал, что лежит голый.

Переведем в палату… а сейчас он где? Большое помещение, несколько кроватей, аппаратура. Медперсонал, прибегающий по первому нестандартному писку приборов. Реанимация, тут яблоку на голову падать не нужно, чтобы совершить открытие.

– Мистер Ритбергер, давайте приподнимем изголовье, чтобы вам было удобнее, – предложила уже третья подошедшая к нему женщина.

Простое в общем-то действие стоило Рольфу пяти минут адского головокружения, будто он без перерыва "пончики" крутил. Но дышать стало полегче. А когда дама еще и отгородила его кровать от остального помещения, задернув шторы вокруг, и настроение улучшилось.

Рольф осмотрел себя. Правая сторона груди повыше соска закрыта повязкой. Всяких датчиков и катетеров даже на видимых участках тела не счесть. Под простыню он заглядывать не решился.

– Обед! – возвестила медсестра, пристраивая на кровать Рольфа специальный столик. Потом поставила на него поднос, уставленный герметичными емкостями, выдала столовые приборы и салфетку.

Есть в принципе не хотелось, а уж поставляемое для реанимационных больных питание тем более не вызывало аппетита. Но медсестра смотрела строго, так что Рольф решился открыть контейнер. Внутри оказалось не пюре и не жидкий суп, а вполне аппетитное рагу с мясом. И вкусное. Рольф не заметил, как опустошил все до единого контейнеры, не обойдя вниманием ни салат, ни лепешку, ни чизкейк.

Сколько же он не ел, раз соблазнился даже на смузи?

– Медикаментозный сон, – вспомнил он слова врача. Горло побаливало, но меньше. – Сколько я спал?

– Двое с половиной суток, сейчас среда, два часа пополудни, – ответила медсестра. По-матерински тепло и искренне, как умеют только очень хорошие медсестры, улыбнулась. – Вы прекрасно справляетесь, доктор полагала, вам потребуется минимум семьдесят два часа.

– Ага, – ошалело, насколько позволяли гуляющие в крови успокоительные, ответил Рольф.

В том, что в его венах сейчас крови меньше, чем лекарств, он даже не сомневался.

Его оставили одного – отдыхать и набираться сил. Рольф, кряхтя и мысленно матерясь, повернулся на здоровую сторону, потому что спина и задница, по ощущениям, отвалились еще вчера, и уснул.

* * *

Следующее пробуждение далось легче. Видимо, седативные ему отменили, потому что голова прояснилась до такой степени, что Рольф без чужих подсказок понял, где он и почему сюда попал.

Правда, вопросов от этого меньше не становилось, но сначала неплохо бы вернуть себе телефон. И хоть какую-нибудь одежду.

Все это он получил поздним вечером. А еще возможность самому посетить сортир, правда, под бдительным присмотром медбрата. Зато вместо рубашки на завязках сзади ему выдали самую настоящую пижаму. И убрали все трубки и датчики, кроме дренажа в груди.

Кровать в палате тоже была удобнее, чем в реанимации. Утомленный длинным днем и ужином, Рольф забрался под одеяло и проспал до самого утра.

После завтрака к нему явились посетители – Жерар в компании Ченга.

– Заставил ты нас поволноваться, – Жерар очень осторожно пожал ему руку. Рольф, уже чувствующий себя на порядок лучше, чем вчера, сжал его руку достаточно сильно, давая понять, что не развалится от легкого дуновения.

– Пуля задела только мясо, – Рольф успел пообщаться с врачом и знал, что его доставили в больницу на вертолете без сознания. Ранение было проникающим – пулю нашли в его плевральной полости, и, к сожалению, она прошла через легкое, заставив орган съежиться. На врачебном языке это называлось гемопневмоторакс, и именно поэтому Рольфу казалось, что он тонет. – Но его заштопали, так что заживет, и все будет нормально, – Рольф посмотрел на Чанга. – Ее задержали?

– Да, – тот огляделся. – Думаю, нам лучше присесть. История выйдет долгая.

– Конечно, – Рольф показал на пару легких кресел. – Я в ближайшую неделю свободен, раньше эту штуку, – он кивнул на дренаж, – не снимут.

– Мне они говорили о пятнадцати днях, – заметил Жерар. – Естественно, все расходы за счет команды.

– Президент распорядился, чтобы лечение мистера Ритбергера оплатил Сингапур, – возразил Ченг.

Интересно, а какое у него звание? Если и майор, как тот, в Бразилии, то полномочий явно больше. Хотя какая Рольфу разница? У него были деньги, чтобы самому оплатить счета, но раз кто-то хочет сделать это за него, Рольф возражать не будет.

– Зачем? – спросил он.

Уточнений не требовалось. Ченг переглянулся с Жераром, кивнул ему.

– Вопрос по-другому надо ставить, за кого, – Жерар откинулся на спинку кресла. – Ты знаешь, кто такой Эзра Стим?

– Нет, – покачал головой Рольф. – А должен?

– Вряд ли, – Жерар посмотрел в окно. – Эзра был тест-пилотом Лоллы Тич.

– Это же наша команда, – не понял его Рольф.

– Да, – кивнул Жерар. – Так она называлась в первые двенадцать сезонов своего существования. Эзра пришел на должность тест-пилота с условием, что через два года по окончании контракта с Антонио Скидди он займет его место. С Эзрой пришел хороший спонсор, и если бы все было нормально, то он бы даже стал титульным.

– Команда добавляет в название его торговую марку, он существенно пополняет бюджет, – понял его Рольф. – А почему не стал? Парню надоело ждать, и он уехал в заокеанские серии?

Наверное, там тоже не достиг успеха, иначе Рольф о нем слышал бы.

– Нет, – Жерар посмотрел на свои сцепленные руки. – Эзра попал в аварию. Перелом позвоночника, разрыв спинного мозга.

– На Формуле Один? – Рольф нахмурился. – Как Пио это скрыл? Все бы знали, неважно, в гонках или на тестах.

– Нет, на машине кузовной серии, – ответил Жерар. – У Лоллы Тич была команда и в ралли-рейдах. История там… нехорошая…

Он встал. Подошел к окну и начал рассказ.

Эзра никогда не гонялся в кузовных сериях. Восемнадцатилетний, он только-только получил суперлицензию и еще не успел сдать экзамен на право управлять обычной дорожной машиной. А тут ралли. Мощная машина, дороги, бесконечно далекие от “вылизанных” формулических трасс. Да и вообще от треков. Гонка, разделенная на так называемые “спецучастки” – что-то вроде этапов, по триста, а чаще больше километров. Только проводятся они каждый день за редким исключением две, а то и три недели подряд. Время прохождения всех спецучастков суммируется, и по итогу выигрывает тот, у кого оно оказывается меньше.

Оба гонщика команды снялись за несколько дней до соревнований. Причина банальная: Пио не заплатил им за прошлый год.

Ломбардо остался перед выбором: или в кратчайшие сроки найти двух пилотов, или терпеть колоссальные убытки – уплаченных взносов за участие ему уже никто не вернет, плюс машины были отправлены на старт и пришлось бы спешно организовывать их обратную транспортировку. А в какую сумму вылилось бы погашение неустойки рекламодателям… Пио стал бы банкротом.

Первым делом Пио бросился в свою формульную часть команды, справедливо полагая, что на недельку может посадить пилотов за руль раллийной машины, тем более что на дворе было межсезонье. Маурисио не согласился даже за пятнадцать миллионов. Скидди Пио “купил” за миллион. Парень, пришедший, как впоследствии и Рольф, на правах рента-драйвера, то есть сам плативший за свое участие в гонках, легко согласился на деньги. Эзру Пио переманил обещанием посадить боевым пилотом на три Гран-При предстоящего сезона.

Поначалу все шло неплохо. Ни о каких выдающихся временах речи, конечно, не шло, но машины Лоллы Тич с завидной регулярностью мелькали в видео со спецучастков, демонстрируя спонсорские наклейки на дверях, крыльях и капотах. Рекламодатели были счастливы, Пио гордился своей находчивостью.

То, что не все в команде ладно, стало понятно к концу второй трети ралли. Оказалось, что и механикам Пио задолжал зарплату.

В какой-то момент они просто отказались обслуживать машины.

Эзра и Скидди остались один на один с поломками.

Антонио сошел на следующем же спецучастке – спалил движок. Эзра, хотя и отставал от лидера на почти десять часов, все-таки решил продолжать.

Когда во время расследования аварии подняли данные телеметрии, обнаружили, что несколько дней Эзра ехал с течью в тормозной системе. Останавливался каждые пятьдесят-шестьдесят километров, когда тормоза пропадали совсем, доливал в систему жидкость, прокачивал, ехал дальше.

Почему он не сделал это перед горным участком? Ответа Эзра не дал, тот день полностью стерся из его памяти.

Тормоза отказали, когда он ехал вдоль обрыва. Прошел дождь, трасса была мокрая и скользкая, а Эзра слишком хотел сократить отставание. Машину занесло, тормозов не оказалось. Эзра запаниковал, дернул ручной тормоз, лишь усугубив дело – колеса заблокировались. Машина ударилась о скалу, отскочила от нее и рухнула в пропасть.

Пио обвинил во всем случившемся Эзру. Сделал это сразу, как узнал о происшествии. Пока Эзра лежал на операционном столе, и врачи пытались спасти ему жизнь и хотя бы руки, Ломбардо раздавал интервью.

Эзра остался парализован ниже груди. О реабилитации не шло и речи, полный разрыв спинного мозга не оставлял надежды. Он даже в коляске не мог долго сидеть – тело без конца выкручивало в жесточайших спазмах.

– Я не врач и не очень понимаю, почему это происходит, – Жерар вытер уголки губ. Рольф знал этот жест, сам так делал, когда во рту все пересыхало от переизбытка эмоций. Он молча протянул Жерару бутылку с водой. Тот благодарно кивнул, опустошил ее наполовину. – Вроде как нервы в ногах, они же живые, просто мозг больше не может ими управлять. Вот они и сходят с ума.

Эмбер Зандари была матерью Эзры. Она работала в команде с самого ее основания, всегда с первыми номерами. Когда пришел Маурисио и привел своего физиотерапевта, между Эмбер и Пио случился первый скандал. Эмбер требовала уволить Хорнера, говорила, что не будет на побегушках у второго. Тогда Пио погасил шумиху, подняв ей зарплату.

В случае с Эзрой так просто было не отделаться. Эмбер не стеснялась открыто шантажировать Пио, угрожая, что пойдет на телевидение. Что знает, почему тормоза оказались пустыми. Намекала, что в курсе, почему на раллийную команду не хватило денег, хотя с бюджетом все было в порядке. Мол, Пио зачастил в казино Монте-Карло и Лас-Вегаса.

Пио заплатил ей миллион. Эмбер успокоилась, но Пио и сам не гнушался шантажа, пусть и никогда не отваживался играть настолько по-крупному, и знал: деньги рано или поздно кончатся. И Эмбер придет к нему снова. Но теперь уже потребует пять миллионов.

Он действовал на опережение. Раллийное подразделение Лоллы Тич расформировал, а формульную команду продал Жерару Сантини. При перезаключении контрактов в них были внесены, помимо сохранения коммерческих тайн, еще и понятия корпоративной этики. Фактически это было обязательство хранить все тайны команды. Даже марку освежителя воздуха в туалетах.

– Все, что происходит в бойцовском клубе, остается в бойцовском клубе, – вздохнул Рольф.

Жерар кивнул.

У Эмбер был выбор. Она могла не подписывать новый контракт. Но тогда ей пришлось бы искать работу, а у Пио она получала полмиллиона в год. Она согласилась, что гарантированная заработная плата лучше, чем реальная угроза загреметь в тюрьму за вымогательства.

– Ты знал об этом, когда покупал команду? – спросил Рольф.

– Да, – Жерар вздохнул, допил воду. – Но, как выяснилось, не вся информация, оказавшаяся в моем распоряжении, была достоверной.

Пио рассказал ему об аварии, и даже о забастовке механиков. Но ни словом не обмолвился о том, что Эзра ехал на заведомо неисправной машине. Потом показал оплаченные им счета из больницы и за переоборудование дома Эмбер под нужды инвалида. Пио утверждал, что с Эзрой все улажено, и даже показал подписанный им отказ от претензий.

– Он его действительно подписал? – удивился Рольф.

– Да, Пио обработал его сразу, как парень пришел в себя после операций, – Жерар постучал себя по виску. – Когда лекарства еще не выветрились.

О да, это Рольф понимал, как никто. Вчера, заполучив свой телефон, он думал, что полночи будет переписываться со всем миром сразу, узнавая как дела, что слышно и строя планы. Но сил хватило только на короткий звонок родителям. Даже поставленный в режим “комфорт для глаз” экран был слишком ярким. У Рольфа опять разболелась голова, да так сильно, что сегодня утром он пока не решился снова взять телефон в руки.