Текст книги "Проклятая гонка (СИ)"

Автор книги: Катори Ками

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Покончив с нижним слоем одежды, Рольф сунул ноги в штанины комбинезона, надел гоночные ботинки. Поддернул комбинезон, чтобы держался на заднице. В рукава влезет уже перед тем, как заберется в кокпит.

Сел на кровать. Покрутил руками. Болело намного меньше. Потянулся за термосом, но тут понял, что, прежде чем заливать в организм новую воду, надо избавиться от уже в нем имеющейся. Сходил в уборную, сполоснул руки, умылся. Оторвал полотенце, вытерся. Посмотрел на диспенсер.

Что с ним было не так? Почему Рольфу казалось, что он наконец поймет, что его тревожит, когда разгадает тайну прибора? Он снова потянулся к полотенцу…

Правой рукой.

Черт возьми, правой! А Билл левша!

Вот почему Рольф так и не смог повторить линию отрыва. Она просто получалась зеркальной, вот и все.

Уже третья попытка левой рукой удалась. Получилось, может, и не так аккуратно, и времени Рольф потратил куда больше, чем уходило у Билла, но тем не менее.

Он снова сел на кровать. Мысли, убаюканные разговором с Эмбер и ее руками, снова заметались в голове, как пчелы, когда к ним в улей забрался медведь.

Рольф пытался вспомнить, как было оторвано полотенце в номере Пио. Не была ли фотография зеркальной?..

Вряд ли, так случается, если снимают на фронтальную камеру. Ее разрешение практически всегда хуже основной, а Ченг хотел получить снимки наибольшей четкости, это было логично. Значит, надо исходить из того, что снимок был нормальный, и стороны света там не перепутаны.

Вспоминай, Рольф! Ну же, давай! С какой стороны был длинный конец, справа или слева? Кто был в номере Пио, Билл, и тот же человек, посетивший комнату Маурисио, ведь в его санузле бумажное полотенце оторвал правша.

Может, это разные люди, никак между собой не связанные и не знакомые? Или вообще кто-то захотел подставить Билла? Но тогда ему-то какой резон себя оговаривать? Или нет, Пио ударил он, но при этом к смерти Маурисио отношения не имеет?

У Рольфа не было ответов. А вопросы все множились и множились, как мокрые пятна на асфальте по мере усиления дождя. Еще немного, и они сольются в сплошное пятно, а потом сначала в более низких местах, а потом и по всей площади покрытия образуется лужа.

Кем было оторвано полотенце? Правшой или левшой?

Мысль о том, что в комнате Маурисио мог поработать подражатель, так же, как и Рольф, приметивший необычную привычку Билла, он отмел сразу. В этом не было смысла – у Билла было непрошибаемое алиби. В то время, когда Маурисио лишали жизни, он лежал на подкатной тележке под его автомобилем, меняя стертую нижнюю пластину на новую.

Давай, Рольф, ты сможешь. Сосредоточься, но не педалируй воспоминания. У тебя профессиональная зрительная память, сейчас все придет само, только надо дать мозгу время… ну же, сейчас, вот уже…

Негромкий писк таймера показался Рольфу гласом труб иерихонских. От сосредоточенности не осталось и следа, уже почти проступившая в памяти картинка снова затуманилась. Времени на повторное погружение не осталось – ему было пора выводить болид из боксов, чтобы занять свое место на стартовой прямой. Подхватив телефон, Рольф вышел из комнаты.

О том, что не сделал ни глотка витаминизированной воды, он вспомнил только через час.

Глава 19

Отбросить все посторонние мысли, какими бы важными они ни были минуту назад. Положить телефон в ящик. Натянуть балаклаву. Взять шлем. Надеть. Взвеситься.

Действия давно стали привычными. В этот раз, правда, Рольф еще попутно осушил бутылку воды, пить хотелось жутко. Без всяких добавок, потому что ни один гонщик в здравом уме не станет возвращаться за забытой вещью, так что содержимое термоса подождет, пока он не употребит его после финиша.

Пилоты – люди суеверные. Как далеко бы ни продвинулись технологии, насколько бы ни были безопасными машины, никто не станет выступать под тринадцатым номером. Вернее, смельчаки были, и даже не так и давно Пастор Мальдонадо целых два сезона пытался переломить судьбу, но итогом стали только полтора десятка аварий, в которые он угодил за это время. Понятно, что цифра тринадцать на носу его машины была виновата в этом в последнюю очередь, но даже после освобождения вряд ли кто-то захочет взять себе этот номер.

Принципы нумерации тоже менялись неоднократно. Четверть века назад, например, у пилотов не было личных номеров, как у баскетболистов или футболистов. Номера были у машин, и присваивались они в начале сезона по итогам прошлогоднего Кубка конструкторов. Единственное исключение – чемпион мира. Он получал первый номер независимо от того, какую сумму очков набрали он и его напарник по команде. Потом было решено, что личные номера стоит вернуть. Теперь "переходящей" осталась только единица, она по-прежнему принадлежала действующему чемпиону мира, но ее ношение было необязательным, а только по желанию чемпиона. Льюис Хэмилтон, например, не стал изменять своему сорок четвертому номеру. Тоби, наоборот, поменял его, когда выиграл титул.

Номера не присваивались пожизненно, иначе лет через пятьдесят пришлось бы как-то умещать на носах машин, комбинезонах и шлемах четырехзначные цифры. Через пять лет после того, как гонщик покидал Формулу Один, номер освобождался, и его мог взять любой, кому он приглянулся.

Особая тема – семнадцатый номер. Для него сделали исключение, навсегда закрепив за Жюлем Бьянки – последним погибшим от последствий аварии на трассе гонщиком. Рольф, по крайней мере, очень хотел, чтобы в скорбном списке, где уже были Бьянки, Сенна, Ратценбергер еще больше трех десятков фамилий, больше не добавлялось имен.

У самого Рольфа был шестьдесят девятый номер. И да, он осознанно сделал этот выбор. Туда-сюда, детка. Чарли выступал под сорок пятым, у Маурисио был девяносто третий. Пио бы наверняка наизнанку бы вывернулся, чтобы этот номер тоже вывели из обращения.

– Погнали? – спросил Рольф у Надин, устроившись в кокпите. Жесткие ребра застывшей пены в последний раз впились в его собственные ребра, спину и задницу. Коленки уже привычно уткнулись в мягкий гель наколенников.

“Погнали,” – разрешила Надин.

Рольф нажал кнопку запуска двигателя. Машина ожила.

Кит сам вышел на пит-лейн, чтобы посмотреть, свободен ли путь. Поманил Рольфа на себя. А когда тот проезжал мимо, похлопал по крышке двигателя, желая удачи.

Стало горько. Совсем недавно Кит даже видеть его не хотел. А теперь…

Усилием воли Рольф заставил себя проглотить ненужную сейчас обиду. Это была его последняя гонка. Стило попрощаться с трассой и с людьми, которые ее окружали, без привкуса безумия последних дней. И все же…

– Быстро переобуваешься, Кит, – процедил Рольф. Первое движение рулем отдалось болью в запястьях.

Плевать. Скоро Рольф забудет обо всем, кроме скорости и трассы. А что потом… да какая разница. Это будет потом.

На установочном круге чуть разогнался, занял свое место. Его уже ждали механики, накинули грелки на колеса, присоединили к воздухозаборникам портативные охладители. Рольф отстегнулся, выбрался из кокпита, снял шлем и верхнюю часть комбинезона, пошел вдоль стартовой прямой.

Трасса была освещена так, что можно было и забыть, что на Сингапур уже опустилась непроглядная тропическая ночь. Зрители до отказа заполнили трибуны, и все ждали развязки главной интриги – кто же в итоге станет чемпионом.

В последние десятилетия стало редкостью, когда пилоты выясняли отношения во время последнего Гран-При. Как правило, все становилось ясно к окончанию "американского турне" в конце лета. В прошлом году так и было, Тоби примерил чемпионский лавровый венок в Мексике. В этом Чарли вцепился в него не на шутку.

Сейчас между ними было всего одно очко. Тобиасу достаточно было приехать просто впереди Чарли, и он снова возьмет Кубок. Ну или пропустить Кларка вперед в борьбе за девятое или десятое место. Тогда у них будет одинаковое количество очков, но у Дюнкерка на одну победу в сезоне больше, а значит, он все равно станет чемпионом.

Вот только ни одного из них не удовлетворит девятое или десятое место. Каждому сегодня нужна победа. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, кто самый быстрый пилот. Победа, дающая сразу двадцать пять очков. Второе место с его восемнадцатью станет синонимом проигрыша для любого, кто на него приедет.

Рольф дошел до первой линии стартовой решетки. Болиды Чарли и Тоби уже стояли на своих местах, вокруг суетились механики. Тоби говорил о чем-то со своим гоночным инженером, его шлем притулился на переднем колесе.

Чарли сидел в машине. Рольф не стал подходить и видел только макушку его шлема, но был уверен – забрало Чарли не поднимает.

– Удачи вам сегодня, парни, – тихо пожелал Рольф. – Удачи нам всем.

Вытер рукавом вспотевший лоб. Ну и жара стоит, и вообще нет предпосылок, что станет прохладнее.

– Воды? – спросила Лю, когда Рольф вернулся к машине. Маленькая, тоненькая как тростиночка, она обладала невиданной для девушки ее комплекции силой. Но таскать колеса ее все-таки не допускали, главным талантом Лю была способность за секунду найти любую неполадку в электрике машины. И добраться до нее в тесноте формульных болидов, что тоже немаловажно. – Прости, пожалуйста, – она опустила взгляд. – Я не думала, что это мог сделать ты. Но мне через месяц перезаключать новый контракт…

И “плевать против ветра” было совсем не в интересах Лю. Это песенка Рольфа в Формуле Один спета, ее карьера только начинается.

– Проехали, – Рольф натужно улыбнулся. Взял протянутую ею бутылку. Скрутил крышку, опустошил в несколько жадных глотков. – Холодная! Спасибо, – поблагодарил искренне.

– Специально для тебя в ледяном кармашке спрятала, – Лю улыбнулась с явным облегчением.

Раздался сигнал двухминутной готовности к старту. Пора было забираться в разогретый, как хорошая сауна, кокпит.

Механики сворачивались. Как вода уходила обратно в море после отката волны, они возвращались в боксы, где их ждали работающие на всю кондиционеры. Минута – и стартовая прямая опустела.

Один за одним заводились моторы. Воздух вокруг машин задрожал, стало еще жарче.

Два зеленых сигнала светофора отправили пелетон на прогревочный круг.

"На стартовой чисто", – отчиталась Надин. Значит, все благополучно стронулись с места.

Прогревочный круг тоже прошел без происшествий. Все снова выстроились на стартовой прямой.

Идущий от болидов жар стал видимым, струился вверх вибрирующими лентами. Напряжение сотен тысяч людей на трибунах, казалось, можно было пощупать рукой. Все синхронно задержали дыхание, наблюдая за стартовым светофором.

"Ну вот и все, – подумал Рольф. – Мои последние красные огни в Формуле погасли".

Стартовал он на рефлексах. Разум в этом процессе вообще не задействовал, целиком отдавшись моменту. Нога сама собой нажала газ, пальцы рук крепко обхватили руль…

В себя Рольф пришел через секунду, осознав, что в сайдпод ему летит колесо кого-то из Альпин.

Он увернулся, благо трасса в этом месте была достаточно широкой, посмотрел, что делается впереди. Места хватало, чтобы дать газу и оставить позади себя сначала одну, а потом и вторую Феррари.

Как вообще квалифицировавшиеся на второй линии стартовой прямой Феррари оказались рядом с ним, Рольф не знал. Он уткнулся носом в задний диффузор машины напарника Чарли и перевел дух.

"Машина безопасности на трассе, – объявила в наушники Надин. – В первом повороте завал".

– Принял, – Рольф сбросил газ. Когда успели столкнуться-то, он вроде нормально проскочил. Хотя позади же была еще половина пелетона, ничего удивительного.

"Позиция третья, – снова Надин. – Первый – Дюнкерк, второй…"

Цифры четыре и пять Рольф увидел раньше, чем услышал позицию Чарли.

Опять проиграл старт и не смог отвоевать лидерство. Вот же не везет парню. Своя собственная позиция Рольфа не удивила… тут другое слово было нужно. Такое, за которое штраф платить придется.

– Я крайне обескуражен, – выдал он в эфир. – Как телеметрия?

Контактов у Рольфа на старте ни с кем не случилось. Но если столкновения были не только позади, но и впереди, не факт, что на асфальте ничего не валялось. Если был прокол, лучше заехать в боксы сейчас, а не обнаружить его после ухода пейс-кара.

"Все в норме, – отозвалась Надин. – Постарайся держать темп лидеров".

А что ему еще оставалось. Правда, пока для этого не требовалось никаких усилий.

Пейс-кар занял место во главе пелетона и повел всех за собой достаточно быстро, чтобы не перегревались двигатели болидов, но гораздо медленнее гоночного темпа, обеспечивая безопасность работавших на трассе маршалов. Рольф и остальные преодолели два полных круга. Разбитые машины оттолкали к выезду с пит-лейн и уже оттуда закатили в боксы, с полотна убрали несколько осколков. За полкруга до заезда в боксы Бернд Майлендер, бессменный водитель пейс-кара начиная с двухтысячного года, погасил проблесковые огни, давая понять, что с пересечением линии старт-финиш гонка начнется в полную силу.

Чарли занервничал. Резко бросал машину из стороны в сторону, стараясь вернуть резину в "рабочее окно" – температурный диапазон наилучшего сцепления с трассой. Рольф немного подотпустил его – понятно же, что Чарли предпримет попытку контратаки уже к первому повороту, а Тоби ни за что не сдастся без боя. В пылу битвы они и не заметят, как вынесут с трассы любого, кто окажется рядом в этот момент.

Рестарт. Сначала Тоби, а потом Чарли резко отдалились – дали полный газ. Рольф тоже встал на педаль, пытаясь стряхнуть с заднего диффузора Феррари. Дилан явно хотел вернуть свою третью позицию, не тормозил до последнего, пытаясь перекрыть траекторию Рольфу. Он почти успел, но машину стало сносить в повороте, и, чтобы не убраться в стену, Дилан нажал на тормоз. Рольф, оттормозившийся лучше, закрыл ему лазейку и вышел из поворота, пускаясь в погоню за Тоби и Чарли.

Дюнкерк еще был впереди, но Кларка явно несли не только лошадиные силы силовой установки болида, а еще и злость на самого себя.

– Главное, голову холодной сохрани, – прошептал Рольф.

Если сейчас Чарли вынесет Тоби с трассы и они оба сойдут, Кларк проиграет. Если в стене останется только Дюнкерк, а Чарли придет на финиш в очках, Кубок он возьмет, но пресса и фанаты его уничтожат. Причем не только те, кто болеет за Тоби, от его собственных ему тоже достанется.

Все решилось в тринадцатом повороте. Ожидавший, что Чарли предпримет попытку обойти его позже, с открытым крылом, Тоби упустил момент, чтобы перекрыть траектории. Чарли первым сунул нос машины в поворот, бесцеремонно оттер Тоби на внешнюю траекторию и понесся вперед. Подскочил на кочке, одной из многих на трассе, бросил в визор Тоби сноп искр и умчался вперед.

Искрило не днище, как многие полагали, а та самая нижняя контрольная пластина. Ее единственным предназначением было служить индикатором правильной величины клиренса машины. После гонки ее осматривали, и если уровень износа был выше указанного в регламенте, гонщика дисквалифицировали, и его результаты в этом Гран-При обнуляли.

Тоби бросился в погоню. Рольф, подъехавший было к Тоби на секунду-полторы, теперь и не пытался удержать их с Чарли темп – его машине это было не под силу, да и шины слишком быстро кончатся. Он перевел дух, посмотрел в зеркала. Феррари "отвалился" из зоны крыла, но совсем выпускать его из виду было бы глупостью.

Дальше пошла довольно монотонная работа – наматывать круги, стараясь каждый сделать максимально чисто и быстро. Следить за уровнем заряда батареи, где-то его поберечь. Слушать Надин, выполнять ее распоряжения насчет настроек баланса и работы двигателя, как можно дольше сохранять шины в рабочем состоянии. Как и бывало обычно, волнения первого отрезка гонки, когда одни пытаются улучшить свои стартовые позиции, а вторые их сохранить, улеглись.

"Двигатель в восьмой режим, – посоветовала Надин. – Не забывай пить воду".

Да, вода! Жарко было невозможно. Рольф поймал губами трубочку, потянул жидкость.

Вернее попытался потянуть, но получил только воздух. Потянул еще, уже сильнее.

– Надин, детка, у меня, кажется, поилка пустая, – в открытую передал он по рации.

За такое не оштрафуют, как за неприкрученное колесо, можно и не шифроваться, как Фернандо Алонсо, мол, парни, я сейчас на пит-лейн заеду, что-то у меня справа сзади не то. А если в эфир попадет – тоже не страшно. Рольф не претендент на чемпионский кубок, на него и внимания не обратят.

Не отвечала Надин долго. А потом вместо нее в эфире раздался голос Жерара.

"Рольф, прости, моя вина"

Технически, конечно же, нет. Владелец команды не должен заниматься такими пустяками, как наполнение бачка для питьевой воды. Жерар извинялся за то, что допустил ситуацию, когда механики могли себе позволить не проверить машину от кончика переднего обтекателя до выхлопной трубы.

– Мне нихрена не легче от твоих извинений, – огрызнулся Рольф. Облизал пересохшие губы, кое-как проглотил вязкую слюну.

Жерар промолчал. Возразить ему было нечего.

"Рольф, как шины?" – спросила Надин.

Его одного из немногих выпустили на старт на медиуме. И теперь предстояло поставить более жесткий и медленный хард. Был вариант с софтом, но при такой жаре нечего было даже надеяться, что они выдержат половину дистанции. А рассчитывать на бесплатный пит-стоп, то есть на то, что ближе к концу снова будет пейс-кар и под ним можно быстренько переобуться, было слишком оптимистично.

– Уходят, – признал невеселую правду Рольф.

"Мы планируем пит-стоп на двадцать восьмом круге".

– Меня не андеркатнут? – забеспокоился Рольф.

"Пока предпосылок нет", – заверила его Надин и отключилась.

Двадцать восьмой… сейчас Рольф начал двадцатый.

От шин уже то и дело отлетали "червячки" стертой резины, грануляция поверхности шла вовсю. Скорость на прямых пока была хорошая, все-таки настроили машину как надо. Но вот в поворотах все чаще Рольф "слышал дерево", и ничем хорошим это закончиться не могло. Приходилось раньше начинать тормозить, и не факт, что через пару-тройку кругов Дилан не подберется к нему на расстояние крыла.

"Боксы! – раздалось в наушниках быстро, резко и очень громко. – Боксы, боксы, боксы!"

Рольф не спрашивал. Когда Надин говорила таким тоном, нужно было не спрашивать, а выполнять. Как приказы в армии.

Он уже почти пролетел заезд на пит-лейн. Поворачивал на слишком большой скорости, со срывом всех колес. Кое-как поймал машину, скрипнул зубами, когда сработал лимитатор скорости и его резко бросило на ремни безопасности, так что грудь обожгло болью.

"В третьем повороте серьезная авария, скорее всего, будет пейс-кар, – выдала Надин.”

– Кто? – спросил Рольф. Жара и жажда отступили на второй план – до третьего поворота от той точки, где Надин отправила его в боксы, Рольф доехал бы секунд за десять. Столько было его отставание от пары Тоби-Чарли. Неужели они снова столкнулись? И насколько серьезно, если на трассу вывели пейс-кар?

“Смит и Андерсен, двенадцатое место не поделили, – упокоила его Надин. – Осторожно со скоростью на выезде".

– Принял, – ответил Рольф, еще не понимая, почему то, что он видит впереди, кажется ему неправильным. Лишь потом сообразил: перед ним никто не заехал. Надин в очередной раз пошла на риск, предположив появление пейс-кара.

И снова попала в десятку. Сообщение о режиме пейс-кара поступило, когда Рольф подъезжал к своим боксам. С этой минуты и пока Майлендер не уйдет с трассы, обгоны были запрещены.

Механики не проводят всю гонку на пит-лейн. В отработанной до мелочей процедуре смены шин у каждого есть свое место и своя задача. Им нужно немного времени, чтобы занять исходную позицию, и последовательные пит-стопы, когда обе машины заезжают с разницей в считанные секунды, тоже не редкость.

Мимо него проехал Астон Мартин, потом пронесся Ред Булл. Все спешили переобуться.

Все, кроме Тоби и Чарли, потому что они были впереди Рольфа и уже проехали заезд на пит-лейн.

– Надин, где я? – спросил Рольф, выехав на трассу. После прикатанного медиума холодный хард казался деревянными колодками.

А многие сейчас переобуваются на медиум, потому что на харде стартовали. Смогут ли сохранить шины сорок кругов? Или кто-то решит подождать, понадеявшись, что пейс-кар поводит пелетон подольше?..

"Пятый, – отозвалась Надин. – Догонишь Мерседес – смело пристраивайся за ним"

Рольф так и сделал. Катил по пустой трассе, пока не уперся передним антикрылом в багажник мерседеса.

– Надин, уточни, пожалуйста, в какой Мерседес я должен приехать? – спросил Рольф. – Передо мной Майландер.

"Верно, остальные в боксах, – Надин помедлила, не отключая радио. Рольф слышал, как она переговаривается с остальными на мостике. – Осторожно, парни будут стараться успеть выехать перед тобой"

Но у них не получилось. Майландер и висевший на его заднем бампере Рольф уже проехали мимо выезда, когда там только показался нос машины Чарли, а потом и Тоби.

* * *

В свою победу Рольф поверил только за два круга до финиша.

Будь у него на хвосте кто-то один из парней, позицию бы Рольф не удержал, все-таки его машина была хоть на десятую секунды на круге, но медленнее. Тем более что он не мог открывать крыло – перед ним никого не было. А значит, не мог уменьшать лобовое сопротивление и за счет этого ускоряться.

Но занятые борьбой между собой, Чарли и Тоби сначала отпустили Рольфа больше чем на секунду, а потом и вовсе дали отъехать на целых пять. А никто из пелетона не решился подъехать к ним, чтобы ничем не помешать борьбе за титулы. Победить в последней гонке сезона – престижно. Но никто не захотел помешать Чарли и Тоби выяснять отношения, и все предпочли держаться от лидирующей тройки на приличном расстоянии..

"Последний круг, – Надин, кажется, растеряла все интонации и говорила как робот. Затаила дыхание. Боится сглазить. Еще бы, не единожды бывали случаи, когда лидеры разбивали машины на последнем круге. Или техника отказывала. – Позиция первая, преимущество – семь секунд".

Рольф не ответил, сражаясь с машиной.

Хард уже почти не держал. Самого Рольфа тошнило, и голова кружилась. От движка и батареи шел такой жар, что, не будь комбинезон сшит из немекса, он бы загорелся. Все тело ломило, руки болели. Трасса была грязная, держак остался всего в нескольких поворотах.

Первый сегмент, связки поворотов. Снова и снова нужно изо всех сил давить то на газ, то на тормоз. Мышцы сводило, стопы горели огнем. Пот заливал глаза, стекая с промокшей насквозь балаклавы.

Рольф закладывал один вираж за другим.

– Давай, родная, помогай, – взмолился он, надеясь больше на машину, чем на себя. – Давай, детка, последний разок.

Взмах клетчатого флага он не увидел – перед глазами все плыло. Только радостный визг Надин в наушниках дал понять, что эта безумная гонка наконец закончилась.

Надо же, эта жара даже Ледяную леди разморозила.