Текст книги "Чуть больше мира (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
– Вот уж нет! Валить с больной головы на здоровую мы не станем. Да и проблема не во мне. Так что, ты подумай. И постарайся облегчить всем нам жизнь. Это просьба. Спокойной ночи.
Даймонд тупо кивнул, глядя на тихо закрывшуюся дверь. Но почему-то думалось ему в данный момент не о всеобщем благе. А о том, что уход Лан становился традиционной точкой в их разговорах. Ну и о том, что это было. Девчонка вдруг откуда-то набралась невиданной мудрости или он сам вконец отупел?
* * *
Тело никак не желало выздоравливать, посылая жестокую хозяйку на все стороны света разом и ко всем духам скопом. И это несмотря на то, что аэра позволила себе проваляться в постели целых два дня. Всё равно знобило. Горло болело так, словно над ним десяток кошек разом потрудились. Да и голова побаливала. И, будто этого мало, зрение периодически подводило. Хотя, может, просто косяки и углы вступили в заговор против госпожи, вставая на дороге в самый неподходящий момент.
– Что б вас!.. – пробормотала элва, в очередной раз на что-то натыкаясь.
– И я рад тебя видеть, – заверил её Натери. – Но, по-моему, кому-то стоило бы вернуться в постель.
– У тебя советов никто не спрашивал! – огрызнулась Кайран.
Не к месту и не ко времени вспоминая, что губы обметало, а в уголках рта появились противные заеды.
– Что не мешает мне его высказать, – усмехнулся Даймонд. – Если я каждый раз стану ждать, когда моим мнением поинтересуются, то мир обеднеет на сотни гениальных идей. Кстати, о них. Если уж ты твёрдо решила себя угробить, то, может, проведём последние дни с пользой? Хотелось бы кое-что обсудить.
– А конкретнее?
Грех страдальчески возвёл глаза к потолку, издав поистине горестный, полный муки вздох. Упёр ладони в бёдра, чуть наклонившись вперёд так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
– Лан, ты, конечно, можешь считать окружающих полными идиотами – дело твоё. Но всё же обычно я с первого раза понимаю, – проникновенно заверил аэру Натери. – И женщинам, которые меня не хотят, не навязываюсь. Могу духом поклясться, что домогаться не буду ни словами, ни делом. Этого достаточно?
– Я вовсе… – начала Кайран.
И замолчала. Наверняка болезнь виновата, но достойного ответа элва сходу придумать не сумела. Понятно, что в последнем разговоре она имела в виду совсем противоположное. Но как тут скажешь? «Это я тебе не нужна»? Или, ещё лучше: «Это ты меня не хочешь»? Во-первых, звучит жалко. А, во-вторых, и то, и другое подразумевает, что как раз она сама ничего против Даймонда не имеет. В смысле, против отношения с ним. Точнее…
– Так что ты хотела сказать? – напомнил о своём существовании Грех.
– Ничего, – мрачно буркнула Кайран.
– Ну и хорошо. Значит, с этим мы разобрались. А теперь о деле. Это касается замка Ор’Нар, который ты со своими молодчиками недавно едва с землёй не сравняла.
– И что с ним не так?
– Да всё с ним так, – ласково, будто с умалишённой разговаривая, заверил Натери. – Просто у меня возникла пара мыслей. Твои действия и решения никто критиковать не собирается, честно. Предлагаю сесть вот сюда, у окна. Тут просто света побольше и к камину ближе. Кресло позволишь тебе подвинуть? Оно и впрямь тяжёлое, как скала, – Даймонд действительно крякнул от натуги, да и вена у него на виске вздулась совсем непритворно. – Ну, вот так, присаживайся.
Аэра уселась, только сейчас сообразив, что каким-то чудом переместилась с внешней галереи в собственный кабинет. Конечно, между ними не велико расстояние, но и его Кайран не заметила. К тому же собиралась она совсем не сюда, а во двор. Нет, всё-таки простуда на удивление мерзкая штука.
Или это Натери так умудрился заговорить?
– А это ещё зачем? – возмутилась Лан, когда Грех попытался её пледом накрыть.
– Не поверишь, чтоб не продуло. Я себе такой же припас, – Даймонд действительно продемонстрировал второе шерстяное покрывало. – В этих грудах камней, которые вы замками зовёте, жуткие сквозняки гуляют, как щели не конопать. И, знаешь, я о своём здоровье пекусь. О, Нагдар, как любезно с твоей стороны. Уже по запаху чую: это то что надо.
Кайран наклонилась, выглядывая из-за спинки кресла. Действительно, её собственный братец, как заправский виночерпий держащий поднос с высокими оловянными стаканами одной рукой, перешагнул порог кабинета.
– Да вот увидел, что вы сюда заходите. И решил: капелька горячего вина со специями никому не повредит, – чернявый неловко переступил с ноги на ногу, старательно косясь в сторону. – Честное слово, Лан, тут воды больше, чем вина. Не хочешь – не бери. Я сам твою порцию с удовольствием выпью. Замёрз.
– Так…
Элва, помрачнев, посмотрела на Натери, безмятежно развалившегося в кресле и действительно прикрывшего ноги пледом. Перевела взгляд на мнущегося брата. И расхохоталась. Смеялась Лан долго, с удовольствием. В полной тишине.
– И что вы на меня уставились? – по-девчоночьи хихикая, спросила Кайран.
– Не думали, что ты так умеешь, – признался Грех.
– Да нет, я когда-то слышал, – протянул Нагдар откуда-то из-за спины Кайран, – вроде бы.
– Ладно, – элва откашлялась в кулак. Утёрла глаза, быстро глянув на ладонь – действительно, мокрая. – Это и вправду… Так что вы придумали, чтоб меня в замке удержать? Как ты там сказал? Где посветлее и к камину поближе? Вероятно, мухи здесь тоже не кусают. Только учтите, повод действительно должен быть стоящим.
– Уверяю: стоящий, – посерьёзнел Грех. – Мне кажется, что увиденное после бойни на Ор’Нар тебе не понравилось.
– Я не собираюсь… – тут же ощетинилась аэра.
– Тише-тише, тпру! – выставил ладони Натери. – Сказал уже и ещё раз повторю. Никто твои действия осуждать не собирается. Сама решила, сама и последствия разгребай.
– И что ты тогда имеешь в виду?
– Я имею в виду безопасность твоих крестьян. Надо подумать и спланировать, куда их вывезти, когда тут жарко станет. Как обезопасить, снабдить продовольствием. Переправить скот и особо ценный скарб вроде плугов, ткацких станов, плотницкого и кузнечного инструмента. Оставлять это нельзя – сгорит. Восстанавливать потом замучаешься. Да и деньги на другие нужды понадобятся. Много о чём подумать стоит. И рассчитать.
Лан молчала, облокотившись о кресло, прикрыв рот кулаком и глядя на Натери исподлобья.
– Не обольщайся, – негромко сказал Грех, когда тишина стала совсем давящей. – Война сюда докатится. Обязательно.
Кайран встала, раздражённо отбросив плед. И как давеча сам Натери принялась расхаживать от стены к двери. Нагдар, так и недодумавшийся поднос на стол поставить, едва успел отскочить с её дороги.
– А посевная? Углежоги, бортники? Скоро ягнение начнётся, а там отёл[22]…
Ответа элва не получила. Собственно, она и не ждала.
– Конечно, ты можешь оставить всё как есть, – Даймонд по-прежнему говорил тихо, с расстановкой, словно давал Лан время осознать сказанное. – Насколько я знаю, большинство аэров о таком вообще не заботятся. В лучшем случае впускают крестьян в замок. Но он может оказаться для них ловушкой. И, кстати, многие откажутся с места сниматься – это тоже стоит учитывать.
– Уже думаю, – буркнула Кайран, нервно потирая плечи. – Но куда я их вывезу? На этот счёт идеи есть?
– Есть, – кивнул Натери. – Правда, тебе придётся с ними навсегда попрощаться. Но зато живы останутся.
Лан резко остановилась, развернувшись на каблуках. Грех потянулся, взял с подноса, который Нагдар так и держал, стакан. И отсалютовал аэре.
– Кстати, если ты через недельку согласишься проводить меня до Ор’Нар, то я совсем не против буду. И на счёт этого замка мыслишки действительно имеются.
* * *
Видимо, у Натери действительно имелись связи на самом верху. Сказал, что погода отличной будет – и пожалуйста. Неделю буран не утихал. Ещё в полночь ветер в замок рвался, будто задался целью снести его до основания. А утро выдалось тихое, яркое, словно умытое. Бледное солнце висело над горизонтом ненавязчивым мячиком. Зато снежный наст, подмороженный и хрусткий, сиял блёстками так, что щуриться приходилось. Лес будто в меха укутался. Хмурые ели накрыли пушистые плащи, тихо сыплющие вниз серебристыми искрами.
– Напомните, как вы сумели меня на эту дурь уговорить? – проворчала Лан, стягивая с руки толстую варежку и грея коченеющие пальцы дыханием. – Дел по горло, сами же говорили. А мы тут торчим, задницы морозим.
– Да расслабься, сестрёнка, – ухмыльнулся Нагдар, сдвигая мохнатую шапку на затылок. – Сколько можно над бумагами сидеть? Скоро горб вырастет. К тому же это дело нужное. Сама же с кузнецом разговаривала. Этот одинец[23] не постеснялся в хлев вломиться. Оголодал, значит. Ждать, пока он элвов резать начнёт?
– А то без меня бы не справились, – буркнула Кайран.
– Вот ты зануда!
Чернявый с такой силой шлёпнул сестрицу по спине, что она едва носом снег не пропахала. Только потому, что на копьё с игольчатым наконечником, лишённым перекладины, опиралась, на ногах и удержалась.
– Я зануда? – удивилась аэра.
Нагдар в ответ закивал с таким энтузиазмом, словно у него шея вовсе костей лишена. Даймонд, стоящий за его спиной, отвернулся, с мудрым прищуром вглядываясь в дали. Но по его ухмыляющейся роже и без слов всё понятно было.
– Сами вы…
Элва наклонилась, поправляя ремешки мехового сапога. Выпрямилась, утерев замерший нос рукавом толстого войлочного кафтана. Да и сунула братцу за шиворот целую пригоршню снега. Высокий по-настоящему девчачий визг без труда перекрыл глухой собачий лай вдалеке, у самой деревни. И перекличку рожков за неровной кромкой пролеска, темнеющей на противоположной стороне заснеженного поля.
– Вот теперь можно и возвращаться, – удовлетворённо констатировала Кайран, отряхивая ладони и вновь натягивая рукавицу. – Сюда волк теперь точно не сунется.
– Да боюсь, он уже на полпути к Арану, – Натери задумчиво почесал ухо. – А, может, и от разрыва сердца помер. Кстати, Нагдар, а ты не думал заняться танцами? Ну, знаешь, таких, с покрывалами, как в Пустынях принято? Правда, там девушки пляшут. Но у тебя тоже неплохо получается.
– Да идите вы… – от всего сердца пожелал лейтенант Её Величества, пытаясь выгрести из-за шиворота уже растаявший снег.
– А идти действительно надо, – кивнул Грех. – Тут и впрямь ловить нечего. Думаю, не побежит он на засадников. Вон туда уйдёт, к берегу. По кромке воды лес обогнёт и назад к ночи вернётся.
– С чего ты взял?
Кайран из-под ладони рассматривала чёрный клин ельника, на который указал Натери. Скальный клык, рассечённый от острой макушки, до основания, возвышался над деревьями драконьим зубом. Место гиблое – вода в прилив затопляла расселину. Бывало, что доходила и до самого леса, намывая острую гальку и песок.
– Ну, во времена славной юности мы с Фелером немало охотились. Бывало, что на волков тоже, – загадочно улыбнулся Грех. – Если верить крестьянам, то этот зверь матёрый. Значит, умный. На его месте я бы туда пошёл.
– А чего егерям не сказал?
– Смысл? Собак по камням таскать – только калечить, – пожал плечами Даймонд. – Думаю, нам надо к этому клину пойти. Может, и встретим.
– Одним? – хмуро спросил Редгейв.
– Одним, – невозмутимо отозвался Натери, поправляя мохнатую шапку с пушистым хвостом, смахивающим на лисий, только серебристо-белого цвета. – Даже и без тебя.
– Это ещё почему? – набычился меченный.
– Через поле придётся идти. Наст твоей туши не выдержит, – любезно пояснил Грех. – До пояса провалишься.
– Я госпожу не пущу, – заявил охранник.
Собственно, Лан никуда идти и не собиралась. Нет, прогуляться по лесу, подышать морозцем вместо гари плавленого воска – это, конечно, хорошо. Но охотится всерьёз элва не планировала. Во-первых, это развлечение её никогда не прельщало. Во-вторых, волку она сочувствовала. В конце концов, серьёзного вреда он не причинил. А овца… Хлев нужно закрывать надёжнее.
Но заявление Редгейва аэру задело. Понимала же прекрасно, что по-детски это: нам запрещают – мы назло! А зацепило же.
– Что скажешь? – спросил Даймонд, начисто игнорируя меченного.
– А стоит?.. – подал голос Нагдар.
Кайран отвечать не стала. Просто кивнула Натери, суя ногу в ремешки снегоступов.
– Значит, вот ты как решила? – Редгейв навис над аэром скалой, сложив руки на груди. – Его слово против моего… Получается, выбрала?
– Честно говоря, понятия не имею, о чём ты, – элва поудобнее перехватила копьецо. – Но, может, отойдёшь в сторону?
– Хорошо…
Вполне возможно, что Лан и примерещилось, но прозвучало это как угроза. Только вот разбираться с ранимой душой телохранителя у Кайран никакого желания не имелось. Себя бы понять. Вот зачем она согласилась куда-то тащиться? Бессмыслица.
Шли молча. Даймонд впереди, за ним аэра, замыкал Нагдар. Элва хотела было обогнать Греха, чтобы самой темп задавать. Лан всерьёз сомневалась, что Даймонд в своём длиннополом уппеланде[24] на меху, белого, естественно, цвета, сможет хотя бы до леса дойти. Но на её удивление, Натери справлялся – и неплохо. Шагал размеренно и размашисто, скользящей походкой опытного охотника, оставляя за собой неглубокие, смахивающие на лыжню следы. Да и скорость он набрал такую, что элве минут через десять даже жарко стало.
– Спасибо, – негромко и абсолютно серьёзно сказал Грех, когда половину поля уже отмахали.
При этом он даже не обернулся. И что самое обидное, дышал элв абсолютно ровно. А вот аэра уже и пыхтеть начала.
– Интересно, за что? – не слишком довольно отозвалась Лан.
– Что пойти согласилась.
– Знать бы ещё, зачем…
– Да и сам сказать не могу. Ну, по крайней мере, сформулировать причину не сумею. Тебе никогда не надоедало поступать расчётливо и разумно?
– Надоедало, конечно, я же живая.
Кайран подумала и ослабила шнуровку у горла. Дышать стало значительно легче. Морозный воздух словно ладонью гладил шею, щекотно ероша короткие волоски.
– Вот и я живой. Наверное, – непонятно ответил Даймонд.
– Слушай, я не слишком…
– Сам не шибко понимаю, – перебил её Грех. Голос его звучал не очень довольным. – Ты вот сказала, будто меня настоящего и не осталось. А как понять, что моё, а что игра, если так запутался, что уже одно от другого отличить не могу?
– Духи, мне-то откуда знать? – Кайран и сама не поняла, с чего так обозлилась. – Поговори с Мудрыми. Может, они что подскажут.
Натери кивнул, словно соглашаясь. Помолчал, мерно отмахивая рукой каждый шаг.
– А ты сама разделяешь, где «нужно», а где «хочу»? – снова подал голос Грех минут через пять.
Элва даже споткнулась.
– Ну и вопросы у тебя…
– Так я и думал. Не знаешь, – кажется, этот факт Натери порадовал. – Предлагаю разобраться вместе.
– И как разбираться станем? – со скепсисом аэра явно переборщила.
– Да вот так же, – Грех обернулся через плечо, сверкнув зубами в улыбке. – Идём же. Не надо, а идём. Сможешь ещё шагу прибавить? А то плетёмся, как калеченные…
И вот к чему это всё сказано было? Пойми его… Скорее с ума сойдёшь.
* * *
– Всё, я так больше не могу. Давайте передохнём! – взмолился Нагдар.
Лан никогда ещё не испытывала настолько горячей любви к брату! Согласия Натери элва и дожидаться не стала. Просто вместо следующего шага села в сугроб, сбив головой с еловой лапы снежную шапку. И даже отряхиваться не стала – руку поднять уже подвиг. Кости, как свинец. Мышцы, словно просмолённые канаты. А мозгов не больше, чем у сельди. Кому нужны такие прогулки?
Грех плюхнулся рядом, завалился набок, но выпрямился, правда, не без труда. Сдвинул на затылок диковинную шапку, зубами стянул рукавицу, бросив рядом. Зачерпнул горсть снега. Пожевал задумчиво, дыша тяжело, со всхлипами. Наконец-то и его проняло.
– Знаете, что я вам скажу, аэры? – проворчал Грех, отряхивая ладонь брезгливо, как кот. – К духам такие идеи!
– Изнеженные все слишком, – в тон ему буркнула Кайран. – Крестьяне и дальше ходят. А бывает, что ещё и с хворостом возвращаются.
– Ну, ты-то, конечно, из железа сделана, – хмыкнул Нагдар, пихнув сестру плечом.
Вроде бы, не сильно и пихнул. Только элва завалилась на спину.
– Скорее, из чугуна, – не согласилась Лан.
Подумала, да и раскинула руки, таращась в бесцветное небо над верхушками деревьев. Лежать было хорошо – приятно и мягко, будто в перину провалилась. И не холодно совсем. Наоборот, разгорячённое тело потихоньку остывало, разве что парком не исходя. Да и не весило ничего, перетруженные жилы притихли, прекращая жаловаться.
– Вставай, опять заболеешь, – не слишком настойчиво потребовал Грех.
– Не встану. Мне и тут неплохо.
– Да?
– Точно.
– Ну смотри. Поверю на слово…
Даймонд плюхнулся рядом, подняв в воздух облачко снежной пыли. Снежинки осели на лице ары, на ресницах, кольнув зрачок радужным росблеском.
– Ох ты ж, и точно… – довольно протянул Натери, возясь, как медведь в берлоге. – Никакой кровати не надо. Остаёмся?
– Угу…
Лан прищурилась, глядя на зубчатые макушки деревьев сквозь подтаявшие снежинки. Казалось, что над елями опрокинули огромную хрустальную чашу. Бесцветное до этого небо переливалось, играло несуществующими гранями.
– Мне одному мерещится, что я тут лишний? – обиженно спросил Нагдар.
– Да иди ты… – ответили ему слаженно, дуэтом.
– Рад вашему редкостному единодушию, – сопнул носом элв.
Вроде бы, Натери ему что-то рукой показал – мелькнула сбоку тень. Лан же отвечать не стала – лень. Запрокинула голову, елозя шапкой по мягкой подстилке…
Он даже и не прятался. Просто стоял за ёлочкой – близко-близко, протяни руку и дотянешься. Раскидистые нижние ветки зверя только наполовину прикрывали. Волк не двигался. Только ни намёка на спокойствие в этой неподвижности не было. Мощные, в обхвате не меньше руки аэры лапы широко расставлены, твёрдо упёрты в наст. Треугольная морда у самого снега. Нос морщится в беззвучном рыке, приподнимая чёрную губу над огромными – с палец – клыками. В янтарных глазах ни тени страха. Собственно, в них вообще ничего нет. Поблёскивают, как полированные камешки.
– Мама…
До Лан с запозданием дошло, что этот мышиный писк – её собственный голос. Ещё, кажется, мелькнула мысль, что у Греха очень похожий оттенок радужки. А, может, она это потом додумала.
В такие моменты тело в голове не нуждается. Да и не до работы ей. Под черепом жидкая муть, воняющая медью, прижигающая изнутри углями.
Когда вскочила? Как успела подхватить утопленное в снеге копьё? Каким чудом умудрилась отпихнуть себе за спину медленно ворочающегося, будто просыпающийся кит, Греха? И ведь умудрилась же – одной рукой. Присела, опираясь левой ладонью в землю. Дрот в правой – у бедра. Метать его – без оружия можно остаться. Да и так – снизу – удар сильнее…
Над ухом кто-то глухо рыкнул – негромко, но с остервенелой злобой. Она сама?
Волк прыгнул – с места, спружинив на задних лапах, совсем по-кошачьи.
– Сдурела? – рявкнули так, что в ушах пискнуло.
В бок врезался таран, откидывая в сторону, заставляя пропахать целину лицом. Колкий наст оцарапал скулы. Снег забил и нос, и рот. Твёрдое долбануло в плечо, вышибив дух. И тишина – неестественная, звенящая…
Глаза бы протереть, да сообразить, где руки, не получается.
Слух со зрением вернулись разом. Так резко, что Лан головой мотнула, долбанувшись затылком о дерево, под которым лежала. Хорошо, шапка не слетела, иначе и голову прошибить недолго.
Зверь и элв рычали почти одинаково – ярость из обоих хлестала через край. И скалились похоже. Одинец опрокинул Натери на спину, навис сверху, пытаясь встать поустойчивее, царапал лапой наст у самого виска Греха. Волк, приклацывая зубами, как кастаньетами, тянулся к аэру. Желтоватая нитка слюны капнула на перекошенное лицо. Даймонд вцепился в горло волка обеими руками, отжимая от себя – ладони ушли в жёсткий мех по запястье.
– Копьё! – заорал Нагдар.
Кажется, не в первый раз он это орал.
Лан лихорадочно зашарила вокруг себя – вслепую. Отвести глаза сил не было. Казалось: достаточно моргнуть – и всё кончится. Совсем всё. Взгляд цеплялся то за рукоять кинжала, торчащего из-под лапы волка – клинок брата, с большой бирюзой, а зверь на рану никакого внимания не обращал. То за нож Натери, так и оставшийся висеть у элва на поясе – сейчас не достанешь. То за репейник, запутавшийся у основания рыжеватого треугольного уха – наверное, с лета ещё остался.
– Лан! – крикнул Нагдар. – Быстрее, ну!..
Кайран снова тряхнула головой, будто надеясь вытрясти из ушей звон. Зато глаза опустить сумела. Тут же разглядела дрот, который всего в полушаге от неё лежал. Потянулась, перебросила копьё брату, перевернулась на четвереньки.
В воздухе едко, обдирая нос, завоняло палёной шерстью. Волк заверезжал, как щенок – высоко, пронзительно. Теперь уж все четыре лапы вспахивали снег, молотили – беспомощно, бессмысленно. Влажный язык метался в раззявленной пасти, как будто выталкивал визг из глотки. Жёлтые глаза закатились под веки, превратившись в бельма.
А Натери вставал. Медленно, с усилием, будто через невидимую стену тело продавливая. Руки элва по-прежнему сжимали звериную глотку, но не отталкивали – держали.
Грех сел, подогнул под себя ногу. Встал рывком, поднимая и бьющегося волка. В глазах аэра пламя бушевало, бросая бешено пляшущие тени на оскаленную пасть одинца. Палёным воняло всё сильнее. К запаху горящей шерсти добавилась ещё и вонь обугленного мяса. От волчьего визга хотелось уши зажать…
И всё кончилось. Действительно, в один момент. Тишина рухнула, словно камень. А серая туша обвисла в руках аэра безвольной тряпкой.
Лан сухо сглотнула.
– И кто ж у вас таким балуется? – спокойно поинтересовался Грех. Отпустил зверя, позволив ему грудой упасть на изрытый снег. Отряхнул ладонь о ладонь, словно запачкаться успел. – Духи, всю одежду же изодрал, тварь!
– Чем «таким»? – тупо переспросил Нагдар, таращась на Даймонда, как на вернувшегося Предка.
– А ты не видишь? – Натери брезгливо ткнул мыском сапога в серый мех. – Мне с перепугу тоже показалось, что волк.
– Не волк? – кажется, тут не одна Кайран плохо соображала.
– Да пёс это. Правда, конечно, здоровый. Вроде бы, таких волкодавов где-то на севере разводят…
– Ты зачем меня отпихнул? – выдавила Лан хрипло.
Вообще-то, она что-то другое хотела сказать. Или спросить? В голове – полная каша.
– Ещё меня женщины не защищали! – буркнул Грех, искоса глянув на элву.
Вышло у него это очень по-мужски, совсем-совсем по-островному. Не взгляд, а фраза удалась. Да и тон был хорош. Хотя взгляд тоже не подкачал – такой снисходительный.
Глава десятая
Если не можешь устроить праздник другим, устрой его себе (Пословицы Северных островов)
Ветки ели и падуба ещё пахли морозом и снегом. Липкая прозрачная смола слёзками выступала на срезах, склеивала пальцы. На вкус она морскую воду напоминала – солоноватая, с едва заметной горечью. Но Лан это почему-то нравилось. Поэтому она предпочитала не вытирать руки, а обгрызать слегка подсохшую корочку. К тому же напоминать о приличиях элве некому было. Мильена занималась гораздо более полезным, а, главное, интересным делом. Герронтийка хозяйку костерила.
– И как такое в голову-то пришло? Мужика за спину себе задвигать! Ты кем себя возомнила? Хотя, это я чего не понимаю или не заметила? Нет, скажи, а мне-то каково? Прислуживаешь вот так аэре, моешь её, в постель укладываешь. И тут оказывается, что это никакая и не госпожа, а самый настоящий господин. Может, мне о чести своей подумать? Набросишься же ещё, отбивайся потом…
– Ну да, о твоей недоступности просто легенды ходят, – буркнула Кайран, перевязывая венок красной лентой.
– Да не о том я говорю, – герронтийка, несмотря на свои внушительные объёмы, каким-то чудом сумела развернуться на шаткой лестнице, да ещё и угрожающе руки в бока упереть. – Ты разговор не уводи – не удастся. Бритву-то ещё не настала пора покупать, щетина не лезет?
– Ты ветки прикрепила криво.
– А аэру каково? Нет, я, конечно, всё понимаю. Но не девка же чай! Может, и не самый достойный мужик, но по всему видать, что духи его ничем не обделили и…
– Видать или проверила уже?
– Ну, давай, рявкать ещё на меня начни, рот заткни! Только правда-то от этого не изменится ни вот нисколечко, – герронтийка продемонстрировала Лан мизинец. – И правильно, что он с тобой даже словечком перемолвиться не желает. Я бы на его месте ещё и…
– Ты пока на своём месте, – Кайран хмуро посмотрела на наперсницу исподлобья. – Только, кажется, забылась немного.
– А да чтоб тебя!..
Мильена, видимо, действительно несколько забывшись, топнула ногой. И едва вниз не полетела – лестница и без того стоящая не слишком устойчиво, накренилась, поехала вбок, скрежеща перекладинами по камням. Пришлось госпоже вскакивать, подпирать её плечом, ловя служанку за подол.
– Держишься?
– Уф… – тяжко пропыхтела герронтийка, прижимая руку к пухлой, как хорошая подушка, груди, – так и шею сломать недолго!
– Вот именно. На, – Лан сунула наперснице венок, – повесь в арке.
– Сама знаю, – огрызнулась Мильена. – Только как ни крути, а кругом ты неправа.
Кайран на это ничего не ответила. Вытащила из кучи ветки, опёрлась бедром о каменный подоконник, переплетая колкие еловые лапы с гибким падубом. Глянцевые красные ягоды ложились на тёмную хвою, как бусины на бархат.
– Хоть бы извинилась, – помолчав, проворчала герронтийка.
– Перед тобой?
– Перед ним… – наперсница, кажется, хотела ещё что-то добавить. Вполне вероятно, некий эпитет, не слишком лестный для госпожи. Но в кой-то веки удержала чересчур болтливый язык за зубами. – Впрочем, так, наверное, ещё хуже выйдет.
– Вот именно, – кивнула аэра.
– И что? Так вот и оставишь? Мол, я вот вся такая и растакая: и сама всё решу, всех защитю, врагов порешу, мужиков за пояс заткну – никто госпоже не указка!
– Нет такого слова – «защитю».
– Духи! Да мне едино, есть оно или нет. Ты вот есть!
– Не топай, свалишься.
– А, да ну тебя… – махнула на элву Мильена, пятясь задом, слезая с лестницы. – Давай уж, коли решила мужиком быть, так хоть для пользы дела. А то опять слуг звать – не дождёшься. Двигай вон лестницу к простенку. Я там сейчас падуба повешу, а посерёдке омелу, как над камином. Как раз красиво будет.
Кайран, не противореча, поднапряглась, но сдвинула стремянку, куда ей велено было. Потрясала, проверяя, надёжно ли стоит. И снова пристроилась на подоконнике с венком.
Конечно, наперсницу и осадить стоило – слишком уж разболталась. Но толку её осаживать? Можно подумать, от этого правда изменится. Сама же себе всё это десяток раз успела сказать. Да ещё полночи просидела, разглядывая собственную физиономию в зеркале. И пытаясь понять, что же не так? Когда успела свернуть, а, главное, куда? Ведь вроде делала только то, что требовалось. И решения принимала правильные. Подчас и вовсе единственно возможные. С чего ж коряво-то так пошло? Как всё исправить? И… А надо ли что-то исправлять?
– Нет, не собираюсь я так оставлять, – негромко призналась венку Лан.
– Представляю, что ты нарешала! – фыркнула Мильена. – Даже и не уверена, хочу ли это знать.
– А придётся, – Кайран положила ветки на подоконник, скрестила руки на груди, мрачно уставившись в стену напротив, словно это камни виноваты были в принятом решении. – Потому как делать тебе. Разбери герронтийские платья. Найди там что-нибудь поприличнее.
Служанка ахнула, снова хватаясь за грудь. И опять чуть с лестницы не сверзилась.
– Какое изволит госпожа? – прошептала Мильена благоговейно, обеими руками вцепившись в перекладину.
Решила, видимо, что обуревающие трепетную и впечатлительную душу эмоции безопаснее выражать тоном, а не жестами.
– Сама реши. Я твоему вкусу доверяю, – а вот у госпожи голос был такой, словно она на похороны собирается. Только не понять: любимого ли хоронить приготовилась или по злейшему врагу тризну справлять. – Посмотришь ещё в кайрановских драгоценностях. Может, там найдётся что-то подходящее.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
– А они есть? Вроде ж говорила, что та шлю… любовница твоего супружника всё упёрла?
– Нет, – усмехнулась Лан, – всё спереть свёкор не позволил. Родовые остались. Я тебе дам ключ – глянешь.
– Гляну-гляну, – закивала Мильена, спеша по-крабьи, спускаясь вниз. – Это ж сколько всего ещё успеть надо! Причёска опять же. Да и с кожей твоей что-то делать нужно. А времени и нет совсем. Раньше не могла сказать? Зови теперь служанок, пусть они тут заканчивают. Недосуг мне веночки развешивать…
Герронтийка подхватила юбки, явно собираясь немедленно мчаться. И даже, кажется, на четыре стороны света одновременно. Но замерла зайцем, медленно обернулась к госпоже – видимо, осенило наперсницу.
– Лан, а, может, духи с ним, с празднеством? – спросила жалобно. – Давай вы вдвоём только? Я всё устрою в лучшем виде, не пожалеешь.
– Нет уж, – покачала головой Кайран. – Старейшины уже на пути сюда. Да и дети этого с лета ждут. Традиции есть традиции, их я нарушать не собираюсь.
– Да тебя ж опять о делах заболтают! – всплеснула руками Мильена.
– Вот именно. Мы так и не узнали, куда Сарс подевался и что это за женщина с ним была. Да и собака эта взялась невесть откуда. Сроду у нас таких не водилось. Удобней случая поспрашивать и слухи узнать, боюсь, не представится.
– Ты никогда не изменишься, да? – насупилась герронтийка. – Всё о делах, да о делах! Смотри, как бы жизнь не проговорить! Вроде только о мужчине речь вела, а теперь опять за своё!
– Одно другому не мешает.
– А вот тут ты глубоко заблуждаешься, – умудрённая опытом служанка покачала перед носом госпожи пальцем. – Или любовь, или дела. По-другому никак.
– Я постараюсь совместить, – заверила Мильену Лан, откидываясь назад.
Не только потому, что неодобрительный перст перед лицом мешал. Аэре показалось: наперсница едва сдерживается, чтоб не дать госпоже хорошую затрещину.
* * *
Традиции в роде Кайран уважали. На взгляд Даймонда, отношение к ним, пожалуй, было даже чересчур трепетное. Нет, ничего против наследия предков аэр не имел. Когда оно выдаётся дозировано.
Публика за столами, установленными в большом зале Ис’Кая, собралась разношёрстная. Присутствовали тут и вполне приличные элвы – союзники Лан, приглашённые за господский стол. А вот ниже гордо восседали капитаны кайрановских кораблей, фермеры-арендаторы, мастера артелей бортников, углежогов, срезчиков торфа. Деревенские старосты, старейшины – то есть просто старпёры, умудрившиеся дожить до появления на свет правнуков. Два кузнеца, мельник, костоправ, специализирующийся, как выяснилось, на коровьих родах. Присутствию отличившихся невероятными заслугами стригаля, прядильщицы и парочки ткачих удивляться уже не приходилось. Даже парень – первый боец на острове и победитель каких-то майских состязаний – почтил визитом госпожу.
И духи бы с ними. Натери чхать хотел на происхождение и статусы гостей. Но ведь каждый из них считал своим долгом поприветствовать главу рода и пожелания пожелать в честь рождающегося года. Причём все благословения излагались не просто так, а стихами. И, кажется, тоже традиционными и древними. Потому что строки в них были не только дурно рифмованы, но ещё и малопонятны. А оттого что Кайран приходилось упоминать в женском роде вместо мужского, лучше они не становились.
