Текст книги "Чуть больше мира (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
– Да какая записка? Выкрали его, точно говорю. Из-за тебя похитили!
– Зачем? – элва удивлённо глянула на старика из-под ладоней.
– Откуда я знаю? – раздражённо буркнул Кайран. – Много в ваших делах понимаю, что ли? Ты рассказывать не спешишь. Может, потребуют от тебя чего. А, может, решили вдовством осчастливить?
– И труп спрятать, чтобы все ещё загадочнее выглядело? – предположила Лан. – А уж шантажировать меня Сарсом – это вообще замечательная идея!
– Может, наоборот, чтоб замуж опять не выскочила? По Правде-то как? Если его тела не найдут, то и ты вдовой не считаешься, – желчно заметил дед.
– Ну да. А по законам Арана мне семь лет надо ждать, чтобы вдовий статус получить. Да ну, я же говорю, что бред.
– А что тогда не бред? Может, это ты сама всё придумала?
– Точно, – не стала спорить Лан. – Больше некому. Ложитесь-ка вы спать. Я с утра порасспрошу местных. Если он по воздуху не улетел, то обязательно кто-то что-то видел. Найдём, не переживайте, – Аэра потрепала элва по костистому плечу. – Пойду, воздухом подышу.
– Как же, не переживать! Жена из тебя никуда не годная и мать такая же! Ехидна! – бросил в спину Кайран.
Она даже оборачиваться не стала. Старика в деревне давно считали полоумным и на его крики никто внимания не обращал. А подышать элве действительно требовалось. Страх, целый день скручивающий внутренности в узел, только отпускать начал. Да и бешеная гонка давала о себе знать. Усталость усталостью, а кровь успокаиваться всё никак не желала, бурлила.
Лан поискала свой плащ, не нашла, да и плюнула. В конце концов, далеко она не собиралась – только на крыльце постоять. Но стоило ей дверь закрыть, как на плечи лёг тяжёлый волчий мех, подшитый суровой шерстью. Кайран закуталась поплотнее, кивком поблагодарив стоявшего рядом Редгейва.
– Как там? – мотнул головой в сторону дома. – Всё нормально?
– Ну если не считать пропавшего мужа, то да, – аэра поёжилась. Поднявшийся с моря жёсткий ветер продувал даже густой мех, пробирал до костей. Залетевшие под навес крыльца снежинки кололи щеки. – Как думаешь, может, он решил по девочкам пробежаться. А что, семь лет воздержания – это срок.
– Шла бы ты тоже спать, – помолчав, предложил элв.
– Да сейчас пойду, – согласилась Лан. – Сна-то того осталось… Знаешь, какая у меня голубая мечта? Выспаться. Вот лечь бы и проспать трое суток кряду. Чтоб без сновидений и…
Кайран осеклась, зарывшись носом в пахнущий мускусом мех. Действительно, отдохнуть не мешало. А то уже и шутит несмешно, и жаловаться потянуло. Если так и дальше пойдёт, то действительно бред начнёт нести.
– Лан… – негромко позвал Редгейв.
Аэра выглянула из развала волчьей шерсти, посмотрела вопросительно.
Меченый переступил с ноги на ногу, сунул ладони за ремень, закусил ус, глядя куда-то в сторону. И заговорил быстро, лихорадочно.
– Знаю, что стар я для тебя. Да что там говорить? Ещё б немного и в отцы сгодился. И нет ничего – ни замков, ни власти. Да и золота не накопил. Что там? Простой наёмник. О красоте и вовсе помолчать… Знаю, не любишь ты меня. Но только позволь, за двоих же стану! И так как верный пёс служу, но и вовсе, что скажешь… Позволь только!
– Кажется, тут бредить не я начала, – буркнула Кайран. – Ты о чём сейчас? Вроде было уже это всё? Или урок впрок не пошёл?
– Думаешь, в постель к тебе набиваюсь? – элв повернул-таки голову, смотрел исподлобья набычившись. Как будто перед ним враг стоял. – Не о том прошу. Рядом быть разреши.
– Ты и так всегда рядом, – пожала плечами Лан.
– Да что ты жилы тянешь? И так всю душу вынула! – негромко, придушенно рыкнул Редгейв. – Я же как мальчишка!.. Люблю тебя! Никого никогда не любил, а тут… Как заноза…
– В заднице, – закончила за него аэра.
– Да что ты!..
Элв схватил Кайран за плечи, встряхнул, но тут же отпустил. Даже руки за спину спрятал и шагнул назад. А потом и вовсе на колени опустился. Только голову не поднял, уставился на чуть искрящийся снег.
– По-другому не знаю, как объяснить, – проговорил тихо. – Сама смотри. Куда уж дальше-то?
– Встань, пожалуйста, – так же тихо попросила Лан. А, может, и ещё тише. – Ни к чему это, Редгейв. Даже если и хотела бы… Понимаешь, вот тут, – элва постучала кулаком по груди, – нету ничего. Пусто. Зачем оно тебе? Да и постель моя не самое приятное место на свете. Холодно там. И со мной и без меня одинаково.
– Я отогрею. И любить за двоих буду – меня хватит.
Лан сняла плащ, накинула его на плечи вояки. Наклонилась, осторожно отводя спутанные пряди, припорошённые снегом. Коснулась сухими губами лба. Не поцеловала, только коснулась.
– Не хочу я ни тепла, ни любви. Мне так проще. Но всё равно спасибо, – аэра провела пальцем по шраму на его щеке и повторила. – Спасибо.
Отвернулась, открыв дверь.
– Я рядом буду, – то ли сказал, то ли рыкнул элв.
Кайран помедлила, но так и не обернулась. Просто молча кивнула. И аккуратно прикрыла за собой створку. Тихо щёлкнул засов, входя в пазы.
* * *
Ночной шторм – наихудший кошмар любого моряка. Палуба, как норовистая лошадь, встаёт на дыбы, опрокидывает на спину. Доски скользкие, будто льдом покрытые. Стены воды обрушиваются горным обвалом, вышибая из лёгких воздух, пытаясь перетащить через борт, в темноту. Уши закладывает от воя ветра, грохота волн, тяжкого скрипа пытаемого судна. Слабых голосов не слышно – ни криков, ни приказов. Вынырнет в пятно света от бешеного раскачивающегося фонаря белое лицо боцмана с раззявленным провалом рта, пошлёпает губами, будто рыба. Только по сунутому под нос кулаку и понимаешь, куда бежать и что делать.
Вокруг мгла такая, какой не бывает даже в наглухо закрытой комнате – непроглядная, плотная, сжимающая. И вдруг вырастает подсвеченный грязно-зелёным вал. Дыбится выше мачт, клокочет разбуженным зверем. Чтобы рухнуть вниз, разбившись тоннами воды о палубу. Сам корабль-то мерещится ореховой скорлупкой, а элвы на нём и вовсе бессильные муравьи.
А где-то совсем близко скалы, рифы. Да вот только где именно – не угадаешь. Лишь прислушиваешься как лесной кот. Бывалые моряки говорили, что рядом со скалами вода ревёт громче и яростнее. Да когда от грохота глохнешь, поди разбери: тише оно или сильнее.
Вирик много рассказов о штормах слышал. Пожалуй, они были самыми любимыми. Конечно, после баек о битвах и богатой добыче. Всегда сердце в пятки уходило, когда морские волки, посасывая эль в отцовском трактире, вспоминали о волнах, ломающих мачты, словно веточки. О страшных семирогих молниях, подпаливающих паруса даже в ливень. О роковом девятом вале…
Но одно дело слышать. И совсем другое на собственной шкуре испытывать. Не до баек, когда не понимаешь, где верх, а где низ. И тело от ледяной воды окостенело – рук не чувствуешь. Но это, может, как раз и хорошо. Потому что не чувствуешь ещё и синяков да ссадин. А их, наверное, немало. Швыряет тебя, как семечко в стручке. Корабль же не постель пуховая.
«Громовержец» накренился, почти лёг на крутой бок. Вирик судорожно вцепился в перила, пытаясь не выплюнуть желудок, который давным-давно наружу просился. И вдруг увидел чёрную гладь воды – спокойную, как зеркало. Даже собственное лицо разглядел – бледное, с дырами глазниц. «Подножье волны… Сейчас опять ка-ак грохнет!» – мышью мелькнула в голове мысль.
Судно закряхтело, тяжело, словно баба на сносях, разворачиваясь к валу носом. Мальчишку швырнуло назад, со всей дури приложило спиной о натянутые струнами канаты, бросило вперёд. Вирик только успел руки выставить. Опять налетел на что-то – не разглядеть.
– Отец! – бешеный вопль разрезал гул бури, словно ножом.
Парень протёр глаза, смахивая воду. И увидел только, как в клубящейся мгле – там, за бортом – мелькнула рука. А потом рассмотрел и элва, перегнувшегося через поручни. Он показался Вирику настоящим гигантом, легендарным морским великаном. Вот только в байках говорится, будто волосы у них из туч сотканы. У этого же липли к спине, словно водоросли.
Гигант обернулся, глянул на мальчишку, оскалился страшно – все зубы до дёсен видать. Вот тут и накрыл новый вал. Невероятная тяжесть прибила парня к доскам. Лёгкие, как бурдюки, мигом наполнились водой, соль ободрала горло. И будто с волной из бесящегося моря вынырнуло чудовище. Оплело Вирика за ноги, да и потащило вглубь водоворота. Парень даже ухватиться ни за что не успел. Цеплялся за скользкие доски, обрывая ногти. Но море было в тысячу раз сильнее.
Вирик хотел крикнуть, да куда там! Кругом вода – и внутри и снаружи.
Что-то схватило за шиворот, рвануло вверх, выдёргивая из водоворота. Мальчишке показалось, что по спине бревном саданули, вышибая наружу солёную дрянь. Он только и мог, что рот разинуть, кусками заглатывая воздух. Но тут опять сверху рухнуло. И мир сорвался-таки в бездну…
– Да пацана спроси, если мне уже веры нет! – разъярённый рык никак не мог принадлежать стражу Серебряных лесов. Точнее, легендарные воины, вероятно, и способны так орать. Но материться-то им, наверное, не положено? – Он видел всё! Или, думаешь, я его подговорить успел?
Нет, положительно, не страж. Обыкновенный элв. Только злой очень.
Вирик решился всё-таки открыть глаза. Может, всё не так и страшно?
Реальность оказалась куда страшнее, чем пацан представлял. Настолько ужасной, что будь он помоложе – обмочился бы. А, может, и сейчас опозорился. Не поймёшь. Всё тело, как в лёд вморожено. Да ещё и голова кружится, горло саднит, будто его кошки драли. И тошнит. Но элвам, на него глядящим, явно дела нет насколько парню худо.
Рядом стоял всё тот же здоровяк, которого Вирик за духа бури признал. Руки на груди сложил, глазами зыркал, а у самого морду корёжило. Но теперь-то понятно, что это никакой не дух, а Райл, сын островного короля.
А рядом с ним ничуть не хуже – седой, здоровый, как медведь. Хмурый. Тоже смотрел. И ещё кто-то. Много их. Вся команда, что ли, вокруг столпилась? В молочном тумане, чуть подсвеченном розовым, толком не разглядеть. Стоят. Чего бы ни стоять, если корабль больше не швыряет?
– Ну, что скажешь, малец? – прогудел элв, похожий на медведя.
– Про что? – шмыгнул Вирик.
Хотел сесть – не получилось, только ногами по доскам скребнул, как краб. Но хоть сопли утёр и то дело.
– Спрашиваю, видел ты, как короля в море смыло? – нахмурился старик.
– А?
– Не придуривайся! – рявкнул Райл и рожу у него перекосило совсем уж жутко. – Ты же видел, как я отца держал!
– Да не удержал… – буркнул кто-то сзади.
Вирик обернулся, но углядел только размытые фигуры в холодной белёсой клубени.
– Говори, малец, не бойся, – подбодрил седоусый. – Как всё на самом деле случилось, так и расскажи. Никто тебя пальцем не тронет.
Парень снова провёз ладонью по носу, вытирая бегущие в три ручья сопли. Может, годков-то ему не так уж и много исполнилось. Но недаром же все считали, будто Вирик смышлёным уродился. Кое-что сообразил.
Уж лучше б не соображал.
– Говори! – потребовал Натери.
– Да ничего я толком и не видел, – буркнул пацан. Вот как понять, о чём сказать, а что при себе придержать? Дела-то такие, видать, тут творятся – не приведи духи втянутым оказаться. – Слышал, как аэр крикнул. Ну, кто-то за борт упал. А кто – не разглядел.
– Сам упал или помогли ему? – поднажал старик.
– Да мне почём знать? – огрызнулся Вирик. – Руку только и видал. Да вот он, аэр, в смысле, через борт перегнулся.
– Похоже, что и впрямь держал… – сказал кто-то из элвов, сзади стоявших.
– Похоже-то похоже. Но все слышали, как они вчера лаялись, – добавил другой. – Старый всё орал: «Не бывать тебе на моём месте!».
Райл, услышав такое, дёрнулся, будто его под зад пнули. Но промолчал.
– А чего он крикнул? – спросил седоусый совсем уж хмуро.
– Так то и крикнул, – хлюпнул носом Вирик. – Мол: «Отец!».
Вот ведь угораздило вляпаться! Теперь бы как шкуру целой унести. Повёлся на морские байки, захотелось приключений. Носил бы кружки в отцовском кабаке, да горя не знал…
* * *
Даймонд расхаживал перед возвышением в три ступеньки, на котором стояло кресло некоронованного короля, сам себе напоминая зверя, запертого в слишком тесной клетке. Зал огромный, ходи не хочу. А элв, как будто его привязали, маячил рядом с подиумом: пять шагов туда, пять обратно. И снова.
Успокоиться бы, да никак не получается. Спущенные вымпелы на кораблях хороших новостей не сулили. Больше всего аэру хотелось самому сломя голову нестись в порт. Но приходилось ждать. И расхаживать, расхаживать, расхаживать. Что пошло не так? Где промахнулся? Ну, допустим, не сработал первый план. От этой упрямой девчонки всего ждать можно. Но ведь был второй! Третий, в конце концов. Самый неудобный и неприятный. Но вполне работающий. Так где же…
Тяжёлые шаги, гулким эхом отдающиеся под низкими арочными сводами переходов, заставили Греха остановиться. Он поспешно присел на ступеньку, смяв полу камзола. Оперся о кресло спиной, скрестил вытянутые ноги. Улыбнулся приветливо-нейтрально.
Райл, идущий впереди толпы элвов, выглядел неважно. Видимо, суда в шторм угодили. Кожаная одежда стала белёсой от соли, плащ задубел, висел на плечах, будто из коры сшитый. Волосы, хоть и сухие уже, а облепили череп плотной шапкой. Щёки с заметной щетиной впали.
– А тебе в голову не пришло по дороге сюда в мыльню заглянуть? – насмешливо поинтересовался Грех. – Всё же тут не кабак.
– Некогда, – огрызнулся племянник. – Нужно срочные дела решить. Потом помоюсь.
– Что за срочные дела? – протянул Даймонд, чуть сощурившись. – И уж не ты ли их решать собираешься?
– Я, – хмуро кивнул Райл, швырнув перчатки на длинный стол. – Больше некому.
Грех медленно поднялся, исподлобья глядя на племянника.
– Где отец? – голос его вдруг съехал почти до баса, да ещё с прихрипыванием.
Младший Натери потёр лоб, поморщился, разглядывая ладонь. Молча прошёл мимо дядюшки. Да и уселся на трон, как в собственное кресло.
– Отца больше нет, – ответил медленно, нехотя. – Его смыло ночью, волной. Я не смог спасти…
– Что-о?! – придушенно прошипел Грех.
Райл глянул на него из-под руки, которой лоб подпирал. И выпрямился. Лицо Даймонда будто вылиняло. Словно по не успевшему просохнуть рисунку тряпкой провезли. Даже черты смазались. А цветом кожа аэра на ячменную муку смахивала. Только глаза на этой серости и выделялись. Но чёрные, абсолютно чёрные, не жёлтые. И ещё примерещилось, что в них горит пламя. Вот как в прорези каминной ширмы смотришь, так и тут. Будто внутри элва пожар пылал.
Осознать-то это рыжий осознал. Но не понял. Потому что мысли пронеслись в голове, сталкиваясь, разлетаясь и путаясь. А в следующий миг уже не до думанья стало. Жуткие глазенапы оказались почему-то близко. Так близко, что между ними и собственным носом пальца не просунешь. И стальная хватка сгребла ворот куртки, приподнимая Райла над креслом. Элв дёрнулся, да куда там. Дядюшка, который в росте на полголовы уступал, а в плечах был уже вдвое, держал так, словно все духи разом силы прибавили.
– Что ты сделал, сопляк?! – прошептал Грех. – Ты же всё в бездну одним щелчком отправил!
– Я ничего не делал… – прохрипел рыжий, пытаясь отодрать чужие руки от душащего ворота.
– Он и вправду говорил, что злого умысла там не имелось, – неторопливо прогудел Эрих – старый друг и ближайший советчик некоронованного короля.
То есть бывшего некоронованного короля.
– Свидетели? – потребовал Даймонд, не оборачиваясь, по-прежнему гипнотизируя взглядом родственника.
– Был мальчонка, – конфузливо кашлянул Эрих. – Но по его словам тоже не разберёшь, что там стряслось.
– Был? – Грех так шипел, что многие и не поняли, что он сказал.
– Да тут дело какое, – видимо, Эрих на старости лет весь отмеренный ему страх подрастерял. – После шторма нам причалить пришлось. Мачты починить, паруса заменить. Ну и так, по мелочи. В общем, там и пропал пацанчик. Может, и сам сбёг. Испугался.
– Как вовремя, – протянул старший Натери.
С голосом его явно что-то не то творилось. То шипел по-змеиному, то вдруг мурлыкать начал. Вот только нормального, элвийского в нём мало что осталось.
– Огнём… поклясться… могу… – по одному выталкивая из передавленного горла слова, просипел Райл, – не убивал я… отца. И мальчишку тоже.
– Клянись!
– Да он уже поклялся, – снова встрял Эрих. – Я сам видоком был. А кроме меня ещё с десяток свидетелей. Негоже так часто духов звать, обидеться могут…
– Обидятся, говоришь? – промурлыкал Грех теперь с утробным прирыкиванием. – А не боишься, старик, что они уже на вас злы?
Даймонд отпустил куртку племянника, даже толкнул его в кресло. И отошёл, брезгливо вытирая руку о штанину. Постоял, отвернувшись от всех.
– Интересно, – проговорил, наконец. Нормально сказал, как все элвы говорят. – А потребуй я клятвы, будто ты не имеешь никакого отношения к этим… – аэр усмехнулся, – … трагическим происшествиям, что тогда?
– А какая разница? – проворчал Эрих. Видимо, сказанное ему и самому не по душе было. – Король неподсуден. А кто у нас теперь король и без Мудрых понятно.
– Это точно, – рубанул Даймонд, вновь поворачиваясь к племяннику. – С Кайран что решили?
– Ничего не решили, – совсем нехотя отозвался Райл. – А если и решили, то всё перевешивать бы пришлось. Не пойдут Острова под подол королевы. Нечего нам там делать. И не наш в том путь. Это моё последнее слово.
– Эк как заговорил-то! – умилился Грех. – Только это пока твоё первое слово. Как короля. Смотри, как бы оно действительно последним не оказалось.
– Ты мне угрожаешь? – рыжий приподнялся в кресле, обеими руками опираясь о подлокотники.
– А чего тебе угрожать? – усмехнулся Натери, смахивая с плеча волосок. – Дорожку в Серебряные Леса ты и без помощи найдёшь. Да ещё и всех за собой потянешь. Ладно, оставляю вас сочинять планы по завоеванию мира, а мне недосуг. Надо спасать то, что ещё можно. Правда, немного того осталось.
– Куда это собрался? – рявкнул Райл.
– А ты мне предлагаешь ещё погостить? Серьёзно? – насмешливо выломил бровь Грех. – Вот прямо так? И на советах ваших поприсутствовать разрешишь?
– Нет, естественно. Я, может, и дурак, как вы все утверждаете. Но не настолько же, – рыжий, успокоившись, опять уселся. – Поэтому посидишь тут, в какой-нибудь симпатичной башне. Слишком уж беспокойный ты, вечно что-то крутишь. А мне и без тебя проблем хватает.
– Это что, приказ короля? – усмехнулся Даймонд – зубы блеснули под усами.
– Именно, – кивнул племянник.
– Ну, тогда остаётся только меня остановить.
Грех отвесил поклон, развернулся да и направился к дверям. Остановить его и вправду никто не пытался. Наоборот, элвы расступались, расходились в стороны. И опять сбивались в плотную толпу за его спиной.
Именно поэтому того самого движения Натери и не заметил – ни краем глаза не увидел, ни тока воздуха не уловил. Лишь показалось вдруг, что под лопатку ему железный штырь вогнали. А потом ещё раз – над ключицей. Тут элв и рассмотрел короткую витую рукоять кинжала, вибрирующую у самого его уха.
Но это было уже совсем неважно.
Глава пятая
Многие женятся по любви, потому что не имеют возможности жениться по расчёту (Поговорка Северных островов)
Лан опёрлась обеими руками в поясницу, устало потянулась. Свеча на столе тихо треснула, выплюнула обгорелый кусочек плохо провощённого фитиля, напоминая, что и ей на покой пора. Время за полночь давно перевалило. В замке не спала только стража, да безумная хозяйка, марающая бумагу уже второй час подряд. Хотя нет, нашлись безумцы и кроме неё. За толстой дверью раздались тихие шаги и ещё более тихие голоса – спорили о чём-то.
Кайран не спеша выбралась из кресла, поморщилась – умудрилась за вечер мягкое место отсидеть. Поправила толстую шаль на плечах: как не конопать стены, не топи камины, а груда камней она и остаётся грудой камней – промозгло и зябко. Тем более зима к своему перелому приближалась. С каждым днём становилось всё холоднее, а ветра с моря дули яростнее. О том, чтобы в постель забраться и думать не хотелось. Горячие камни, положенные под одеяло служанками, давно остыли.
Да и письмо Её Величеству нужно закончить, отправить с утра гонцов. Скоро Горло до весны станет непроходимым: шторм за штормом. А то и льдина из Северного моря заглянет – над водой сугроб, а внизу огромная гора, с лёгкостью крушащая деревянные скорлупки кораблей…
В дверь тихонько поскреблись.
– Что там, Радгейв? – отозвалась Лан, присев на корточки перед камином, вороша начинающие затухать угли.
– Хозяйка, у ворот трое всадников. По виду: аэр и двое солдат-охранников. Просят впустить, – хмуро ответил вояка.
Его мнения по этому вопросу можно и не спрашивать. По мрачной физиономии видно: будь его воля, никого бы ночью в замок не пустил. Хоть сама королева явись.
– А как представились?
– Сказал, будто его зовут Тангар аэр Ланар. А солдат он не назвал…
Кайран резко поднялась.
– Впусти. И пусть проводят сразу сюда. Вели вина горячего подать и еды какой-нибудь. Кухарок не буди, попроси Мильену.
– Разумно ли?
Госпожа так глянула на телохранителя, что сразу стало понятно: неразумно сейчас с ней спорить. Впрочем, как и последние две недели. Со времени похищения Сарса аэра стала раздражённой, словно оса. И с каждым днём только хуже становилось. Ходила, мрачнее тучи, всё прислушивалась к чему-то. Уж лучше не перечить. В конце концов, что могут три элва натворить?
Хотя вот этот молодой, которого Редгейв аэром назвал, вояке определённо не нравился. Сосунок, только недавно усы брить начавший. Но голову держит так, будто всем миром владеет. И слишком уж на старшего Ланара похож. Правда, в него все сыновья удались, кроме второго.
Сестру он, видимо, не слишком чтил. Обниматься-целоваться не бросился. Только кивнул едва заметно. Но Лан, кажется, это ничуть не смутило. Усмехнулась, да и сама обняла в ответ.
– Как ты вымахал-то, малыш Танги! Садись в кресло, к огню поближе. Сейчас поесть принесут.
«Малыш», возвышающийся над элвой на целую голову, покраснел, как варёный рак.
Редгейв, придерживая для заспанной Мильены дверь, пересчитал детей Ланара. Вроде бы этот Танги по счёту был пятым. То есть, года на три моложе Лан. Хотя в отпрысках главы водных и запутаться недолго. Настрогал, как стружек.
– Мне с тобой переговорить надо. Наедине, – буркнул парень, косясь на охранника.
– Надо – переговоришь, – не стала спорить Кайран, принимая у служанки поднос. И указала вояке глазами на дверь. Сообразительная Мильена, через зевок пожелавшая госпоже спокойной ночи, уже убралась. – Согрейся только сначала. Тебя отец послал?
– Нет, сам, – Тангар кивком поблагодарил сестру, принимая кубок с подогретым вином, сдобренным пряностями и яйцом. – И лучше ему не знать, что я приезжал.
– Ну, говори тогда, – Лан устроилась в кресле напротив брата. – Да ты ешь и рассказывай. Не на приёме.
– Спасибо, – элв, отставив кубок, ухватился за холодный окорок обеими руками, мигом растеряв всю свою надменность. – Мы до Велесса[10] на шлюпке добрались. Думал всё, Серебряные Леса увижу. А потом ещё верхом девять часов. Едва лошадей смогли найти…
– Странно, что вы их вообще нашли, – усмехнулась Лан. – Я в прибрежных деревнях коней не держу. Чтоб вот таким гостям, как ты дорогу не облегчать.
– Не знаю, – парень пожал плечами. – Старик сказал, будто путники какие-то оставили и велели присмотреть.
– Путники говоришь? Как-то с путниками у нас негусто… Ладно, ты зачем явился-то?
– Тут дело такое, – Тангар заглотал непрожёванный кусок, как удав, шумно отпил из кубка. – Некоронованный король письмо прислал. А после отец собрал всех глав родов.
– Меня, понятное дело, не пригласили.
Брат искоса глянул на элву, мол: сама, что ли, не понимаешь?
– В общем, у нас теперь новый король – Райл. А прежний помер. Как, чего, когда – не скажу. Видать, про то не написали. Да никто и не спрашивал. Но рыжий большой тинг собирает, глав всех кланов с наследниками зовёт. Прямо сейчас. Велел сколько можно по суше двигаться.
– Так не терпится свои права утвердить? – хмыкнула Лан.
Наверное, сама не замечая, что обгрызает ноготь на большом пальце.
– И это тоже, – кивнул Тангар, вытирая руки о штаны. – Но он прислал ещё и копию… Даже не знаю, как назвать… Тоже письма, что ли? В общем, послания вашей королеве. Хочет, чтоб под ним все подписались.
– Боюсь представить, что в том послании.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
– А чего тут представлять? – удивился парень. – Посылает он Её Величество в густые леса да всё пешком. И объявляет, что воды Архипелага для арантских судов отныне закрыты.
Лан втянула воздух сквозь стиснутые, будто от боли зубы.
– Вот и я говорю. Отец с Магдаром, конечно, в восторге. Уже велел корабли готовить. Хотя чего их готовить в такую погоду – непонятно. Но по всему выходит: времени у тебя до весны. А дальше…
– Скажи мне лучше, зачем предупредить решил? – перебила его Кайран.
– Ну, знаешь, – мотнул кудлатой головой Тангар. – Я ведь тоже считать умею. И прикинуть, что от нас останется, когда тут солдаты Арана появятся, могу.
– Вот именно…
Лан уставилась на огонь в камине, будто в нём знаки увидеть хотела. Долго молчала, сгрызя ноготь до крови. Брат ей думать не мешал. Да он почти задремал в кресле, разморённый едой да теплом. Только иногда вскидывал голову, сонно тараща глаза.
– Танги, – негромко окликнула его сестра. – А не хочешь ли ты, братишка, на материк посмотреть, королеву увидеть?
– Шутишь, что ли? – вскинулся парень, мгновенно проснувшись. – Кто откажется? Это ты меня посыльным отправить хочешь? А как же?.. Отец проклянёт.
Блондин сник, сгорбился, оживлённость его слиняла, как шкурка.
– Да нет, – поморщилась Лан. Потому что именно такой её идея и была. Королева же любит симпатичные мордашки. Но, глянув на брата, элва передумала. – Сама поеду. Хотела тебя с собой взять. Только мысль и впрямь дурацкая.
– Ничего не дурацкая! – тряхнул спутанной чёлкой Тангар. – Что меня тут ждёт? Солдатом при брате служить? А там… Ну и проклянёт – пусть проклинает. Лан, пожалуйста, возьми меня с собой, а? Вдруг пригожусь?
Наверное, стоило бы и отказать. Но, может, хоть он в стороне от всего этого окажется? Мальчишка же ещё…
Кайран просто кивнула согласно. Смутно надеясь, что решение это боком не выйдет.
* * *
Собрались быстро. А чего тянуть, если сундуки четыре года стояли не распакованными? С прошлой поездки их никто разобрать так и не удосужился, просто закинули в кладовую. Но благодаря Даймонду и его неистребимой тяге к роскоши, все наряды оказались в полной сохранности. Через крепкую провощённую кожу и плотно пригнанные доски ни мыши, ни вечная сырость не пробрались.
Правда, всё добро Лан брать не стала. Не тот случай, чтобы телегу с собой тащить. Чем очень расстроила Мильену, которая хотела аж два ящика прихватить. Пришлось девушке обойтись одним небольшим рундучком. У Тангара же и вовсе вещей не было. Да и не положено солдату себя багажом обременять. А Кайран до поры до времени брата решила между охранниками спрятать – к простым воякам никто не присматривается.
В общем, на третий день уже выезжать готовились. Только Лан задерживалась, впихивая в недовольно скривившегося Нагдара последние наставления. Но видимо, у духов на сей счёт свои планы имелись.
Кайран никогда не была сильна в предсказаниях. А вот при виде бегущего к ней прислужника с голубятни внутри что-то ёкнуло. И почему-то захотелось, чтобы хромой старик, стиснувший в руках птицу, пропал куда-нибудь. Аэра даже отвернулась, будто если не смотреть – слуга исчезнет.
– Аэра… хозяйка!.. – прохрипел голубятник, задыхаясь на бегу. – Только что прилетел. Из самого Гхар’ар’Тира[11]. Вот, сизый.
Пришлось обернуться. Лан глянула на голубя, прижатого к грубой холстине куртки служки. Кажется, птица тоже ненавидела аэру. Пучила налитый кровью глаз, будто броситься хотела – не голубь, а коршун какой-то. Хотя, может, элве всё это только мерещилось.
– Что там? – проскрипела Лан. Откашлялась и повторила. – Что прислали?
– Я не смотрел, – заторопился старик. – Как увидал его, так сразу к вам. Очень уж боялся, что уехали уже. А послание, чай, важное. Вот, сейчас, не извольте беспокоиться…
Кайран смотрела, как суставчатые, негнущиеся пальцы неловко отвязывают с птичьей спины плотно стянутый кожаный свёрточек. Откуда-то из-под рёбер поднималась волна паники. Вместо привычных внутренностей, тело наполняла мерзкая, не дающая нормально дышать, болотная жижа. Аэра оттянула ворот душащего плаща, но легче не стало.
– Лан? – Нагдар шагнул поближе, настороженно глядя на сестру.
– Да быстрей же ты! Сколько можно копаться? – рявкнула элва.
– Сейчас-сейчас, – засуетился старик, испуганно косясь на госпожу. – Вот, всё, держите.
Промокшая, промороженная насквозь бечёвка стягивала свёрток, как железной проволокой. Узел развязываться не желал, будто припаянный. Лейтенант молча протянул сестре кинжал. Верёвка поддалась. Свёрток начал сам собой расправляться диковинным цветком. Желтоватые слишком плотно сложенные листы бумаги распрямлялись. Записку, лежащую сверху, едва не унесло ветром – стоящий сзади Редгейв подхватил, через плечо отдал аэре.
Небрежно, с брызгами чернил выведенные руны на сероватом листе казались раздавленными жуками: «…прости, я не знал, что вы были близки. Иначе сообщил бы раньше…». Неровные строчки расползались в стороны: «…только когда решили разобрать его личные вещи…». Отсыревшая клякса походила на застарелое кровавое пятно: «…я знаю, чужие записи читать не полагается, но уж слишком странным элвом был мой дядя…». Или это – не клякса, а след жирного пальца? Наверное, так. Потому что тёмные чернила вдруг стали красными, да и бумага порозовела. Что-то со зрением. Дёргается перед глазами пелена.
«С прискорбием вынужден сообщить, что Даймонд аэр Натери скончался в пятый день тринадцатой белой луны сего года. Мудрые пытались справиться с болезнью. Но простуда сменилась лихорадкой, а затем его грудь наполнилась жидкостью. И на вторые сутки, не приходя в сознание, дядя ступил на тропу к Серебряному Лесу. Мы скорбим…».
– Лан?
Кайран, не отвечая, повернулась, начала подниматься по лестнице, ведущей на крепостную стену. Чуть не упала – сапог заскользил по обледенелому камню. Кто-то подхватил сзади, поддержал.
– Лан, духи тебя забери, что случилось?!
– Оставь меня в покое, – а почему голос-то такой ровный, спокойный? Это, вообще, она говорит? Вроде бы… – Мне надо… Дайте пять минут.
Стражник на стене отошёл к самому краю, пропуская госпожу. Не отступи – элва бы в него точно врезалась. Солдат растерянно оглянулся на Редгейва. Меченый, стоящий на первой ступеньке, только плечами пожал, хмуро наблюдая за аэрой.
Лан остановилась между зубцами, откинула капюшон, подставив лицо ветру. Дёрнула завязки у горла – не поддались. И Кайран просто разодрала их, всё ещё сжимая смятые бумаги в кулаке. Но не подхватила плащ, позволив ему гигантской бабочкой спланировать вниз, в притихший замковый двор.
