Текст книги "Чуть больше мира (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Лан молчала и комментировать, кажется, не собиралась.

– Извини, – покаялся Даймонд, поднимая табурет. – Что-то я… Давай будем считать, что вино слишком забористое. А на счёт Сарса… Ищи, кто у тебя пропал. Солдат, скорее всего.

– Почему?

– Ну как…Чужого бы сразу на острове приметили. Хотя, если, конечно, осторожно, по ночам да по-пластунски… Но это вряд ли. Слишком сложно и хлопотно. И на рыбацкой лодке далеко не уйдёшь. Скорее всего, их рядом шлюп ждал или барка. Кто-то из твоих Сарса до берега доставил, там эту женщину прихватили, ну и вместе переправились на судно. Дальше два варианта. Либо помощника за борт скинули, чтобы не болтал. Либо с собой прихватили. Но ставлю на первое. У духа воды спроси. Кстати, пропавшую элву тоже поищи. Может, кто-то прислугу потерял?

– Спрошу и поищу, – кивнула Кайран. – Но как они из дома выбраться сумели? Охранники говорят, что никого не видели.

– Нопаль, – насмешливо протянул Натери, – ну что ты, как маленькая! Любого можно подкупить, запугать, уговорить. Убедить, в конце концов.

Аэра поморщилась, но возражать не стала. Помолчали, глядя в разные стороны.

– Ты так и не просветил, с чего помогать взялся.

Даймонд в ответ только плечами пожал, отхлебнув из кубка. Сейчас ему точно на этот вопрос сказать было нечего. Даже себе.

– Мне кажется, ты зря приехал, – негромко заметила Лан.

– Мне тоже так кажется, – ещё тише отозвался Грех. – Только теперь что-то менять уже поздно. Сама понимаешь, королева…

Элва кивнула, будто другого услышать и не ожидала. И вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

* * *

Старик всё бубнил и бубнил, будто молитву начитывал – однотонно, без пауз. Кажется, он даже на вздох не прерывался. Спать от этой бесконечной тирады хотелось невероятно, отяжелевшие веки против хозяйской воли закрывались. И – самое противное, несправедливое! – не заткнёшь его.

Райл поёрзал на каменном троне, горько пожалев, что велел снять с него подушки. Понятно, молодому, полному сил воину, геморроем не обременённому, мягкое под седалище подкладывать – только позориться. Но, во-первых, геморрой он рисковал заработать в ближайшее время. А, во-вторых, часами полировать задом гранит то ещё удовольствие.

– И тогда дед этой собаки в очередной раз нанёс моему роду смертельную обиду. Исхитрился, как вор какой, ловить сельдь близ наших земель. А потом и вовсе рыбу от берегов увёл, чтобы мы умирали голодною и замерзали студёную смертью. Внучатый племянник же этого пса смрадного злоумышленно обрюхатил мою двоюродную бабку, а про байстрюка сказал, будто не евоный это. А далее, в году от создания мира пять тысячь…

Райл опёрся о левый подлокотник, поправил штаны, больно врезавшиеся швом в промежность. Хоть подштанники надевай! Жёстко сидеть и холодно. Зевнул в ладонь.

– … и после пожога совсем дров не осталось, а скоту есть нечего сделалось. И пёс этот лаялся, грозя и пугая…

Его некоронованное Величество мизинчиком той руки, которой рот прикрывал, поманил стоявшего за троном Ярила. Чёрный, от которого по обыкновению ни одна мелочь не укрылась, тут же наклонился, занавешивая и короля и себя вороной шевелюрой.

– Ты уверен, что я должен это выслушивать? – раздражённо прошипел Райл. – Понимаю ещё земельные споры, признание детей, порядок наследования, увеличение личной стражи. Но при чём тут рыба со свиньями?!

– Ссора между этими двумя родами уже пятое поколение тянется, – пояснил королевский шурин, кивнув, – К кому им ещё за справедливостью обращаться?

– Ладно, ладно, будет им справедливость, – Натери недовольно кусанул тонкую кожицу возле ногтя. – Ты можешь рассказать, сейчас-то в чём проблема? Только покороче, ради всех духов! Без отсылок к древностям.

– Как угодно. Прошлой весной рода решили примириться и поженить детей. У них родился сын. Теперь главы не могут определить, наследником чьего семейства является ребёнок. Дело в том, что он у обоих единственный.

– Как чьего? – поразился король. – Отца, естественно. Без меня разобраться не сумели?

– Родня матери обидеться, – прикрыв глаза, тихо напомнил Чёрный.

– И что с того? Мне, может, их утешить?

– Этот род принадлежит к клану Седлающих Волну. Не слишком знатны, не слишком богаты… Но воинов у них немало, – склонившись к венценосному уху, прошептал Ярил. – И они на тебя косо поглядывают. Их глава с твоим отцом дружны были.

– Опять про то же! – грохнул кулаком по подлокотнику Райл.

Никакого эффекта это не возымело. Ну, может, королевский кулак заныл. К сожалению, по граниту лупить всё равно, что по воде. Даже хуже – брызг нету. А вот рык короля впечатлил больше. Жалобщик осёкся, глянул недовольно. Не привык, наверное, чтобы его всякие юнцы, пусть и на тронах сидящие, прерывали.

– Продолжайте, – махнул рукой монарх. – Это я так… – и Ярилу, опять шёпотом. – Ну, хорошо. Тогда пусть за дедом по материнской линии наследует. Нормально будет?

– Род отца недовольным останется…

Вроде бы чернявый не усмехался. Райл покосился, убедившись – нет, не усмехается. А всё равно чувство, будто издевается, не отпускает. Да ещё эти глазки томно прикрытые. Хоть и назвал своей правой рукой, а иногда бесит до дрожи. Хуже его сестрицы, дражайшей венценосной жёнушки. Так бы и придавил. Обоих.

Но никуда не денешься. В смысле, без Ярила не денешься. Супругу горячо любимую давно пора в Серебряные Леса отправить. А без этого на самом деле, как без рук. В тактике ни духа не понимает. Стратегию считает названием срамной болезни. Да что там, читать умеет только древние руны! Но Правду наизусть знает, да ещё и все неписаные правила и законы. В запутанной, как десяток паутин, родственности семейств с лёгкостью разбирается. Да и старики со старейшинами его уважают. Видят, как он исконное почитает. И воин, конечно, из первых…

Но придушить-то всё равно хочется.

– И что по этому поводу твоя обожаемая Правда говорит? – проворчал король, отворачиваясь от своего советчика.

– Тут решение за тобой. Как скажешь, так и будет.

– Ты давай, советуй! Это, между прочим, твоя прямая обязанность!

Но чёрный только плечищами пожал выпрямляясь. Точно издевается!

– Вот что, – хлопнул ладонью по камню Райл. – Значит, сделаем так. Подождём года три. Посмотрим, кого ещё ваша дочь родить сможет и сколько из детей выживет. А там определимся, кто за кем наследует. Моё слово.

Старик, которого монарх на половине фразы прервал, коротко, слишком резко поклонился. Ясно, что решением недоволен. Вон, зыркал из-под бровей, как филин. Но и сделать ничего не мог. Против королевского слова не попрёшь.

– Всё на сегодня, надеюсь? – спросил Райл, с трудом отрывая затёкший зад от каменного сидения. – Тогда пойдём сейчас в кузни. Надо всё-таки помозговать, как броню против пуль усилить. Да и…

– Ещё один посетитель, – абсолютно равнодушно – ни на мизинец эмоций, – сообщил Ярил. – С самого Реллесе добирались. А ждут тебя уже третий день.

– У них-то что? Коза в соседский огород забрела? – рявкнул Его Величество.

– Пожар в господском доме случился. И амбар сгорел.

– А я тут причём? – Райл как вставал, так и замер скрючившись, опираясь ладонями о подлокотники. – Пусть к главе клана идут.

– В ссоре они с главой.

– И что я должен сделать по этому поводу? – окончательно озверел господин. И, наконец-то, догадался выпрямиться. – За свой стол усадить? У меня самого ползамка в руинах! А поговаривают, что королева этой стерве солдат с ружьями прислать собирается. С ружьями, Ярил! Ты соображаешь, что это такое?

– Ещё я ос не боялся! – вот теперь чернявый и впрямь ухмыльнулся. – Не о том голова у тебя болеть должна!

– Осы? Это ты пули?.. Да ты совсем рехнулся?! Такая оса знаешь что…

– Да и пёс с ними, с ружьями! – рыкнул Ярил, видимо, окончательно исчерпав и без того не слишком богатое терпение. Шагнул к господину, как будто пытался подавить короля габаритами – грудь в грудь. – Это твой народ, Райл! Медяка не стоит владыка, который о своих элвах не печётся. Их не станет и тебя не будет. Ружья тут не помогут.

– А я о ком пекусь? – заорал Натери, размерами своего советника явно не впечатлённый. Наоборот, шагнул навстречу. Так что теперь аэры стояли впритирку. – Пойми ты своей тупой островной башкой: не отсидеться нам по норам! Придут – и за шкирку вытащат! Мой отец до этого не допёр, так хоть ты сообрази. Хорошим бывает только мёртвый враг! Сытым брюхом да межеванием^[20] голых скал его не убьёшь!

– Ты хочешь сказать, будто я трус? – если ор Райла эхом гулял по сводчатому залу, заставляя вздрагивать потолочные балки, с которых предусмотрительные совы давно убрались, то от низкого рокота Ярила пол вибрировал. – Тогда вот что скажу, господин. Было б кому ещё на это кресло сесть, гулять тебе с папашей под ручку. Так же поживёшь ещё немного. И ради духов! Позаботься о тех, кто этого просит. А я пойду, поищу защиту и от ружей, и от пушек. Если она так нужна.

Чёрный развернулся, мазнув полами плаща по ногам короля. И спокойно, размеренно, будто ничего не стряслось, пошагал к дверям, вбивая подкованные каблуки в каменные плиты.

– А ну вернись! – рявкнул король. – Вернись, кому говорю?

Видимо, обращался Его некоронованное Величество не к своему советнику. Потому что Ярил даже головы в сторону короля не повернул.

* * *

Сарс ласково улыбнулся двери, тихо закрывшейся за широкой спиной Ярила. И прижмурился, будто кот, стащивший из-под хозяйского носа жирный окорок.

– А я не понимаю, чем ты так доволен, – проворчала Мальда из своего угла. Королевского шурина элва побаивалась. И старалась в его присутствии рта не открывать, да и вообще вести себя тихо, как мышка. – Всё ему выложил вот за просто так. И что? Лыбишься теперь! Ну сиди, лыбься. Улыбочками брюха не набьёшь.

– Ну так сходи на кухню, спроси. Может, помоев для тебя не пожалеют, – скривился Кайран. – И духов ради, женщина! Сделай милость, оставь меня в покое. Все уши уже прожужжала, хуже мухи.

– А ты рот-то не затыкай! Я свою часть выполнила. Как договорились вначале, так и сделала. И что взамен получила?

Бывшая красавица мигом заняла боевую стойку: расставила ноги, наклонилась вперёд, руки в боки. Никакого изящества. Зато так до оппонента аргументы доходят лучше. А если ещё голос повысить, да говорить повизгливее, то собеседник и с твоей правотой согласится быстрее.

– Чего тебе надо? Сыта, одета, в тепле, – поморщился Сарс. – Что обещали, то и получишь. Дай время.

– Времени тебе дать? Нет у меня того времени. Может, кому-то и всё равно. Может, кого-то и устраивает в креслице сидеть да против жёнушки планы строить. А я другого хочу. Ещё год-два – и королева меня на порог не пустит. Тогда…

Кайран глянул на аэру исподлобья и хохотнул. Отвернулся к окну, но не удержался, опять посмотрел. И расхохотался в голос, запрокинув голову, тряся пустой складкой под оплывшим подбородком, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, словно боясь с него свалиться. Искренне так ржал, аж до слёз.

– Чем же я так рассмешила? – окрысилась Мальда, щеря мелкие изъеденные зубы. – Вроде в шуты пока подаваться не собиралась!

– И зря, хорошее занятие, – хрюкнул блондин, утирая краем пледа глаза, – в самый раз для тебя. Думал, просто так говоришь. А это всё, значит, всерьёз. На самом деле намылилась вернуться? Блеск королевского двора покоя не даёт?

– И что с того?

– И что с того? Да ты себя послушай, дура! А лучше в зеркало глянь.

Лицо Сарса вмиг изменилось. Даже подобралось: скулы заострились, нос удлинился. И глаза сверкнули, будто с них мутную плёнку стёрли. На себя прежнего Кайран похожим вдруг стал. Вот точь-в-точь такая физиономия у него становилась, когда приказывал провинившегося крестьянина выпороть. Или затевал игры, которые Мальда по прежнему времени особенно не любила. Уж слишком долго с нежной кожи синяки не сходили.

– При дворе не только красавцев любят, – бормотнула элва, против собственной воли отступая в тёмный угол. – Деньги и власть там тоже уважают.

– Это у тебя-то власть, шлюха потасканная? Да кому ты нужна, тряпка? – Сарс презрительно оттопырил нижнюю губу, умудряясь смотреть на аэру сверху вниз. – Очнись! Да королева при виде тебя прикажет собак спустить. Или действительно шутом сделает. Думаешь, по-прежнему можешь любого заставить у себя в ногах валяться? Ну так ошибаешься. Ты же ничто, хуже пустого места. Просто старая, страшная, изношенная баба. Даже говоришь, как торговка. И самое достойное, что тебе светит – это честь из-под меня горшки выносить. А больше ни на что не годна.

– Ты обещал… – зашипела Мальда, комкая в руках фартук. – Ты говорил, что поможешь…

– Говорил, – не стал отнекиваться Сарс. На женщину аэр больше не смотрел. Откинул голову на спинку кресла, прикрыл глаза. Видно, беседа его утомила. – И дальше что? Мог и обе луны пообещать, только б выбраться оттуда. Нет, Мальда, ты и впрямь дура. Всегда ей была, а с годами и остатки мозгов потеряла. Чем Райл поможет? Он с Арикой воевать собирается. И при его дворе тебе не блистать – жена не даст. Наверняка не забыла, как местная королева из супружеской постели за патлы вытаскивала и пинками по лестнице гнала. Хотя, есть вариант в Герронту податься. Там, говорят, извращенцев полно. Может, и кому и глянешься.

Элв фыркнул, поправил плед, закутавшись по плечи. Кажется, в сторону бывшей любовницы Кайран даже и не смотрел. Но Мальда слишком хорошо его знала. Видела – наблюдает из-под опущенных ресниц, как кокетливая девица. Наслаждается. Притвориться бы, что слова не трогают. Но ярость и собственное бессилие заставляли кулаки сжимать, хмуриться, морщиться. Ведь знал, гад, куда бить. И расчётливо лупил по больному.

– И вообще, чего ты хочешь? – Сарс зевнул, поёрзал, пристраиваясь удобнее. – Тебя никто ни о чём не просил. Сама пришла и из шкуры вон лезла, чтобы только узнать, смогу ли я полезным оказаться. Скольких солдат ублажила, чтобы ко мне пролезть?

– Да ты, сволочь…

– Ну вот не на-адо, – лениво протянул элв. – Мне-то врать не надо. И невинность из себя корчить тоже не стоит. Поздно уже, дорогая. А то так недолго и до любви нездешней допеться. Знаешь же, такие песни лишь скуку нагоняют. Пойти тебе некуда стало, никому не нужной оказалась, вот за соломинку и хваталась. Скажи ещё, что стосковалась. И готова была и слюнявого-безумного обхаживать.

– Я…

– Ну, конечно, конечно. Верю, как себе. Мне и в голову не приходило, будто ты решила разузнать, нельзя ли чем и с полутрупа поживиться. Тем более что всё разрешилось к нашей обоюдной радости. Я нормальный и твоя толстая задница под защитой.

– А скоро ты и с жёнушкой своей расквитаться сможешь? – негромко спросила Мальда.

Элва наклонила голову, пряча лицо в тени чепца. И больше не мяла фартук. Наоборот, гладила ладонью, словно пытаясь складки расправить.

– Всё так, всё верно, – усмехнулся Сарс. – А теперь иди-ка ты отсюда. И усвой на будущее. Не стоит пытаться скандалы закатывать. Я-то терпеливый, а вот Райл молодой, горячий. Надоешь ты ему и отсюда выкинут. А то, может, так допечёшь, что сам под зад дам.

– Вот это вряд ли, – вроде бы Мальда тоже усмехнулась, но толком не разглядеть. Элва ещё глубже в свой угол задвинулась. – Пнуть ты даже собаку не сумеешь.

– Не беси, женщина, – Кайран сел, подтянувшись на руках. Поймал поползший вниз плед, тщательно укрывая ноги. Физиономия у него снова изменилась: стала брюзгливой, старческой. – А то узнаешь, что я могу. Но тебе это вряд ли понравится. Не забывай: целиком и полностью от меня зависишь. Я господин. Ты шавка брехливая. Усвоила?

– А то как же, – покорно кивнула Мальда. – Забыл добавить: старая и толстая шавка.

Оказывается, при большом желании и аэры могут двигаться быстро, проворно, не хуже воинов. Вот только что элва стояла у стены, а вдруг оказалась за креслом Кайрана. Вцепилась в ручки, крякнула от натуги. Да и вывалила Сарса на пол, как мусор из тележки, пинком отправив коляску в противоположный угол. До которого шагов пять было, никак не меньше.

– А ты от кого зависишь, мой господин? – насмешливо поинтересовалась Мальда, брезгливо тронув мыском ботинка тонкие безвольные ноги элва. – И ещё одно забыл, Сарс. А надо бы такое помнить. Шавки тоже кусаются.

Аэр не видел, как она ушла. Только слышал – дверь закрылась. Но всё равно поверить не мог, будто Мальда его так и бросит. Ждал, скрипя зубами, когда вернётся. Не вернулась.

Глава девятая

Самое скверное решение – не принимать никакого решения (Пословица Северных островов)

Чувство, что это уже когда-то было, никак не желало проходить. Так и тянуло оглянуться, убедиться, что Сарс в стороне не стоит. Но уж слишком всё напоминало о… О том, что вспоминать совсем не хотелось. Ледяные брызги на лице. Гул воды в прибрежных камнях точь-в-точь походил на перекатистое порыкивание Дуна. Мужчины, стоявшие на ладони нависающей скалы, молчали, просто смотрели – прямо как тогда. Разве что рыжая шевелюра между ними не пламенела. И сейчас зима собиралась на слом пойти, а не холодная дождливая весна стояла.

Но всё равно голова кружилась, уши закладывало, словно бы уже спрыгнула с утёса, камнем нырнула под воду. Хотя, конечно, нырять и не нужно. Достаточно просто войти в тяжёлый прибой, нехотя переворачивающий волны. Позволить накрыть с головой. Всё же, спрашивать у океана – это не у чашки с родниковой водицей. Не ты им овладеешь – он тобой.

Но лучше б прыгнуть. Пальцы на ногах уже ломило так, что приходилось зубы стискивать. А это она в воду ещё не вошла – на сером смёрзшемся песке стояла.

– Ты готова, дочь моя? – ласково спросил Мудрый.

Ну, точно, как…

– Да, – кивнула Кайран.

Правда, панический голосок где-то за лбом с завидным упорством взвизгивал: «Нет! Никогда и не за что! Сами туда лезьте, если вам так важно знать, куда это Сарс исчез». Но мысль о том, что могут сделать с калекой, который даже словом за себя постоять неспособен, была куда больше паники. И не позволяла трусливому телу одолеть разум.

Лан подняла голову, посмотрев на скальную верхушку. Далеко, лиц почти не разглядеть. Понятно лишь, что Натери хмурится, будто какую-то задачу решает. Редгейв тоже мрачен. Впрочем, он всегда такой. Лишь Нагдар улыбается. Лучше б форте оставался. Нашёл себе развлечение…

А дальше охрана, солдаты и даже крестьяне с ближайших деревень подтянулись. Только элвы. Разговор с духами – дело мужское. Но никто слова против не сказал, когда Кайран Мудрым сообщила, что желает у Океана помощи просить. Будто так и надо. Надо ли?

– Иди, дочь моя. И пусть вода станет к тебе благосклонна, – напутствовал белобородый.

Пошла. По традиции, крестом сложив на груди руки. Но сейчас этот жест не только из-за обычаев казался уместным. Хотелось себя покрепче обнять – холодно. В этот момент полагалось очистить свой разум от пустого, суетного. Подготовить его для воссоединения с духами. Но элва думала только о том, как она замёрзла и что всё это слишком похоже на…

От тошнотного символизма желание сплюнуть стало почти непреодолимым. Без слащаво-прямых аналогий Кайран точно бы обошлась. Но она всю жизнь не верила, будто что-то толковое получится. Сомневалась, что осилит, сможет, сдюжит. Но всё равно шла.

Почему-то обычно получалось.

Волны лизнули щиколотки, как будто по коже прошлись языки огня, а ступни так в раскалённых углях и остались. Сжатые зубы уже не помогали. Пришлось губу прикусить. Ещё раз шагнуть и снова. То, что кожа горела совсем недолго – мгновение – казалось благословением. А потом всё немело, будто тело исчезало, растворялось в воде.

Но вот последний шаг был непреодолим. Почти. Когда Лан зашла в море по пояс, осталось только лечь, дать неспешным волнам накрыть с головой. Но тогда замрёт сердце, слипнуться в пустой бурдюк лёгкие. Маленькая смерть. А это страшно.

Аэра сглотнула сухим горлом и всем телом плашмя опрокинулась в воду. Перед глазами поплыла чуть мутноватая зелень. Собственная прядь поднялась у виска, колышась в мелких пузырьках, словно тонкая водоросль. Элва закрыла глаза, позволяя себе не быть…

Гора ледяной воды обрушилась сверху, желая разбить деревянную скорлупку, смыть с неё раздражающих мурашей, затянуть в чёрную глубину, стереть. Так, чтобы ничто, ни одна щепка не поганила океан. Мусору место на дне. Там его небо не видит.

Но проклятый корабль словно издевался. Нырял между вздымающимися гребнями, будто играясь. Чёрные, растопыренные, как морские звёзды фигурки цепко держались за нитки канатов, не собираясь умирать.

Волна со всей дури вбилась лбом в палубу, бешено рассыпавшись брызгами.

Старый, похожий на кряжистый пень элв, заслонил лицо рукой, отгораживаясь от кипени. Как будто действительно мог прикрыться. Длинные редкие пряди и так липли к черепу, борода свалялась в сосульку. Но и защищался он недолго. Стоило воде уползти через поручни палубы обратно в море, развернулся, проворно наматывая канат на вельпс^[21], упёрся ногой, затягивая узел.

– Дай я! – заорал парень, вынырнувший из темноты, перекрикивая рёв шторма. – Иди вниз! Без королевской помощи управимся!

– Я не настолько дряхл, как тебе хотелось бы! – рявкнул в ответ старик, пытаясь отпихнуть рыжеволосого в сторону. – И уж лучше всяких молокососов в этом деле разбираюсь! Любая баба узлы вяжет ловчее…

– Да твою мать! – взревел бугай. – Сколько можно в глаза тыкать! Да и не о том сейчас речь! Уйди с палубы, говорю!

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

– Не смей мне указывать! Я в няньках не нуждаюсь!

– Тогда пройди мимо! – злобно оскалился рыжий.

Старик набычился, по-бараньи нагнул голову, двинул вперёд. Молодой только ноги поупористей расставил, не собираясь его пропускать.

– Не дури! Я же тебя мигом в рог согну, – предупредил рыжий.

– Не настолько дряхл! – упрямо рыкнул элв.

Парень ухмыльнулся недобро, да и пихнул кряжистого кулаком в плечо. Старик, коротко хохотнув, покачнулся. И тут корабль начал крениться, заваливаться на левый борт, подставляя вздымающемуся утёсу воды круглый бок. Седой неловко взмахнул руками, шагнул назад – раз, другой, ища опору. Волна упала сверху, как камнепад, сбила с ног, протащила по мокрым доскам.

– Отец… – хрипнул рыжий, прибитый валом к барабану шпиля.

Согнулся, словно против урагана шёл – жилы на шее вздулись канатами. Налёг на кипень водоворота и всё-таки смог мотнуть большое тело вперёд, протянул руку.

Ладони элвов разминулись на волосок друг от друга, пальцы скользнули вдоль, только задев – и разошлись. Волна, будто радуясь добычи, убралась с палубы, утаскивая старика. Рыжий рванулся, поскользнулся, разбив костяшки о доски. Пролетел вперёд – корабль взбрыкнул, как норовистый конь. Парень вцепился в поручни. Но за бортом была только чернота…

– Отец!

Лан вынырнула, отхаркивая воду, надсадно кашляя. Океан действительно наполнил элву. Соль жгла лёгкие, ела желудок, обдирала наждаком горло. Кайран выпрямилась, но на ногах, которых не чувствовала, не удержалась. Упала на колени, подняв веер брызг. Сил снова встать не хватало. Кости казались хрустальными и одновременно гибкими, как ивовые прутья. Оставалось только на четвереньках ползти к берегу, отплёвываясь – волны, вроде бы совсем невысокие, заливали с головой.

Или, может, просто берег в другой стороне?

Вода вдруг исчезла, будто и не было. И вроде бы элва в воздухе оказалась. Но её тут же прижало к твёрдому, пахнущему мятой и ещё чем-то тонким, нежным. Жаль только, это твёрдое оказалось совсем не тёплым. Хотя, осталось ли в этом мире тепло?

– Уйди с дороги, наёмник! – рявкнули сверху.

Аэра разлепила склеившиеся ресницы, но увидела только низкое, набрякшее снежными тучами небо.

* * *

Даймонд так раскочегарил пламя, что камин начал походить на дракона. Огонь с угрожающим воем то вздымался до самой вытяжки, то припадал к дровам, словно пытаясь спрятаться за ними, фукал в комнату клубами дыма. За плотными ставнями разошёлся буран: подвывал, тёрся снаружи снежным боком о стены, потряхивал рамами, пробуя на прочность. Кстати, в каминной трубе тоже постанывало, ухало. Можно подумать, замок армия призраков окружила.

Потому сидеть в кресле, закутавшись в одеяло из мягких лисьих шкурок было особенно приятно и уютно. Ну, было бы, не расхаживай по комнате Грех. Мало того что он уже битый час маячил туда-сюда, так ещё и с хмурой, грозной даже физиономией. Шёл бы уж мрачнеть… куда-нибудь.

Но послать лень. Не хотелось шевелиться, говорить, глаза открывать. Наконец-то тепло, комфортно. Что ещё, спрашивается, для счастья надо? Ну их всех…

– В общем, это твоё последнее зимнее купание! Моё слово.

Резкий голос Натери выдернул из полудрёмы, заставил хлопать глазами. Не столько от удивления – смысл сказанного не сразу дошёл – сколько от неожиданности.

– Не поняла, – честно призналась Лан, тряхнула головой, пытаясь проснуться.

Даже села ровнее, поправив меха. Откашлялась в кулак – голос таки похрипывал. Обеими руками заправила волосы за уши. Даймонд молчал, снова за кочергу взялся, поднимая в камине целый фонтан искр.

– И ещё раз прости. Я поняла, что ты хотел сказать. И мне даже неинтересно, с чего взялась уверенность, будто кто-то станет следовать твоим запретам. Если вдруг появилось желание проявить заботу, заведи себе питомца.

– А если скажу, что я хочу заботиться о тебе? – не оборачиваясь, поинтересовался Грех.

Эдак не заинтересованно поинтересовался, равнодушно. И руки не дрогнули, и спина не напряглась. Ну да, задрожит у такого. Если только сам захочет.

– То я посоветую немедленно пойти и утопиться, – ласково пообещала Кайран.

– Забавно, – помолчав, пробормотал Грех, – водные отправляют топиться. Огненные желают сгореть, земляные – закопаться или провалиться. Лесные – в лес и посылают. А у воздушных что?

– Не знаю. Никогда внимания не обращала.

– Ну да, – Даймонд прочесал пятернёй шевелюру. Поднялся с корточек и опять начал расхаживать от двери к стене – туда-сюда. – Послушай, Лан. Это на самом деле серьёзно. Я уважаю твою независимость, но…

– Хорошо, – элва подняла руку, останавливая его. – Раз уж у тебя смелости хватило говорить серьёзно – давай. Только вина налей. Но первой всё-таки я скажу, – она взяла протянутый бокал, поблагодарив кивком. Но пить не стала, пристроила на колено поверх одеяла. – Ничего ты не уважаешь. И в этом проблема. Понимаешь, я читала твой дневник…

Аэра, поглаживая пальцем рифлёный бок кубка, глянула на Натери. Ну да, она ожидала хоть какой-то реакции. Но и лицо, которое вообще ничего не выражало, не удивило. Помниться, Лан уже сравнивала его со статуей. Вот и такой Даймонд вполне мог украсить фонтан. Он даже, кажется, и не дышал. Но не потому, что горло перехватило, а за ненадобностью.

– В смысле, не весь дневник, а несколько страниц. Райл порадовал, – поправилась аэра, всё же отхлебнув из бокала. Вино как нельзя лучше подходило ситуации. На вкус словно вода. – И вижу, как тебя корёжит сейчас. Я не слишком умна, да и жизненного опыта немного. Но понять, что происходит, могу.

– Как интересно, – хмыкнул Грех. – Поделишься? Потому что вот я не могу.

– Что ж не поделиться? – пожала плечами Кайран. Перегнулась через подлокотник, поставила кубок на пол. Выпрямилась, натянув мех на плечо. – Никак я не впихиваюсь в твою фантазию, да? И так и так прикладываешь, вертишь, а всё не влезаю, углы какие-то торчат.

– О чём, духи побери, ты тут говоришь?

– Ну да, а то сам не понимаешь, – усмехнулась Лан. – Уж я не знаю, что ты навоображал, в голову не заглядывала. Но и в первый раз так было. Всё пытался из меня слепить подходящее. Правда, особо не усердствовал. Как платье примерял: придворная – хоп! не подошла. Помощница в твоих делах – опять не по размеру. Просто любовница – и тут мимо. Ну а когда заготовленных формочек не осталось, избавился. Мол, иди отсюда, девочка! Без тебя мечтать и воображать удобнее. Сейчас же история повторяется. Опять настоящая и вымышленная не совпадают. Только вот ведь загвоздка, Натери, сейчас я и пальцем не шевельну, чтобы помочь. Такая, какая есть.

– Не в меру циничная – это точно, – чуть заметно поморщился Даймонд. – Я бы даже сказал, неуместно циничная.

– Почему же неуместно? Да и откровенность не всегда бывает цинизмом. Просто ты меня не знаешь совсем, не видишь реальную-то. Всё, что там – в твоей голове – тобой же и выдумано. Это не я. Но ведь любить надо. Свою фантазию обожать положено, верно? Иначе зачем напрягаться, вымечтывать? Получается, что реальная аэра Кайран мешает самим фактом своего существования.

– Понятия не имею, что ты знаешь о моих мечтах. Но скажу одно: твоё молчаливое амплуа мне импонирует гораздо больше, – заглядывая в свой пустой бокал, будто надеясь там знаки судьбы рассмотреть, протянул Грех.

– Естественно, – снова ухмыльнулась Лан. – Когда не высказываюсь, меня под твои рамки подогнать легче. Только, Натери, ничего из этого не получится. Вот совсем ничего. Слишком уж мы разные. В смысле, твоя фантазия и я чересчур сильно отличаемся.

– Вероятно, в этом месте полагается возмутиться и заявить, что ты меня знаешь ещё меньше? – насмешливо поднял бровь Грех.

– Нет, – серьёзно покачала головой Лан. – Уверена, что знаю, какой ты настоящий. Никакой. Тебя реального нет. Запутался в своих масках. Сам не понимаешь, где твое, а где игра. И из чувств осталось только то, что для дела пригодиться может: прагматизм, расчёт, немножко гнева, немножко сочувствия. Как краски у художника – есть любая, но всего по чуть-чуть.

– Как интересно… – кажется, кого-то тут заклинило на интересе.

– А ещё ты себя ненавидишь, – Лан подняла голову, глядя на Натери. – Хотя нет. Ненавидишь – это слишком сильно. Брезгуешь собой, вот как. Потому так боишься вылезать из привычной жизни. Там, при королеве и в этих своих… – Кайран покрутила пальцем, – … делах лишь игра и нужна. Всё остальное только помешать может. Вот так тебе уютно.

– Поговорим о твоём уюте?

– Не стоит, – элва встала с кресла, волоча за собой одеяло, как мантию. Прошла к камину. Остановилась у решётки, завороженно уставившись на огонь. – Не о том я. Прекрати игры в «Она мне предназначена». Ничего из них не выйдет. Да и, знаешь, не слишком это приятно. И уж совсем нелестно.

– И во что ты предлагаешь сыграть?

– Как на счёт «До поры союзники»?

– Лан, я правда…

– Правда в том, Натери, что меня от вранья тошнит, – элва так резко развернулась к Греху, что край одеяла едва не угодил в огонь, разминулся с углями у низкой решётки на полпальца. – Особенно когда в это вмешивают сердце, душу и ещё что-то там. Поэтому очень прошу: хватит лгать! Прежде всего, самому себе – хватит. Это всем мешает.

– Хорошо, условия принимаются, – поднял руки Грех, будто защищаясь. – Тогда, может, поговорим о тебе? Ради честности?