Текст книги "Чуть больше мира (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
– Ты слишком уверена в своём любовнике, стерва, – прошипел калека.
– Аэр Сайрен, не сделаете мне одолжения? – абсолютно серьёзно попросила элва. – Избавьте меня от присутствия этого… господина. А то всё действительно начинает смахивать на пытку.
– Охотно, – буркнул Ярил, отлип от стены и… свернул Сарсу шею.
Вот так обыденно, даже буднично: выпрямился, шагнул, короткое движение руками – и всё. Тело элва пустым мешком обмякло в кресле. Только вывалившийся набок слишком длинный язык поблёскивал сизым в отсвете факелов. И тишина, будто все звуки, испугавшись, притаились.
– Ещё просьбы, аэра Кайран? – предупредительно поинтересовался чёрный.
Лан в ответ только головой помотала, таращась на мужа.
Бывшего мужа, наверное?
– Хорошо, – кивнул Сайрес. – Тогда послушайте меня, пожалуйста. Я буду крайне благодарен, если вы усвоите всё с первого раза. Вечером, я приду и провожу к лодке, которая доставит вас на корабль. Судно принадлежит Кайранам – на нём прибыли гонцы от Даймонда Натери. Они и сопроводят вас обратно, в Ис’Кай или куда вы захотите. Это понятно?
– Нет, – несколько заторможено ответила Кайран, с явным усилием переводя взгляд с трупа на Ярила. – Вам-то это зачем нужно?
– Я выполняю приказ.
– Чей?
– Его Величества Райла.
– Хорошо, – Лан помолчала, разглядывая элва, будто впервые видела. – Давайте ваше «но». Или условия?
– Условия. Вы не станете вмешиваться в то, что будет происходить здесь. Ни под каким видом. Просто тихо сидите в своём замке. Когда тут всё успокоится, я свяжусь с вами. И мы попробуем мирно решить проблему с королевой.
– Духи! – Лан облокотилась о колени, запустив обе руки в волосы. – Да сколько ж можно, а? Теперь ещё и вы? Тоже власть спокойно жить не даёт? Корону примеряете? Кто ж Острова-то так проклял? Я…
– Вы сами истерику прекратите или мне помочь? – оборвал её Ярил. – Могу предложить на выбор холодную воду или затрещину.
– Лучше объясните…
– Да пожалуйста! – ни с того, ни с сего вызверился аэр. – Именно духи этого и требуют! Я говорил уже – они единственное, что держит Архипелаг, делает нас живыми! Именно они, как ты говоришь, прокляли. Живущие здесь предали их – и духи мстят. Отцеубийца сидит на троне, а брат идёт войной на брата! Это ли не предательство нашей Правды?!
– И поэтому ты готов развязать ещё одну резню? Того, что есть, мало? Давайте всё в крови утопим?
– Не будет никакой войны, – проворчал Ярил, успокаиваясь так же неожиданно, как и взбесился. – Всё уладиться миром. Нужна всего лишь одна жертва.
– И эта жертва – Райл? – Лан снова уставилась на труп в кресле. – Это действительно какой-то бред, кошмар. Послушайте, он не убивал своего отца и…
– Тебе-то зачем его защищать? – хмыкнул аэр. – Или просто слабое бабское сердце? Действительно жалко бывшего любовника?
– Да при чём тут это? Все пытаются поступить так, как считают правильным. Все уверены в своей правде и что эта правда единственная. От чистого сердца стремятся сделать, как лучше. И если разобраться – это действительно так. Королева права, я права, Райл прав и ты тоже, наверное, прав. Только почему хаос-то получается? Один Сарс честно хотел хапнуть для себя. И он оказался дохлым подонком, а мы – живые герои. Пока живые.
– Знаешь, мне некогда рассуждать…
– Ну, так и не рассуждай! Прими как данность: Райл не убивал своего отца. Он хотел его спасти. И именно духи мне это рассказали! Ты следуешь их воле, ну так и следуй!
– Он сам винит себя в гибели старого короля, – покачал головой Ярил. – И если твои видения действительно были, то ты их просто не поняла. У меня нет времени на убеждения. Конечно, проще отправить тебя вслед за мужем. Но это недальновидно. Поэтому будь готова. Я приду за тобой вечером.
Ярил, как куклу, взвалил на плечо Сарса, подцепил свободной рукой кресло и скрылся за дверью. Глухо ударил входящий в пазы засов.
* * *
Припортовые кабаки никогда не пустовали – даже в обеденное время буднего дня. Всегда находились желающие променять пару медяков на кувшин дрянного, а оттого дешёвого, но забористого пойла. И коли есть спрос, найдётся и предложение. Харчевня «Золотой якорь» претендовала на роскошь только своим названием. Кроме него, ничего приличного в заведении не было. Зато тут всегда можно найти брагу, кашу, даже пахнущую мясом, и сговорчивую женщину. И всё это по более чем сходной цене.
В последнее несколько недель пьяный в дым наёмник, сидящий в самом тёмном углу харчевни, стал таким же неизменным атрибутом едальни, как и шлюхи или воняющая мочой сивуха. Если Редгейв и выбирался на свет, то только затем, чтобы отлить. Впрочем, далеко не отходил. Но кто против? Лишь бы платил. А монеты у него водились, и обобрать вояку пока никому не удалось. Кинжалом меченый всё ещё проворно орудовал, даже когда ноги не держали.
Или вот как сейчас: спал на столе, используя вместо подушки собственную руку. А нож, воткнутый в доски, всё равно сжимал крепко. И проснулся сразу, как только рядом элв остановился. Или не проснулся? По крайней мере, глаза открыл. И голову поднял, окинув подошедшего мутным взглядом и окатив волной застарелого перегара.
– Тебе чего надо? – хриплым неубедительным басом поинтересовался Редгейв.
Попробовал откашляться, но добился только того, что череп откликнулся чугунным звоном, как пустой котёл. А привычная тошнота подкатила к горлу.
– Приведи себя в порядок, – приказал Ярил. – Протрезвей, поешь нормально и вымыться не забудь. Смердит от тебя, как от свиньи.
– Да пошёл ты, – лениво отозвался наёмник, снова пристраивая щеку на руке. Которую он, кстати, даже уже и не чувствовал – отлежал. – Ты мне не господин…
– Зато у тебя есть госпожа. Ей послужить не хочешь?
Меченый коротко гоготнул, закрывая глаза.
– Я ей уже послужил. Надеюсь, суке так же хорошо, как и мне было. Может, теперь она поелозит, будто угорь на сковородке. Думаю, наш королёк за меня постарается.
– Ну и мразь же ты, – даже не брезгливо, а просто констатируя факт, протянул Ярил, садясь за стол. – Ладно, я могу понять – достала баба. Что ж ты сам-то не разобрался, а мне отдал?
– Да люблю я её, – Редгейв с пьяной слезой рванул на груди грязную рубаху. Правда, глаза не открыл – такое усилие казалось чрезмерным. – Сколько раз пытался – рука не поднялась! Пусть хоть так помучается. Может, поймёт что! Как душа выжженная горит! Ведь я для неё, с ней… А она!.. Курва! Всю душу вынула, истоптала, испоганила!
– Н-да… – хмыкнул Ярил, барабаня пальцами по столу. – Видимо, идея не самая удачная. Я-то думал, захочешь собственную дурь исправить.
Меченый не отвечал долго. Аэру уж вовсе показалось: элв просто опять уснул. Но наёмник нашёл-таки в себе силы открыть опухшие, налитые кровью глаза. Поморгал тупо, пытаясь сфокусировать разъезжающиеся в стороны зрачки. Не очень-то у него это и вышло. Недаром же тут в брагу травки всякие добавляли. Чтобы забирала крепче.
– Ты о чём? – просипел Редгейв.
– Да вот подумал я тут: захочешь помочь госпоже своей сбежать, домой её доставить. Свою, а, заодно, и мою глупость исправить.
– Твою? – тупо переспросил элв.
– Ну да, – кивнул Ярил. – Порой и так случается. Все живые, все ошибаемся.
– То есть, это всё зазря, что ли, было? Впустую?
На это Сайрен ничего не ответил. Раздражённо тарабанил пальцами по столешнице, глядя в стену, щурясь от чада, плавающего в харчевне пластами. Меченый сел ровнее, потянулся к кувшину, на краю стола стоящему. Но уронил руку на столешницу – деревянно, словно она и не ему принадлежала.
– Погоди, я сейчас… – пробормотал.
С трудом слез с лавки, убрёл куда-то покачиваясь. Не возвращался долго. А когда снова появился, оказался мокрым по пояс – борода липла к рубахе. Зато глаза прояснились, не пялились бельмами.
– Говори! – велел, садясь на своё место.
– Да я уж вроде сказал всё, – хмыкнул Ярил. – Нужно Кайран обратно доставить – в целости и сохранности. Мне показалось, что ты с такой работой справишься лучше других. Во искупление. А уж как шансом распорядишься – дело твоё. Корабль есть и защитники без тебя найдутся. Но ты же не дашь и волосу с её головы упасть, верно?
Меченный тяжело кивнул. Не понять, то ли сказанное подтвердил, то ли с чем другим согласился.
– А как же Райл?
– Не твоя забота, – огрызнулся Ярил. – Только соображай быстрее. Тут дело уже на дни идёт. А, может, и на часы. Кто первый успеет. Но мне нужно, чтобы у них драка с королём завязалась. Проследи за этим, понял?
– Не буду, – буркнул наёмник, – хватит с меня. Обратно доставлю и действительно не дам ветру подуть. Но в ваших играх не участвую больше.
– Не забыл ещё, сколько денег от меня получил? – Сайрен навалился грудью на стол, заглядывая в глаза Редгейву. – Про любовь-то, конечно, песня складная выходит. Но и про свои интересы не забывал, верно.
– Я тебе всё до медяка верну!
– Вернёшь, – не стал спорить Ярил. – Услугой и вернёшь. В общем, я сказал, а ты слышал. Иначе тебя из-под земли достанут. Впрочем, ничего сложного и делать не придётся, – аэр откинулся к стене, – просто надо дать всему идти, как оно идёт. По воле духов.
– А ты волю-то эту знаешь? – огрызнулся вояка.
– Естественно, – кивнул чёрный, – иначе бы за дело не брался.
– Что, сами к тебе пришли и всё рассказали?
– Не тебе о том судить, наёмник! Не твоего ума дело!
– Оно и видать, что ты в их воле шибко разбираешься. Такую кашу заварил, а всё псу под хвост, – усмехнулся Редгейв. – Ну, да и плевать. Коли вправду вернуть получится, оно и к лучшему. Недаром же говорят, будто всё, кроме смерти, исправить можно. А женское сердце отходчивое. Глядишь, и действительно простит. Тогда эта собачья жизнь кончится. Я тут много всего передумал и понял немало. Впрочем, до этого уже тебе дела нет. Давай, говори, как оно будет.
Ярил посидел ещё немного, задумчиво разглядывая внезапно прозревшего наёмника. Ещё чуть-чуть постучал по столу пальцами. Но заговорил-таки. Правда, долго ему болтать не пришлось. Оказывается, вернуть элва гораздо проще, чем похитить. Да и толку с этого выходит больше.
К чему бы это?
Глава четырнадцатая
Никогда не жалуйтесь на судьбу: друзей – огорчишь, врагов – порадуешь, себе – не поможешь (Пословицы Северных островов)
Лан, нахохлившись, как продрогший воробей, зябко кутаясь в плащ, следила за шлюпкой, идущей от корабля к каменистому берегу. Следила не потому что ей было интересно, а потому что глаза закрывать не хотелось. Закроешь – сразу же заснёшь. Элва и так последние дни только и делала, что спала: штиль – не штиль, шторм – не шторм. Стоило опустить веки, как тут же проваливалась в черноту, без снов, без мыслей и дна. А коли глаза открыты, то надо же на что-то смотреть. Вот, хотя бы на шлюпку, упорно гребущую против злых волн, катящих не на берег, а будто бы от него.
Корабль стоял косо, высоко задрав левый борт, в котором половины досок не хватало, словно левиафан[30] отгрыз. Не повезло ему, уже почти до родного острова добрались. Да попали в очередной шторм, царапнули бочиной скалу. Хорошо, хоть удар пришёлся выше ватерлинии. Но даже и так до суши едва дотянули – один приличный вал, и кормить бы элвам рыб на радость Водному духу.
Переход и так получился не из лёгких: то снег, то дождь со льдом, то ветра, да ещё и встречные. Вода тяжёлая, как свинец расплавленный, вёсла вязнут. Капитан то с одного бока к Лан зайдёт, то с другого: поговорила бы, мол, с морем. Аэра ничего не отвечала – ни ему, ни кому другому. Она даже и не вставала почти. Лежала под мачтой, закутанная в мех, да в небо таращилась, не замечая ни снега, ни дождя.
Вот и сейчас: как посадили на валун, так и сидела, дожидаясь, пока оставшаяся команда выгрузится.
– Может, тебе попить согреть? – проворчал отирающийся рядом Редгейв.
Меченый за всю дорогу от хозяйки едва на два шага отошёл. Сидел, хмуро поглядывая из-под мочалки спутанных волос на каждого мимо проходящего. Ладони с рукояти топора не убирал – вот-вот кинется.
Только Лан и на него не реагировала.
– Давай заварю, – наёмник присел на корточки, пытаясь заглянуть снизу в лицо госпожи. – У меня брусника есть – выменял. А то ты как не в себе. Натери и не поверит, что с тобой без зла обошлись.
– Ты и вправду решил в Ис’Кай вернуться? – помолчав порядком, буркнула в развалы мехового воротника Лан.
Правда, на охранника так и не посмотрела – следила за лодкой, прыгающей по верхушкам мелких, но острых, как нож водных горбылей.
– А что, откажешь в такой милости? – насупился Редгейв.
Кайран шевельнулась в своём коконе – слишком велик ей плащ был, сидела в нём, как в бурке. И не поймёшь, то ли плечами пожала, то ли просто повернулась.
– Да не о том речь, – по-прежнему дыша в воротник, отозвалась Лан. – Не думала, что у тебя смелости хватит Даймонду на глаза показаться.
– Трусом меня ещё никто не называл!
– Глупцом, вроде, тоже, – кажется, аэра усмехнулась. – Натери же тебя заставит из собственной шкуры мне ботинки сшить.
– Так в нём уверена, да? – набычился Редгейв. – Думаешь, из-за тебя расстарался? Так ведь недаром же говорят, будто на трон метит. Ему, небось, твоё возвращение поперёк горла встанет. Подумай головой-то! Шлюха всех твоих под себя подгрёб, хозяином почувствовал, а тут является, не запылившись. Не боишься из райловой темницы в собственной оказаться?
– Так зачем же туда меня везёшь? – вот сейчас Кайран точно усмехнулась. – Или надеешься и с него награду получить?
– А хоть насмешничай, хоть нет, но по-другому я думаю, – Редгейв наклонился к ней, даже ладонью о камни опёрся. – Нам просто так сейчас не выбраться. Видишь, даже корабль не ко времени повредили – того и гляди утопнет. Доберёмся до замка, а там и решим, как дальше быть. Даже если он тебя в камеру засадит, вытащу. И дальше как скажешь. Велишь – уедем, велишь – его на кол посадим. Только слово – и всё.
Лан опять долго не отвечала, будто ни слова не слышала. Меченый уж и вздохнул тяжело, хрустнул коленками, садясь ровно. Пожевал просоленный ус, подбирая слова, чтоб достучаться до хозяйского разума. Видать и впрямь не в себе.
– Вот значит как? Ну что ж, ловко придумал, не поспоришь… – протянула Лан.
– Да говорю же, всё сделаю по-твоему, – приободрился меченый. – Что тебе с другими искать? Я же душу свою… Люблю я тебя!
– Даже так? – вот теперь Кайран повернулась к наёмнику. Из пушистого меха только глаза видно – поблёскивают. Да брови вздёрнуты насмешливо. – То есть, ты это всё из-за большой любви ко мне затеял?
– Ну, прости ты меня, ради всех духов! По злобе я, от отчаянья. Чем хочешь искуплю. Только рядом оставь!
Лан выпутала из плаща руку, упёрлась в плечо Редгейва, не давая ему на колени бухнуться.
– Не стоит, такое я уже видела, – поморщилась. – И слова для другого случая прибереги. Хорошие же слова, красивые. Особенно от такого вот – сурового вояки. Любая лужицей растечётся.
– Не веришь?!
– А чему тут не верить, раз тебе самому так кажется? – аэра опять закуталась, нахохлилась. – Да нет, правду говоришь. Я вот тоже раньше думала, что и тебе власть с богатством покоя не дают. Только ты же простой, как топорище. Для тебя то богатство, что в кошельке помещается. Просто вот захотелось бабу, а её ни силой не взять, ни купить. Не видит она тебя, будто мимо пустого места проходит. Да ещё прислуживать заставляет. Вот и завёлся. Хочешь, скажу, чего тебе больше всего нужно?
Меченый вроде и хотел ответить, но передумал. А, может, слов нужных не нашёл – кивнул только.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
– Место моё указать, – сказала Лан, зарывшись в воротник носом. – Доказать, будто я такая же, как всё. Чтоб не мнила о себе. У самого на это силы не хватило, так ты Райлу отдал. Надеялся, что он-то уж в подробностях мне разобъяснит.
– Нет, я… – и без того хриплый голос наёмника сейчас и вовсе вороньим граем казался.
– Да не волнуйся ты, всё получилось. И месть удалась, – равнодушно перебила меченного Лан. – Считай, добился своего. И, в общем, неважно это.
– Прости ты меня…
– И думать забудь, – в тоне Кайран эмоций и на ноготь не прибавилось. – Тебе решать, что дальше делать. Или к Натери отправляйся, или поступай, как я велю.
– И… как велишь?
Редгейв, наконец, встал, нависнув над госпожой тёмной скалой. Но её это вроде совсем не волновало. Да и чего нервничать, если всего в десяти шагах маячат кайрановские солдаты, а остальные уже на берег выгружаются, затаскивают тяжёлую шлюпку на мёрзлый песок? Убить бы аэру наёмник ещё успел, но ни на что большее времени не хватит.
– Велю убираться отсюда. И времени у тебя ровно до тех пор, пока я до замка не доехала. А там перед духами объявлю насильником.
Элв охнул придушено, даже назад ступил. Пошатнулся, споткнувшись о подвернувшийся голыш.
По Правде Островов у эра, посягнувшего на аэру, одна дорога: прямо к столбу, у которого ему брюхо вскроют, заставят собственные кишки шагами мерять. И война тут не помеха, на клановые игры никто не посмотрит. Первый же встречный в ближайший род отвезёт, а глава, чтобы он про Кайран не думал, сам всё исполнит.
Тут один выход – бежать, без всякой надежды вернуться. А как бежать? Хоть вплавь отправляйся… И куда? Стар уже наёмничать. Да и нужен он кому. Слухи-то быстро расползаются. Предал же хозяйку, которой клялся, никуда от этого не денешься.
– Не сделаешь ты этого, – хмуро пробормотал Редгейв. – Сама знаешь, что ложь и перед духами врать не станешь – они спросят.
– Не сделаю? – Кайран тоже выпрямилась, но вставать не стала. Только руку протянула с зажатой, замусоленной, всякий цвет потерявшей прядкой. – Сделаю, клянусь. И с духами сама разберусь, – ухмыльнулась нехорошо, мерзко. И добавила шёпотом. – Беги, Редгейв. Ату![31]
Меченный постоял, глядя на прядь волос, с которой ветер игрался. Развернулся, да и пошёл, оскальзываясь на камнях.
* * *
Возвращение домой иной раз тяжелее пережить, чем похороны. И дело не в том, что от побережья пришлось ногами топать. О приезде гонцов, да ещё и с хозяйкой, никто, естественно, предупредить не удосужился. А если б и предупредили, то корабль в порту ждали, а никак не с западного мыса. В общем, торжественную встречу не обеспечили, лошадей не выслали. А единственную деревню, по пути встретившуюся, Лан велела стороной обойти – всё равно кроме коз там искать нечего.
Но дело и вправду не в усталости. Просто смотришь вокруг: всё родное, привычное. Даже вроде каждую ёлку на пригорке узнаёшь. И стены замковые – вот они, полчаса до них ногами двигать осталась. И наезженная дорога к воротам синеет приветливо. И точки воронья, кружащиеся над донжоном, мерещатся своими – куда замку без них?
Всё равно чувство, что куда-то не туда попал, не проходит. Будто не ты снег утаптываешь, всё ближе к дому подходя, а на картинку смотришь. Неприятное ощущение, тяжкое.
А на самом деле это просто страх. В словах Редгейва – не к ночи помянутого – ведь доля истины вполне могла быть. И что там ждёт, за стенами? Если наёмник прав, то всё, конец. Дальше идти некуда. И желания нет. Сил тоже. Добрести бы, а там как кости[32] упадут.
Лан не сразу заметила всадников, на встречу выехавших. Аэра бы на них и внимания не обратила – моряки заволновались. А один из посланников к Райлу – тот, что с белобрысым чубом – и вовсе начал на месте подпрыгивать, размахивая шапкой. Словно на белой снежной целине отряд в тридцать с лишним элвов без этого бы не заметили.
Кайран остановилась, уселась, подвернув полу тяжёлого, волочащегося по снегу плаща.
– Здесь дождёмся, – велела.
Солдаты, конечно, поглядывали на хозяйку недоумённо, мол: чего ждать-то? Вот же он, замок. Но не протестовали – и на том спасибо. Правда, присаживаться больше никто не стал.
– Чем это пахнет? – негромко спросила Лан, ни к кому не обращаясь.
Закрыла глаза, втягивая воздух – нет, не разобрать. Чем-то холодным, свежим, но не морозом и не солью.
– Так снег же тает, госпожа, – ответил кто-то неуверенно. – Водой талой и пахнет.
Снег тает… Не заметила, как и зима прошла, получается?
Гулкие удары копыт, отдающиеся в позвоночнике, храп лошадей, позвякивание сбруи совсем близко. Голоса. А открывать глаза совсем не хочется.
– С возвращением! Чего ж вы пешком-то? Или Райл так на подарок осерчал, что даже голубя пожалел? – голос весёлый, довольный.
И смотреть не надо – без того картинка ясная, будто на обратной стороне век намалёвана. Сидит, облокотившись одной рукой на луку, вторая наверняка в бедро упёрта. Ухмыляется. Может, усы опять отрастил? И плащ белый, куда белее подтаявшего, осевшего снега.
– Осерчал, а как же! – это опять чубатый выступил. Кайран его – бойкого – и не помнила даже. Лицо-то видела, а так… Может, из союзнического рода? Могла бы и спросить, сколько вместе плыли. – Да только у нас новость-то поважнее будет. Смотрите, кого привезли.
Шорох одежды, шаги. Расходятся, наверное, чтобы показать, кого прихватили на обратном пути. Тишина. Надо бы встать. Сидит, как дура.
Конь всхрапывает. Удар по земле – спешился. Как-то тяжело, неловко. Обычно он ласточкой слетает.
Ну, всё, дальше высиживать смысла нет. Надо хоть глаза открыть.
Натери не в белом – обычный тёмный плащ на овчине, воротник волчий. И не усмехается аэр – не поймёшь, что за физиономию-то скроил, смотрит исподлобья. А лицо такое… постаревшее. Под глазами мешки, щеки ввалились, скулы стали острее. Похудел, что ли? И волосы не в причёску уложены. Кажется, даже и не слишком чистые. Да, тяжела ты доля правителя, эк как обтесала.
– Ну, здравствуй, что ли? Что так смотришь? И впрямь надеялся: больше не встретимся? Прости, если разочаровала.
А у самой голос хрипит. Правда, он после райлового гостеприимства так и не отошёл.
Лан опёрлась на снег, пытаясь встать. Да в проклятом плаще запуталась. А вот второй попытки ей не дали. Подхватили – только что-то тёмное перед глазами мелькнуло. Да и вообще как-то потемнело вокруг, будто на мир платок накинули. Не сразу и сообразила, что это её просто в охапку схватили, на руки подняли.
– Пусти, – пихнула Кайран аэра, – от меня воняет, как…
– Да никогда в жизни, – рыкнул тихо, но так, что озноб по позвоночнику продрал, – на цепь посажу. К ремню пристегну. Никуда ты больше не денешься, поняла?
Поняла. Чего тут не понять? Сердце бухает – в ушах звоном отдаётся. Только не разобрать – его или её. А может оба сразу, потому так и громко?
– Где?.. – голос подвёл, совсем на сип съехал. – А где…
– Дайрена я на материк отправил, когда ещё вода не поднялась. Добрались нормально, обжились уже. Вчера от герронтийки твоей письмо пришло. В замке прочитаешь.
– Ну, неси тогда.
– Сюда?
Темнота отодвинулась, показав очумевшую физиономию. Да ещё и небритую.
– Меня – туда.
Для верности Лан сначала себя пальцем в грудь ткнула, а потом на замок показала. Точнее, на плечо аэра, потому что крепость-то он собой загораживал. Ко всем спиной стоял, будто пряча свою добычу. Между прочим, зря. Элвы – что солдаты, что матросы – подглядывать особенно и не рвались. Сами отворачивались. Деликатные.
– Тебя? В замок нести?
С соображалкой у аэра Натери явно приключились трудности.
– А что, не донесёшь?
– Да хоть за край мира, – хохотнул Грех, перехватывая Лан поудобнее, снова прижимая к себе.
И как прижимая, аж под рёбрами пискнуло. Но аэра возмущаться не стала – сама за шею обняла.
Правда, Натери опять обманул – до замка на руках не понёс, перед собой в седло усадил. Но элва ничего против не имела – так или иначе, а не самой снег топтать. Да и спиной прижиматься лучше. Теснее и плотнее получается, будто Даймонд её в себя завернул.
* * *
Лан проснулась оттого, что ей было слишком хорошо. Вероятно, и такое случается. Кого-то будит жёсткая подушка, песок в простынях или ощущение чужого тела рядом. А тут и тело есть – длинное, тёплое, твёрдое и очень мужское. И ни где-то рядом, а ещё чуть-чуть и останется только друг в друга прорасти. Это хорошо, не мешает нисколько. Подушка мягкая, простыни свежие, немного пахнут лавандой и мятой. В неудобства можно записать только, что от собственных волос слишком розой несёт – переусердствовала, когда мылась. Но в целом всё просто замечательно. И это спать мешает. Как будто привыкла к жёсткому, грязному, опасному.
А стоило проснуться, почувствовала – Натери тоже решил этой ночью бодрствовать, смотрит на неё.
– Бессонница замучила? – пробормотала сиплым со сна голосом, зарываясь носом.
Собственно, аэре подушкой его рука служила, а другого и не надо. Кожа гладкая, словно у девицы. Чуть-чуть пахнет ещё гвоздичным мылом. И очень твёрдая, как и он сам. В одежде глянешь – даже и тощий. А вот как сейчас, в чём на свет появился, просто жилистый. Весь костяк перетянут плотными мускулами.
– Что-то вроде, – улыбнулся Грех ей в макушку, выдохнув теплом, взъерошив волосы.
– Сторожишь, чтоб не убежала?
– Угу…
Врёт ведь. Тут никакого амулета не надо, чтобы понять – врёт.
Лан перевернулась на другой бок, оказавшись нос к носу с аэром. Лицо вроде расслаблено, глаза полуприкрыты, только полоска белка чуть поблёскивает, да огонь камина отражается в жёлтом. Его радужка всегда пламя ловит, даже если оно горит в другом конце комнаты. А, может, даже и притягивает блики.
– Ну и о чём ты думаешь?
– Да так… О несерьёзном, – подгрёб Лан к себе, прижал крепче, хотя крепче вроде бы и некуда. Но элв вообще весь вечер старался Кайран от себя дальше, чем на ладонь, не отпускать. И ночью тоже. Потёр лоб, будто у него голова разболелась. – Ты поспи ещё, рано. Понимаю, что вскочишь не свет, не заря. Но даже до зари далеко.
– Так о чём задумался?
– Вроде бы ты раньше такой назойливостью не страдала, – усмехнулся Даймонд.
– Значит, теперь начала, – пожала плечами Кайран. – Нет, погоди. Шутки шутками, а я объясню, – Лан медленно, задумавшись, провела губами по его плечу. Даже так кожа, что твой шёлк – у неё грубее. – Понимаешь, мне очень нужно тебе верить. Иначе свихнусь. Да и так почти уже… Но верить просто надо.
– Именно мне? – не сказал, а скрежетнул.
Кайран задрала голову, глянула. Рука, которую он так и оставил, закрыв предплечьем глаза, в кулак сжалась.
– Именно тебе. Другим не могу, даже если б захотела. Не могу – и всё. Даже Нагдару. Ты вот говорил, будто наивная. Ничего подобного. Ещё раньше смотрела и думала: «Ему-то какая выгода? Что бы такого предложить, чтоб не переметнулся?». И Редгейва подозревала. Да всех. Просто защититься не сумела, соломки не подстелила. А теперь-то уж и вовсе. Умом понимаю – неправильно это. Но когда вижу, что ты скрываешь… В узел завязываюсь.
– Да это не про нас, и не про тебя. Только про меня.
Лан помолчала, дожидаясь продолжения. Не дождалась.
– Ясно. Извини, что с глупостями полезла, – элва приподнялась, выпутываясь из простыней. – Пожалуй…
– Да куда ты собралась?! – раздражённо буркнул Грех, укладывая её на место, пристраивая голову обратно на свою руку. – Не просто это, знаешь ли. Я же тоже мужчина вроде как.
– И что тебя заставило сомневаться в собственном мужестве? Пара часов всего прошло после…
– Перестань! – элв даже поморщился, словно она пошлость какую сморозила. – Давай без дворцовой логики. А то так можно договориться, что самый сильный самец – это кролик.
Кайран молчала, хотя прокомментировать очень хотелось. И даже не хихикнула – простыню закусила. Раз уж решился выговориться, то нужно потерпеть.
– Я просто думал, что ты опять сама из этого… из этой дряни выкрутилась.
– Да какое там сама! – проворчала аэра недовольно. – Если бы не этот Ярил… Мне так показалось, что даже не Райл и приказал меня отпустить. У них там свои какие-то… Но всё равно ж не сама.
– Да не в этом дело, – Даймонд вздохнул судорожно, снова лоб потёр. – Не я спас. Да и вообще, не должно было этого случиться. Не здесь твоё место.
– Ну, начинается! А где моё место?
– Хоть ты на меня не злись, – устало у него это получилось, даже обречённо. – Не знаю, где чьё место. Я когда про Дайрена узнал – взбесился. На тебя, понятно. Мол, могла и сказать. Потом подумал, глянул, будто со стороны. Ты тут форты отстраивала, войско собирала, саблей махала. Ну и рожала между делом. А я шелками ступеньки трона протирал, соловьём разливался, да интриги плёл. Вроде, всё наоборот быть должно, нет?
– Ну, как оно быть должно – не нам решать. Духи распоряжаются, не элвы. Недаром же говорят – от судьбы не уйдёшь.
– Я про духов побольше тебя знаю, – отозвался недовольно. – Ничем они не распоряжаются, а жизнями меньше всего. Сами выбираем и сами делаем. Легче всего думать, будто не наша вина, а они так решили. Хорошая сказка, успокаивающая. Почти такая же, как если в сторону отойдёшь, другому от этого легче станет.
Замолчал. И Лан ничего не говорила. Только камин тихонечко потрескивал почти догоревшими поленьями, да ветер насвистывал за стенами, пробуя ставни на прочность. Но не всерьёз – так, только потряхивал. Где-то далеко перекликались солдаты. Видимо, смена пришла. Значит, рассвет скоро. Можно и вставать.
– И что ты решил? – спросила всё-таки элва.
Даймонд завозился, перевернулся на бок, нависая над аэрой. Заглянул в глаза.
– Это не только мне решать придётся, – сказал тяжело, будто камень уронил. – Сейчас в одиночку не могу. Как бы мне не хотелось. Ты тоже… должна.
– Снова должна, – кривовато улыбнулась Лан, повернула голову, глядя в стену. – Ты бы знал, как я это слово ненавижу. Я не хочу ничего решать. Устала.
– Понимаю…
– Да ни духа ты не понимаешь!
Аэра ударила кулаком по постели, но даже толкового звука не вышло – слишком мягко. И вдруг сходу – даже без всхлипа – разревелась. Слёзы полились, будто шлюз открыли. Кайран хотела сжаться в комок, прячась, но Грех не позволил. Сел, опершись спиной о изголовье, пристроил элву у себя на коленях, обнял, покачивая. Не утешал, на ушко не шептал – просто держал. Ждал, пока само пройдёт.
Слёзы ведь не океан, всегда заканчиваются. Да, говорят, и океан не бесконечен. Нашли же другой материк. Может, где-то на нём и есть край мира? Вот интересно, на самом его краю всё так же, как здесь или там можно спрятаться?
* * *
Окрестности замка Рэл’Сор отличались от Ис’Кая примерно как северянин от жителя восточных пустынь. Собственно, весть Архипелаг – это верхушки гор, когда-то затопленных водой. Но именно Тенлану[33] повезло – в его недрах мирно соседствовали духи земли, камня, огня и воды. Он и выглядел странно – эдакая чаша с высокими бортиками-скалами и низкой, утопленной долиной посерёдке. Жизнь на нём отличалась от всех прочих островов.
Земля тут – жирная, какую и на материке-то не везде встретишь, круглый год грелась огнём каменного чрева. И скалы только по берегам – остальное же холмы. Ни одной мало-мальски большой реки, только ручейки и озера не больше паркового пруда. Да жутковатые булькающие лужицы с горячей грязью – такие на Тайлессе[34] тоже встречались, но здесь их было особенно много. Зато тут даже рожь родилась. И вкуснее фруктов, чем на Тенлане по всему Архипелагу не сыскать.
