Текст книги "Чуть больше мира (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Всё это безобразие заливалось даже не реками, а морями местного эля и сидра. Но как ни странно, вели себя гости вполне благопристойно. Под стол никто не намыливался, ор не поднимал, а выступали поздравляющие в порядке живой очереди.
– По всей видимости, аэр Натери находит наши праздники скучными? – светским тоном поинтересовалась Лан, с поистине королевской милостью улыбаясь красномордому эру, уже минут пять путающемуся в «тучных снопах ржи» и «высоких стадах овец».
На хозяйку вечера Грех старался не смотреть. Слишком уж она… Из колеи выбивала – лучше не скажешь. И откуда что взялось? Ну, платье, ладно. Видимо, с герронтийских времён осталось. Ну, причёска. Честь и хвала её горничной. Драгоценности? Не удивишь Натери цацками. Но ведь не в обёртке дело! Едва-едва успел привыкнуть к Волчице из Ис’Кая, а тут!.. Да духи знают, что тут! При всём своём – без скромности – богатейшем опыте не доводилось Даймонду с таким встречаться.
Нет, то, что Лан красива, он всегда знал. И даже видел её таковой – в той же Герронте или при дворе Арики. Да и не меняются черты лица ни от манеры держаться, ни от одежды. То есть, никуда красота Кайран не девалась. Просто в глаза бросалась не она, а сбивающая с толку самоуверенность да замашки, больше подходящие мужчинам.
И сейчас это всё никуда не делось. Но только Огонь знает в каком горне сплавилось женское и мужское, выплавив что-то… А, духи! Ошеломляющее – тоже очень верное слово. Госпожа. Не пародия на господина, а Госпожа – вот так, с большой буквы. Ну а дальше сплошная романтика и щенячье повизгивание в духе: «царственная», «прекрасная», «сильная», «подавляющая», «прекрасная». Хотя нет, последнее уже было.
Новое амплуа элвы Натери раздражало. Заставляло нервничать, елозить на жёстком сиденье, судорожно соображая, чтобы такое умное сказать. И чувствовать себя полным и окончательным идиотом. Да ещё и неполовозрелым. Потому как желания грохнуться на колени, лепеча тоже что-нибудь в стихах, и завалить прямо тут, на стол, между остатками телячьего бока, запечённого в соли, и свиных рёбрышек, обладали одинаковой силой. И только добавляли раздражения.
– Натери, ты язык прикусил? – насмешливо спросила Кайран.
Оказывается, красномордый уже закончил со своими стадами-снопами, уступив место тихо лопочущему, озаряющему весь зал полированной лысиной, эру.
– Да вот раздумываю, чтобы такое сказать, – отозвался Грех болтая в бокале остатки обильно пенящегося эля. – Экзотично, конечно. Но надолго ещё это чествование?
– Не слишком, – Лан подняла тяжёлый, наверное, вместимостью с полведра, кубок, приветствуя лысого. А, заодно, и собственное лицо прикрывая. Правильно, нечего хозяйке на отвлечённые темы болтать, пока ей всех благ желают. – Ещё пять-шесть поздравлений, потом я ответное слово скажу и подарки раздам. Затем торжественно съедим кабана…
– А его ещё не съели? – тоскливо протянул Натери.
Долг сидящего за хозяйским столом обязывал хоть понемногу, но пробовать каждое блюдо. А от хлебосольства Кайран аэра уже слегка мутило.
– Примета такая: чем больше в ночь на новый год съешь, тем урожай будет богаче, – наставительно сообщила элва.
Кажется, над Даймондом тут откровенно посмеивались. Грех покосился на Лан – так и есть. Улыбка ехидная, подведённые глаза прищурены, брови чуть приподняты. Оставалось себя поздравить: девчонка, которой лет в два раза меньше, а опытом она раз в десять уступает, всё поняла. И искренне дуростью аэра наслаждалась.
Хотя какая она, к духам, девчонка?
– Помянем всех кабанов в округе, – буркнул в свой бокал Грех. – И что там дальше будет?
– А дальше станем искать достойного.
– Для чего?
– Новый огонь в очаге зажечь, – Кайран в очередной раз подняла свою грандиозную чашу.
Кстати, так ни разу её даже и не пригубив.
– Только не говори, что мне придётся по всему замку с собаками бегать, – проворчал Даймонд.
– Не скажу, – усмехнулась Лан. – Собственно, это дети будут искать. Пряники. В одном из них монетка. Кто найдёт – тот и огонь зажжёт. Разве у вас так не делали?
– Может, и делали, – неохотно отозвался Натери, сумрачно оглядывая зал. – Я с пяти лет при герронтийском дворе воспитывался. Там такого обычая точно нет.
– Мне мерещится или аэр действительно детей недолюбливает? – приподняла брови элва.
Но вроде бы, по-настоящему не удивилась. Да и вообще, смотрела аэра на Греха как-то странно, словно чего-то разглядеть хотела. Знать бы, что у неё в голове.
– Не то чтобы недолюбливаю. Скорее не понимаю, что с ними делать нужно. У меня не слишком большой опыт нянченья и тетёшканья. Примерно нулевой, – поморщился Даймонд, начиная подозревать, что мутит его не от обилия съеденного.
Скорее, тошноты вызывало это слишком уж паточно-пасторальное празднество, в конце которого ещё и детишки намечались. Негаданное преображение Лан. Непонимание, что с этим всем делать. А ещё ощущение собственной дурости, которое только усиливалось. Или, может, это не он сам, а из него дурака делали? Сообразить бы только в чём.
– Поверить не могу, что у тебя нет пары деревень бастардов, – хмыкнула Кайран.
– Если и есть, то мне ничего о них неизвестно. Знаешь, предпочитаю избегать проблем, а не разгребать их. Ну, или, по крайней мере, создавать трудности другим, а не себе.
– Это точно, – непонятно с чем согласилась аэра и улыбнулась довольно.
– Чем я тебе так угодить успел? Скажи, может, повторить сумею? – Натери потёр лоб, пытаясь хоть чуть-чуть ослабить раздражение. – В конце концов, у вас же принято в эту ночь подарки дарить.
– Да нет, спасибо. Одного раза вполне достаточно, – хмыкнула Лан вставая.
Видимо, настало время ответной речи. Даймонд очень надеялся, что хоть она не в стихах будет.
* * *
Знатоки утверждали, будто идеального плана взятия крепости никогда не существовало, и разработать его в принципе невозможно. Просто нереально учесть все сопутствующие потери, непредвиденные мелочи, форс-мажорные обстоятельства. Но Грех был уверен: отныне «золотое решение» имеется. На укрепление всего-то и нужно выпустить стаю – или стадо? – детей. Предварительно пообещав, что за стенами много интересного. Этих мелких гоблинов никакие сопутствующие потери не смутят, на непредвиденность они наплюют, а форс-мажоры попросту не заметят. Защитникам же останется только побыстрее ноги унести. Иначе затопчут.
После того как двери открыли, впуская орду недоросликов, благолепие, и пасторальное празднество моментально закончилось, превратившись в хаос. Взрослые за столами притихли. Никто со своего места подниматься не рисковал. Но шум стоял такой, будто прямо в зале битва развернулась. Собственно, она и развернулась. За пряники.
– Терпеть не могу, – буркнул Натери, растирая глаза, в которых немилосердно – до боли – рябило.
Вроде не так много гоблинов и внутрь-то проникло. Но с тех пор они, кажется, успели размножиться, увеличив свою численность раз в десять.
– Вроде бы речь шла о том, что ты просто не знаешь, как с ними обращаться? – удивилась Лан.
– Да не детей. Вот эту вот традицию, – неопределённо мотнул головой Даймонд.
– А кто-то говорил, будто впервые о ней слышит?
– Я соврал, – без всякого чувства вины, покаялся Грех. – Не самые приятные воспоминания на свете.
– Почему? – пожала плечами Кайран. – Мы это дело любили. Конечно, без расквашенных носов не обходилось, но… Весело же.
– Весело. Если ты не самый младший в семье, – проворчал Натери. – Мой папаша, чтоб ему грустно стало, крестьян не приглашал. Но и без них хватало кузенов, сродственников[25] и просто детишек прихлебателей.
– Никак блистательный Грех ноет? – усмехнулась Лан.
– Имею право, – огрызнулся Даймонд. – У тебя со старшими братьями разница в три года, а не в десять. Поэтому, думаю, в нос нечасто получала. Скорее уж, сама выдавала. И, насколько я помню, дочку Ланара никто не называл болезненной и слабенькой.
– А ты был болезненным и слабеньким?
– Представь себе. Я ещё и родился на месяц раньше срока. Если, конечно, моя мать не соврала об отцовстве. Но у неё не спросишь. В этих же родах она и умерла.
– Извини…
– Не стоит, – хмыкнул Грех, – трагедией всей жизни это не стало.
На Лан Натери не смотрел – из-под ладони, на которую лбом опирался, наблюдал за детьми, кажется, решившими дружно приступить к разборке по кирпичу камина. Но в этом, несомненно, увлекательном занятии, принимали участие не все.
Малец фамильной для Кайранов блондинистой масти, упорно пытался достать до банта, украшающего венок с омелой. Видимо, сообразительностью парнишку духи сполна одарили. Бант был большим – даже огромным – да ещё и украшенным медными колокольчиками. И висел на виду, в широком простенке. Наверняка именно под него добрые взрослые заветный пряник с монеткой и сунули. Только вот росточку мальчишке не хватало. Зато упорства не занимать: раз за разом подпрыгивал, силясь дотянуться до заветной ленты.
Старания мальчонки заметил не только Натери. Пацан, минимум на полголовы возвышающийся над детской ордой, стоял чуть в стороне, наблюдая за усилиями. Смысл происходящего до него дошёл не сразу, но всё-таки до верных выводов парень додумался. Подгрёб не торопясь, вразвалочку. Пихнул добытчика так, что тот со всего размаха на каменный пол сел, да и сам потянулся к банту.
Не тут-то было. Двое мальчишек, смахивающих на воронят, вылетели из толпы страждущих. Слаженно, ничуть не хуже профессиональных телохранителей, загородили неловко пытающегося подняться блондина.
К сожалению, у всех троих против бугая с уже намечающимися прыщами, шансов было немного.
Натери встал.
– Ты куда? – поинтересовалась Лан.
Только тут Даймонд заметил, что аэра Кайран нервничает – пальцы по подлокотнику дробь выбивали.
– Пойду, помогу разрешить… диалектические противоречия, – проворчал Грех.
Кажется, суждено ему сегодня стать главным дураком вечера. Да и духи со всеми. Успеет ещё восстановить репутацию. А нет, так и пёс с ней. Но, может, если этого, с лоснящейся рожей, сейчас осадить, то одним взрослым уродом в мире не станет больше.
Даймонд подошёл к малышне сзади, чтоб не сразу увидели. А вот обидчик аэра сразу заметил. И кулаки у пацана как-то сами собой разжались, да и грозно нахмуренные брови разошлись. Мальчишка сопнул носом, утёрся рукавом и, задрав подбородок, уставился в стену. Правда, уши у него моментально стали малиновыми. Видимо, не в первый раз его за такими делишками взрослые заставали.
Нет, кажется, мир ещё без одного урода не обойдётся.
– Думаешь, уши драть буду? – усмехнулся Грех. Парень искоса, по-сорочьи, глянул на него и снова отвернулся. – Да нет, я их просто оторву и в задницу тебе запихаю. Зато прославишься на весь Архипелаг. Не на каждом острове есть …опа с ушами.
Один из «воронят» – тот, что постарше – неуверенно хихикнул. А вообще троица смотрела на аэра настороженно и даже враждебно. Но без особого страха. Даймонд им подмигнул.
– Да ты знаешь, кто мой отец? – набычился бугаёнок.
– Понятия не имею, – отозвался Натери. – А ты в курсе, кто я? Нет? Ну, так у своего отца и поинтересуйся. Может, он и объяснит, на кого тявкать не стоит. Пшёл отсюда!
Повторять приказ не пришлось – пацан моментально смылся. Грех оставалось только надеется, что у его папаши мозгов больше, чем у отпрыска. И он действительно сумеет объяснить, что с некоторыми дурными аэрами связываться себе дороже.
– Спасибо, – буркнул мелкий блондин. – Только мы сами.
– То есть, в посторонней помощи не нуждаетесь? – уточнил Грех. – И сколько раз этот уродец вас в грязи валял, спрашивать не стоит?
Вся троица дружно уставилась в разные стороны.
– Мы сами, – упрямо повторил светловолосый, разглядывая пол.
Что-то это всё напоминало. Только элв не мог сообразить, где и когда он видел похожее. Или слышал? Дело даже не в фразе или тоне, а вот в такой упёртой детской набыченности.
– Сами так сами, – пожал плечами Даймонд. – Совета тоже не примете?
«Воронята» как по команде уставились на блондина. Который, кстати, был явно их моложе, хоть и ненамного.
– Ну? – неохотно отозвался светловолосый.
– Если собственного роста не хватает, может, чем другим воспользоваться стоит? – аэр постучал себя пальцем по виску. – Голова нужна не только для того, чтобы по ней всякие уроды долбили.
– Интересные у тебя методы воспитания, – фыркнула Кайран. Натери от неожиданности едва воздухом не подавился. Так увлёкся, что даже не заметил, как и когда Лан подошла. – Обычно так сержанты с солдатами общаются.
– А есть разница? – поморщился Грех, краем глаза следя за шушукающейся троицей. И уже жалея, что вообще ввязался. – Главное, чтобы на пользу пошло.
– Ну, если ты хотел до них донести, что прав сильнейший…
– Прости, – покаялся Натери, от избытка искренности прижимая руку к груди. – Забыл, что ты личным примером воспитываешь крестьян в духе гуманизма.
– Кажется, мне опять стоит извиниться, – негромко сказала Кайран. – Просто… В общем, я от тебя такого не ожидала.
– Я и не планировал, – заверил её Даймонд. – В смысле, вмешиваться, а не тебя поражать. Хотя этого тоже делать не собирался. А, духи, что за день-то сегодня такой?!
Грех раздражённо дёрнул себя за ухо.
А у пацанят дело на лад шло. Один из чернявых встал на четвереньки, а блондин, пыхтя от усердия, ему на спину лез. Вообще-то, Грех, давая совет, имел в виду табуретку или метлу, например. Но ведь главное результат, верно?
* * *
Незадолго до наступления полуночи в зале появились Мудрые. И все разговоры, а, главное, визги и писки моментально стихли. Служители, негромко, неразборчиво тянущие молитву на древнем языке, один за другим загасили все факелы, жаровни и свечи, оставив гигантский камин напоследок. Четверо элвов – лучших воинов рода Кайран – сгребли угли и не прогоревшие дрова к стенам очаг.
Сколько раз Натери за этим зрелищем наблюдал? С тех пор как родился, ежегодно. Но никогда раньше никакого особого впечатления оно на аэра не производило – ритуал как ритуал. Один из многих.
Но не в эту ночь.
Даймонд и сам не мог понять, что его так впечатлило. Блики ли огня на голых торсах, расписанных чёрными символами? Отражение языков пламени в лезвиях топоров, которыми угли сгребали? Гротескные, изломанные движения тёмных силуэтов на фоне подсвеченной красно-оранжевым кладки? Или дело в тенях, корчащихся на каменном полу? А, может, всё вместе превратило воинов в оживших духов огня. Будто замковая стена растворилась во тьме, распахнув двери в царство первородного пламени.
Просто озноб продрал по позвоночнику, дыбом подняв волоски на коже. И предчувствие разверзающейся бездны – бездонной и близкой, почти под ногами – заставило судорожно вцепиться в подлокотники кресла.
Мудрые, под непрекращающийся речитатив-напев, залили угли. И свет, под злобное шипение умирающего огня исчез из мира, оставив только непроницаемую тьму и плотную, камнем навалившуюся на грудь тишину. Мрак высосал весь воздух. Горло перехватило, как удавкой. Грудь жгло и ощущение, что рёбра разорвут кожу, на воображение списать не получалось. Пожалуй, такой паники Натери ещё никогда не доводилось испытывать. Аэр сжал зубы до хруста – только бы не заорать.
А потом в непроглядной темноте вспыхнул лепесток огня. Крошечное, неуверенное пламечко подсветило белую бороду Мудрого и лица трёх мальчишек – воронят и светловолосого – вместе взявшихся за лучину. Лужица света двинулась в сторону, лизнула кучу хвороста. Лучина наклонилась над ветками, позволяя огоньку перепрыгнуть на сучья, разгореться радостно, жадно. Тьма будто подалась назад, становясь жиже, неувереннее.
В круг света ступила босая девушка в белой рубахе. Бережно положила на хворост полешко. Придерживая распущенные волосы, шепнула огню и отошла в сторону. Но её место тут же заняла другая. И ещё одна, и ещё. А когда камин разгорелся почти с прежней силой, пять дородных женщин – доказавших свою плодовитость, но ещё не утративших способность рожать – подтащили целое бревно, бросив его в огонь. Сноп искр взвился вверх, яростно высветив троих мальчишек, бесстрашно стоявших прямо напротив пламени, Мудрых и фигуры в белом. Только полуголые элвы, изваяниями застывшие сбоку, остались в полумраке.
– Новый огонь рождён! – неожиданно зычно для такого хрупкого тела объявил седобородый. – Да будет он милостив в этом году.
Элвы встали из-за столов, поднимая глиняные чаши. Натери с трудом заставил себя отодрать пальцы от подлокотников. В клане Говорящих с Водой новый год приветствовали ей же – простой, родниковой. Но Даймонду она показалась расплавленным оловом. Потому что на дрожащей, идущей рябью поверхности аэру мерещились отблески пламени.
И, несмотря на вернувшийся свет, бездна всё ещё была тут, совсем рядом. Красноватые блики огня на одежде, волосах, лицах элвов, окруживших камин, казались кровавыми потёками.
– Что с тобой?
Лан будто издалека говорила, из-за завесы… Или она уже на тропе к Серебряному Лесу стояла? А, может, он сам?
– А что со мной? – усмехнулся Грех, прочесав пальцами волосы.
Кажется, жест вышел чересчур нервным. Всё этой ночью было не так. Оставалось только духов молить, что дело в нём, а не… в нечто большем.
– Ты будто призрака увидел.
«Скорее уж духи нашептали».
– Да нет. Это от дыма, наверное, – Натери потёр глаза, которые на самом деле слезиться начали. Не от дыма. Аэру мерещилось: голову будто распирает изнутри, вот-вот лопнет перезревшей тыквой. – Я, пожалуй, пойду, если позволишь.
– Хорошо, иди, – Кайран пожала плечами. – Спокойной ночи и счастливого года.
Тон аэры был спокойным, даже равнодушным. А разочарование всё равно чувствовалось как гнилое послевкусие.
Грех исподлобья посмотрел в задымлённый зал. Детей уже увели и торжественное празднество медленно, но верно превращалось в самое обыкновенное островное застолье: шумное, пьяное и не слишком приличное. Гости перемещались вдоль столов, кучкуясь по интересам. Молодые аэры, наплевав на условности, уже мерились лужённостью глоток и вместительностью желудков с крестьянами. Те, кто постарше ещё пытались сохранить лицо, но благие намерения таяли с каждой выпитой кружкой. Взвизгнула женщина – не возмущённо, а так, приглашающе. Кто-то на руках боролся. Кувшинов с элем и пивом становилось всё меньше. Зато появились бочонки куда более забористой браги.
Натери повернул голову, глядя на Кайран. Кажется, впервые за вечер не исподтишка, не искоса.
– Ты придёшь ко мне?
А вот Лан всё так же в зал смотрела, крутя между ладонями свою громадную чашу. Кстати, до сих пор полную.
– Зачем? – по-прежнему равнодушно спросила элва.
Грех едва не выругался – желание подробно объяснить, зачем именно было слишком сильно. Но удержался всё-таки, сообразив, что спрашивает она не о том.
– Тебе обязательно нужна причина?
– Нужна, – кивнула Лан.
– Я просто… – Даймонд опять запустил пятерню в волосы. Его шевелюра наверняка уже на гнездо походила. А что делать, если всё как раз непросто? И странно. – Я хочу, чтобы ты со мной была, – выдавил аэр, наконец.
Желание выматериться, а, заодно, себя под зад пнуть, становилось всё горячее.
– Надолго?
– Да откуда я знаю, Лан? – вызверился Грех. – Столько, сколько духи отведут!
– Звучит как: «До самой смерти», – усмехнулась Кайран.
– Может, и так, – буркнул Натери, вставая. – Ладно, самое разумное, что мы можем сделать сейчас – это притвориться, что я ничего не говорил, а ты не слышала. Приходиться признать, что кое в чём я не силён. Может, рискну ещё раз, когда потренируюсь и… – и кому-то явно стоило закрыть рот да перестать нести бред. – В общем, спокойной ночи и счастливого года.
– Почему я должна прийти к тебе, а не наоборот?
– Ничего ты не должна! – рыкнул Даймонд, сквозь зубы. – В том и соль: это твоё решение и только твой выбор. Я просто хотел, чтоб ты знала, что… А, духи! Что я этого хочу!
– Чего?
Грех длинно вдохнул через нос и медленно выдохнул. Протухшая мякоть под черепом пульсировала всё быстрее, грозя, наконец, рвануть.
– Что ты хочешь от меня услышать?! – прошипел аэр.
– Наверное, то же, что и всякая женщина, – Лан таки повернулась к нему. И Натери показалось, будто из него пробку выдернули – элва разом отпустило. На месте тыквы опять голова очутилась. Даже способная думать. – Но, по-моему, с признаниями придётся подождать. Я приду.
Вероятно, стоило бы ответить. Но варианты: «Спасибо!», «Я буду ждать!», «Духи! Неужели…» и «Йо-ху!» – звучали одинаково глупо. А других у Даймонда не было. Поэтому он просто кивнул.
Глава одиннадцатая
Любовь – это мудрость глупых и глупость мудрых
Меньше всего Лан хотелось куда-то ехать. Больше всего аэре хотелось вернуться под одеяло. Причём постель Даймонда казалась гораздо соблазнительнее собственной. Хотя бы потому что элв точно не дал простыням остыть. А в спальне хозяйки замка их и греть-то в эту ночь некому было.
И всё-таки два часа сна – это крайне мало. И дико несправедливо, потому что, кажется, в крепости не спала только сама Кайран и те бедолаги, которым выпало дежурство на стенах и у ворот. Тишина вокруг стояла нереальная. Цокот копыт по мёрзлым камням колокольным звоном отражался от стен, высверливал стылый воздух, беспокоя башни – без ответа. Даже вороны, живущие в донжоне, откликаться не спешили.
– Куда ж это вас в такую рань несёт? – добродушно проворчал седой сержант, деликатно позёвывая в варежку.
Ответа он, понятно, не ждал. Просто ещё один способ донести до хозяйки своё неодобрение. Захочет – заметит и отчитает, не помрём. А не захочет, так и мимо ушей пропустит.
– Да я недалеко, – Лан перегнулась, проверяя подпругу – показалось, что ремень ослаблен, – до деревни и обратно. Надо со старейшиной жертвенного барана выбрать.
– А то без вас бы не справились, – буркнул вояка, глядя поверх хозяйкиной спины на Редгейва.
Меченый в ответ только плечами пожал. Охранник тоже выглядел не слишком довольным.
– Нет уж, хочу сама. Мне есть за что духа Воды благодарить. Не томи уж, холодно сегодня. Открывайте ворота.
– А знаешь, что я тебе скажу, госпожа? – сержант сложил руки на груди, расставил ноги пошире, будто к драке готовясь. – Никуда я тебя без охраны не выпущу. Вот как хотишь! Я сегодня тут за старшего офицера оставлен. А, значит, не только замка безопасность под моею ответственностью, но и твоя.
Едва заметная улыбка моментально слиняла с лица Кайран, брови угрожающе съехались к переносице. Лан открыла рот, явно собираясь вояку на место поставить. И закрыла. Лишь ухмыльнулась ещё шире.
– Согласна, – кивнула аэра. – Но не больше одного солдата. Зато, на твой выбор.
У несчастного сержанта аж физиономия вытянулась – не ожидал он такого. Глянул на госпожу подозрительно – не шутит ли? Окликнул кого-то, велев лошадь седлать. Но сам далеко отходить не стал, всё посматривал в сторону элвы. Может, боялся, что Кайран таки ускачет? Прямо сквозь ворота, так и оставшиеся закрытыми.
– Ты вчера рано с праздника ушла, – не то спросил, не то сообщил Редгейв негромко.
Кайран, разглядывающая зубцы стен, покосилась на телохранителя, но отвечать не стала.
– Правда, мне доложили, будто в спальне недолго пробыла. Потом тебя в коридоре видели.
И на это аэра ничего не сказала.
– К нему ходила, да? – негромко рыкнул меченый. – Сама уже предлагаешься?
– Ещё одно слово и моё терпение лопнет, – тон элвы мог бы запросто поспорить теплотой с сугробами, наметёнными у стен. – Оно не безгранично.
– Моё тоже, – ещё смурнее огрызнулся охранник.
– И?
На этот раз Редгейв промолчал, только резко дёрнул поводья жеребца, заставляя его отступить на пару шагов, пропуская на своё место подскакавшего воина. Лан только вздохнула тихонько, поправляя ремешки, перехватывающие варежки поверх запястий.
Но хоть выехали, наконец.
Кайран не спешила – по такому морозу и коней запалить недолго, если их галопом пустить. Хотя желание обратно в замок вернуться стало лишь сильнее. Но навестить деревню было действительно необходимо. И дело не только в старейшине. Стоило убедиться, что детей с праздника доставили домой в целости и сохранности. Глупо, конечно. Что с ними случится в санях, лунной ночью, на наезженной дороге, да под присмотром двенадцати стражников? Но охрана ещё не вернулась, а сердцу на месте не сиделось. Да и свёкра навестить не грех…
Лан сразу и не осознала, что за звук её внимание привлёк. Обернулась, придерживая жеребца, и… Понятней не стало. Солдат, занявший привычное место Редгейва, бросив поводья и обеими руками схватившись за шею, сползал по лошадиному боку. Что-то тёмное пузырилось у него под пальцами, взбрызгивая струйками. Аэра развернула коня, но даже шагнуть не успела – стражник упал на снег, застряв сапогом в стремени. Его кобыла всхрапнула, попятившись, проволокла элва по сугробу. Борозда за ним оставалась яркая, алая.
Кайран бы дать лошади шпор, благо от замка ещё толком и отъехать не успели. Или хотя бы заорать, зовя на помощь. Но она застыла, словно к седлу примороженная. Только и могла, что таращиться на Редгейва. А меченый не спеша слез с седла, подошёл к солдату. По-прежнему никуда не торопясь, нагнулся, рывком выдернув из шеи лист метательного ножа. Деловито отёр лезвие о рукав войлочного кафтана, убрал под перевязь.
– Увидят же… – почему-то прошептала Лан, кивком указывая на угловую башню Ис’Кая.
– Да никто не увидит, – заверил её охранник, глядя снизу вверх, исподлобья. – Что я, посты не поменяю так, как надо? Нет там никого.
Кайран сухо сглотнула, зачем-то потёрла горло, будто оно болело, повела шеей. Мыслей не было ни одной. Под черепом – белая пелена. Точь-в-точь как снежная целина впереди.
– На!
Редгейв протянул руку. Ветер трепал что-то светлое, зажатое между его пальцев: шнурок или кусочек меха?
Элва наклонилась, хотела взять. Да собственная ладонь так в воздухе и повисла. Нет, не мехом ветер играл – светлой, чуть заметно отливающей золотом в тусклых лучах только показавшегося над горизонтом солнца, прядью волос.
Эр сам шагнул к госпоже, вложил локон, с одной стороны ниткой перевязанный, в ладонь. Заставил сжать кулак.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
– Хотели ухо послать или палец, – пробасил меченный. – Да я отговорил. Сказал, что волос будет достаточно. Но ты же понимаешь: лучше умной побыть. Иначе сынишке твоему несладко придётся.
Лан выпрямилась в седле, молча глядя на чернеющую громадину замка, до которого всего-то триста шагов – не больше. Кровь из прокушенной щеки стекала по горлу, оставляя на корне языка медный, гнилостный привкус.
– Кто? – просипела Кайран.
А, может, ей и примерещилось, будто вслух сказала.
– Узнаешь, когда надо будет, – пропыхтел Редгейв.
Оказывается, он времени не терял, пока аэра на стены пялилась. Взвалил труп охранника на его же кобылу, накрепко привязал ремнями, обернув голову плащом – чтобы кровь не капала. А теперь рыхлил ногой снег, скрывая алую борозду.
– Ну что, едем? – наёмник отряхнул ладони, натягивая рукавицы.
– В какую сторону? – Кайран ничуть не удивилась, когда элв ей на берег указал. Заправила локон в варежку, развернула жеребца. – Но ты…
– Не утруждайся, – перебил её Редгейв, забираясь в седло и наматывая поводья кобылы убитого солдата на запястье. – Сам знаю. Первой же оказией воспользуешься, чтобы меня на стружку порубить. Но я тоже не из камня сделанный, и терпеть столько…
– Трепаться будем или поедем уже? – перебила его Лан, накидывая капюшон и потуже затягивая завязки.
– Двигай вперёд, – буркнул меченный.
Ни радостным, ни торжествующим элв не выглядел. Но сейчас его чувства Кайран волновали мало.
* * *
Поселение даже и деревушкой назвать язык не поворачивался. Скорее, рыбацкий хутор, если такие вообще существуют. Три хибары да перевёрнутая туша длинной лодки на берегу. И та с дырой – то ли проломленной, то ли от старости прогнившей.
Впрочем, ни местные красоты, ни местные жители Кайран не интересовали абсолютно. Все силы уходили на то, чтобы с седла не упасть. Почти сутки верхом для любого воина подвиг. И лошади бы такого темпа не выдержали. Собственно, они и не выдерживали. Кажется, вороной Лан побега своей хозяйки не переживёт. Когда она его оставила в лесу, конь ещё на ногах стоял. Но долго ли он протянет без ухода?
Хотя, может, и найдётся добрая душа, чтобы за ним присмотреть. Кто-то же организовал аж три смены лошадей. Две из них под наспех сооружёнными навесами из еловых веток ждали, одна в пещере у самого берега. По смёрзшемуся в камень песку они всю ночь и ехали. Едва успели к скалам подняться, чуть под прилив не угодили. Зато следов за собой гарантированно никаких не оставили.
На это и надежда. О брошеных конях наверняка позаботятся. Жалко ж вороного, три года верой и правдой служил. Впрочем, о лошади сейчас стоило беспокоиться в последнюю очередь.
– Тебя снять или сама слезешь?
Резкий голос Редгейва заставил поднять голову. Правда, не слишком это и помогло – перед глазами словно туман плавал. И для того чтобы сообразить, о чём её спрашивают, время понадобилось.
– Ладно, обопрись на плечи…
Кайран отрицательно мотнула головой, сползла с седла по другую сторону лошади – подальше от меченного. Постояла, держась за луку – ноги подгибались, будто тряпичные. А пятую точку духи ночью, видимо, булыжником заменили.
– Лодка… где? – не с первого раза, но выговорить всё-таки получилось.
– Там, за камнями.
Лан глянула в сторону, в которую элв указывал. «Там» с таким же успехом могло быть и за океаном. Те самые камни не только расплывались, но и танцевать взялись, то приближаясь, то удаляясь.
Кайран кивнула – а, может, и просто мотнула головой на манер полудохлой кобылы – и шагнула вперёд. Это ведь не так и сложно: шажочек, потом ещё один. И ещё. Главное не упасть. А то подняться точно не сможет.
– Давай помогу.
– Да пошёл ты…
Странно, но расписывать в красках, куда, как и каким образом Редгейву идти следует, оказалось куда легче, чем ноги переставлять.
– Ну и дура!
Надо же, обиделся! Впрочем, Лан с ним полностью согласна была. А Грех кругом прав. Доверчивость и наивность пагубно на жизни сказывается. И вороного жалко…
Припрятанная лодка оказалась обычной плоскодонкой, в которых на реках рыбачат. С другой стороны, для мелкой зыби зимнего моря самое то. Оставалась молиться, чтобы волна не поднялась. Иначе эта скорлупка перевернётся, не успеешь даже «мама!» пискнуть.
К духам взывать Кайран не стал. Просто растянулась на дне судёнышка, предоставив честь грести Редгейву. В конце концов, это он похититель – вот пусть и корячится. И от кожаного плаща не отказалась. Гордость гордостью, а простуда сейчас нужна как собаке пятая лапа.
Весь путь до корабля Лан благополучно продремала. Глаза протёрла, только когда крутой бок судна над головой вырос. Элва села, пригладила волосы, поправила плащ, разглядывая барк. И усмехнулась: догадка подтвердилась, хотя тут и гением мысли быть не надо – на гальюне[26] красовались намалёванные красным языки огня.
