Текст книги "Чуть больше мира (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Перспектива свихнуться была всё ближе.

– Нужно выехать не позже, чем через час, – напомнил Даймонд, выныривая из-под брюха лошади – подпругу проверял. – Прилив ждать не станет.

– И что ты предлагаешь? – вызверилась элва. – Оставить его здесь?!

– Я предлагаю его найти и быстро. Но без паники.

Грех протянул руку, будто хотел погладить аэру по щеке, но Лан отстранилась. Развернулась на каблуках, направляясь к саду. Раздражение кипело, требуя выхода. Сорваться бы, а ещё лучше врезать со всей дури. Не кому-то конкретному, просто первому, кто под руку подвернётся.

Да нет, себе-то смысл врать? Озлобленность имела вполне осознанную цель. Успокоитель нашёлся, утешальщик! Лучше бы…

– Лан, ты куда? – Натери поймал за руку, поворачивая к себе. – На самом деле думаешь, что он на дереве прячется?

Голос спокойный, разумный такой. Физиономия каменная. А сам в глаза не смотрит, косится в сторону, словно бы виноват в чём. И от этой виноватости раздражение только жгучей становится, жжёт крапивой.

– Ну, так скажи мне, где его искать? Ты же всё знаешь!

– Не всё, – руку отпустил, отвернулся. – Ты в доме посмотри, а я на конюшню загляну. Ему лошади нравятся и… В общем, посмотри под кроватями, в шкафах.

Кайран постояла, раздражённо растирая висок. Глянула вслед элву, но его уже видно не было – слуги по двору сновали, лошади дверь загораживали. Пылищу подняли такую, словно на улице середина засушливого лета.

– Так что нам делать, аэра Кайран? Если, конечно, вы позволите задать такой вопрос.

Оказывается, дворецкий, успевший вернуть своё потерянное достоинство, за спиной у неё стоял. И жаждал вразумительных распоряжений.

– С ума сходить, – буркнула элва.

– Что, простите?

– Почему вы меня спрашиваете? – рыкнула Лан. – У вас хозяин есть, его и донимайте!

– Как будет угодно госпоже, – старик поклонился, да и пошёл куда-то.

Вероятно, хозяина искать. Кайран ещё постояла, раскачиваясь с носка на пятку и едва сдерживаясь, чтобы не сплюнуть с досады. Да и побрела следом.

В конюшнях было тихо и неожиданно светло, просторно. Все денники пустовали, стояли, раскрытые нараспашку. Сквозь щели в стенах пробивались узкие солнечные копья, вызолачивая чистую солому на полу. Танцевали пылинки. Раздражение вдруг схлынуло, оставив сосущую пустоту. Навалилась, сгибая плечи, усталость. С чего бы? Вроде, утро на дворе. Только вот нестерпимо захотелось вскарабкаться по неустойчивой лестничке в поветь^[47], закопаться в сено с головой и уснуть. Ни о чём не думать, никуда не ехать…

Элва прислушалась. Машинально погладила до блеска отполированный черен вил, воткнутых в кучу соломы. Дерево оказалось неожиданно гладким, как шёлк. А голоса ей действительно не примерещились. Кто-то на самом деле разговаривал в стойле на противоположном конце конюшни.

Ни слушать, ни тем более идти туда не хотелось тоже. Но Лан пошла.

– Вы мне не отец! – выкрикнул Дайрен. – Приказывать не можешь!

– Да я вроде и не претендовал, – спокойно ответил Натери. – И командовать тобой не собираюсь. Просто говорю, как оно есть.

Лан остановилась. Наверное, так случайно вышло, что столб, поддерживающий стропила крыши, загородил аэру от говорящих. С чего бы ей прятаться? Ну а боком повернулась, потому что так удобнее – солнце в глаза не светит.

Эльвёнок взобрался на перегородку денника, забился в угол, нахохлившись, как воробей. А Грех снаружи стоял, облокотился на раскрытую калитку, покачивая её.

– Понимаю, что тебе не хочется ехать. Меня самого дрожь берёт, как только представлю это плаванье. Тут любой испугается.

– И ничего я не боюсь, – проворчал мальчишка. – Просто не хочу.

– А вот я боюсь, – хмыкнул Грех. – Но, честно говоря, ещё и завидую. Только представь: никем неизведанные земли, где ещё нога ни одного элва не ступала. Дикари, звери. Мне рассказывали, что леса там такие, каких на Инкейре уже и не осталось. А богатства какие – королеве не снились?

– Да чтоб им всем утонуть, – буркнул Дайрен, ещё больше насупившись. – Не нужны мне никакие богатства. Пусть дикарям останутся.

– Что-то я вообще не понимаю, – покачал головой Грех. – Боятся – не боишься. Новый Свет тебя не привлекает. Прячешься. Значит, остаться хочешь? Зачем? Ничего же хорошего тут нет.

– Есть! – сопнул носом элвёнок. – Тут всё хорошо. Это в деревне не хорошо было. Мама редко приезжала и вообще. А здесь вместе все и ярмарка. А там опять до меня никому дела не станет.

– И ярмарка… – почесал бровь Натери.

– Да! Сами же говорите: дикое там всё. И вы с нами не поедите. Значит, мама опять улыбаться не будет, а будет обратно воевать.

– Там не с кем воевать.

– Будет! Она всегда так. Думаете, не знаю, что ли? Обещает: надо потерпеть и всё закончится. А ничего и не кончается, – Дайрен нахмурился, сердито утёр рукавом нос. – Только тут хорошо. Ну, хотите, я из лука стрелять больше стану, ещё как-нибудь помогать? Не думайте, я не маленький. Просто говорю так, чтобы отстали. И у меня друзья есть. Вместе мы не хуже других всё можем.

– Так ведь друзья твои тоже уедут. Они уже на корабле.

– Нет, если попрошу, то останутся.

Лан на цыпочках, стараясь не шуметь, отступила. Повернулась только, когда на другой столб спиной наткнулась. Едва успела подхватить падающие вилы, осторожно прислонила к стенке. И вышла, тихо прикрыв дверь.

Так и не угомонившаяся суета во дворе грохнула, как кулаком. Радостно сияющее солнце после полумрака конюшни резануло по глазам.

– Нам продолжать искать маленького господина, аэра Кайран? – поинтересовался дворецкий.

От неожиданности элва чуть не взвизгнула. Но в ответ только головой отрицательно помотала. Рявкнуть бы на него, чтобы в следующий раз засад не устраивал. Да никакого желания нет.

* * *

Каррака^[48] к причалам не могла подойти при всём своём желании. Даже самые глубокие бухты не способны вместить брюхо, на три мужских роста сидящее в воде. Потому «Водная Дева» и поджидала пассажиров у самого выхода из губы. А от берега до неё только на шлюпках попасть и можно.

Лан думала, Натери с ними на причале простится. Но элв возжелал прокатиться до судна. Мол, с капитаном ему обязательно переговорить нужно и проверить, как все устроились. В итоге же просто затянул неловкое, неудобное, претящее всем молчание. Нагдар кис на корме лодки, время от времени отдавая дань водным духам. Дайрен же наоборот на бак залез. Кажется, мальчишка начисто забыл своё нежелание ехать – следил горящими от восторга газами за увеличивающимся силуэтом судна. Ну, матросы, понятно, господ не беспокоили. У них своё занятие имелось – знай, вёслами маши.

Вот и получилось, что почти всю дорогу Лан с Грехом просидели друг напротив друга, глядя в разные стороны. А о чём говорить? Полагалось, наверное, прощаться. Только вот аэра понятия не имела, как это делается. Грех же если и знал, делиться не спешил.

Вроде бы, навсегда отбывающим в чужие края положено ещё с ностальгией смотреть на уплывающий берег. Кайран глянула раз, да и отвернулась. Никаких нежных чувств глубоководный порт Ландена у неё не вызывал: шумно, грязно, бестолково и, в общем-то, чуждо. Собственно, причалы как причалы. Пирсы что тут, что на Островах пирсами оставались. Но только как-то сразу понятно: не Архипелаг это, материк. С чего нежным чувствам появляться?

– «Дева» теперь не к Арану, а к Исилойе приписана, туда ходить станет. И товары там же закупать, – подал, наконец, голос Даймонд. – Чтобы уж точно неприятностей избежать.

– И что по этому поводу думает королева? – довольно равнодушно поинтересовалась Лан.

К кому там приписана каррака, элву в данный момент интересовала мало. Хотя, вероятно, должно бы. Ведь часть корабля – как и остальных океанических судов – принадлежала Арике.

– Ничего не думает, – отозвался Даймонд. Кстати, тоже без особого энтузиазма. – Её долю я выкупил. Точнее выменял на другое судно, которое раньше числилось исилойским.

– А ты не разорился? – помолчав порядком, спросила Кайран. – Только снаряжение этого плаванье наверняка в целое состояние влетит. Да свою долю на меня переписал, надел в колонии. Вот, оказывается, ещё один корабль прикупил. Смотри, Натери, так и без порток останешься.

– Не волнуйся, меня хватит, – кривовато усмехнулся Грех. – Не последнее отдал. И, думаю, в ближайшее время выпадет случай поправить финансовое положение.

– За верную службу?

– За неё, – согласился Даймонд, по-прежнему на аэру не глядя.

– Ну-ну, – ухмыльнулась Кайран.

Но дальше комментировать не стала. В оставшиеся полчаса никто больше слова не сказал. Только когда шлюпка пришвартовалась к крутобокому кораблю, и сверху трап упал, элва велела Дайрену вперёд себя лезть, чтобы подстраховать мальчишку. А Натери она словно и вовсе замечать перестала.

Такой встречи Лан не планировала. Нет, она ждала и слёз, и объятий. Да и проклятья бы аэру не удивили. Но никак не то, что все её элвы, как один, станут дожидаться госпожу на палубе. И не одни. Тут ещё и воины Кайранов были – немного, может, душ пятьдесят, а то и того меньше. На некоторых ещё повязки белели, кто-то на костыль опирался. Но сама-то аэра пребывала в твёрдой уверенности – из осаждённого Ис’Кая удалось выбраться лишь ей да Нагдару.

Вот тут к горлу и подкатил горький комок.

– Спасибо, – обернувшись к Натери, просипела Кайран.

Громче сказать побоялась – разревётся ещё.

– Было бы за что, – с непередаваемым мужским апломбом ответил Грех, пожав плечами.

Видят духи, Лан бы его за это треснула. Не успела просто. Из молчащей, даже угрюмой толпы вылетели Каринка, Мильена и старая Мирка. Бросились к хозяйке, затискали, запричитали, обслюнявив щеки и мгновенно слезами залив. Рядом тремя мячиками скакали эльвята – Дайрен со своими закадычными друзьями-грачатами.

И вроде как мыльный пузырь лопнул. Сразу и дышать стало легче, и напряжение пропало. Потянулись к госпоже и другие крестьяне – чтобы поприветствовать, а там и вопрос задать. Обговорить-то, пока ещё берег видно, многое следовало. Хотя бы то, что на судне оказалось больше двухста баб, против ста пятидесяти кайрановских мужиков и более трёхсот матросов. За два дня, с тех пор, как приехали, уже три драки случились. Опять же, корму для коров запасли всего нечего, а плыть-то больше полугода. Да и с кроватями решить нужно – неудобно в гамаках-то спать…

Воины ещё стояли отдельной кучкой. Даже попытались поприветствовать госпожу, как следовало. Но на такой грозный и весомый в стенах крепости клич: «Кайран!» – почти никто внимания не обратил. Будто сам ветер подхватил рявк, да и унёс с палубы – нечего попусту глупости болтать. Вояки переглянулись, пожевали усы и пошли в крестьянскую толпу. Чего уж, видно нынче не до приличий.

– Ну, скажу я вам, – проворчал капитан «Девы», подходя к Даймонду, – и подсуропили вы мне, аэр Натери. Сколько по морям хожу, а такого ещё не было. Все поселенцы как поселенцы: бабы тихонько по углам ревут, мужики к лишениям готовятся. А это ж зверятник какой-то! Вот задницей чую: я это плаванье вовек не забуду.

– Брось, – улыбнулся аэр, – зато потом тебе уже ничего страшно не будет. До зимы-то планируешь вернуться?

– Это уж как духи велят, – солидно ответил элв, посасывая причудливо изогнутую, но пустую трубку. – Вымолю их милости, так и вернусь. Только же сами велели, чтоб не сюда. Или опять всё поменялось?

– Нет, всё правильно, – покачал головой Даймонд. – Только ты мне сразу напиши, как в Исилойю прибудете. Доложи о плаванье, да и вообще. Может, я сам к тебе вырваться смогу. Там видно будет.

– И то верно, – степенно кивнул капитан.

– Когда отплываете?

– Так вот вас спровадим – и сразу. И без того уж время упускаем. Вода скоро спадёт и ветер с берега уворачивает.

– Ну, тогда не стану задерживать. Счастливого вам плаванья, спокойного моря.

Натери потрепал толстяка по могучему плечу.

– Что ж вы, а попрощаться? – от удивления капитан даже трубку из зубов вынул.

– Да мы уже и попрощались, – Грех глянул на Лан, окружённую толпой. Вроде бы аэра рассмеялась, а, может, и показалось – её и не видно почти за чужими спинами. – Нет, уж лучше так. Всё равно ничего нового не скажу. Давай, разгоняй свой зверинец и в добрый путь. Написать не забудь.

– Ну-ну, – непонятно, как Кайран недавно, отозвался толстяк. – И вам не хворать.

Даймонд ещё раз кивнул напоследок, да и полез по трапу вниз, в шлюпку. Оборачиваться он не собирался.

* * *

Оглядываться Натери на самом деле не собирался. А на что смотреть? Как она у борта стоит, его взглядом провожает? Или того хуже, не стоит, и не провожает, наоборот, так и занята своими драгоценными элвами, а то и вовсе в трюм спуститься успела?

Нет уж, раньше не имел привычки назад смотреть – нечего сейчас начинать. Лучше сесть спокойно на скамейку. Старший матрос, ещё когда к кораблю шли, что-то про плащ кожаный говорил. Вот, укрыться этим самым плащом – прохладно, брызги от воды ледяные. Да подумать хорошенько. Благо, есть о чём. Дел он наворотил – в год не разгребёшь. А разбираться с ними придётся, иначе небо с овчинку покажется.

Элв шагнул, переступая через скамью, собираясь сесть. Но вместо этого – сам не поняв, как это получилось – вскочил на неё, оттолкнулся, белкой взобрался на бак. Помниться, на лодке Кайран карабкался, будто калека. А тут птицей взлетел!

Греху казалось, что шлюпка уже на приличное расстояние отойти успела. На самом деле нет. Между лодкой и судном ещё и на полёт стрелы бы не хватило. Носовые якоря на «Деве» успели поднять, кормовые только начали выбирать. И корабль неспешно, даже величественно, разворачивался кормой к губе. Вода под круглыми боками кипела, пенилась бурунами. Звенья цепей, наматывавшихся на барабаны, клацали в уключинах. Наверное, если рядом стоять, то грохот оглушительный. А до шлюпки звон доносился бубенцовым звяканьем – тихий и как будто ненастоящий. Гораздо громче хлопал парус над головой.

А Лан действительно стояла у борта. Не одна. Между столбиками поручней просунулась мордочка Дайрена. Ни мальчишка, ни аэра руками не махали, вслед не кричали. Просто смотрели. Лиц, конечно, не разглядеть уже. Но Натери мерещилось: смотрят с осуждением, с язвительной насмешкой. Бред, естественно. Это взбесившаяся совесть нашёптывала, чего нет. Сын ещё мал, он мог.

А вот Кайран никого не осуждала. Могла обижаться, могла злиться, ненавидеть тоже умела. Но не судить. Всегда принимала его решения, как должное. Соглашалась-не соглашалась, дело десятое. Но не осуждала. Никогда. А прощать? Это она умела? Так ведь и не понял.

Даймонд поднял было руку, хотел сам помахать. Но опустил. И так себя дураком выставил, зачем уж до конца идти? Благодетель, спаситель! Права она. Кругом права. Откупился. Будто было от чего. Ведь не требовала, не просила и даже не ждала.

Уж лучше б попросила. Хоть раз! Всего-то и стоило сказать: «Останься!». Остался бы? Ну, вот сейчас, только сейчас, скажи правду: остался бы? Нет, понятно. Тебе в её жизни места нет, ей нет места в твоей. Вы разные, как огонь и вода. Если попробовать их соединить, получится только вонючий дым, да шипение.

Вот только… Это она и уплывает – твоя жизнь. И дело не в женщине, и не в ребёнке. Просто там, где они, ты по-настоящему и можешь быть. А то, что считаешь своим… Что это? Даже не существование, сплошная игра: маски, роли, заученные реплики. Привычно, удобно, комфортно. Давай, упражняйся в острословии, подбирай подходящие эпитеты! Картонно, искусственно, лживо.

Каррака полностью развернулась к Натери кормой. Заново вызолоченные буквы «Водная Дева» торжествующе и язвительно блеснули в лучах клонящегося к горизонту солнца. Резанули блёсками искры бликов в крохотных стёклах окошек. Лан с Дайреном по-прежнему стояли у перил – не заметил, когда они успели перебраться с борта на корму. Только уменьшились. Вроде бы Кайран кивнула и… пропала, отошла.

А дальше… Дальше ни одной мысли. Никаких решений, клятв или возгласов даже про себя. Натери просто отстегнул плащ да и нырнул, постаравшись сильнее оттолкнуться от бака.

Море сначала кипятком показалось. Мгновенно и очень доходчиво объяснило, какой аэр идиот. Высокие сапоги из слишком тонко выделанной кожи налились свинцом, потянули вниз. И не скинешь – шнурки завязаны слишком туго. Да и узкий камзол для плаванья совсем не подходил. Вода же вовсе не горячей была, а почти ледяной. В такой долго не пробарахтаешься.

Глупее придумать не мог: утопиться вслед уходящему кораблю! Или нельзя говорить: «утопиться в след»? Можно или нельзя, а именно так получается. Острослов, чтоб духи тебя!.. Точно, помощь духов сейчас совсем не помешает. Вот только не знаешь, кого и просить.

Пока мозг агонизировал в ужасе, тело, не желающее погибать по глупости хозяина, работало за него. Руки по собственной воли выгребли на поверхность, ударив по жёстким, как дерево волнам. И мокрые, уже успевшие порасти крохотными ракушками и зеленоватым водорослям доски корабля, оказались куда ближе, чем прежде. Вот только мышцы медленно, тягуче, но наливались ватной тяжестью.

Натери вздохнул, как кусок воздух откусил – и снова нырнул. Почему-то казалось, что под водой доплывёт быстрее. Или мерещилось, будто тёмная туша судна тут ближе, чем на поверхности? Вот она, разве что руку протянуть, раздвинуть завесу пузырьков в бирюзовой мути.

Второй раз вынырнуть оказалось в сотню раз тяжелее. В третий едва голову над волнами поднять сумел – солёная стылая жижа захлестнула рот, едва вздохнуть успел. И тут его поволокло, потащило вперёд, будто в течение попал. Не видел уже ничего, в глазах темно, а лёгкие огнём горят. Но сообразил: никакое это не течение. Воронка воды вокруг карраки затягивает под брюхо корабля.

И сразу так спокойно стало, даже уютно – не выплывет. Можно расслабиться, а, главное, не думать, не искать выхода, не выбирать. Все само собой разрешилось.

Но, видимо, у духов на Натери свои планы имелись.

Стоило на самом деле перестать дёргаться, вода плотной стала. Как куклу рванула – куда, в какую сторону? – не сообразил. Да и не понимал уже, где верх, а где низ. Только воздух и брызги хлестнули по лицу пощёчиной. Воды больше, но и ободранные до крови лёгкие расправились.

Близко, действительно руку протяни, ползла вверх гигантская якорная цепь. Протянул, уцепился не с первого раза – пальцы окостенели, но ухватился. Задрал голову, глянув вверх. Ничего кроме мокрых досок не увидел. Не удержится, сорвётся…

Даймонд попытался перехватить толстое – в его руку толщиной звено – но добился лишь того, что его боком приложило о борт, напрочь вышибив то немногое, что в лёгких было. Что-то хрустнуло резко, как выстрел. Что – не понять, боли-то нет совсем. Собственно, он вообще ничего не чувствовал. Зато увидел – его собственная кисть между звеньев угодила. Защемило её намертво, расплющило. И цепь вместе с якорем тянула аэра вверх.

Наверное, сознание Натери всё-таки потерял. Как его поднимали, как из цепи выпутывали – из памяти выпало. Запомнил лишь лицо Лан. Наверное, она что-то говорила. Да какое там говорила?! Орала элва – это он ни звука не слышал. А у самой по щекам слезы в три ручья.

И вот тут Даймонда осенило. Вмиг всё по своим местам встало, головоломка сложилась, оказавшись совсем простой, безумно лёгкой. Такой лёгкой, что даже смеяться захотелось. Может, он даже и засмеялся?

– Это не у духов на меня свои планы, а у тебя.

Каким чудом сумел просипеть? Но сумел же. Потому что Кайран захлопнула рот, утёрлась рукавом – совсем по-девчачьи. И улыбнулась – кривовато, губы-то дрожат.

– Никуда ты от нас теперь не денешься! – сказала.

Это он услышал.

Вместо эпилога

Иногда бывает и так. Ты его совершенно не знаешь. Не этот голос снился и совсем другое лицо намечтала, когда ещё пыталась представить свою Самую Большую Любовь. Не его именем называла ночь, с которой разговаривала, лёжа в ледяной постели. Нет, он совсем другой, не имеющий ничего общего с фантазиями. Но когда впервые заглядываешь в его глаза, понимаешь: ну, здравствуй, счастье моё. Так случилось: сошлись звёзды, духи наворожили, а, может, с самого начала мира это было предопределено, но он – центр Вселенной.

Да, бывает и так…

Но проходит время, и он вдруг становится средоточием чьего-то чужого мира, забыв про тебя. Ты ничего уже не значишь. Ему плевать, что жизнь, такая привычная и устоявшаяся, летит в Хаос. Он уходит, даже не подозревая, что вместо сердца горка битого стекла, обляпанного кровью.

Ну, почему, почему?! Ведь он твоё предназначение! Он должен быть рядом до последнего вздоха! Для этого и родился, верно?

Горят костры – огромные, такие огромные, что за ними даже лун невидно. Корчащиеся мечущиеся силуэты на фоне пламени кажутся духами, вырвавшимися из хаоса. Стучат барабаны и сердце вместе с ними – не в такт.

Неужели всё кончилось?

– Ты что здесь прячешься? – раздаётся за спиной голос.

Руки – такие же родные и привычные, как и свои собственные – обнимают. И мир тут же перестаёт качаться. Зыбкая земля, которая всего мгновение назад готова была болотом засосать, становится твёрдой. И фигуры, подсвеченные огнём, теряют кошмарную нереальность. Они больше не корчатся в агональной судороге. Просто танцуют.

Иногда бывает и так: достаточно услышать голос, почувствовать прикосновение – и всё встаёт на свои места. Пусть это не Самая Большая Любовь – она как раз сейчас уходит в какую-то свою жизнь, где тебе места нет. Просто тот, стоящий за спиной, опора. Нет, не позвоночник тебя держит прямо. Он есть – и ты тоже есть. Нет его и тебя нет. Да, уходящий – центр Вселенной. Но сместиться сердцевина, а то и вообще возникнет другая – с миром ничего не случится. А тот, кто держит, тихонько покачивая, сам мир.

– Эй, да ты ревёшь? – насмешничает, наверняка бровь выламывает. Ну и пусть. – Нет, я, конечно, слышал, что на свадьбах полагается рыдать в три ручья. Но уж никак не ожидал, что несгибаемая хозяйка Лан’ар’Эрэ будет соплями умываться.

– Я просто не понимаю… – всхлипываешь? Ты и жалкое хлюпанье носом? А! На это тоже плевать! Перед ним можно и не притворятся. – Как?.. Ну почему?!

– Почему твой сын решил жениться? – уточняет. Разворачивает к себе, тёплыми пальцами вытирает слёзы со щёк – только левой рукой. Правая так и осталась бесполезной крабьей клешнёй. – Вероятно, потому что мальчик стал большим, встретил свою женщину и хочет с ней спать на законных основаниях.

– Мальчик… – ещё один всхлип и слезы уже водопадом хлещут, не остановить.

Мальчик… Нет, уже никакой не мальчик. Ребёнком он впервые ступил на этот берег, который теперь называется Лан’ар’Эрэ – земля Лан. А с тех пор двадцать лет прошло. Двадцать долгих лет. И крошечный посёлок, едва переживший свою первую зиму, давно превратился пусть в маленький, но всё-таки городок. Между прочим, насчитывающий уже три с половиной тысячи живых душ. И местные – это только четверть. Не любят они элвийские поселения, заходят только по необходимости.

И копи из ям, в которых по колено в грязи измождённые рудокопы кирками выгрызают породу, стали полноценными шахтами. А вверх по реке этой весной открыли уже третью золотомойную артель. Пушнина из Лэрэ на Инкейре продаётся куда дороже своего веса в золоте. И уже несколько лет «Водная Дева» и «Новая Звезда» выгружают у причалов не шерсть, семена, плуги и оружие. А вина, фарфор, новейшие ружья. В следующем году привезут паровой насос.

На месте же убогой землянки стоит трёхэтажный бледно-розовый особняк. Да, с флюгером в виде духа ветра. Ну, или голой девицы – это кому как больше нравится.

Всё меняется. И мой старший сын уже далеко не мальчик. Неужели наше время тоже прошло? И Пути разойдутся?

Сколько этих дорог осталось за спиной, сколько перекрёстков прошли лишь для того, чтобы никогда больше не встретиться? О скольких из них – тех, с кем у нас было одно время – я даже не слышала больше?

Вести с Инкейра до нас доходят с большим опозданием, если можно назвать опозданием задержку сроком на год, а то и дольше. Я знаю, что Арика так и не вышла замуж, не родила ребёнка. Зато любима народом и при жизни её называют Великой Королевой. Мой же братишка, когда-то «гостивший» у неё, не только весьма выгодно женился, но и стал канцлером.

Но вот об Островах практически ничего не известно. Слишком они маленькие и незначительные, чтобы вести про них долетали за океан. Да, была битва, получившая даже какое-то официальное название. После неё Архипелаг уже совсем не номинально стал провинцией Арана. На этом всё.

Конечно, если б хотела подробностей – узнала. Только не хочу. Разум подсказывает: они все погибли в той самой последней безымянной битве. Или потом их казнили, как мятежников. Но от таких мыслей легко отмахнуться.

Хочу верить – и верю! – что Райлу хватило ума договориться с королевой. И теперь он живёт в хорошем поместье – может даже и на материке – растит детей. А Ярил подался-таки в Мудрые, но не островные, а наставничает в Аране. Почему бы ему не возродить ту духовность, о которой он пёкся. Отец же с братьями остались на Тайлессе, рыбачат, разводят овец. И кто мне помешает думать, что Велесс стал главным поставщиком шерсти? Ведь не могли же погибнуть все овцы, которых я с таким трудом завезла, верно? Редгейв же нашёл себе уютную вдовушку, и они вместе приглядывают за кабачком как раз на пересечении двух трактов.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Так неужели теперь мой собственный сын уйдёт и останется только гадать, куда же его завёл Путь? Это несправедливо!

Бывает и так: дети вырастают и исчезают. День проходит за днём, ночь за ночью, сменяются лица. А потом, наверное, наступит понимание: у них уже какая-то своя – отдельная от тебя – жизнь. И они с упорством, которое так восхищало, отстраивают её по собственным планам. И места для тебя там не осталось.

Но вместо Дайрена придёт осень. Моя осень. А за ней зима и…

– Отец? Вы что тут прячетесь? Мамочка, ты плачешь, что ли?

Вот он мой красавец-сын. Выше отца на голову и в плечах шире в два раза. С возрастом шевелюра потемнела – медь с золотом. А глаза остались прежними – чистые топазы. Он красив, куда там Даймонду со всем его лоском. Это мужчина. И по-женски я понимаю эту девочку, новоиспечённую жену, которая боится его руку отпустить. Наплачешься ты с ним ещё, моя дорогая. Слишком он хорош, даже для тебя. Впрочем, ещё не родилась женщина, его достойная.

Облапал, медведь эдакий, закружил.

– Мамочка, я так счастлив! – шепчет лихорадочно. Конечно, выпил он уже изрядно. Только я-то вижу – не от вина пьян. – Я так её люблю! Не плачь, пожалуйста! Всё хорошо. Вот теперь всё точно хорошо!

– Да я верю, – заверяю гундосо – из-за слёз. Но всё же улыбаюсь, шлёпаю его по плечу. – Поставь меня.

– Я смотрю, семейная часть торжества переместилась в кусты? Тут уютнее? Впрочем, наверное, вы правы. По крайней мере, тут не так шумно, – Налин вздёргивает-ломает бровь – точь-в-точь отец. И на физиономии такой скепсис и призрение ко всему, что руки чешутся её отшлёпать. Вот уж точно – натеривская кровь. – Кстати, папа, дядя Нагдар напоил-таки Ланара брагой и, кажется, братишка собирается заснуть мордой в костре. И фонарь под глазом ему я поставила, не волнуйся.

– Я и не волнуюсь, – пожимает плечами Даймонд, посмеиваясь.

Дайрен, меня не отпуская, подхватывает ещё и сестру. И снова кружится.

– Как же всё хо-ро-шо!.. – орёт.

Нет сил – смеюсь. И от его ошалелого счастья смеюсь, и от недовольной физиономии Налин. Ещё и младшая пришкандыбала, уцепилась за отцовскую штанину. Конечно, тут же оказалась у любящего папеньки на руках – как же, позднее негаданное счастье, принцесса. Сидит, насупившись, ненавидящим взглядом сверлит невестку, застенчиво жмущуюся у дерева: украла братика, змея подколодная, разлучница!

Уже не смеюсь – в голос хохочу. Дайрен разошёлся: кружатся костры, пляшут искры в безумном хороводе, выплясывают звёзды. Как это я их раньше не видела?

Сама не понимаю, как снова оказываюсь в объятиях мужа. И дети куда-то делись. Собственно, всё пропало, остался только он. Совершенно седой и морщины глубокие, резкие. Но в жёлтых глазах горит всё тоже пламя, как отражение костров, которых на самом деле тут нет.

Помниться, я думала, что любви не хватит даже на то, чтобы дотянуться через океан. Да полноте! Её на самом деле много, очень много. Может быть, она даже больше мира. Черпай – не вычерпаешь. И она гораздо сильнее всех духов вместе взятых. Просто мы иногда забываем про неё, перестаём верить в могущество. А ведь только любовь способна свести любые пути в единую дорогу, объединить времена и даже, наверное, связать Вселенные. Чья же вина, что иногда живые предпочитают страдать, а не пользоваться её всесильностью?

Ведь это так просто, так банально и избито, но от этого меньше правдой не становится: приходит осень, за ней зима, а следом наступает весна. Всегда.

– Я люблю тебя! Наверное, даже чуть больше, чем нужно…

– Только так и надо, – отвечает, улыбаясь.

Он всегда умел читать мысли, мой муж.

Да. Иногда бывает и так.

КОНЕЦ

Глоссарий

Айрэн аэр Ларане (Сердце, Королевское Сердце) – наследник семьи Ларане, один из миньонов королевы, друг Даймонда Натери. Воспитывался вместе с Её Величеством. Многие считают их любовниками, а Ларане пророчат место консорта.

Аран – государство, расположенное на западном побережье материка Инкейр. Юридически Северный Архипелаг считается провинцией королевства.

Арика I (Справедливая) – нынешняя королева Арана. Взошла на трон в возрасте восемнадцати лет, наследовала за своей старшей единокровной сестрой (Сейла I Буйная), которая прославилась тем, что практически довела страну до состояния гражданской войны.

Аэр, аэра – обращение к элвам Старшей Крови, аналог «господин»/«госпожа». Также используется для обозначения элва Старшей Крови, аналог «аристократ»/«аристократка». Может означать и просто определение «мужчина»/«женщина» по отношению к элвам Старшей Крови.

Будящие Скалы – один из кланов Северных Островов, незаменимы при осаде крепостей, т. к. способны разрушить стены. Изначально были союзниками Лан.

Велесс – один из двух остров, принадлежащий роду Кайран.

Водная Дева – прозвище Лан аэр Ланар (в данный момент практически никем не используемое), в своё время ставшее на Островах именем нарицательным. Байки о Водной Деве имеют мало общего с действительностью. Кроме того, «Водной Девой» назван корабль, принадлежащий, в том числе, и Даймонду аэр Натери. Судно предназначено для перевозки грузов и переселенцев с Инкейра в Новый Свет.

Волчица из Ис’Кай (Сука из Ис’Кай) – прозвище Лан аэр Кайран.

Герронта – государство, расположенное на северо-западном побережье материка. Традиционный политический и военный противник Арана. В силу древних династических союзов претендует на корону Северных Островов.