Текст книги "Первая после бога (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– А что эффективно?

– Старые дедовские методы, – охотно пояснил Март. – Я сейчас этого господина вон в те кустики оттащу и хорошенечко ремнём ему всыплю. А потом отведу в неврологию, да покажу, что такое последствие инсультов и как себя парализованные люди чувствуют.

– Э-э, дядя… – парень не то что угрозу всерьёз принял, но всё-таки отступил на шаг.

– Уж точно не тётя, – согласился Нейрор. – Но это только начало воспитательной программы. Будет ещё и домашнее задание. Хорошенько подумать, как ты, поганец, станешь жить, если у твоей матери руки-ноги откажут. Или она вовсе, не дай Близнецы, на тот свет отправится.

– Да иди ты со своими… – пробухтел «поганец», но развить свою мысль не успел.

Зря Кассел боялась, будто Март с его ранениями с юношей не справится. Справился и очень это у Нейрора ловко получилось. Он вроде бы лишь руку, от палки свободную, поднял. А пацан уже скрючился, едва в колени себе не тычась, поскуливая тоненько и жалобно. И слезы у него градом хлынули. Хотя, наверное, выломанное, словно крыло плечо, задранная по лопатки конечность и совершенно неестественным образом вывернутая кисть – это по-настоящему больно.

– Я не спорю, детям нужно объяснять про доброе и вечное, – пояснил Дире седой. – Но всё, что своей шкуры касается, доходит быстрее. А про гуманизм и любовь потом растолкуем. Мы отлучимся на минутку.

Отрок, кажется, пытался что-то сказать: то ли оправдывался, то ли пробовал объяснить, что ему нейроровские методы не нравятся, то ли рассказывал о моральном облике Марта, но «в кустики» шёл послушно.

А потом заросли сирени затрещали, заходили ходуном, словно в них лось что-то особо зажигательное отплясывал. И визжали в них звонко, по-поросячьи. А шлепки раздавались сочные, с оттягом.

Кассел только стояла и нервно улыбалась мимо проходящим, с любопытством на кусты посматривающим. К её невероятному счастью прохожих не так много было – всё-таки дело к ночи шло.

Зато на экскурсию юноша, на ходу ловящий сползающие с тощего зада штаны, ремня лишённые, пошёл без возражений. Только от прихрамывающего Марта старался подальше держаться.

***

– Может, всё-таки в ресторан? – предложил Нейрор, галантно придержав перед Кассел входную дверь.

– Нет, вот в ресторан я точно сегодня не поеду, – отрицательно мотнула головой Дира.

– А куда поедешь? – усмехнулся Март. – Просто твой ответ альтернативу подразумевает.

– Домой! – огрызнулась доктор, ни с того ни с сего смутившись. – Отдыхать в своей постели и в гордом одиночестве.

– Ну, домой, так домой, – не стал спорить седой. – Я тебя подвезу. И нет, сам за управление садиться не собираюсь. У меня водитель, да и экипаж служебный. Поэтому заботиться, что ящер лапы сотрёт, не стоит.

– Я только одного не поняла: это предложение или приказ?

– Констатация факта, – спокойно сообщил Март. – Если твоего мнения по каждой мелочи спрашивать, то состариться успеешь, пока до результата доберёшься.

– До какого результата? – не поняла Кассел.

– А там посмотрим, – Нейрор взял хирурга под руку, потянул вперёд. – Пойдём, что ли? Мы же вроде как гуляем, раз уж от ресторана ты категорически отказываешься.

– И куда мы гуляем? – поинтересовалась Дира, только сейчас заметив, что свернули они не к воротам, а, почему-то в парк.

– Просто так гуляем, – безмятежно отозвался Март. – Мне доктор посоветовал расхаживаться. И чтоб сразу скучную часть пропустить: в больницу я за выпиской заскочил. Вечером заехал, так как из-под вашего надзора я тогда просто сбежал. Потому днём бы мне никто никакой выписки не дал. А так, без лишних свидетелей, передал доктору скромный презент и получил документы. И приглашение заглядывать почаще. Правда, без этого я, пожалуй, обойдусь.

– Ну и зачем ты мне это рассказал?

– Так всё равно б спросила, – пожал плечами Нейрор. – И, кстати, о неизбежных вопросах. Сорок один год, в разводе, детей нет. По профессии хирург, специализация военно-полевая хирургия.

– Нет такой специализации.

– Специализации нет, а работа есть. Правда, сейчас занимаюсь больше бумажной волокитой. Так что, поедем в ресторан?

– Не поедем, – отрезала Дира останавливаясь. Но ладони с его руки не убрала. – Ты мне стрихнина в суп подсыпать, что ли, мечтаешь? Или тебя жующие женщины… привлекают? Или скажи, откуда ты взял министерское письмо с моим допуском.

– Версии с почтовыми голубями, случайной находкой и просьбой передать, раз уж к тебе еду, не подойдут?

– Нет.

– Тогда в министерстве и взял, – невозмутимо ответил Март и снова Кассел вперёд потянул. Но доктор упёрлась и двигаться отказалась. – Что ж ты занудная-то такая? – вздохнул седой. – Я же правду говорю!

– Вот просто так зашёл в кабинет к министру и сказал: «Господин Ван’Кроссель, у вас тут письмишко для доктора Кассел лежит, дайте-ка его мне». Так всё было?

– Не совсем, – Март повертел в руках трость, разглядывая ручку, будто впервые её видел. – Скорее, это звучало так: «Рен, дружище, заканчивай дурью маяться. Сам знаешь, что девчонка не при чём». И нет, никаких спасательных акций не было. Твой вопрос решили между вторым бокалом коньяка и обсуждением дефицита в подразделении транспорта.

– В каком подразделении?

– В моём, – поморщился Нейрор, поскрёб ногтём возле уха. – В смысле, подразделение ЧС, медслужбу которого я возглавляю. Обидеться, что ли? Я уже раз двадцать представлялся, а ты всё никак запомнить не можешь.

– Обидься, – согласилась Дира. – Я тогда «девчонку» припомню. И, знаешь, не похож ты на человека, ногой министерские двери открывающего.

– А кто похож? – усмехнулся Март.

– Муж мой бывший, например.

Реакции его Кассел не поняла. Вроде она ничего смешного и не сказала, а смотри, как хохочет, аж слёзы смахивает. Нет, приятно, конечно, человеку настроение поднять. Только не когда при этом себя идиоткой чувствуешь.

– Этот щенок, чтоб ты знала, – всё ещё подхихикивая, пояснил, наконец, Март, – в министерские двери разве что скребётся робко.

– Я поняла. Выше тебя только боги, – прошипела Дира.

Вот с чего, спрашивается, обиделась? А неприятно – над мужем всё-таки потешаются, не над чужим дядькой. То есть вроде бы и над ней отчасти тоже.

– Ладно, не дуйся. Ну, хочешь, извинюсь?

– Не хочу, – от того, что её на обиде поймали, стало ещё неприятнее. – Лучше скажи, нет ли у тебя знакомых хилеров-практиков?

– Откуда? – удивился Март.

– Ну, у такого большого человека разные знакомства бывают. Может, в этом вашем подразделении чудодей найдётся?

– Наша служба, конечно, на стыке минздрава и армии, а я с министрами на рыбалку катаюсь. Но не настолько важна, чтоб таких специалистов выделять, – хмыкнул Нейрор. – Это надо в самом верху искать, в закрытых отделениях, где генералы с министрами здоровье поправляют. Если очень надо, то я могу поспрашивать.

– Да нет, сама справлюсь, – протянула Дира разочарованно – идея-то показалась перспективной.

– Ну как знаешь. Если что – обращайся. Чем смогу, помогу. А лучше сразу скажи, чего ты там задумала?

– Да ничего я не задумала!

– А тебе мама не говорила, что врать не хорошо? – нахмурился Март и глянул не слишком доброжелательно, сурово так. – Ты ж шашку вытаскиваешь, только когда это работы касается.

– Какую ещё шашку? – начала раздражаться Кассел, психоанализ не слишком любящая.

– Которой врагов рубишь, – тоже не слишком дружелюбно отозвался Нейрор. – Ну, не хочешь в ресторан, скажи тогда, куда хочешь: в театр, на оперу, в Иллюзион, на карусельках кататься или сразу ко мне поедем?

– Кажется, тебя куда-то не туда несёт, – предупредила Дира.

– Меня никогда не несёт, всегда своими ногами хожу. Я, конечно, помню, что говорил. Вот только сама ни на что не решишься. Тебе же ничего и не надо, да? В больнице рыцарь на белом коне, а в обычной жизни тебя нет вовсе – серая мышка, ото всех спрятавшаяся. Мол, я никого не вижу, и меня не увидят? Дура ты, Кассел.

– Вот в одном ты точно прав, – процедила доктор. – Мне от тебя ничего не надо.

– Да на здоровье! – рыкнул Март. – Беги, если так боишься. Только бегать тебе месяца два, не больше.

– А потом что?

– А потом я твоим мнением окончательно интересоваться перестану и сам за обоих решу. Кажется, с тобой только так и нужно: на плечо и в пещеру.

– Руки побереги, пещерный человек, – прошипела Дира. – Как бы не оторвало!

Повернулась на каблуках так, что подошвы скрипнули. И, чеканя шаг, словно императорский гвардеец, направилась к воротам. Преодолеть желание на бег сорваться было очень трудно. Но она справилась.

– Два месяца, Дир, – напомнил ей вслед Март. – А там или под венец пойдёшь, или вслед платочком помашешь. Пока у тебя ещё есть шанс самой выбрать.

– Я уже выбрала, – крикнула Кассел, развернувшись на ходу, пятясь. – Проваливай прямо сейчас, Нейрор!

– Это не аргументированный ответ, – кажется, он усмехнулся.

– И какие тебе аргументы нужны?

– Веские!

Точно, ухмыляется. Вон даже зубы блеснули в свете наконец-то зажёгшихся фонарей.

– Я тебя не хочу! Достаточно веско?

– Враньё. Это мы уже проверили.

Теперь и ему пришлось голос повысить – расстояние-то между ними увеличивалось, Дира так и шла вперёд спиной.

– Я имела в виду, что ты мне не нужен!

А вот с чего слёзы-то в горле забулькали?

– И это вранье. Просто ты ещё не в курсе. Вопрос в том, нужна ли мне такая мышь пугливая. Знаешь, всю жизнь на стерв тянуло.

– Да иди ты… к стервам! – буркнула доктор себе под нос.

И всё-таки сорвалась на бег. Ну, или на очень быстрый шаг. Но, понятно, к воротам лицом повернулась.

[1] Резекция (желудка) – удаление части органа или анатомического образования, обычно с соединением его сохранённых частей.

[2] Геморрагический инсульт – острое нарушение мозгового кровообращения с кровоизлиянием в мозг.

[3] ЭРТ – энерго-резонансная томография, создающая трёхмерную проекцию органа, части тела и т.д. (несуществующая технология).

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая

Врач прописал обильное питьё и тут как понеслось

Доктор Рейгер пребывал в сумрачном настроении, смотрел на Кассел хмурым начальственным взором. Тем самым, под которым подчинённому положено немедленно ощутить себя мелкой, а, главное, во всём виноватой сошкой.

Дира себя ни сошкой, ни тем более виноватой, чувствовать не желала. А хотела она битвы, крови и мяса врага. Новый зав её настроения, вероятно, улавливал. Поэтому и нервничал. Строить грозные физиономии он научился, а вот за собственными руками следить ещё нет – трогал без надобности массивный письменный прибор, двигал по столу.

– Вы вчера нарушили мой прямой приказ, доктор Кассел, – решился-таки пойти в атаку начальник.

– Разве? Когда? – безмятежно отозвалась Дира, покачивая тапочкой, висящей на кончике пальцев – баловалась.

На самом деле, вчера она нарушила целую кучу приказов, распоряжений и принципов. Прежде всего, собственных. И в данный момент её не высочайший гнев интересовал, а возможное появление господина Нейрора. Доктор ночь потратила на то, чтобы придумать ответ, способный заставить седого забыть про существование Кассел надёжно и с гарантией. Но так и не придумала. А потому не знала, чем новое свидание с Мартом закончиться может. Понятно, что ничем приятным. Но хотелось бы конкретики.

– Не выкручивайтесь, – поморщился Рейгер, о душевных терзаниях хирурга не подозревающий. – Мне доподлинно известно: вчера вы оперировали поступившую пациентку. Несмотря на то, что вам это было запрещено и департаментом, и мной.

– Вас ввели в заблуждение, – пожала плечами Дира. – В карте чётко указано: операцию проводил доктор Рейгер, исполняющий обязанности заведующего нейрохирургией. А госпожа Кассел лишь провела первичный осмотр больной и дала консультации. Как и положено по её должностной инструкции.

– Вы понимаете, чем грозит переписывание карт? – придушенным шёпотом спросил тот самый, временно исполняющий.

– Мне настоящую на место вернуть? – похлопала ресничками доктор, любуясь густым багрянцем, медленно, но верно заливающим физиономию зава. – Могу в любой момент. Кажется, её сохранили. Могу даже перед родственниками покаяться, если желаете и взять всю вину на себя.

Вряд ли нежному юнцу с драной задницей интересно, кто его мать оперировал. Но начальству об этом наверняка неизвестно.

– Поправьте, если я ошибаюсь, – прошипел Рейгер. – Но, по-моему, это называется шантаж.

– А по-моему это называется «спасти родное и горячо любимое отделение от больших неприятностей», – послушно поправила Дира. – Могу и по-другому назвать, но получится грубо. Давайте так, доктор Рейгер, – Кассел облокотилась о стол, наклонилась к заведующему, перейдя на заговорщицкий шёпот. – Мы друг друга не первый год знаем. И, честное слово, я всё понимаю. Составление штатного расписания, да ещё так, чтобы сразу все точки там, где надо расставить, дело хлопотное, ошибки случаются. Ну так скажите спасибо за помощь и разойдёмся, как в море корабли.

– Думаю, доктор Кассел, что мы с вами не сработаемся, – откидываясь на спинку кресла, отчеканил зав. – На вашем месте я бы уже начал подыскивать вакансию.

– Как хорошо, что я на своём месте, – порадовалась Кассел. – Но ваше мнение обязательно учту. А пока тут поработаю, можно? А ещё большая просьба имеется: разрешите мне иногда занимать свободную операционную. Естественно, только тогда, когда она никому не нужна.

– Это ещё зачем? – подозрительно прищурился Рейгер.

– Тренироваться буду, – честно призналась Дира. – Собственное мастерство оттачивать, повышать, так сказать, класс.

– И на ком же вы собираетесь… тренироваться?

Доктору очень хотелось ответить, что на пациентах. А лучше на крысах. Но, пожалуй, не стоило. Довести начальство до ручки и повысить собственное настроение – дело, несомненно, благое. Но она уже и так договорилась до прямой угрозы увольнения.

– На манекенах, – скромно опустив глаза, протянула хирург. – Мне по знакомству обещали сделать очень хорошие муляжи. Я ещё могу и интернов к этому привлечь. Будет им практика, – никаких интернов, естественно, Кассел даже близко к своим «тренировкам» подпускать не собиралась. Но сказать не всегда означает выполнить. – А нам дополнительные баллы от кафедры.

– А кроме этого существует хоть одна причина, почему я должен позволить вам очередное нарушение? – неприязненно спросил Рейгер.

– Конечно, – обрадовала его Дира. – Вы можете мне его позволить в качестве награды за спасение наших зад… эм… любимого отделения от неприятностей.

– И всё-таки подумайте о смене места, – постукивая пальцами по столу, посоветовал заведующий.

Это уже не угроза была, а прямое обещание: «Не работать тебе здесь, многоуважаемая доктор Кассел. По крайней мере, пока я начальственное кресло занимаю – не работать».

И это очень, очень плохо.

– Сочту это за ваше согласие, – заключила доктор. – Я могу приступить к своим прямым обязанностям?

– Только консультации, – то ли махнул, то ли в судороге дёрнул рукой Рейгер. – Допуск вам не я подписывал.

Ну и на том спасибо. Немедленное увольнение Дире не грозило. По крайней мере, до тех пор, пока нового врача на место Лангера не найдут. А за это время многое случиться могло.

– И зачем ты, душа моя, начальство злишь? – строго поинтересовалась леди Эр, когда врач из сиятельного кабинета вышла.

Секретарша весь разговор явно не только прекрасно слышала, но и видела – на то она и призрак.

– Разве это злить? – грустно вздохнула хирург. – Я планировала у него кусок печени выгрызть, а получилось только кровь немножко попортить. Нет в мире совершенства.

– Что-то мне подсказывает: нервничаешь ты, доктор Кассел, – призрак сдвинула очки на кончик носа, подозрительно врача рассматривая. – И, кажется, нашёптывает мне это жизненный опыт. Осмелюсь предположить, данная нервозность с мужчиной связана. Тем самым, который сюда утром наведывался.

– Каким ещё мужчиной?!

– Представительным таким, – охотно пояснила секретарша. – По виду военным, с тростью. Никого не напоминает?

– И что ему нужно было?

– Да, собственно, не так много. Вот, лютики принёс. Я их уж по собственному почину в вазу поставила. Ты же всё равно забирать не станешь, – леди Эр кивнула на замысловатый букет из роскошных нежно-розовых, кремовых и белых цветов. – А на словах велел передать, что оговорённые два месяц не побеспокоит. Но визитку – на случай, если что-то потребуется – оставил. Сказать, где визитка-то лежит?

– Не надо, – выдохнула Дира, тяжело на стол опираясь – от накатившего облегчения аж позвоночник обмяк. – Оставь себе. И если он ещё раз явится, скажи, что я померла.

– Шутишь? – неодобрительно поджала губы секретарша.

– Шучу, – согласилась Кассел. – Но ты всё равно передай. И знаешь что? Я ненавижу розы.

– Согласна. Мне тоже бриллианты куда больше нравятся, – кивнула Эр, возвращая очки на место. – Только почему-то не дарит никто. Да и при жизни не баловали. Всё-таки мужчины удивительно недогадливы. И это, надо заметить, отравляет радость бытия.

А вот тут Кассел правоту секретарши никак признать не могла. Повышенная догадливость мужского пола лично её бытие только усложнило бы. Пусть уж розы. С ними приёмная завотделением даже уютнее стала. Всё польза.

***

Проекция, таинственно подсвеченная оранжево-жёлто-красными переливами, смахивала то ли на ёлочную игрушку, то ли на ведьминский хрустальный шар, то ли на корзинку с нитками, в которую целую стаю котят запустили. Но ни на что серьёзное, научно-медицинское она не походила точно. Что не мешало Дире напряжённо хмуриться, тыча пальцем в паутинное переплетение сияющих шнурков и клякс. В этот момент доктор сама колдунью, пытающуюся разглядеть туманное будущее, напоминала.

И грядущее ей явно не нравилось.

– Слушай, док, а у тебя муж есть? – скучливо поинтересовался младший Варос, нервно косясь на проекцию.

Бравый спортсмен, на смотровой кушетке развалившийся, прилагал поистине титанические усилия, чтобы выглядеть вальяжным, гордым, и утомлённым творящейся тягомотиной – крутым, в общем. Вот только вид собственных мозгов, рядом крутящихся, его слишком откровенно нервировал. Да и бурчание Кассел, походящее не то на заклинание, не то на грязные гоблинские ругательства, настораживало.

– Муж есть, – хмуро ответила Дира. – Но я не замужем. И если ты хочешь убедить меня, что не обсудил уже это проблему с половиной больницы, то придётся очень постараться. И всё равно не поверю. А лучше вынь-ка ты, наконец, руку из-под головы и ляг нормально. На меня впечатление можно не производить. Лучше покажи, что у тебя в левой височной доле творится.

– Так ты разрежь да посмотри, – радостно скаля безупречные зубы, ответил Рейн.

Но послушно вытянулся, как требовалось. И даже ногу, лихо на колено закинутую, выпрямил. Хороший мальчик. В смысле, пациент идеальный.

– А всё-таки чего ты не разведёшься? – не отставал блондин.

– И это не секрет, – буркнула Кассел, наклоняя голову к плечу.

К сожалению, и из этого положения картинка лучше не смотрелась.

– А, может, я от тебя хочу?

– Чего ты от меня хочешь, чума ходячая? – вздохнула Дира, выключая кристалл и щелчком активируя планшет, чтобы занести результаты обследования в карту.

В том, что ей от вопросов отвертеться не получится, доктор ни секунды не сомневалась. За те два с лишним месяца, что она Вароса наблюдала, Кассел успела усвоить: у близнецов, кроме внешности, имелась лишь одна одинаковая черта – завидное, просто нечеловеческое упорство. Только старший предпочитал по-бараньи стену лбом долбать, а младший прилипал пиявкой и не отставал, пока своего не добьётся.

– Знать хочу, почему ты до сих пор неразведённая, – садясь и педантично волосы за ухо заправляя, ответил Рейн.

Хоть шрам и успел превратиться в аккуратную белую ниточку, блондин всё равно выбривал висок. И в мотивах, заставляющих его это делать, не сознавался.

– Потому что брачный контракт подписан на традиционных условиях. То есть всем моим имущество, в том числе и по наследству полученным, распоряжается муж. И по нашей договорённости супружник лапу в мои счета не запускает, только пока брак действителен, – рассеянно ответила Дира, быстро водя стилом по отполированной медной пластине.

Планшет судорожно помаргивал огоньком, давясь врачебным почерком, выплёвывая на экран буквы вперемежку со странными символами. Кассел это не смущало. Для расшифровки записей интерны имелись. Всё равно ничего более полезного для общества они сделать не в состоянии. Долг куратора и состоит в том, чтобы обеспечить бездельников работой. А то взяли моду за врачами следить!

– Так ты богатая, что ль? – хмыкнул Варос.

– Смотря что считать богатством, – пожала плечами Дира. – По твоим меркам, наверное, нет.

– А вот если он сам захочет? Ну, цыпочку помоложе подцепит и она его захомутать решит? Тогда чего?

– Слушай, отстань, а!

– Нет, ну ты ответь!

Слова «отстань», «не твоё дело» и «нет» в лексикон гордости империи не входили. Кстати, старший их, кажется, тоже выучить забыл.

– Стану надеется на его порядочность, – огрызнулась Кассел.

– А она есть? – прогудело из угла.

Всё-таки Дира вздрогнула. Старший близнец обладал просто-таки магической способностью мимикрировать под обстановку. Да так, что о его присутствии доктор забывала мгновенно, даже зная: тут он – сидит, наблюдает, выводы непонятные делает. Правда, когда это ему требовалось, Кэп занимал всё доступное пространство, сколько бы его ни было.

– Кто? – недовольно переспросила хирург, скрестив руки на планшете и уперев его край себе в живот.

– Порядочность у вашего мужа, – любезно пояснил бугай.

В последнее время, сопровождая брата на регулярные осмотры, он почему-то неизменно надевал официальные костюмы и даже галстуки цеплял. Выглядело это странно. Пусть даже и идеально сидящий, явно на заказ сшитый пиджак на горе мышц смотрится… Да странно он смотрится, по-другому не скажешь.

– А вот это я точно обсуждать не стану! – процедила Кассел.

Старший едва заметно мотнул головой, что у него за согласный кивок считалось. И тут же выдал новый вопрос.

– И зачем вам деньги?

– В смысле?

– В прямом, – не унимался громила. – Одеваетесь дёшево, золота с камнями не носите, экипажа нет. Тут и зарплаты хватит.

– Де-ева, – сквозь зубы простонала Дира, подавив желание патетично глаза к потолку возвести. – Один меня старухой назвал, второй сказал, что одеваюсь, как бродяжка.

– Когда это я такое говорил? – наивно захлопал ресницами младший.

– И всё-таки? – надавил старший.

– У меня мать есть, – прошипела Кассел, – и слуги. И дом. А ещё поместье загородное. Не большое, правда, но… И какого хаоса я тут оправдываюсь?

– А это зачем? – пробасил Кэп, видимо, вознамерившийся довести-таки доктора до белого каления.

– Что зачем? – послушно накаляясь, процедила хирург.

– Слуги, дом – зачем?

Дира открыла было рот, чтоб ответить. Но как открыла, так и закрыла. Хороший такой вопрос. Ничем не хуже: «А зачем тебе деньги?». «Затем!» – лучше и не ответишь. Потому что есть мать, и для неё это всё очень важно. Потому что это их семье принадлежит. Правда, семьи-то уже и нет, но всё же. Потому что положение… Положения тоже никакого нет, но ведь обязывает.

– Так, по делу! – рявкнула Кассел. – Никаких серьёзных изменений я не увидела. Соответственно, рекомендации прежние. И дозируйте нагрузки, ясно? О полётах пока не вспоминать даже «чуть-чуть» и «только неба понюхать»! Это к тебе, герой, относится. Всё понятно?

Старший лишь башкой мотнул. И ненавязчиво, почти незаметно – только лоток с ватными тампонами на пол своротив – положил конвертик на край стола. Всё по совести: частные консультации и оплачиваться должны в частном порядке.

– Да не старая ты, – прогундосил младший. – И не говорил я такого. Ты чего-то не то поняла. Наоборот, красивая. Глаза такие…

И покраснел до самой макушки. Благо, причёска позволяла рассмотреть: действительно, даже темечко багрянцем налилось. И вот что с ними делать?

– Пошли вон! – скомандовала доктор, про глаза не дослушав. – Увидимся на следующей неделе.

И убрала конверт в карман. Конечно, долг любого врача оказывать помощь страждущим бескорыстно. Но про компенсацию морального вреда никто ничего не говорил. Да и не обеднеет гордость империи от пары купюр.

***

– А, Хаос!

Доктор Кассел кошкой – спиной вперёд – отпрыгнула от стола. Стряхнула с пальцев, судорогой сведённых в клешню, голубоватый шарик чистой энергии. И запустила скальпелем в стену. Нож послушно воткнулся в мягкие панели, насмешливо вибрируя ручкой – будто хвостом помахал.

– Что случилось? – бесстрастно поинтересовалась Анет.

Это два месяца назад интерн впадала в священный трепет, стоило Дире брови грозно свести. Всё же привычка – великое дело. Вот даже швыряния режущими предметами не удивляют. По крайней мере, пока не в твою сторону летят. Но таких фокусов хирург себе пока не позволяла. А стены? На то они и стены, чтобы безответными быть.

– Пациент сдох! – буркнула Кассел, раздражённо сдирая перчатки.

Хорошие перчатки, эльфийские. Сделанные то ли из кожи, настолько тонкой, что на просвет видно, то ли из шёлка. Главное, что не рвутся и почти не чувствуются, словно их нет вовсе. Расстарался старший Варос для своего братца, раздобыл эдакую редкость.

– Ну, сдох и сдох, – пожала плечами интерн, собирая в биксу[1] инструменты, – пусть Леди Ночь к нему будет добра. На сегодня всё?

Дира покосилась на голову, лежащую на столе. И голова хорошая, правдоподобная, очень на оригинал похожая. Недаром же штатный иллюзионист «Золотых Драконов» вместе с хирургом дней десять над ней сидели. Хотя мага почему-то больше интересовало внешнее сходство с господином Рейнером Варосом, чем паутинные оболочки вместе с венозными синусами. Но анатомические атласы способны чудеса творить. Правда, Кассел до сих пор пребывала в твёрдой уверенности: дай она этим атласом технику пару раз по голове – работа пошла бы гораздо быстрее.

– Да нет, хватит с меня на сегодня, – доктор потянулась, растирая ладонями поясницу. – Всё равно надо ещё раз записи посмотреть. Да и с дядюшкой твоим стоит переговорить, четырьмя глазами глянуть. Мерещится мне: напорол переводчик. Или я не так поняла.

– Поговорите, – согласилась чудо, отключая кристалл. Отрубленная, с вывалившимся языком и дикими шмотками явно рваных мышц, голова исчезла.

А говорят, будто это у медиков чувство юмора странное. Каждый раз, когда Кассел на шею «куклы» смотрела, доктора озноб пробирал.

– И нечего на меня дуться.

Стянув хирургическую пижаму, доктор торжественно вручила её интерну. Справедливо посчитав, что тоненькая тряпка девицу не перегрузит. Даже в качестве довеска к биксе, использованным простыням, трём справочникам, кристаллу и планшету.

Анет что-то неразборчиво фыркнула, но протестовать не стала – предусмотрительная девочка и не глупая. С хорошо развитым чувством самосохранения. Раз попробовала терпение куратора на прочность и хватит. Это у Диры нервы железные, а к здоровой наглости хирург всегда слабость испытывала. И когда интерн ввалилась к ней с заявлением, что она за доктором по вечерам уже несколько дней следит, а потому требует «чтоб её в дело взяли» – так и сказала! – Кассел девочку не убила. Даже выполнила требования начинающей шантажистки. Всё равно без сестры на операции не обойтись.

– Я и не дуюсь, – независимо тряхнула кудряшками Анет. – И дядя говорит: у меня успехи.

– У тебя успехи, – не стала спорить Кассел, – но до хирурга тебе ещё как до гоблинского королевства пешком.

– Сами-то… – едва слышно пробормотала чудо.

– А я гений, – скромно заверила её доктор. – Посему ты здесь всё приберёшь и… Нет! Ну, нет же! Ни за что!

Старший Варос, стоящий за стеклом, отделяющим операционную от предбанника, ничего не ответил, только глянул хмуро. Впрочем, по-другому он никогда и не смотрел.

– Мы с вами встречаемся на следующей неделе, – тщательно выговаривая слова, сообщила Дира.

Да ещё и руками что-то такое изобразила. Судя по её жестам, следующая неделя находилась за стенкой.

Громила сложил руки на груди и набычился.

– Я никуда не пойду, – решительно мотнула головой Кассел, – пусть там хоть пожар с потопом.

Блондин многозначительно кивнул на дверь.

– И за что мне это всё? – обречённо вздохнула доктор.

– За гениальность? – тихо-тихо предположила Анет.

– Поговори мне ещё, будущая звезда нейрохирургии. Сама вот такое счастье получишь, тогда и посмотрим.

Интерн в ответ ехидно улыбнулась. Правда, предварительно к врачу спиной повернувшись. Уж она-то никогда ни во что подобное не вляпается. Эта Кассел, несмотря на все свои лекции о профессионализме, с каждым пациентом носится, словно дурак с торбой. А уж Анет…

– Собирайся! – рявкнула Дира, снова врываясь в операционную, – со мной поедешь! Там что-то странное. Если он только…

– А что?..

– Не знаю я! Этот… гений утверждает, будто у Рейна белая горячка.

– Да быть не может! – ахнула чудо. – Мы же только вчера…

– Что вы вчера? – доктор даже притормозила, но руку девушки лишь крепче сжала.

И Варос, за спиной Диры глыбой возвышаясь, посмотрел странно, подозрительно.

– Ничего, – теперь уж Анет врача вперёд поволокла. – Пойдёмте лучше скорее.

– Ладно, разберёмся, – отмахнулась от неё Кассел. – Так сколько он пил?

– А я считал? – кажется, блондин удивился.

По крайней мере, бровями дёрнул.

– Вы не считали, сколько дней ваш брат кир… алкоголь употребляет?

– Почему дней? Он только сегодня. Мне отъехать нужно было, вот и упустил, а он… – громила махнул рукой с таким энтузиазмом, что попади он по стене – точно бы дырка осталась.

– Ну, значит у него никакой белой горячки нет, – выдохнула Дира.

– Так он по ковру ползает и тараканов собирает! – возмутился Варос.

– Претензии к вашим слугам, – огрызнулась Кассел. – Вот ведь напугал!

– Да что я-то?..

– Алкогольный делирий развивается только на фоне отказа после длительного употребления горячительных напитков, – тоненьким голоском пояснила для несведущих Анет.

Несведущие не оценили.

– Чего? – грозно переспросил блондин, глянув на девушку так, будто только что её заметив.

– «Белочка» приходит только к тем, кто три недели бухает, а потом дня два просыхает, – перевела Кассел. – Но вашего брата я всё равно пришибу. Сказано же: никакого алкоголя! Поехали. Надо ещё ко мне домой заскочить. А то если мы тут начнём собирать набор начинающего алкоголика, то завтра от слухов устанем отмахиваться.

Интерн подозрительно шмыгнула носом и независимо отвернулась, сунув руки в карманы халата. Дира покосилась на девушку, но промолчала. Подозрения, что проблемы решили, будто доктор успела по ним соскучиться, с каждой минутой усиливались. Но, может, принцип «меньше знаешь – крепче спишь» хоть на этот раз сработает?

***

Особняк, младшему Варосу принадлежащий, при всём желании не заметить было сложно. Дом сиял огнями, как рождественская ёлка. А музыку не то, что с тротуара – на подъезде слышно. И гостеприимно распахнутые ворота не оставляли сомнений: здесь всем рады!