Текст книги "Пробуждение Оракула (СИ)"

Автор книги: Катерина Пламенная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14. Нить Ариадны

План, рожденный в тревожной тишине «Гнезда», был до безрассудства рискованным. Встретиться с Артемом в самом центре Москвы, под пристальным, недремлющим оком системы Орлова, казалось чистым безумием. Но другого выхода не было. Им нужны были не предположения, а железные, неопровержимые доказательства, цифры, факты, документы. И Артем, как никто другой, находясь на стыке оперативной и финансовой деятельности, мог знать, где лежат эти ключи к падению империи.

Подготовка заняла весь предыдущий день, превратившийся в долгую, напряженную ночь. Алиса, как главный технолог, обеспечила их набором «чистых», одноразовых телефонов и комплектом безупречно поддельных документов на случай, если все пойдет наперекосяк и придется уходить в глубокое подполье. Максим, используя свои старые, еще не полностью оборванные связи и глубинное знание архитектуры слежки, разработал многослойный маршрут с несколькими пересадками, который должен был минимизировать риск попасть в фокус уличных камер с системой распознавания лиц. Елена и Светлана, в свою очередь, провели еще один совместный сеанс, на этот раз сфокусировавшись не на грозной фигуре Орлова, а на хрупкой, надломленной фигуре Артема.

– Его нить... она стала тоньше, почти прозрачной, – сказала Светлана, выходя из транса бледной и осунувшейся. – Он висит на волоске. Полон отчаяния и... странной надежды. Он ждет. Ждет какого-то знака, спасения. Но пространство вокруг него... окутано густым, ядовитым туманом. Опасность исходит не от него, а к нему. Орлов не доверяет ему после того визита к тебе, Анна. Он под колпаком.

– Значит, за ним почти наверняка ведут плотное наблюдение, – заключил Максим, его лицо стало жестким. – Любой контакт с ним будет замечен.

– Тогда встреча невозможна! – резко, почти отчаянно выдохнула Елена. – Это самоубийство! Мы всех подставим!

– Наоборот, – возразил Максим, и в его глазах зажегся холодный, аналитический огонек стратега. – Если за ним следят, мы это используем. Мы заставим их систему показать себя, выявим ее слабые места. Мы превратим его из мишени в приманку. И мы будем к этому готовы. У нас есть преимущество – мы знаем, что за ним следят. Они же не знают, что мы это знаем.

Они выбрали местом встречи один из самых крупных торговых центров в час пик в субботу. Людское море, оглушительный шум, суета, предновогодняя лихорадка – идеальная среда, чтобы затеряться, слиться с толпой. Анна должна была подойти к Артему у кофейни на третьем этаже, где всегда было многолюдно. Максим и Алиса обеспечивали наружное наблюдение и прикрытие, находясь неподалеку, но не пересекаясь с ней. Елена и Светлана, оставаясь в безопасном «Гнезде», должны были стать их «дальними глазами» – следить за энергетическими потоками, нитями опасности и предупреждать о малейшей угрозе через защищенный канал связи.

Анна нервничала так, что у нее дрожали руки. Она оделась в самые простые, ничем не примечательные вещи – потертые джинсы, темный, немаркий пуховик, надела капюшон, спрятав волосы, и большие очки без диоптрий, меняющие форму лица. В кармане у нее лежал «чистый» телефон для связи и маленький, но мощный, зашифрованный флеш-накопитель, который она, в теории, должна была передать Артему для копирования данных. Но, как выяснилось, все было иначе.

Перед самым выходом Максим подошел к ней. Он взял ее за подбородок, заставив поднять голову, и внимательно, пронзительно посмотрел в глаза.

–Ты справишься, – сказал он, и его голос был низким и твердым, как сталь. – Я буду в тридцати метрах от тебя. Алиса – в пятидесяти. Елена и Светлана видят больше нас всех. Вся команда с тобой. Но запомни главное правило: если что-то пойдет не так, если прозвучит команда «уходи» – ты разворачиваешься и уходишь. Без раздумий, без оглядки, без попыток меня спасти. Поняла? Твоя жизнь и жизнь Егора – главный приоритет.

Она кивнула, с трудом сглатывая подступивший к горлу комок страха.

–Поняла.

Они выехали в город на двух разных, старых, неприметных автомобилях, меняя транспорт несколько раз по заранее отработанной схеме. Анна ехала одна, за рулем маленькой серой иномарки, следуя лаконичным, четким указаниям Алисы, звучавшим в почти невидимом наушнике. Максим и Алиса следовали за ней на расстоянии, отслеживая обстановку на своих секторах, их голоса изредка появлялись в эфире, короткие и деловые: «Чисто», «Едем дальше», «Следи за белым фургоном».

Торговый центр, огромный, как город в городе, встретил их оглушительным гомоном. Предновогодняя суета достигла своего пика – все куда-то бежали, толкались, кричали, дети плакали, гирлянды мигали, музыка оглушала. Анна, стараясь дышать ровно, слилась с людским потоком и поднялась на эскалаторе на третий этаж. Она увидела кофейню, ярко освещенную, с запахом свежей выпечки и кофе. И его. Артема.

Он сидел за столиком у самого края, лицом к входу, как и договаривались, чтобы видеть приближающихся. Перед ним стояла чашка с почти не тронутым кофе, и его руки, лежавшие на столе, мелко и беспомощно дрожали. Он выглядел еще более изможденным и потерянным, чем в их последнюю, роковую встречу в прихожей. Казалось, он за эти дни ссохся, стал меньше.

Анна сделала глубокий, почти судорожный вдох, послала мысленный сигнал «я на месте» и пошла к нему. Она села напротив. Он вздрогнул, словно от удара током, и поднял на нее глаза. В них, помимо животного страха, читалась слабая, но живая искра надежды.

– Ты пришла, – прошептал он, и его голос сорвался на хрипоту. – Я не был уверен...

–Ты сказал, что хочешь помочь, – так же тихо ответила Анна, положив руки на стол, стараясь казаться спокойной. – Мы верим тебе.

–Я хочу. Он... он добил меня, Анна. Окончательно. Отобрал все, что оставалось. А теперь... теперь он шантажирует меня долгами, которые наделала та стерва Ольга. Говорит, я буду работать на него до конца своих дней, как раб, чтобы расплатиться. Я в долговой яме, из которой нет выхода.

– Мы можем положить этому конец, – Анна наклонилась чуть ближе, ее слова были едва слышны в общем гуле. – Раз и навсегда. Но нам нужны доказательства. Не слова, а цифры. Финансовые потоки, счета, переводы. Все, что связывает Орлова с нелегальными деньгами. Особенно... те три миллиона евро, что ушли на лечение его жены. Ты был в курсе финансовых операций. Ты должен был что-то знать, что-то слышать.

Артем побледнел еще больше, его пальцы сомкнулись на краю стола так, что костяшки побелели.

–Ты... ты знаешь о Татьяне? О деньгах?

–Мы знаем многое, – кивнула Анна. – Но нам не хватает последнего, решающего пазла. Бумаги. Документального подтверждения. Ты был рядом. Ты должен был что-то видеть.

Он нервно, по-воровски огляделся, хотя в этом шуме их вряд ли кто мог подслушать.

–Я... я всегда был трусом. Боялся это хранить у себя. Боялся, что найдут. Но... да. У меня есть кое-что. Не сами документы, они все в цифре, под семью замками... а... ключ. Доступ. Данные для входа в один из его самых защищенных офшорных счетов. Того самого, через который он платил за клинику «Эвридика» и не только. Я скопировал логин, пароль и ответы на контрольные вопросы, когда понял, что он меня списывает со счетов. На всякий случай. Как страховку.

Он сунул руку в карман своих дорогих, но помятых брюк и достал маленький, ничем не примечательный ключ от платной камеры хранения на Казанском вокзале.

–Там, в ячейке, флешка. Все, что у меня есть. Пароль к архиву – дата рождения Татьяны. Двадцать третье мая, семьдесят второго года.

Анна взяла ключ. Он был холодным и неожиданно тяжелым в ее ладони, будто сделан не из металла, а из свинца. В этом маленьком кусочке железа была заключена судьба их всех.

–Спасибо, Артем.

– Не благодари, – он горько, беззвучно усмехнулся. – Я делаю это не из благородства. Я делаю это из ненависти. Чистой, животной ненависти к нему. И... и чтобы искупить хоть малую часть своей вины... перед тобой. За все.

В этот момент в наушнике Анны раздался спокойный, но настораживающий голос Алисы: «Анна, внимание. Уходи. Немедленно. С восточного входа, со стороны фуд-корта, к тебе направляются двое. Мужчины, спортивного телосложения, в темных куртках. Движение целенаправленное. Похожи на наших "друзей". Дистанция – тридцать метров».

Сердце Анны провалилось куда-то в пятки, замерло, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Их вычислили. Сработала ловушка.

–Меня вычисляют, – быстро, сквозь зубы, сказала она Артему. – Уходи. Ты меня не знаешь. Мы не виделись. Запомни.

Он кивнул, его лицо исказилось паническим страхом, тем самым, что она видела в своей прихожей. Он встал, опрокинув стул, и, не оглядываясь, бросился вглубь торгового центра, растворившись в толпе, как капля в море.

Анна сунула ключ в самый глубокий карман джинсов и пошла в противоположную сторону, к западному выходу, как и договаривались на случай экстренной ситуации.

–Иду к точке Б, – сообщила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Подтверждаю, вижу тебя, – почти сразу ответил Максим. Его голос был ровным, но она чувствовала, как по нему пробежала стальная струна напряжения. – Я следую за тобой на расстоянии десяти метров. Не оборачивайся. Не ускоряйся. Веди себя естественно.

Она шла быстро, но не бежала, стараясь не привлекать к себе внимания, не встречаться ни с чьим взглядом. Толпа у выхода внезапно сгустилась до состояния давки – кто-то из администрации устроил шоу с Дедом Морозом и Снегурочкой, и родители с детьми столпились, перекрыв проход. Анна попыталась протиснуться сбоку, но была зажата между огромным мужчиной с ребенком на плечах и группой подростков.

И тут она увидела их воочию. Двух мужчин в обычной гражданской одежде, но с одинаково каменными, невозмутимыми лицами и спортивной, подтянутой выправкой, выдававшей военную или полицейскую выучку. Они шли прямо на нее, рассекая толпу, как таран, их взгляды были прикованы к ней.

– Анна, они в двадцати метрах от тебя, – послышался в наушнике голос Светланы, звучавший странно, будто издалека. – Их нити... они черные, колючие, как проволока. От них исходит холод. Осторожно. Они не остановятся.

Паника, холодная и липкая, поднялась по позвоночнику и сжала горло. Она была в ловушке. Сзади – стена из людей, спереди – агенты.

–Максим, я не могу пройти! Я заблокирована!

– Я рядом, – его голос прозвучал прямо у нее за спиной, и это было самым ободряющим, что она слышала в жизни.

Она обернулась и увидела его. Он шел за ней по пятам, его лицо было маской холодной ярости и решимости. Он смотрел не на нее, а поверх голов толпы на двух приближающихся агентов. Когда те оказались в нескольких шагах, Максим резко ускорился и встал между ними и Анной, широко расставив ноги, как живой щит.

– Орлов вас прислал? – тихо, но очень четко спросил он, и в его голосе прозвучала та самая командирская власть, что не допускала возражений.

Агенты остановились. Один из них, широкоплечий, с лицом боксера, кивнул, его рука незаметно для посторонних легла на рукоять пистолета под курткой.

–Капитан Волков. Сдавайтесь. Не усугубляйте свое положение. С вами будет проще.

– Проходи, – бросил Максим Анне через плечо, не отводя взгляда от противников.

Она не заставила себя ждать. Рванувшись вперед, она стала отчаянно расталкивать людей, пробиваясь к выходу. Сзади послышались короткие, сдавленные звуки борьбы – хруст, глухой удар, чей-то сдавленный крик. Она не оглядывалась. Она не смела. Она бежала, подгоняемая адреналином и страхом.

– Основной выход заблокирован их людьми, – донесся голос Алисы. – Спускайся на второй этаж, к детской площадке. Там должен быть аварийный выход через служебные помещения. Ищи дверь с зеленой табличкой.

Анна свернула к эскалатору, почти сбежала вниз, спотыкаясь на ступеньках. Детская площадка, яркая и шумная, была чуть менее заполнена людьми. Она метнулась взглядом по периметру и увидела заветную дверь с табличкой «Выход. Запрещено». Рывок – и она оказалась на бетонной, холодной лестничной клетке. Гулкое эхо ее шагов, запах пыли и одиночества.

– Я на лестнице.

–Спускайся до самого низа, на парковку, уровень B2, – скомандовала Алиса. – Я буду ждать у съезда на улицу. Беги!

Анна бежала вниз, перепрыгивая через ступеньки, ее сердце колотилось, готовое вырваться из груди. Она выскочила на подземную парковку. Полумрак, ряды машин, запах бензина и выхлопных газов. И тут из-за угла, из-за бетонной колонны, вышли еще двое. Но не такие, как предыдущие. Эти были в синей униформе службы безопасности торгового центра.

– Гражданка, остановитесь! – крикнул один из них, поднимая руку. – С вами хочет поговорить наша служба безопасности!

Это была ловушка внутри ловушки. Орлов был хитер. Он перекрыл не только официальные выходы, но и служебные, поставив там своих людей под видом охраны.

Анна замерла, отступая к холодной, бетонной стене. У нее не было ни малейшего шанса против двух подготовленных мужчин. Отчаяние начало подниматься, черное и густое.

И вдруг со стороны, от главного въезда, послышался оглушительный визг шин. Белый, потрепанный фургон Алисы на огромной скорости влетел на парковку, проскочил между рядами машин и резко, с визгом тормозов, развернулся, встав боком прямо между ней и охранниками. Боковая дверь со скрежетом отъехала.

– Заскакивай! Быстро! – крикнула Алиса, не отрывая рук от руля.

Анна бросилась к фургону и впрыгнула внутрь, ударившись о металлический пол. Дверь захлопнулась, и фургон с ревом рванул с места, оставив охранников в облаке выхлопного дыма и под звуки сработавшей сигнализации.

Анна лежала на холодном полу, тяжело, прерывисто дыша, вся дрожа от перенапряжения и страха. Она слышала крики, сирены, но фургон уже мчался по подземному лабиринту, лихо сворачивая на съезд и вырываясь на заснеженную улицу.

– Максим... – прошептала она, поднимаясь на колени и держась за поручень.

–Он свяжется, – коротко бросила Алиса, ее глаза в зеркале заднего вида были сужены от концентрации. – Он профессионал. Он знает, что делать. Выберется.

Они сменили три машины по заранее подготовленной схеме, прежде чем длинной, запутанной дорогой вернуться в «Гнездо». Анна вся еще дрожала, ее пальцы судорожно сжимали ключ от камеры хранения, впившийся в ладонь. Они были так близки к цели. Один шаг.

В «Гнезде» их ждала бледная, встревоженная Светлана. Елена стояла у большого окна, куря свою вечную самокрутку, ее поза была напряженной.

–Максим? – первым делом, срываясь, выдохнула Анна, входя в дом.

– На связи пятнадцать минут назад, – сказала Елена, не оборачиваясь. – Оторвался. Через час, максимум полтора, будет здесь. У него своя тропа.

Волна облегчения, такая мощная, что подкосила ноги, захлестнула Анну. Она прислонилась к косяку двери и разжала пальцы, показывая ключ.

–Мы... мы получили это.

Алиса взяла ключ, повертела его в руках.

–Завтра с первыми поездами я отправлюсь на вокзал. Сейчас слишком жарко. Они будут прочесывать все вокзалы, но утром, в общей суете, будет проще.

Вечером, когда Егорка был уже уложен спать, а Алиса и Светлана вполголоса обсуждали план завтрашнего «визита» на Казанский вокзал, Анна, сидя у печи, услышала на крыльце сдержанные шаги. Она выбежала в прихожую. Дверь открылась, и в проеме, засыпанный снегом, стоял Максим. Его лицо было разбитым – под глазом красовался свежий, багровый синяк, верхняя губа распухла и была разбита, но он улыбался своей редкой, немного кривой улыбкой.

– Жив, здоров, в строю, – отрапортовал он.

Она не сдержалась. Не думая о прошлом, о обидах, о стене между ними, она бросилась к нему и обняла, вжавшись лицом в его холодную, пропахшую морозом и дымом куртку. Он замер на мгновение, ошеломленный, а потом его руки крепко, почти болезненно сомкнулись на ее спине, прижимая к себе.

–Ты цела. Это главное. Все остальное – ерунда.

– А тебя? Они тебя ранили? – она отстранилась, касаясь пальцами его разбитой губы.

–Пустяки, – он отвел ее руку, но не отпустил ее пальцы. – Пару синяков, царапин. Они не ожидали, что я окажу такое... решительное сопротивление. Думали, я сдамся, как образцовый солдат.

– Спасибо, – прошептала она, глядя ему в глаза. – Ты спас меня.

– Я исполнял свой долг, – он посмотрел на нее прямо, без уловок, и его взгляд был чистым и ясным. – Перед своей женой.

В этот момент что-то окончательно перевернулось и встало на место внутри нее. Стена изо лжи, боли и гнева, что отделяла ее от него, не рухнула, но в ней появилась глубокая, неизгладимая трещина, сквозь которую пробился свет. Она все еще помнила все. Каждую ложь, каждую боль. Но сейчас, глядя на этого избитого, измотанного, но несломленного мужчину, который только что рисковал своей свободой и жизнью, чтобы дать ей уйти, она позволила себе почувствовать нечто гораздо большее, чем просто благодарность. Что-то теплое, знакомое и давно забытое.

Она поднялась на цыпочки и мягко, стараясь не задеть раны, поцеловала его в щеку, ту, что была без синяка.

–Иди, умойся. Переоденься. Я сейчас, посмотрю твои раны, перевяжу.

Позже, когда они сидели на кухне при тусклом свете керосиновой лампы, и Анна осторожно обрабатывала ему ссадины перекисью, Максим рассказал, что произошло после того, как она скрылась в толпе.

– Я скрутил того, что побольше, ему руку, кажется, вывихнул плечо, – говорил он просто, без хвастовства, как о будничной работе. – Второму попытался нанести удар в горло, но он увернулся, получил по ключице. Потом использовал толпу как прикрытие и ушел через служебные помещения, где моют полы. Орлов явно не ожидал, что мы будем действовать так дерзко и открыто. Он думал, что мы будем сидеть в норе и бояться. В этом наша сила – в нашей непредсказуемости. Мы действуем не по его учебнику.

– И в этом же наша слабость, – добавила Елена, входя на кухню и заваривая себе крепкий чай. – Теперь он знает не только о нашем существовании, но и о наших намерениях, о наших возможностях. Он не оставит в покое Артема. И эта камера хранения на вокзале будет под пристальнейшим наблюдением. Возможно, это вообще была ловушка с его стороны.

– Значит, нам нужно опередить его, – сказала Алиса, появляясь в дверях. – Я поеду на вокзал не утром, а среди ночи. Сейчас. Пока они приводят себя в порядок и строят новые планы. В четыре утра активность минимальна, а бдительность охраны притуплена.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Алиса уехала на задание. Напряжение в «Гнезде» в те часы достигло пика, стало почти осязаемым. Прошло два часа. Три. Солнце уже поднялось над лесом, заливая снежную поляну холодным светом. Наконец, раздался звонок на «чистом» телефоне.

– Я достала, – голос Алисы в трубке был ровным, но они все слышали в нем сдержанное торжество. – Было несколько «гостей» у камер хранения, дежурных, но я прошла как тень. Ничего не трогала, только забрала содержимое ячейки. Возвращаюсь. Всё чисто.

Когда Алиса вернулась, они собрались вокруг ноутбука, как когда-то в первую ночь, но теперь атмосфера была иной – не страха, а предвкушения победы. Флешка была вставлена в порт. Алиса ввела пароль – дату рождения Татьяны Орловой. 23.05.1972.

На экране открылась папка с файлами. Выписки со счетов, расшифровки переводов, сложные схемы движения денег через цепочки офшоров. И самое главное – детализация того самого перевода на три миллиона евро на счет клиники «Эвридика». Исходный счет принадлежал фонду с громким названием «Прогресс и развитие», который формально не имел к Сергею Орлову никакого отношения. Но в одном из файлов, вложенном в архив, был скриншот переписки из защищенного мессенджера, где Орлов под ником «Скиф» давал четкие указания по управлению активами этого самого фонда.

– Этого... этого более чем достаточно, – сказал Максим, медленно пролистывая документы, его лицо было серьезным. – Этого хватит, чтобы разрушить его карьеру, лишить всех званий и отправить за решетку лет на пятнадцать. Но... этого недостаточно, чтобы обезвредить всю его организацию. Она, как гидра, отрастит новую голову.

– Значит, мы начинаем с головы, – безжалостно сказала Елена. – Без Орлова его империя если и не рухнет сразу, то будет серьезно ослаблена и дезориентирована. У нас будет время.

– Но как мы это используем? – спросила Светлана, ее добрые глаза были полны тревоги. – Мы не можем просто отправить это в прокуратуру или ФСБ. Нас самих объявили преступниками, психически нездоровыми. Наше слово ничего не будет стоить.

– Мы используем это как козырь, – сказала Алиса, ее пальцы замерли на клавиатуре. – Мы выходим на связь. Шантажируем его. Предлагаем сделку. Он оставляет нас в покое, официально распускает свою «лабораторию», и мы не обнародуем эти документы. Взаимное уничтожение.

– Он не согласится, – покачал головой Максим. – Он не из тех, кто идет на переговоры. Он скорее пойдет на тотальное уничтожение, включая себя, чем признает поражение и потеряет контроль. Для него это хуже смерти.

– Тогда мы обнародуем их анонимно, – твердо сказала Анна. Все взгляды устремились на нее. – Через ваши, Алиса, самые защищенные, непрослеживаемые каналы. Разошлем в несколько крупных независимых СМИ, оппозиционным политикам, у которых есть доступ в правоохранительную систему. Мы обрушим его репутацию, его имя. И когда он будет бороться за свое выживание, отбиваться от обвинений, у него не будет времени и ресурсов на нас.

– Это риск, – снова предупредил Максим. – Обезумевшее, загнанное в угол животное самое опасное. Он может решиться на любой, самый отчаянный и жестокий шаг.

– А мы будем готовы, – Анна обвела взглядом своих союзников – сестер по дару, подругу-пианистку, мужа-стратега. – Мы не будем больше просто прятаться. Мы нанесли первый удар. Теперь нанесем второй. Решающий. Мы вышли из тени.

Они спорили еще несколько часов, взвешивая все риски и возможные последствия. В конце концов, решили пойти на риск. Подготовить тщательно упакованный, зашифрованный пакет документов с комментариями и через цепочку анонимных прокси-серверов, используя протоколы глубокого веба, отправить его в пять крупнейших независимых редакций и трем политикам, известным своей борьбой с коррупцией в силовых структурах.

Пока Алиса занималась технической частью, оттачивая цифровой кинжал, Анна вышла на крыльцо подышать морозным воздухом и унять дрожь в руках. К ней через несколько минут присоединился Максим. Он стоял рядом, и его плечо почти касалось ее плеча.

– Ты стала другой, – тихо сказал он, глядя на заснеженные ели. – Не той испуганной женщиной, что нашла папку в моем кабинете. Ты стала... сильнее. Жестче. Решительнее. Как полководец.

– Меня сделала такой необходимость, – она тоже смотрела в лес, на белые шапки на ветках. – И все вы. Я больше не одна в этой борьбе. Я часть... команды. Семьи.

– Ты никогда не была одна, – он повернулся к ней, и его взгляд был серьезным и печальным. – Даже когда ты, по справедливости, ненавидела меня, я был с тобой. Потому что я не мог иначе. Ты была моим светом даже в самом густом мраке лжи.

Она смотрела на его руку, лежавшую на перилах, – сильную, со шрамами и свежими синяками, – и чувствовала, как последние осколки ее гнева и недоверия тают, уступая место чему-то новому, хрупкому, но прочному. Он был не идеальным рыцарем. Он был сложным, запутанным, с темным прошлым. Но он был здесь. И он сражался за нее. Не как агент за объект, а как мужчина за женщину, которую любит.

– Когда все это закончится... – она начала, и голос ее дрогнул.

–Мы начнем все сначала, – он закончил за нее, и его пальцы нашли ее пальцы, сомкнулись вокруг них. – С чистого листа. Я обещаю.

Вдалеке, за стеной леса, завыл ветер, предвещая новую бурю, новые испытания. Но здесь, в их «Гнезде», за толстыми стенами из бревен, было тихо и безопасно. У них было оружие, способное свалить титана. И они были друг у друга. Их странная, собранная из осколков семья.

Нить Ариадны, ведущая из лабиринта лжи и предательства, была теперь в их руках. Она была тонка, она могла порваться в любой момент. Но им предстояло пройти по ней до самого конца. Чтобы выбраться на свет. Чтобы обрести свободу. И они сделают это. Вместе.