Текст книги "В плену безумия (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 18.
Алёна Вишнякова
Мы сидим на моей кухне. За окном серый день, капли дождя стекают по стеклу… У меня в руках чашка чая, но я почти не пью, да и руки дрожат. Смотрю на Глеба. Он выглядит таким измотанным. Помятым… Сказал, что проснулся на работе. Я вообще не представляю каково это на самом деле… просыпаться вот так и ничего не помнить о своей жизни. Где был, что делал… Это просто жуть какая-то.
Он молчит, будто собирает слова по крупицам. Потом начинает тихо, осторожно, словно боится, что голос сорвётся. А голоса у них определенно разные, если прислушаться. Или интонация… Манера говорить…
– Мне было шестнадцать, когда родители погибли в пожаре…
Я замираю… Пожар… Я не знала этого. Как ужасно…
Он рассказывает. О том, как потолок обрушился и он не имел доступа в спальню, чтобы помочь родителям, от паники застыл, забился куда-то в угол... О том, как проснулся уже в больнице, а мир вокруг стал чужим. О том, что помнит не всё – только вспышки. Огонь. Запах гари. Холод пола под ладонями.
Как он остался без крова, жил в гараже, как ему было некуда податься некоторое время, пока он не стал разбирать этот самый гараж…
Я не перебиваю. Просто слушаю. И чувствую, как внутри всё сжимается от боли… Не своей, а его… Глаза слезятся, но Глеб не плачет… Он просто выдавливает из себя эти слова… Наверное, он не один раз их уже рассказывал…
– Потом… появился он, – Глеб говорит это так, будто произносит имя врага. – Адам… Я не сразу понял, что это не я. Думал, что просто схожу с ума. Что у меня типа шизофрения или типа того… Провалы в памяти…
Он объясняет. Медленно, будто раскладывает по полочкам. О диссоциативном расстройстве. О том, что сознание иногда расщепляется, чтобы выжить. О том, что Адам – совершенно другая личность. Но, судя по всему, личность, воспринимающая себя таким же парнем, как он… Оказывается, бывает по-всякому. Порой личность может быть женщиной или мужчиной в возрасте, или вообще ребёнком… Это дико звучит. Ведь тело-то одно, но, оказывается, восприятие бывает разным. Некоторые могут считать себя иностранцами и без проблем болтать на другом языке, хотя основная личность и двух слов связать на нём не может… Такие вот загадки психики.
– Он появляется, когда мне плохо. Когда я не справляюсь. Когда мир давит так, что кажется, я вот‑вот сломаюсь. Тогда он берёт верх. И делает то, что я не могу…
– Например? – шепчу я, боясь услышать ответ.
– Например достаёт деньги, как оказалось… Это он их достал. Или украл... Я не помню. Я вообще ничего не помню с того момента, как пришёл на работу. Только видел сообщение. От него…
Его голос дрожит. Он боится.
– Он и меня спрашивал… Его интересуют только деньги…
– Я не знаю, где они. Не знаю, кому это может навредить. И самое страшное – я не могу гарантировать, что он не появится снова…
Я кладу руку на его ладонь. Она холодная.
– Ты… ты обращался к врачу? – спрашиваю я.
– Да. У меня приём 5-го числа, уже скоро. Я… я давно хожу. Динамика была положительной. Но теперь… всё пошло назад…
– Может, стоит пойти к другому специалисту? – предлагаю я, сама не веря, что говорю это. – Побыстрее…
Он качает головой.
– Я с трудом нашёл этого. Он понимает меня. Другие… они просто хотят «залечить». Положить в стационар. А там… там таких, как я, превращают в овощи. Таблетки, уколы, изоляция, контроль. Я не хочу этого… Может это эгоистично, но… Я видел, что там происходит с такими как я…
В его глазах паника. Настоящий страх.
И тогда я начинаю плакать. Не могу сдержаться. Потому что как представлю, что его заберут и закроют, мне становится так плохо внутри…
– Я боюсь за тебя, – шепчу, вытирая слёзы. – Я не хочу, чтобы ты страдал. Но и не хочу терять тебя… Я не знаю, чем тебе помочь, Глеб…
Он берёт мои руки в свои.
– Я знаю. Прости. Я должен был сказать раньше. Но я боялся, что ты уйдёшь…
– А если бы я ушла? – спрашиваю тихо. – Если бы не открыла тебе дверь?
– Сейчас в этой ситуации я бы просто тебя отпустил… Чтобы ты была счастлива, наверное… И в безопасности…
– Он… напугал меня, – признаюсь я. – Но он ведь не сделал ничего плохого. В итоге. Просто ушёл…
Глеб смотрит на меня с удивлением.
– Уже этого достаточно…
– Я знаю. Я просто… пытаюсь понять. Ты ведь не виноват. Ты не выбирал это. И он тоже… Ему нужны деньги, значит… Нужно их как-то вернуть ему…
Он вздыхает.
– Адам – это часть меня. Если я не помню, он должен помнить… А раз он не помнит, тогда что я могу? Я вообще не знаю, где эти деньги. Меня реально выключило тогда… Тебе на это время лучше пожить здесь…
– Нет… Я останусь с тобой, – говорю я. – Буду рядом. Если ты позволишь…
Он смотрит на меня так, будто я только что подарила ему воздух.
– Зачем? Я ведь… опасен. Алёна, я…
– Потому что я люблю тебя. И верю, что ты справишься. Что мы справимся… Я очень… Боюсь оставлять тебя одного. Я бы ещё поняла, если бы ты был не один… Но ты один, понимаешь? И мне страшно… Из-за этого… Вдруг с тобой что-то случится? Я потом себе не прощу этого…
Он обнимает меня. Крепко, будто боится, что я исчезну. Я прижимаюсь к нему, чувствую, как бьётся его сердце быстро, неровно.
– Спасибо, – шепчет он. – Я постараюсь. Ради тебя…
Он касается меня губами… Мы целуемся. Нежно, осторожно. Как будто пробуем друг друга на вкус. Как будто проверяем, реальны ли мы… Я вся в слезах… И эта соль ощущается на губах…
За окном льёт дождь, и я понятия не имею, на что только что подписалась…
Глава 19.
Алёна Вишнякова
Уйти мы не успеваем… Мама приходит раньше и… Застаёт нас вместе. Конечно, она не ожидает увидеть со мной парня. Я никогда и никого не приводила. А уж тем более, официально не знакомила, но… Теперь всё и впрямь иначе. Только острое чувство напряжения до сих пор вист в воздухе, словно смок…
– Мама, это Глеб. Мой парень, – знакомлю их. – А это моя мама… Тамара Сергеевна…
– Мне очень приятно познакомиться, – говорит он, протягивая ей руку.
Мама смотрит на него с недоверием и скептицизмом. Она вообще считает мужчин ничтожествами. Потому что отец много пьёт и почти всё пропивает. Или играет, или сидит на диване. В общем, такой себе пример для подражания. Не знаю почему она с ним не разведется…
– Это у него ты живёшь?
– Да, у него…
– М-м-м… а что за вещи тогда в прихожей? – спрашивает она, заставив меня напрячься.
– Я просто не совсем то взяла в прошлый раз, и решила перебрать одежду… Вот и привезла обратно…
Конечно, мама не верит, да и врать я плохо умею. Просто правду я никому рассказывать не собираюсь. Ведь это личное. Да и не моё вовсе. А наше общее… С ним…
– Мы поедем, мам…
– Больше ничего сказать мне не хочешь?
– Нет, не хочу, – отрезаю я, сжимая Глебу руку. Я благодарна ему, что он не лезет. Потому что видит, в каких мы с ней отношениях. Просто молча берёт мои сумку и помогает мне выйти.
Мама же при этом прожигает меня взглядом. И когда Глеб уже идёт к лифту, хватает за руку.
– Ты понимаешь или нет во что ввязываешься?! Смазливая морда, дорогущая машина! Чем это закончится?!
– Отстань, – вырываюсь я из её хватки. И так сердце болит. Ещё и она тут со своими нравоучениями. Достала…
Сама бы хоть что-то сделала, блин. К примеру, развелась, раз такая умная. А-то ведь только мне мозги выносит на этот счёт. Сама как мучается с отцом, так и продолжает. Глеб стоит напротив меня, опустив голову… А я смотрю на него и переживаю.
– Глеб? Это ты?
– Я, конечно… Задумался просто…
– М-м-м… О нас с мамой?
– Нет… О своём…
– Мне жаль, что она так…
– Забей, я не расстраиваюсь. Я понимаю, что у всех свои проблемы и переживания… Я очень рад, что ты… Решила со мной поехать…
Я молчу… Мы выходим из лифта, идём к его машине… Он, как всегда, вежливо открывает для меня дверь, а я ловлю мамин взгляд в окне. Напряженный и такой… Полный негатива… Тут же поворачиваюсь к Глебу, когда он садится за руль.
– Что тебе Аня сказала?
– Да ничего особенного… Сама тебе расскажет.
– Ладно… Ты как себя чувствуешь? – спрашиваю, проводя ладонью по его волосам. Вылезло солнце и… Оно в них играет. Мне нравится, как они отливают золотом… Ему очень идёт.
– Хорошо… – берёт мою ладонь, сцепляя пальцы и целует. – Поехали домой?
– Угу… Поехали…
По пути мы с ним разговариваем, где ещё можно поискать те самые деньги…
– В крайнем случае может кредит взять? Он не сказал сколько там?
– Алён… – вздыхает Глеб. – Он не сказал, но я лично эту пачку видел и трогал… Такие кредиты банки не выдают…
– Там так много?!
– Ну… Много…
– Ясно… Тогда где же мы их достанем…
– На самом деле мой план не в том, чтобы достать, а в том, чтобы продержаться и заглушить эту тварь препаратами… Надеюсь, Валентин Андреевич вернется и… Предложит что-то стоящее… Потому что я не знаю, как быть… Но я сказать тебе хочу. Дома… В верхнем ящике шкафа есть транквилизаторы. Мне их выписывали по рецепту раньше. На всякий случай…
– В смысле… Ты что хочешь…
– Если вдруг… Просто вколи мне в мышцу, ладно? В любую… Ногу, руку, жопу, блин. Любое место… Меня вырубит и… Я потом сам тебя найду… Так будет безопаснее… Окей?
Чувствую, как носится в грудной клетке сердце. Потому что слышать такое от близкого человека, да и вообще от другого человека... странно. Само по себе...
– Мне кажется, я не смогу…
– Сможешь… Посмотри видео, как ставить… Можно очень быстро это сделать…
– Звучит, конечно, супер, пока я не увижу иглу и вообще… Неужели ты думаешь, что он правда настолько опасен? Ты с ним три года жил… Он что… Убивал кого-то?
– Нет, Господи… Во всяком случае, насколько я знаю… Если бы убил, то я бы здесь с тобой не сидел…
– Ну вот… Он же не станет убивать меня или типа того. Я думаю, он просто… Смирится с тем, что ты не помнишь…
Глеб молчит, так и не прокомментировав это… А я теперь переживаю за всё, если честно. Особенно из-за этих самых уколов. Надеюсь, ничего и никому ставить мне не придётся…
Он называет мне препарат, который он принимал длительное время и пока мы едем, я читаю о нём в интернете… Столько разной информации и… Кому-то помогает, кому-то перестаёт помогать, потому что вызывает привыкание, а кому-то и вовсе служит фуфломицином…
Когда доезжаем до дома, я вспоминаю, как убегала отсюда в панике и зарекалась никогда больше не возвращаться… Но вот…
Иду обратно и не под гипнозом или против воли, а сама…
Потому что люблю его… Держу его за руку, пока он весь обвешенный сумками, открывает для меня двери и смотрит с такой любовью, что я не знаю, где бы смогла ещё раз найти такой взгляд… Где бы я смогла отыскать это…
Любовь ведь случается раз в жизни, верно?
И как же тогда отпустить её, если так много чувствуешь к человеку?
Мы ступаем на порог квартиры и дверь за моей спиной издаёт щелчок… Я вздрагиваю от этого, но Глеб тут же обнимает меня, уткнувшись носом в мои волосы, будто ждал этого вечность…
– Слава Богу, ты снова здесь, кудряшка…
Глава 20.
Глеб Зимерев
Мы снова у меня дома… В квартире тихо, только из кухни доносится запах томатного соуса и сыра, я готовлю для неё лазанью. Алёна сидит за столом, наблюдает за мной, улыбается. По правде говоря, я и не думал, что всё вернется на круги своя, но… Она ведет себя так, словно я нормальный в её глазах… Словно она меня любит. Хотя и жалость, к сожалению, теперь тоже проскальзывает. Особенно, с того момента, как я показал ей транки…
Но сейчас она с таким любопытством смотрит на то, как я готовлю, что мне смешно…
– Ты точно не хочешь помочь? – спрашиваю, оборачиваясь.
Она качает головой, скрещивает руки на груди:
– Я лучше просто посмотрю. Ты так сосредоточен… это мило.
Я смеюсь, возвращаюсь к плите. Мило. Никогда не думал, что готовка может быть «милой». Но с ней всё меняется. Да и сама суть в том, что она у меня предпочитает, когда готовлю именно я… Сама ленится или просто не нравится готовить… Не знаю…
Когда ужин готов, мы садимся есть, но едва успеваем сделать пару укусов, как её рука скользит по моей спине, пальцы зарываются в волосы. Я нахожу её губы. Поцелуй медленный, глубокий, как будто мы пробуем друг друга заново на вкус, проверяя границы и ощущения.
Она перелезает ко мне на колени. Обнимает, прижимается так близко, что я чувствую её сердцебиение.
– Всё в порядке?
– Угу… – чуть ли не со слезами на глаза произносит…
– Я так скучал, – шепчу, проводя рукой по её щеке. – Очень-очень по тебе скучал…
Она улыбается, целует меня в шею, и по телу моментально прокатывается волна дикого жара.
Я поднимаю её в ту же секунду, трамбую на стол, мы звеним тарелками. Она смеётся, но смех обрывается, когда я начинаю целовать её снова… Шею, плечи, ключицы. Каждое прикосновение заставляет её вздрагивать, прикрывать глаза и шумно дышать…
Её пальцы скользят по моим плечам, спускаются к футболке. Она медленно тянет её вверх, проводит ладонью по моему торсу, будто изучает каждый сантиметр кожи. Я замираю, позволяя ей насладиться моментом… Бодаю лбом и снова целую… Веду пальцы вниз… Касаюсь между ног через домашние штаны…
– Тебе не больно? – спрашиваю тихо. – После того раза…
Она мотает головой, тянет меня ближе…
– Нет. Я хочу тебя…
Мои руки скользят по её телу, снимают одежду. Она дрожит от нетерпения. Я чувствую, как её пальцы впиваются в мои плечи, как она выдыхает моё имя.
– Глеб… – запрокидывая голову, позволяет мне целовать себя сверху везде…
И я целую… Эти тонкие линии шеи… Соски… Солнечное сплетение…
– Ты нужна мне… Алёна…
Она отвечает без слов… Мы как-то очень быстро переходим от стадии ужина к ебле. Я сам не замечаю, как… Но уже трахаю её на столе прямо среди тарелок с несчастной лазанью, которая, к слову, получилась очень даже ничего… Но сейчас не до этого кулинарного шедевра… Сейчас тела сами просят нас соединиться. Потому что… Нам мало друг друга и, очевидно, что адреналина в крови до сих пор просто дохуя…
Она прижимается крепче, двигается в такт, и я теряюсь в этом ритме. В ней.
Каждый толчок в неё – коктейль из эмоций… Я не просто занимаюсь с ней любовью. Я говорю с ней. Без слов. Но она понимает…
Её ногти слегка царапают мою спину, и это ощущение острое, почти болезненное, заставляет меня замедлиться. Я отстраняюсь, смотрю в её глаза. Они тёмные, затуманенные желанием, но говорят больше, чем любые фразы.
«Продолжай, мне не больно»…
Она резко притягивает меня обратно. Наши губы встречаются, и поцелуй становится глубже, отчаяннее. Я чувствую её вкус… Сладкий, пьянящий… И понимаю, что никогда не смогу насытиться.
Мои ладони скользят по её бёдрам, поднимаются к талии, задерживаются на рёбрах. Я изучаю её тело, как впервые, запоминая каждую линию, каждый изгиб, хотя кажется знаю их наизусть... Она выдыхает, прижимается ко мне, и я чувствую, как её сердце бьётся в унисон с моим.
Мы двигаемся медленно, почти лениво, но в каждом движении царит напряжение, страсть, невысказанные обещания. Я хочу, чтобы она знала, что это не просто физическая близость. Это – моё признание. Это – любовь…
Она обхватывает меня ногами, сжимает сильнее, будто карабкается от каждого моего нового толчка. Её руки везде… В моих волосах, на плечах, на спине. Она будто пытается запомнить меня целиком, впитать в себя.
Я опускаюсь ниже, целую её грудь, провожу языком по коже, слышу, как её дыхание становится прерывистым. Как она скулит в моих руках. Подо мной… Прижатая к столу… Как стонет, выгибается, и я улыбаюсь…
Удовлетворенный тем, что она моя…
Мы сливаемся в одно целое. Медленно, бережно, но с такой силой, что кажется, мир вокруг перестаёт существовать. Только её стоны, мои прикосновения, наши взгляды, переплетённые, как и тела.
Я шепчу ей что‑то, даже не запоминаю, что именно. Слова путаются, растворяются в ощущениях. Летят какие-то маты вперемешку с комплиментами.
Она отвечает мне взглядом, вздохом, движениями бёдер, в которые я столь безжалостно вколачиваюсь. Мы говорим без слов, но понимаем друг друга лучше, чем когда‑либо.
– Алён… Я сейчас кончу…
– Кончай… Глеб… Кончай… – стонет мне на ухо и…
Я чувствую, как её стенки начинают сжимать мой член, моментально сдавшись ощущениям… Взрываемся одновременно… Полностью вымотанные… Прилипшие друг к другу…
Смеёмся, пытаясь сдвинуться с места…
И вдруг раздаётся звонок в дверь.
Мы оба замираем. Её глаза широко раскрытые, испуганные. Моё сердце долбит, будто молот в груди.
Звонок повторяется. Настойчивый…
Алёна отстраняется, судорожно ищет одежду. Я пытаюсь собраться, но мысли в клочья. Кто это вообще, блин, может быть?!
Пока снимаю презик, пока натягиваю штаны, Алёна, скользнув в мою футболку, уже идёт посмотреть в глазок…
Тут же оборачивается и смотрит на меня хмурым взглядом.
– Там какая-то девушка…
– Какая ещё девушка?! – спрашиваю я, и она резко открывает ей дверь. А на пороге стоит какая-то блонда с огромными зелёными глазами.
– Эммм… Привет… Адам…?
Глава 21.
Алёна Вишнякова
Смотрю на какую-то длинноногую модель с медово-рыжими волосами и бледнею на глазах. И она при этом тоже очень агрессивно настроена. У неё в глазах полыхает при виде меня. А потом она смотрит на него со всей имеющейся яростью.
– Ну и нафига так делать?! Зачем было давать адрес, если у тебя есть тёлка?! – кидает она с пренебрежением и злостью, и разворачивается на месте.
У меня в груди всё горит из-за этого.
– Я не поняла… Ты кто?! – кричу я ей в спину.
– У него спроси! И чем мы позавчера занимались в клубе тоже! – отвечает она и заходит обратно в лифт, закрыв за собой дверь. Меня начинает трясти… Так, что я на ногах еле стою.
– Я… Алёна… Я клянусь, это был не я…
– Не ты?! Не ты?! Глеб! Это… – тут же начинаю рыдать, но он обхватывает меня за плечи и затаскивает обратно в квартиру… Прижимая к себе, гладит по голове, а потом и вовсе обхватывает за щёки. – Малыш… Посмотри на меня. Я не знал… Я правда этого не знал… Он же, сука, нарочно…
Мне от этого ни хрена не легче… Его тело трахало другую два дня назад и как я вообще должна на это всё реагировать?!
– Отпусти меня… Глеб, отпусти, – пытаюсь выбраться, но он не отпускает.
– Малыш… Малышка моя… Прости… Это не я… Я бы никогда тебе не изменил, Алёна… – он начинает оправдываться, а мне ещё хуже от этого, ведь в глубине души я понимаю, что он не виноват, но… Это только в глубине. А так мне хочется его кастрировать…
Глеб сползает вниз и падает передо мной на колени, уткнувшись лицом в живот… Стоит так, прижимаясь, обхватив за поясницу двумя руками… Жалеется.
– Малыш… – целует через футболку. Пока я мну его волосы. Сжимаю их в руках, а слёзы всё льются и льются из глаз… Предатель…
– Я ненавижу тебя…
– Я знаю… Кудряшка… Я знаю…
– Что теперь будет? Как мне… Пересилить это… Я теперь думаю, что ты был с другой…
– Но я не был, Алён… Моё сознание не было. Но только с тобой…
– Это не одно и то же… Я думаю, что если бы я…
– Я бы тогда вообще умер, наверное… – выдыхает он, спрятав от меня свои бесстыжие зелёные глаза. Я злюсь… Так сильно, что хочется… Ударить его. Хочется оторвать ему что-нибудь… Не-на-ви-жу…
Чувствую, как его руки сильнее сжимаются на моей пояснице, а я продолжаю трогать его волосы, только уже с другим посылом. Желая их оторвать. У меня сейчас явно настрой не из приятных.
– Есть в этом что-то… Прикольное… Ты часто так с ним делаешь? М-м-м нежнятина, – звучит снизу осипшее, и я каменею, превращаясь в статуи и пытаясь дёрнуться, но он удерживает. – Стоять… Замри…
Чувствую, как он опускает руки на мои ягодицы и вдыхает носом запах между моих ног, заставляя вцепиться в его плечи.
– Ебались тут как кролики, да…
– Отпусти, блин, сука! – пытаюсь брыкаться, но у него не руки, а стальные канаты. – Мы ещё не нашли ничего! Адам, отстань от меня!
– Знаешь, должен признать, у тебя просто огромные яйца, хотя яиц и вовсе вроде бы нет… Что это? Слабоумие и отвага?
– Да отцепишься ты или нет?! Адам! – кое-как отлетаю от него в сторону, а он усмехается и встаёт на ноги, взглянув на дверь.
– Выгнали мою подружку?
Я тут же сжимаю кулаки и мой подбородок дрожит, а он пытается коснуться моего лица рукой, но я дёргаюсь.
– Да ладно… Чего ты, не реви… Я её только разок в рот трахнул… Ну и в жопу палец засунул, это не считается…
Меня всю колотит. Я так злюсь, что хочу его убить.
– Я ненавижу тебя... – цежу сквозь зубы.
– Не могу сказать того же… Снова не взаимно, дорогуша… – он просто проходит мимо меня на кухню, а я тащусь за ним, словно собачонка, потому что… Блин, да потому что он как паразит в теле моего любимого человека! Смотрю на то, как он достаёт какие-то снеки, начинает их есть, залезая на стол жопой, открывает банку пива, бухает при мне. А я смотрю на всё это и даже не знаю, что сказать… Как это остановить? – Нет, ну знаешь… Я же тоже не железный. Мне нужно пар сбрасывать. Вы же ебётесь, а мне что только смотреть, что ли? – спрашивает, продолжив мерзко чавкать на всю кухню и смеяться. – Чё по деньгам?
– Он пока не помнит…
– В смысле не помнит? – замирает он с банкой в руке и его желваки натягиваются.
– В прямом… Он забыл, что с ними сделал… Думал, ты правил тогда…
– Он пиздит.
– Нет! – выпаливаю я. – Зачем ему это?!
– Потому что он решил деньги на что-то своё потратить… Или вы оба это решили?
Я тут же хмурюсь и встаю в оборонительную позу. Но он только насмехается надо мной.
– Неправильно же… У тебя правая ведущая. Ты встала как квашня, – он спрыгивает со столешницы, а я хватаю нож, выставляя его прямо перед ним.
– Только подойди!
Адам начинает довольно хохотать, пока я стою перед ним и трясусь, словно осиновый листочек на ветру. Он подходит вплотную, утыкаясь голым торсом в лезвие.
– Давай. Режь…
Моя грудная клетка вздымается от паники… А он тем временем резко опускает мою руку, разворачивает меня и обхватывает обеими руками, вытолкнув из неё нож на пол…
Меня продолжает трясти, и я реву…
– Ну что же ты… Кудряяяяшка…
– Прекрати… – рыдаю и вою себе под нос.
– Смотри… Всё просто… Алёна, я скажу в последний раз… Мне нужны эти бабки. Нужны к концу месяца, понимаешь? Если их не будет… Я просто… Сверну эту маленькую головку и сброшу тебя в сточную канаву… А перед этим ещё и трахну во все отверстия, окей? Ты поняла меня? Передашь это своему красавчику? А я пока пойду догоню ту рыжую, пока она далеко не ушла… – спрашивает он, заставляя меня задрожать и ещё сильнее разрыдаться…
Потом он отпускает меня, хватает свою банку и идёт ко входной двери, а у меня внутри всё болит.
– Не надо, пожалуйста… – прошу я его, и он разворачивается в прихожей.
– Что?
– Не уходи…
