Текст книги "В плену безумия (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 34.
Глеб Зимерев
Меня всего на куски разрывает… Сука, он же специально это всё сделал…
И к ней лез, и сейчас отключился, чтобы я проснулся… Пидорас, сука… Ненавижу!
Она так смотрит на меня, словно окончательно разочаровалась, а я даже не знаю, блин, что делать. Абсурд, но я ревную так, что мне рыдать хочется… Потому что это измена… Для меня это так. Я готов волосы на голове рвать от случившегося.
– Алён… Я знаю, как это выглядит, но… Я не хотел ничего дурного… Я просто не знал, как подойти…
– Поэтому ты там так хорошо разбирался, да? – спрашивает дрожащим сдавленным голосом. – В библиотеке…
– Да, наверное…
– И про книгу заранее знал?
– Знал…
– Откуда?
– С тобой учится кое-кто… кто сливал мне информацию за бабки…
Она тут же хмурится и стискивает кулаки.
– Глеб, я в ужасе от того, что происходит…
– Сам в ахуе, если честно…
Она тут же дёргается в сторону выхода.
– Куда ты? Малыш…
– Подышать! – хлопает дверью, пока я остаюсь стоять там и расхаживать из стороны в сторону, с яростью глядя на диван, на котором они тут с ним… Су-ка!!!
Пинаю его со всей дури и готов сжечь тут всё к хренам, если честно… До того ненавижу…
Нахожу альбом с фотками… Хмурюсь. Смотреть не стану… Потому что просто не смогу. Сил не хватит, и эта сволочь опять вылезет обратно… Тру замученное лицо и иду за ней на улицу… Выхожу, глядя на то, как она стоит и смотрит куда-то вдаль с совершенно потерянным выражением лица… подхожу к ней и обнимаю сзади…
Целую в макушку. Не могу её отпустить… Даже если злюсь на неё… Но она моя. Она моя плоть и кровь… Я не хочу от неё отказываться. Не смогу…
– Прости меня… Алёна…
– Ты меня прости… Я не знаю, что на меня нашло такое… Но он… Это ты. Понимаешь? – она резко разворачивается и обнимает меня за шею, прижавшись к моему лицу своим. – Во всех смыслах ты…
– Нет.
– Да… Для меня – да…
– И что… Ты хочешь сказать, что любишь его?
– Нет… Я такого не говорила, но… Глеб, пойми меня. Я не могу рядом с ним находиться и ничего не чувствовать. Он не плохой…
– Правильно, он ужасный, блядь! – перебиваю я, потому что слово «плохой» тут явно не уместно. – Отвратительный мерзкий охуевший мудак, блин, в моём теле!
– Нет! Глеб! Это твоя психика… Почему ты так говоришь о нём??? Он ведь не паразит… Не что-то плохое… Он… Не сущность… Он часть тебя…
– Хуйня! Никакая он не часть меня… И я докажу тебе, когда вытравлю его из своего организма! – я тут же иду к машине, а она вцепляется в меня обеими руками.
– Глеб, о чём ты?!
– О том, что пора подвести черту… Я мирился с тем, что он завладевает моим разумом… Во время учёбы, работы… я мирился со многим. Но тебя ему я, нахер, не отдам, – рычу я, столкнувшись с противостоянием в её карем взгляде.
– Не вздумай! Глеб, тебя же просто закроют тогда! В психушке, ты понимаешь?! – обхватывает она мои щёки. – Ну, посмотри на меня! Глеб!
– Значит, пусть закроют! Пусть лучше так, чем знать, что ты ебешься с ним за моей спиной! – выпаливаю, и она тут же бьёт меня по щеке со всей силы. Дышит злобно. Обиженно… А мне, блядь, ещё большее сейчас… Я же вижу, во что он её превратил… Была моя родная невинная спокойная девочка… А теперь я вижу перед собой… Стерву, блин.
– Садись в машину.
– Нет, не сяду! – выдаёт она нагло, отчего у меня ещё сильнее закипает внутри.
– Сядешь, Алёна! Ты сядешь, потому что я должен отвезти тебя домой! Тут опасно находиться одной! Ты должна сесть в машину!
– Нет, я не сяду, и делай, что хочешь! Но ты не поедешь никуда! Ни к какому другому врачу!
– Ты нарочно, да? – взвываю я, глядя на неё. – Как я должен, сука, на это реагировать, а?!
– Молча! – вцепляется она в мою кофту обеими руками. – Так же как врал мне! Как следил за мной всё это время! Как обманывал! Молча ты должен! А иначе я сама запру тебя в этом гараже и пристегну к чему-нибудь наручниками!
– Ты, блядь, совсем уже?!
– А ты?! Я всё сказала! Или так, или никак! Глеб, я умоляю тебя… – она гладит моё лицо, а я смотреть на неё не могу. Люблю – да. До одури люблю… Но за связь с ним презираю пиздец. – Родной, успокойся, хорошо? Я хочу, чтобы мы слышали друг друга…
Я дышу, раздувая ноздри, и чувствую к ней ровно два диаметральных чувства теперь. Что делать, не знаю. Просто не понимаю. Мне хочется отмотать назад…
Она обнимает, виснет… Утыкается носом в мой ворот и просит прощения… А за что она его просит, я не знаю. Потому что виноватой себя явно не ощущает… И я теперь тоже не знаю, как быть. Ощущать себя куколдом всю трассу?!
– Он ещё что-то говорил?
– Нет… А что?
– Не знаю… Может он ещё чем-нибудь успел с тобой поделиться…
– Глеб… А может если бы ты сам делился, то и ему бы не пришлось? Может, у нас бы и отношения были ближе, а?!
– То есть, я ещё и виноват… охуенно… а он у нас герой!
– Он здесь ни при чём вообще! Мы о нас с тобой говорим!
– Так мы же одно целое по твоей логике?! Или это работает только когда удобно, да? Когда можно на чужом члене поскакать, Алёна?! – выпаливаю я, а она опять замахивается на меня. – Извини, извини… – целую её лицо. – Я не знаю, что на меня нашло… Обещай, что между вами не будет ничего… Обещай мне, детка… У вас же не было ещё? Алён… Скажи, что не было…
– Не было, – пищит она и прячется в складках моей толстовки, пока моё сердце в груди изнывает от ревности и боли…
Глава 35.
Алёна Вишнякова
Мне кажется, если бы я ему сказала, он бы точно никогда меня не простил… Хотя и я имею полное право злиться на него. Но сейчас не могу его отпустить. Вжимаюсь в него и реву, потому что люблю его до безумия. Иначе как описать то, что несмотря на все его выходки, я всё ещё тут… Несмотря на его болезнь, на поведение… На всё-всё… Даже на то, что он следил за мной… Я не ухожу. И не могу уйти. Мне хочется кричать от бессилия…
– Закрою гараж сейчас… – говорит он, помогая мне сесть в машину, а сам идёт туда… Несколько секунд возится там, убирает ключ в карман, и тут же достаёт оттуда пачку денег. Смотрит на меня, на неё… Потом идёт обратно ко мне, садится в салон и швыряет ту пачку на приборную панель. – Это чё? Откуда? Его рук дело?
– Он просто взял их в гараже…
Глеб хмурится…
– Просто взял… А что они в гараже делали, не сказал?
– Нет… – отворачиваюсь к окну. У меня слов просто нет…
– Охуенно просто… Замечательно…
– Глеб, почему ты на мне срываешься?!
– Да потому что вы сговорились за моей спиной… Я не понимаю, что происходит вокруг меня… Ты сама посмотри! Как бы ты реагировала на моём месте!?
– Я не знаю! Не знаю, понятно?! Я не твоём месте, но и моё не столь прекрасно, как ты думаешь!
Он молчит. Раздувает ноздри, сжимает кулаки и злится… а потом тянется ко мне, схватив за шею. Примыкает лбом к моему, бодая меня.
– Я тебя люблю… понимаешь?
Смотрю ему в глаза и злюсь… Хочется сказать, что понимаю… Только я уже ничерта не понимаю… А потом он заводит машину и мы уезжаем отсюда…
Едем, конечно, в молчании. У меня кипит кровь. У него тоже… Оба злые. Напряженные. Я даже не знаю, как описать, что я чувствую, но это что-то очень странное. Я думаю, что с подобными эмоциями люди точно лежат в белых стенах и пьют таблеточки. Меня разрывает на куски.
– Отвези на пары… – бормочу ему, когда мы оказываемся ближе к дому, и он хмурится.
– Уверена?
– Да, я уверена, Глеб… Уверена. Нам нужно немного побыть порознь, – отвечаю я, и мне даже пофиг, что у меня нет с собой ни тетради, ни учебников…
Но когда он довозит меня до места, я смотрю на него.
– Если ты поедешь к врачу, чтобы сделать то, о чём говорил, можешь больше не приезжать за мной…
– Алёна…
– Я серьёзно… Потому что не смогу потом так. Я предлагаю тебе мир и… Разговор с твоим врачом… чтобы он просто помог подобрать другие лекарства…
Он молчит, а я начинаю выходить. Затем его рука резко ложится мне на плечо.
– Подожди… Я буду дома тебя ждать… С практики мне придётся уйти, потому что… Я не контролирую ничего…
– Тогда уйди, я не против. Так и у него не будет возможности подставить тебя… – говорю ему, ощущая как давление на руке усиливается. – Что?
– Ты даже не поцелуешь меня?
– Глеб…
– Что? Я очнулся, когда ты на нём сидела… – злится он, стискивая челюсть, и я двинусь к нему ближе. Обхватив за затылок, касаясь его губ своими… получается слишком сухо, и он тут же заталкивает язык в мой рот, сжимая мои волосы в руках. Жалит меня, вкладывая всю злость в этот наш поцелуй… Будто показывает мне, что вот он, настоящий… И что я ему принадлежу… А потом отрывается от меня и тяжело дышит. – Иди…
Я убегаю побыстрее… Только вместо того, чтобы идти на пары, закрываюсь в уборной, и минут двадцать реву, потому что не могу справиться с тем, что между нами происходит. Он горит, я горю…
Адам… я вообще молчу про Адама. Не поняла, как это произошло…
Взял и… Просто исчез вдруг на ровном месте. Ощущение, что он реально сделал это специально, чтобы Глеб узнал, что между нами происходит… Переложил на меня это долбанное признание… Ненавижу, блин!
Прихожу на четвёртую пару и вижу Анютку. Она смотрит на меня с удивлением.
– Ты чего это… Потерялась куда-то. На звонки не отвечаешь… – шепчет и смотрит на меня. – А где сумка…
– Забыла… Дашь листочек?
– Алёнка, Алёнка, связалась же, а…
– Не душни…
– Сама ты душнишь, блин… Я тебя предупреждала…
– Ага, – смотрю в одну точку, думая о нас. Умом понимаю, что она права. А ещё понимаю, что уже в безвыходной ситуации… У меня нет ни единого предложения, как её разрешить. Всё слишком сложно, и мы вляпались. Все трое… Если бы можно было поговорить одновременно. Так нет же… Я словно их долбанный проводник.
«Я пообещал тебе. Я дома… Осталось три дня. Я люблю тебя очень. Алёна, ты нужна мне, как воздух», – приходит сообщение от Глеба, которое заставляет меня трепетать… Что делать и как же быть, если я не могу выбрать. И ему жить мешаю, и поступаю так необдуманно…
«Я тоже тебя люблю. И ты мне тоже нужен».
Чувствую, как внутри всё трещит по швам. Словно реально на две части рвётся. И точно знаю, что мне нужно поговорить с Адамом по душам. Мне это нужно… Может быть, он подсказал бы мне, как нам быть в этой ситуации. Может есть какой-то вариант…
Я уверена, что деньги уже ни при чём… Дело в нас. Он тоже это почувствовал и поэтому… Поэтому исчез сегодня там.
Это выматывает… Постоянно думать о двух парнях одновременно… С одними зелёными глазами, с одними пухлыми губами и волосами, в которых играет солнце… Если даже мир вдруг перестанет вращаться, я буду бороться за него. Я точно это знаю. Только теперь фраза «за него» приобрела для меня совсем иной смысл… Теперь «за него» значит «за них обоих» сразу…
Глава 36.
Алёна Вишнякова
Машина Глеба, как всегда, на привычном месте… Он приехал за мной, и как только я выхожу с пар, иду к нему, моментально зарывшись лицом в его толстовку и спрятавшись от толпы.
Он гладит… Он сжимает волосы и целует меня в макушку.
– Ушёл из больницы?
– Ушёл… пойдём… – зовёт меня сесть в машину. Открывает дверь, помогает, сам садится за руль. Мы уезжаем отсюда, и движемся по направлению к дому… Я чувствую, что он всё ещё напряжен. И мы почти не разговариваем, потому что каждый думает о своём и каждый… Хочет разного развития событий, очевидно…
– Я не знаю, как верну эти деньги, Алёна… – неожиданно говорит он, сжимая руль сильнее. – Я всё обыскал, но… К сожалению, пусто. Поэтому…
– Я поговорю с ним…
– О чём? – проскрипев зубами, сердится он.
– О деньгах… я не думаю, что… Это так много для него значит на самом деле… поговорю…
– Ага, – язвительно бросает, притормозив рядом с домом… Да, злится… Да, ревнует, но ничего. И это пройдёт, я уверена. Мы сможем что-то придумать…
Поднимаемся в лифте молча, и я всё время вспоминаю, как Адам здесь придавливал меня к стенке и бурно целовал… Это наваждение какое-то. И оно никак не проходит… Мысли о нём пожирают меня с потрохами. И тело реагирует как антенна… Словно знает, что он рядом. Руку протяни. Я не хочу с ним расставаться, а сейчас очень злюсь на Глеба, потому что он меня обманывал…
Заходим в квартиру… Я снимаю обувь и куртку. Чувствую, что сердце не на месте… Даже каждый сантиметр этой квартиры напоминаем мне о том, как мы с ним… Боже, ужасно. Я ужасная…
Глеб находит пачку сигарет на полке и хмурится. Я буквально вижу, как его отвращает это.
– Пиздец… – сминает её и несёт к урне, а я смотрю на него. Он выбрасывает и психованно начинает мыть руки. Трёт их как одержимый.
– Что-то случилось?
– Тошно от этой херни…
– Он сказал… Ты раньше курил тоже… – бормочу я, глядя на то, как его спина каменеет. – Давно бросил?
Глеб молчит… Вода льётся… Я чувствую, что между нами висит электричество. Прямо в воздухе. Почти как шаровая молния, готовая долбануть в любой момент высоким зарядом тока…
Он бросает взгляд на кран, отключает воду и оборачивается… Резко, настолько, что я не ожидаю. Но… Моментально сканирую его лицо. Глаза… Взгляд. Гримасу…
– Адам… – бормочу я почти сразу, потому что понимаю и вижу, когда он ко мне возвращается. – Почему его так триггерит тема о сигаретах?
Он не отвечает. Только идёт ко мне тяжёлыми шагами и буквально сразу сметает меня с ног, обвив своими огромными ручищами. Я даже вякнуть не успеваю, только издаю какой-то выдох.
– Нас прервали, малышка…
– Прекрати! Адам! – дёргаюсь, пытаясь выбраться из его рук. – Адам, надо поговорить!
Под моей задницей почти сразу оказывается твёрдая поверхность, он в моём пространстве, целует меня, не переставая, а я отпихиваю его от себя, пытаясь сообразить, что вообще происходит… Но его руки везде… Он везде.
– Адам! Перестань!
– Сука! – срывается он, озлобившись. – Думаешь, ты влиять на меня можешь, а?! Мелкая дрянь.
Я обхватываю его за запястья и тяжело дышу, смотрю на него волком. Ненавижу. Ещё один манипулятор на мою голову… Но что-то в его взгляде сейчас пугает меня всё сильнее…
– Не говори так со мной!
– А не то что?!
Он заводит руку на мой затылок и грубо сжимает мои волосы.
– Я ебать тебя хочу… Соскучился. Ты с ним была, нахуй, почти весь день…
– Адам…
– Кудряшка, блядь, я не шучу сейчас… – склоняется и нюхает, рассыпая волосы по моим плечам. – Кого ты хочешь чаще видеть, детка? Меня или его… Кого из нас, Алёна, отвечай! С кем тебе больше нравится… С кем ты течёшь сильнее…
Он рычит на меня и прихватывает за горло. Слова застревают внутри. Я не знаю, что ответить на это… Его хватка становится только сильнее.
– Тебя… Хочу видеть тебя…
– Это правильно, малыш… Это честно… – прикусывает моё ухо, вызывая повсюду мурашки. – А теперь раздевайся…
Его зубы смыкаются на моей шее… Он оставляет засосы, и сам начинает срывать с меня одежду. Совсем не аккуратно. А грубо и очень нагло. Отдёргивая с меня всё так, что я вздрагиваю на каждом моменте. Я не скажу, что боюсь и что отвергаю. Но и не могу до конца расслабиться. Всё тело горит и плачет.
– Я не удовлетворился… Мне надо… – шепчет, лаская меня языком, а руки уже стягивают с меня штаны с трусами. Я тоже хочу его. Я хочу, я не стану отрицать, но… Я правда собиралась поговорить… Потому что то, что сейчас произошло было так резко и так предсказуемо. Я будто заранее знала, что он переключится. Когда спрашивала… Это ведь ключ, получается. Это он…
– М… – сжимаю его в себе, ощущая, как он входит до конца. Царапаю кожу на его плечах.
– Целуй меня… – тянется к губам, присосавшись. И я понимаю, что даже это странно… Если бы он просто хотел меня трахать и ничего ко мне не чувствовал, вряд ли бы для него большую роль играли поцелуи… Да вот только он не перестаёт меня целовать. И делает это постоянно… Мне кажется, мы даже с Глебом так часто не целовались, как с ним…
– Ты кипяточная…
– Ты тоже… Горишь… – провожу кончиком языка по его губам, пока он меня трахает. И просто позволяю ему делать всё, что он захочет. Толкаться куда захочет. Пихать пальцы в мой рот. Ставить меня на колени… Заставлять глотать, хотя я не умею. Я вся в слюнях и мокрая. Ноги трясутся. Даже не держат, когда он в очередной раз, обкончав весь мой живот, несёт меня на руках в сторону спальни… Шлёпает по заднице, заставляет встать перед ним на четвереньки. Входит сзади и продолжает свои злодеяния, сжимая волосы на моей голове и наматывая их на кулак…
Вот как мне от этого отказаться? Как? Если так безумно этого хочется…
Глава 37.
Алёна Вишнякова
Ночь… Мы лежим приклеенные друг к другу, и Адам курит прямо в комнате, стряхивая пепел в жестяную банку… Окно открыто, конечно, но всё равно жуть как воняет дымом теперь, и я непроизвольно кашляю.
– Он тебя убьёт за это…
– Кто кого ещё убьёт, малыш… – привстаёт он, направившись к окну. – Или ты про это… Про нас? Я готов повторить тогда…
– Ты неисправимый, – откидываюсь на спину и смотрю в потолок. Я не должна улыбаться, но не могу не улыбаться, потому что мне хорошо с ним. Потому что тут пахнет нами. Мы здесь столько вытворяли, что я вся горю до сих пор. Тело как наэлектризованное. Реагирует на каждое дуновение ветра от окна… – Наглый избалованный тип…
– А ты пиздец красивая… – снова льнёт ко мне всем телом под тоненькой простынкой, которой мы укрывались, и прижимает к себе.
Я чувствую к нему столько всего, что словами не передать… Поговорить так и не успели. Сразу трахаться. Как обычно у Адама…
– Чего такая хмурая стала… – жмёт меня под себя.
– Погоди…
– Что?
– Ты… Не ответил на мой вопрос…
– Какой?
– Про сигареты… – повторяю, и он цокает.
– Да мне посрать, ничё он мне не сделает…
– Я не про это… А о том, почему они его триггерят… – повторяюсь и жду ответ.
Адам меняется в лице, приподняв одну бровь, и пожимает плечами.
– Хз…
Будто бы я не знаю, как он ведёт себя, когда врёт. Уже знаю… По глазам читаю. По поведению. Ощущение, что я с этим человеком всю жизнь прожила…
– Не лги мне…
– Блядь, кудряшка… Не лезь куда не надо, а… Пожалеешь…
– Нет, так дело не пойдёт, – хмурюсь я, отодвинувшись от него. – Мы теперь в одной связке. Оба ведь предатели, да? Я должна знать…
Он усмехается и направляет на меня свой ядовитый взгляд.
– Это ты хорошо, конечно, придумала… Но я не куплюсь на это. Хочешь быть как Бэтмен и Робин?
– Скорее, как Харли и Джокер… Что-то вроде того…
– Нормас. Мне подходит… Раздвигай рогатку… – улыбается он. – Мне нравится, когда ты такая… Дерзкая, сексуальная…
– Говори! – ударяю его кулаком по плечу, а он шипит.
– Блядь… Провокаторша… Что угодно знать?! Я не экстрасенс…
– Ты уже слышал…
Он падает на подушку и молча смотрит в одну точку… Будто задумался.
У меня сердце носится как одурелое. Рядом с ним и так всё слишком, а тут ещё и общие секреты… Их стало так много, что не равен час мы наполнимся ими до краев… А он ещё и пугает, подливая масла в огонь, как умеет.
– Учти, что больно будет. Ты уверена?
Я проглатываю ком. Будто бы уже знаю ответ, а будто бы ещё нет… Как будто он прикрыт от меня полупрозрачной шторкой. И это одновременно пугает…
– Назад дороги не будет, кудряшка… Спрошу ещё раз… Ты… Уверена?
– Да, я уверена… Расскажи мне…
– Ну… – выдыхает он. – Слушай тогда… Помнишь, я говорил, когда появился... Когда я стал ощущать себя отдельной личностью…
– Помню… Когда случился пожар и… – мой голос непроизвольно дрожит, а Адам бросает на меня обвинительный взгляд. – Нет… Нет, не говори, что…
– Ты сама просила рассказать…
– Как именно это случилось…?
Адам вздыхает, потирая лицо ладонью и уводит её к своим волосам, зачёсывая те назад. Я слишком хорошо его знаю, чтобы не понять, что он нервничает сейчас. Потому что обычно такой жест за ним не прослеживается…
– Он ругался с родителями… Часто. Недопонимания… Они хотели, чтобы он был врачом. Он же… Вообще ни о чём не думал. Раздолбай был ещё тот… В тот субботний день он просто напился и… Уснул с сигаретой во рту… А дальше… Пфффф… Сам понимаешь…
Он говорит это так обыденно, а у меня трясутся руки. Дышать становится тяжелее. Я начинаю плакать. В горло будто песка насыпали, а Адам смотрит на меня.
– Я же предупреждал, Алёна…
– Как он живёт с этим? Я не понимаю…
– Он не живёт с этим… Он забыл…
– Как… Как забыл…
– Вот так. Детали всего этого забрал я… Я взял на себя его вину, его боль, его сожаление… Он бы не вынес этого. А мне было нормально… Это и есть то, что мы называем диссоциацией, малыш. Я просто часть его психики, которая помогла ему справиться с этим… Наши дороги разошлись… Поэтому, когда память мысленно подкрадывается к этому моменту, появляюсь я… Понимаешь это? Сигареты, родители… Всё, что может напомнить о том вечере…
Я чувствую, что не могу этого до конца понять. А ещё что у меня кожа покрывается ледяной коркой…
Мне так больно дышать…
– Адам… – рыдаю, и он тут же прижимает меня к себе, словно маленькую.
– Ты уже ничего с этим не сделаешь, Алёна…
– А что будет когда он узнает??? Что тогда…
Он хмурится и обхватывает моё плечо ладонью.
– Не надо говорить ему… Ты либо спровоцируешь новую реакцию. Либо… Случится что-то страшное… Ты понимаешь меня?
– То есть… Мне нужно молчать… Даже если я знаю это…
– Поверь, ему не станет проще, если он узнает… Боль не пройдёт, а станет сильнее. Вина захлестнёт, и ты не можешь знать… Мы не можем знать, во что это выльется… Андестенд? Алёна, скажи, что понимаешь это? Потому что ты тупо убьёшь его…
– Я понимаю… Я всё понимаю… Господи… Прости… – я утыкаюсь носом в его ключицу и плачу, а он проглатывает ком и сдавленно отвечает мне:
– Всё будет нормально. Поплачь, пока я рядом…
– Адам, – я шмыгаю носом, глядя на него вся в слезах. – Мне кажется, я люблю вас обоих…
