Текст книги "Кофе с ограблением"

Автор книги: Катарина Ингельман-Сунберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

63

– Наконец-то мы вместе, – сказал Гений на следующий день, заключив Марту в объятия и держа ее руками за талию. Он хотел сказать гораздо больше, но у него просто не нашлось нужных слов. Взамен он обнял ее снова, а затем они еще долго стояли, не произнося ни звука.

Стеклянный вход в «Диамант» выглядел иначе и совсем не так безвкусно, как он себе представлял. Конечно, все здание было построено в тоскливом стиле 40-х годов прошлого столетия, но ведь там жила Марта. Он почувствовал, как она склонила голову ему на грудь.

– Наконец, – вот и все, что она смогла сказать, а потом заплакала. – Наконец, – повторила она, и Гений подумал обо всех тех нежных словах, которые произносили герои бесчисленных фильмов и телевизионных сериалов. Сейчас он чувствовал себя одним из них, но не мог заставить себя последовать их примеру – слишком уж банальным это казалось, поэтому он ограничился бессвязным бормотанием и неловко погладил ее по волосам.

– Привет, разве вы не узнаете меня?! – воскликнул Грабли и подошел к ним. Его шею, как обычно, украшал платок, а за время тюремного заключения он к тому же отпустил шкиперскую бородку. С радостным лицом он похлопал Гения по спине и обнял его.

Марта с улыбкой смотрела на своих друзей, которых так давно не видела, и испытывала огромное удовольствие от возможности снова стоять рядом с ними. Однако усталость после ночного приключения давала о себе знать, и из ее глаз все время лились слезы, она никак не могла справиться с ними. Грабли был прекрасен, даже если от него пахло жевательным табаком, а Гений фактически был единственным мужчиной, которому она когда-либо писала стихи, пусть даже речь в них главным образом шла о различных вариантах преступлений.

– Марта, милая, – сказал Грабли и поцеловал ее в обе щеки, как настоящий француз, явно с целью произвести впечатление своей новой шкиперской бородкой.

– Ой, как ты колешься! – воскликнула она, прежде чем спохватилась и выдала нечто более дружелюбное: – Ой, как приятно видеть тебя снова.

Тогда он улыбнулся и нежно ущипнул ее за щеку, а потом повернулся к Стине. Они, похоже, уже давно поздоровались друг с другом, поскольку платок на шее Граблей фактически висел наискось, а глаза Стины блестели, вероятно, тоже от слез. Марта видела, как она стояла у окна все утро и высматривала его, раз за разом причесывая свои аккуратно подстриженные волосы.

Пока все обнимались, Анна-Грета держалась немного в стороне. Конечно, ее радовала встреча с Гением и Граблями, но отсутствие Гуннара портило ей праздник. И еще она окончательно не отошла от своей неудачи с переводом денег по Интернету. Заметив ее состояние, Марта подошла к ней и попыталась утешить.

– Какая-то ерунда творилась с сервером «Диаманта» вчера, – сказала она.

– О чем ты?

– Ну, во всем здании был компьютерный сбой, даже у пятнадцатилетних хакеров не получалось войти в Сеть.

– Ничего себе! – воскликнула Анна-Грета, и ее лицо расплылось в улыбке.

– И, кстати, о деньгах. Похоже, все устроилось, – добавила Марта с хитрой улыбкой. Большего она не осмелилась сообщить, ведь сначала ей требовалось убедиться, что миллионерша ничего не заметила.

За вечерним кофе Марта сидела со своим вязаньем на коленях, но, вместо того чтобы принять участие в разговоре, обеспокоенно косилась на комнату Долорес. Когда дверь открылась, она от страха чуть не выронила свой клубок, но, к счастью, долгожительница, как обычно, начала ходить кругами по гостиной и болтать о своем щедром сыне. У Марты отлегло от сердца, и, вздохнув с облегчением, она повернулась к остальным и сказала:

– Значит, так, приходите в мою комнату после ужина.

После скромной порции мясного рагу с вареными бобами и холодным пюре из картофельного порошка в пластиковой упаковке Марта решила, что им не помешает перекусить еще. Она достала кофе, вафли, черничный пирог и, конечно, морошковый ликер. Первым к ней постучался Гений.

– Тебе нужна помощь? – поинтересовался он и поставил на стол коробку с тортом-мороженым. – Я подумал, нам надо отпраздновать встречу, – добавил он, а потом, набравшись мужества, наклонился вперед и тихонько поцеловал ее в губы. Марта так расчувствовалась, что крепко обняла его в ответ, и они стояли, не отпуская друг друга, так долго, что совсем забыли о торте. Если бы почти сразу не раздался новый стук в дверь, он бы, конечно, растаял.

– Может, стоит поставить его в холодильник? – сказал Грабли, входя и указывая на лужицу вокруг коробки.

– Но в таком виде мороженое вкуснее всего, – возразил Гений и быстро разложил мягкую массу по тарелкам.

А когда они с аппетитом все доели и наполнили свои чашки кофе, Марта постучала по столу и попросила внимания.

– Друзья мои, – сказала она. – Надеюсь, вы не чувствуете себя обманутыми, пусть мы и снова оказались в богадельне.

– Но, Марта, дорогая! – воскликнули все наперебой. – Мы же не останемся здесь надолго. За тебя, ловкая ты наша!

А потом все подняли свои рюмки с ликером, но на этот раз им уже не нужно было ни от кого скрываться. Они во весь голос исполнили «Давайте подымем бокалы!» и «Беззаботен, как птица», поскольку того требовали традиции, а затем все терпеливо послушали, пока Грабли спел «На морских просторах», а Анна-Грета – «Денежный галоп» в своем переводе. Когда же они закончили с пением и все рассказали о своих приключениях в тюрьме, Марта снова взяла слово.

– Я нашла исчезнувшую сумку с половиной выкупа, – сообщила она.

– Правда? Замечательно! – воскликнул Гений.

– Как, боже праведный, тебе удалось? – поинтересовался Грабли.

– Только не говори, что она была набита деньгами, – проворчала Анна-Грета.

– Евероято, я е огу поверить в это, – сказала Стина, которая простудилась и не могла произносить «м» и «н».

Марта доложила о своей ночной экспедиции к Долорес и описала, как много денег она увидела.

– В ней, наверное, было почти пять миллионов.

Пенсионеры дружно вздохнули, а Грабли вдобавок резко выпрямился, словно проглотил палку.

– Пять миллионов! – воскликнули они.

– Тсс, – шикнула на них Марта и, подойдя к своей кровати, похлопала по одеялу. – Деньги лежат здесь. Но тот, у кого находятся картины, требует вознаграждение: «Спрячьте 100 000 крон в детской коляске. Поставьте ее с задней стороны Гранд-отеля 30 октября в 13.00», – было указано в записке.

– В записке? Могу я взглянуть на нее? – спросил Гений.

– Сожалею, но я съела ее. Уничтожила улику, скажем так.

– Нельзя ли подробней? – проворчал Грабли.

Марта извинилась и рассказала о кураторах и о том, как она в последний момент проглотила послание.

– Ночью я отложила сто тысяч на вознаграждение в подушки. То есть две сотни пятисоткроновых бумажек, если я все правильно посчитала. Вы согласны спрятать двести листов в детскую коляску?

– Листов?

– Да, то есть деньги?

– Коляска, – размышляла Стина, которая как следует высморкалась и снова могла произносить все буквы. – Андерс и Эмма наверняка смогут помочь. Я попрошусь посидеть с ребенком, и мы позаимствуем их коляску. Малин ведь сейчас шесть месяцев, все получится идеально.

– И ребенка тоже? Полугодовалое дитя и криминал, – сказала Анна-Грета с радостным ржанием.

– Ну, так далеко ведь дело не зайдет, – попыталась оправдаться Марта, но разработанный ею план означал именно это – участие шестимесячного ребенка в незаконной операции.

64

Слава богу, дождя не было, и снега тоже, и погода прекрасно подходила для различных темных делишек.

– Сейчас мы должны действовать спокойно и четко, – сказала Марта, оглядывая улицу. Ее голос слегка дрожал от напряжения, и она сама это заметила. Вдобавок ей на глаза не попалось ни одной подходящей машины, отчего волнение только усилилось.

– Не беспокойся, мы справимся, – сказал Гений.

– Но вдруг кто-нибудь заметит, как мы принимаем посылку, – ответила Марта.

– Тебе следовало подумать об этом раньше, пока ты еще не заказала четыре коробки памперсов и детскую коляску, – пробормотала Стина. Она по-прежнему злилась из-за того, что ей не позволили позаимствовать подобную ерунду у ее детей. У Андерса и Эммы ведь имелось все необходимое, и она не понимала, почему Марта без всякой на то необходимости тратила деньги на ненужные покупки.

– Материнская любовь способна ослепить и помешать думать логически, – ответила на ее предложение Марта, и с тех пор Стина пребывала в плохом настроении.

Марте следовало попытаться успокоить подругу, но это вполне могло подождать: пришло время встречать груз. Транспортная фирма сообщила, что машина в пути, и вся пятерка вышла на улицу. Пока они стояли и ждали, Анна-Грета поведала, как она заказала по Интернету прогулочную коляску, детское одеяло и несколько больших упаковок подгузников «Бамбо», одновременно потребовав доставить все прямо к дому престарелых на условии оплаты наличными.

– Какая удача, что ты у нас есть! – воскликнули все в один голос, и Анна-Грета просто засветилась от счастья, заставив улыбнуться остальных.

По поводу покупок у них состоялось специальное собрание двумя днями ранее, где первым пунктом в повестке дня стояли «Подходящие подгузники».

Всем пришлось выслушивать болтовню Стины о маленькой Малин и ее ночных привычках. Она с придыханием рассказывала о своей внучке и о том, как много мочи впитывают разные памперсы, тогда как их, собственно, интересовало только, в какие из них можно спрятать больше денег. Гений и Грабли зевали, Анна-Грета барабанила пальцами по компьютеру, а Марта пыталась настроить остальных на рабочий лад.

– Нам надо суметь засунуть в них пятисоткроновые купюры, милая моя, – сказала она, в конце концов потеряв терпение. – Ткань должна скрывать их целиком, и вдобавок нашему подгузнику необходим хороший антифекальный барьер, чтобы ни одна пятисотка не вывалилась наружу. Я голосую за «Бамбо».

Гений, Грабли и Анна-Грета тоже подняли руки и тем самым оказались в большинстве.

– Как это типично. Решение принимает тот, кто абсолютно не понимает сути вопроса, – проворчала Стина. – Что вы знаете о памперсах?

– Ничего, но так и бывает в реальной жизни, – утешил ее Грабли. – Те, кто не знает, решают за тех, кто знает.

Когда они дошли до пункта «Покупка коляски», обстановка накалилась до предела.

– Конечно, было бы здорово сотрудничать с твоими детьми, Стина, – сказала Марта. – Но, к сожалению, коляску Эммы можно связать с нами, а нам нужна такая, которую нельзя отследить, и в двухместную вдобавок влезут сразу обе картины.

– Совершенно верно, – вмешалась в разговор Анна-Грета. Она сидела у компьютера и изучала различные предложения в Интернете. – Коляска-трость «Акта Грасила» дешевле других. Ее мы и возьмем.

– Но ее сильно критикуют, – возразила Стина. – Я слышала, у нее отваливаются ручка и заклепки, и в худшем случае она может сложиться, как лисий капкан.

– Только не эта. У нее лучшие показатели при тестировании, и притом есть чехол от дождя с молнией и противоугонный замок.

– Но двухместная коляска будет странно выглядеть, если в ней только один ребенок, – заметил Гений.

– Почему бы нам тогда не купить куклу-младенца в натуральную величину, – предложила Марта. – Я в любом случае не могу раскошелиться на ребенка такого возраста, это уж точно.

– Нашла, над чем смеяться. Ты просто спятила, – проворчала Стина. – Здесь вполне можем помочь я и мои дети, а ты предлагаешь тратить деньги на игрушку из пластмассы. Все, хватит с меня! – она вскочила и, громко ругаясь, поспешила из комнаты.

Все испуганно посмотрели друг на друга и поняли, что рано или поздно им придется привлечь Андерса и Эмму, иначе Стина может потерять интерес к их аферам и выйти из дела. Поэтому Марта принесла коробку бельгийского шоколада и протянула ее Граблям, который поспешно удалился утешать свою даму.

Все долго сидели молча, поскольку в их ушах еще звучали всхлипывания Стины, и ждали отсутствующую парочку, но, поскольку этот процесс слишком затянулся, дискуссия возобновилась снова, и речь зашла о том, как следует одеть куклу. Все посчитали необходимым в любом случае закрыть ей голову шапочкой или чем-то похожим. По мнению Гения, под дождевиком она выглядела бы как настоящее дитя, а с крошкой Малин любой бы поверил, что в двухместной коляске сидят два маленьких ребенка. Однако без Стины обсуждение шло очень скучно, и скоро разговор затих, но как раз тогда за дверью послышались приближающиеся шаги, и все вздохнули с облегчением, когда Грабли вместе со Стиной присоединись к ним снова. Ее рот был испачкан шоколадом, но она не забыла про куклу.

– Но, боже праведный, как, по-вашему, злодеи среагируют, когда найдут коляску с младенцем из пластмассы? – воскликнула она и развела руками.

– Решат, что мы продумали все в деталях, и постараются действовать с максимальной осторожностью, – ответил Гений.

– А твоя внучка сможет получить новую куклу, – предложила Марта, и Стина подобрела. А чтобы задобрить ее окончательно, ей позволили на свое усмотрение выбрать подушки и детские одеяла, и в конце концов все остались довольны. Они заказали хорошую двухместную коляску-трость, где хватало пространства для двух картин, памперсов, подушек и одеял, а потом чокнулись и разошлись спать.

Марта прервала свои воспоминания, увидев взбирающуюся на холм машину. Белый автофургон сбросил скорость, добравшись до его вершины недалеко от дома престарелых.

– Вот и он! – сказала Марта довольно.

Тем временем грузовичок приблизился и остановился напротив у тротуара, и водитель опустил боковое стекло.

– Это «Диамант»? – спросил он. И, получив утвердительный ответ от Марты, открыл дверь, выпрыгнул наружу и спросил Майю Странд. Марта кивнула и расписалась на маленьком компьютерном устройстве, которое было у него с собой. Получилось немного коряво, без навыка подписываться вымышленным именем, но в конце концов ей удалось поставить неразборчивую подпись из тех, какими обычно довольствуются боссы и врачи. А потом Анна-Грета осмотрела груз, проверила накладные и заплатила.

Далее все пошло очень быстро. Водитель с помощью специальной тележки за несколько рейсов любезно перевез все в лифт, и, никем не замеченные, они перетащили коробки в свои комнаты. Едва успели закончить с этим, как Марта заметила перед окном еще один грузовичок и поспешила на улицу. Водитель озадачился, когда она заявила, что коляска нужна для ее собственного ребенка, и понадобилось время, прежде чем до нее дошло, что в ее возрасте речь может идти только о внуках. Но и здесь все прошло гладко, и, поднявшись к себе в комнату, Марта достала бокалы и шампанское.

– Итак, мои милые друзья. Давайте выпьем! За картины и искусство, – сказала она.

– За импрессионистов! – добавила Анна-Грета.

Потом она выложила длинные бутерброды, которые тоже заказала по Интернету, а Марта заперла дверь на ключ, и их маленький праздник принял крайне приватный характер. Он продолжался очень недолго, и по его окончании, когда все было съедено, а шампанское выпито, они наполнили несколько памперсов пятисоткроновыми купюрами.

Весь вечер Анна-Грета пребывала в отличном настроении, поскольку система заказов по Сети действовала безукоризненно, и она восторженно объявила, что на следующий день собирается позвонить в свой банк с целью объясниться по поводу недавнего компьютерного сбоя. Но все остальные постарались разубедить ее, уверяя, что не стоит говорить слишком много. Лучше, если она просто попросит сотрудников оставить ее счет в том виде, каким он был до того, как она или вирус все стерли.

– А если они поинтересуются о больших суммах, которые я хотела снять тогда? – спросила Анна-Грета.

– Скажешь просто, что процентные ставки пошли вверх и ты передумала.

В итоге у них получился чудесный день, и когда Гуннар нежданно появился после ужина, Анна-Грета почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Она исчезла вместе с ним у себя в комнате, и, пусть время уже было позднее, оттуда скоро послышались первые ноты «Детской веры». Тогда все пожелали друг другу доброй ночи, поблагодарили один другого за прекрасный день и разошлись каждый к себе.

Однако довольно скоро двери открылись снова, и Грабли и Гений столкнулись в общей гостиной.

– Не спится, – сказали они и вернулись в свои комнаты. Но спустя немного времени опять открыли двери и отправились каждый к своей женщине. И занимались они кое-чем другим, а вовсе не планированием преступлений, хотя им стоило, пожалуй, разумнее использовать это время.

65

– Уф, как я нервничаю, – говорила Стина сама себе, когда они с Мартой по очереди, поскольку это оказалось труднее, чем им представлялось вначале, везли к условленному месту новенькую двойную коляску-трость. Тепло одетая дочка Эммы Малин мирно спала в одной ее половине, тогда как другую занимала кукла-младенец в натуральную величину с шапочкой на голове.

Дело происходило 30 октября, часы показывали без пяти час, и с пролива Нюбрувикен дул холодный ветер – явный признак того, что осень уже готовилась передать эстафету зиме. Немногим ранее они положили в коляску игрушечного ребенка, одеяло и набитые деньгами памперсы, а также бутылочку с соской, несколько пар детских носков и запасную кофточку. Затем с этим скарбом и маленькой девочкой в придачу на такси доехали до Бласиехольмской площади. Там водитель помог им все выгрузить, и, посадив Малин в коляску, они направились в сторону Гранд-отеля.

Пока они шли, Марта рассуждала о том, кем могли быть похитители. Она взвешивала все возможности, начиная от югославской мафии и персонала отеля и кончая каким-нибудь богатым бизнесменом, который стащил картины, посетив апартаменты. Но это, собственно, не играло никакой роли. Главное – шедевры нашлись. Добравшись до Ховслагаргатан, они внимательно огляделись и, согласно договоренности, оставили коляску на тротуаре на углу Бласиехольмсгатан и Театергатан. Но, обойдя ее, когда пришло время забрать внучку, Стина внезапно остановилась.

– Марта, мы ошиблись в наших расчетах. Люди примут куклу за настоящего ребенка, решат, что мы бросили его, и постараются нас догнать.

– Не беспокойся, мы натянем дождевик, и никто ничего не заметит, – сказала Марта и надела на коляску пластиковый чехол. – У меня нет никакого желания таскать ее с собой, – продолжила она и показала на игрушку.

– Это называется ребенком, – сказала Стина довольно резко. – Но послушай, если под дождевиком ничего не видно, какой смысл в кукле?

– Хм, ты думаешь… – пробормотала Марта и не смогла найти разумного объяснения для покупки. И почему Стина всегда умна задним умом, когда уже слишком поздно, подумала она. – Ну, мы…

– Какие мы? Не приписывай мне ваше решение, – сказала Стина. – Я предлагала взять коляску Эммы. Мошенники, забравшие картины, теперь наверняка посчитают нас сумасшедшими. Игрушечный младенец! Если бы мне пришлось заниматься этим…

– Пошли лучше, – перебила ее Марта. – Согласно записке, мы должны уйти на два часа, потом сможем забрать картины.

– Моне, Ренуар и пластиковая кукла в одной коляске, – пробормотала Стина.

– Да, речь идет о возвращении государству шведского культурного достояния, – сказала Марта.

Стина пожала плечами и заблокировала колеса коляски. За исключением нескольких пешеходов улица была пустынной, народ прогуливался в основном на стороне набережной. Она взяла на руки Малин, поплотнее закутала ее в одеяло и надела ей шапочку.

– Она просто чудо, – сказала Марта как можно нежнее в попытке снять напряжение.

– Да, она же настоящая, понимаешь, – ответила Стина. – Ребенок то есть.

Поблизости не нашлось никакого кафе, поэтому они направились в Гранд-отель и расположились на «Веранде». И пусть Марта немного сомневалась на сей счет, поскольку помнила, как ее узнали в предыдущий раз и сколь неприятно все получилось, холодная погода не оставила им выбора. Они заказали салат, едва притронулись к еде и, когда поднялись два часа спустя, почувствовали слабость в ногах. Им пришлось решать нежданную проблему с помощью сладкого напитка, и, только выпив его, они поняли, что получили не свой обычный ликер, а водку со вкусом клубники, но она все-таки сделала свое дело. Их вера в собственные силы резко возросла, и, если говорить о Стине, которая вдобавок получила к кофе бельгийский шоколад, пожалуй, даже немного зашкалила. Она просто светилась от удовольствия и так громко забавлялась с Малин, что Марта вынуждена была незаметно одергивать ее время от времени.

В любом случае, когда они вышли на улицу, их колени уже не дрожали, и пожилые дамы прямо «рвались в бой».

– Надеюсь, мы имеем дело с честным мошенником, а не с тем, кто, забрав деньги, забудет оставить нам картины, – сказала Марта. – В противном случае я не хотела бы оказаться на его месте: ему не поздоровится.

– Например, он получит каратистский удар ногой по башке, – хихикнула Стина, и ее слегка качнуло в сторону.

Марта с удивлением уставилась на нее. К сожалению, ее подруга все чаще начала позволять себе грубые выражения. И все из-за детективов и периодических изданий на криминальную тему, которые она теперь регулярно читала.

Стина же тем временем подняла Малин и провозгласила: «В день одно преступление – рецепт нормального пищеварения», и Марта поняла, что ее подруга находится в отличной форме и что они, конечно, справятся.

Приближались сумерки, и начался дождь. Марте мерещились разбухшие от дождя рамы и подпорченные влагой картины, и она спешила как могла, шла так быстро, что даже запыхалась и ей пришлось остановиться и передохнуть. Но потом она вспомнила о дождевике и успокоилась.

Повернув за угол, они сразу увидели коляску, и сердце Марты забилось быстрее. А вдруг она простояла там два часа, и мошенник просто прошел мимо… Или, например, их ждет какая-то ловушка. Они тихонько приблизились к коляске, и, когда до нее осталось совсем чуть-чуть, Марта вытянула вперед свою палку. А вдруг там, вопреки всему, лежала бомба или нечто ужасное? В любом случае им следовало соблюдать осторожность.

Длины палки не хватило, поскольку она по ошибке взяла не свою, а кривую палку Анны-Греты, поэтому они несколько раз обошли вокруг коляски и тщательно осмотрели ее, и только потом, после нескольких глубоких вдохов, осмелились подойти и поднять дождевик. Увиденное их несколько приободрило. Кукла сползла вниз, и кто-то явно рылся среди белья. Подушки и памперсы с деньгами исчезли, а под одеялом виднелось одно, нет, два возвышения, как у верблюда. Марта потрогала их руками и с облечением перевела дух, поскольку там находились две картины, судя по всему, в рамах, их и почувствовали ее пальцы. И одна была прямоугольной, как у творения Моне, а другая волнистой, широкой и с закругленными углами, как у второго украденного ими шедевра. Она попыталась поднять картину Ренуара, чтобы взглянуть на нее, но не смогла – позолоченная рама оказалась слишком тяжелой.

– Тогда мы идем прямо в музей? – спросила Марта тихо, и Стина кивнула. Они сняли замок с колес коляски и направились в сторону Ховслагарегатан, но там снова остановились.

– Здесь немного светлее. Сначала мы должны убедиться, что картины не повреждены. У тебя есть перчатки, Стина?

– Да, они в пакете. Но мне надо переодеть Малин. Она обделалась.

– Как это типично.

Марта достала перчатки, надела их и начала срывать бумагу с картин. Они были завернуты в несколько слоев и поддавались труднее, чем Марта рассчитывала, но, когда она увидела позолоченную раму в одном углу, у нее перехватило дыхание от радости.

– Посмотри, Стина. Ах, как я счастлива! Обладать чем-то не всегда важнее всего, порой бо2льшую радость приносит отдавать другим. Но вернуть по-настоящему ценную вещь, которую ранее украли, пожалуй, лучше всего.

– Послушай, нам сейчас не до философии. Мне надо надеть Малин новый памперс.

Марта торопливо закрыла картины одеялом и сделала несколько шагов назад, чтобы освободить место Стине. Та быстрыми и явно привычными движениями поменяла подгузник, в чем не было ничего удивительного, ведь она стала бабушкой уже в третий раз. Вокруг распространился неприятный запах.

– Хорошо еще, что у Ренуара и Моне нет обоняния, – заметила Марта.

Стина ничего не ответила, она просто сунула грязный памперс в корзину коляски, а потом как можно аккуратнее застелила ее половину для Малин.

– Нам надо торопиться. Закрывай все, люди идут.

Марта подняла глаза и, увидев идущую в их сторону группу пенсионеров, быстро надела на коляску дождевик.

Они повернули за угол и двинулись в сторону музея, но, когда вышли на набережную у Гранд-отеля, сильный порыв ветра подхватил коляску и потащил ее к воде. Поняв опасность, Марта схватилась за ручку, но та отвалилась и осталась у нее в руке. Стина инстинктивно подхватила Малин, но налетел следующий порыв ветра, и лишенная части груза коляска продолжила движение к воде.

– Спасай, спасай ее! – завопила Стина, и Марта заспешила в погоню, уже представив себе, как коляска рухнула в пролив и как Ренуар и Моне медленно идут ко дну. Приближающаяся опасность придала ей сил, и она попыталась бежать, но уже на третьем шаге сдалась и закричала о помощи. Она заорала во весь голос, пусть они и планировали незаметно приблизиться к музею, и какой-то моряк, увидев, что происходит, бегом догнал коляску. Ему удалось схватить ее и повернуть в сторону улицы.

– Пожалуй, я сниму дождевик, иначе ветер подхватит ее снова, – сказал он дружелюбно.

– Нет-нет, в этом нет необходимости! – воскликнула Марта, которая не хотела, чтобы он обнаружил, что лежит внутри. – Огромное вам спасибо.

Она взялась за коляску снова, вернула ручку на место и пошла в сторону Национального музея, но мужчина не отставал.

– Но, извините, вам действительно надо туда? Позвольте, я помогу, – настаивал он.

– Нет-нет, все хорошо, – попыталась отделаться от него Марта, но моряк оттеснил ее в сторону и взял бразды правления в свои руки, а когда они достигли лестницы музея, дружелюбно сказал:

– И не возражайте. Я обязательно помогу поднять коляску, здесь нужен настоящий мужчина.

Он поднял коляску, донес до самого входа и только там с шумом поставил на землю, а потом со словами: «Ну вот. Теперь вы, пожалуй, справитесь сами», откозырял им, как делают моряки, и удалился, сопровождаемый шумными благодарностями Марты и Стины.

– Плохо, что он видел нас, – проворчала Марта, когда они остались одни.

– Но полиция ведь не рассердится на нас за то, что мы возвращаем картины? Успокойся, Марта. Кстати, он выглядел таким милым, мы никогда не добрались бы до входа без него, – сказала Стина, которая совершенно обессилела от последних событий. Она устало наклонилась над коляской и сразу же обнаружила, что ее странным образом перекосило – одна заклепка упала на землю.

– Ты видела, а она ведь была дорогая. И я надеялась отдать ее Эмме, – заныла она.

– Эмма, конечно же, обрадуется, если не получит ее, – сказала Марта и попыталась протолкнуть сломанную коляску в дверь. Ей это удалось, но не без труда, поскольку колеса после всех перипетий вращались очень тяжело, и она прислонилась к стене, чтобы отдышаться.

– Послушай, нам надо закатить ее в лифт, и тогда мы избавимся от нее, – предложила Стина, оглядываясь в поисках места, куда бы ей положить Малин.

– Хорошая идея, – согласилась Марта.

Лифт находился справа, совсем близко к входу, а рядом стояла скамейка. Стина осторожно положила внучку на нее, и они совместными усилиями подтащили коляску к дверям лифта. Кто-то странно смотрел на них, но Марта и Стина старались не замечать их взглядов. Слава богу, лифт стоял на нижнем этаже, и, когда они нажали кнопку, его двери сразу же открылись. Двое молодых людей предложили им свою помощь, и вместе они завезли коляску внутрь, но парни перестарались, и она ударилась о стенку лифта.

– Ой, извините, – сказали они.

– Спасибо, ребята. Ничего страшного, было очень любезно с вашей стороны, – пропыхтела Марта. – Теперь мы справимся сами.

Однако, когда она взялась за ручку, чтобы переместить коляску в угол, от нее отвалился винт и еще несколько заклепок.

– Лучше закрыть лифт, – сказала Марта Стине и нажала на кнопку, но, закрываясь, двери, вероятно, ударили по ручке коляски, поскольку дамы внезапно услышали треск изнутри.

– Что случилось? – спросила Стина, а Марта торопливо нажала на кнопку открытия лифта. Он открылся, и они увидели лежащую на полу коляску.

– Ой, какой ужас! – воскликнула Марта.

– Никогда нельзя покупать ничего дешевого, – заметила Стина.

Они уставились на кучу из дождевика, колес, памперсов и одеял, увенчанную куклой и двумя напоминающими горбы возвышениями, которые скорей всего являлись рамами картин, и поняли, что Стина явно была права – коляска сложилась, как лисий капкан. Марта инстинктивно нажала на клавишу закрытия дверей и, когда они пришли в движение, знаками показала Стине, что сейчас им лучше удалиться. В довершение всего Малин начала громко кричать, и, забрав ребенка, они направились к выходу, а потом медленно и с достоинством, насколько это у них получилось, покинули музей. Только когда они оказались с тыльной стороны Гранд-отеля и такси затормозило сбоку от них, Марта достала мобильный телефон и набрала номер 118118.

– Вы не могли бы соединить меня с Национальным музеем? – попросила она, в то время как Стина села в такси с внучкой в объятиях. Ей ответил телефонист коммутатора, и она попросила соединить ее с руководством музея.

– Алло, Национальный музей слушает.

Марта перевела дух и изменила голос.

– Детская коляска с Моне и Ренуаром стоит у вас в лифте у входа, – сказала она и быстро отключила телефон. Потом тоже села в такси и приказала водителю отвезти их в Бромму. Оттуда самолеты летали по всей стране и за границу, и Марта посчитала это отличным ложным следом.

– Задание выполнено, – сказала она.

– Выполнено? Ты абсолютно уверена в этом? – спросила Стина. – Мы забыли куклу.

– Ой, да, – сказала Марта и, несмотря на всю серьезность такой ошибки, рассмеялась. – Надо же, провернуть аферу с картинами на тридцать миллионов и потом забыть пластмассового младенца в шапочке. Остается только констатировать, что жизнь полна неожиданностей.

Приехав в Бромму, они сделали круг по залу регистрации пассажиров и постарались сделать так, чтобы на них обратили внимание как можно больше людей, а потом на автобусе вернулись в город. Там они передали Малин назад Эмме и поспешили в дом престарелых. Гений и Грабли помогли им снять верхнюю одежду, а Анна-Грета была так возбуждена, что даже позволила своему проигрывателю отдохнуть. Взамен она накрыла стол с чаем и печеньем у себя в комнате и, когда все наполнили свои чашки и сели на диван (после того как Гений убрал в сторону вязанье, которое Марта опять оставила там), первой нарушила молчание.