355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Карл Генрих Маркс » Собрание сочинений, том 22 » Текст книги (страница 11)
Собрание сочинений, том 22
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 06:25

Текст книги "Собрание сочинений, том 22"


Автор книги: Карл Генрих Маркс


Соавторы: Фридрих Энгельс

Жанр:

   

Философия


сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 53 страниц)

II

Маркс в своем ответе («Volksstaat», 7 августа 1872 г., документ № 6) настолько добродушен, что разбирает по существу. все пустяки, нагроможденные г-ном Брентано по поводу профессора Бизли, «Теории вексельного курса» и т. д.; мы оставляем это в стороне, как второстепенные вопросы. Но в заключение Маркс приводит еще два факта, имеющие решающее значение для главного вопроса. Кроме отчета «Tinies», «присочиненное» место имеется также в отчетах двух других лондонских утренних газет от 17 апреля 1863 года. Согласно «Morning Star»[146]146
  «The Morning Star» («Утренняя звезда») – английская ежедневная газета, орган фритредеров, выходила в Лондоне с 1856 по 1869 год.


[Закрыть]
Гладстон сказал:

«Это увеличение», – которое только что было описано как ошеломляющее увеличение богатства и мощи, – «есть увеличение, всецело ограничивающееся классами, владеющими собственностью».

Согласно «Morning Advertiser»[147]147
  «The Morning Advertiser» («Утренний уведомитель») – английская ежедневная газета, основана в Лондоне в 1794 году; в 60-х годах XIX в. буржуазно-радикальный орган.


[Закрыть]
:

«Упомянутое» – только что, как ошеломляющее увеличение богатства и мощи, – «увеличение представляет увеличение, всецело ограничивающееся классами, которые обладают собственностью».

Для всякого другого противника это доказательство было бы «прямо уничтожающим». Но не для анонимного Брентано. Ответа Брентано («Concordia» от 22 августа 1872 г., документ № 7), свидетельствующего о неуменьшающейся наглости, Маркс никогда не видел, так как после 11 июля ему больше не посылали номеров «Concordia». Я сам прочел этот ответ только в перепечатке Брентано («Моя полемика и т. д.», 1890)[148]148
  См. стр. 21–23 указанной книги Брентано.


[Закрыть]
и должен здесь поэтому волей-неволей остановиться на нем.

«Упорная лживость, с которой он» (Маркс) «держится за искаженную цитату… удивительна даже для человека, не брезгающего никакими средствами для осуществления своих планов ниспровержения существующего строя».

Цитата продолжает быть «ложной», и отчет «Times» «доказывает нечто прямо противоположное, поскольку отчеты «Times» и «Хансарда» полностью совпадают». Но тот апломб, с которым г-н Брентано это утверждает, еще сущие пустяки в сравнении с той «наглостью», с которой он вдруг делает нам следующее сообщение:

«Второе средство затемнить отчет «Times» состояло в том, что Маркс в своем немецком переводе просто выбросил то придаточное предложение, из которого вытекало, что Гладстон только сказал, что увеличение богатства, о котором можно судить по данным подоходного налога, ограничивается имущими классами, так как рабочий класс не подлежит обложению подоходным налогом, и поэтому из данных подоходного налога ничего нельзя извлечь относительно роста благосостояния рабочего класса; но он не говорил, что рабочий класс на самом деле исключен из необычайного увеличения национального богатства».

Если в «Times», таким образом, говорится, что столь часто упоминаемое увеличение ограничивается имущими классами, то там говорится противоположное «присочиненной» фразе, в которой сказано то же самое. Что же касается «просто выброшенного придаточного предложения», то оно ни в коем случае не пройдет г-ну Брентано даром, если только он соизволит проявить немного терпения. После того, как первый смелый прыжок сошел у него благополучно, ему уже легче утверждать, что черное – бело и белое – черно. После того, как он расправился с «Times», его уже мало беспокоят «Morning Star» и «Morning Advertiser».

«Ибо эти газеты даже в его» (Маркса) «передаче говорят в нашу пользу. Сказав, согласно обеим газетам, что он не думает» (это, как известно, утверждает Брентано), «что это ошеломляющее увеличение богатства и мощи ограничивается классами, находящимися в благоприятных условиях, Гладстон продолжает: «Этот огромный прирост богатства совершенно не принимает во внимание положения рабочего населения. Упомянутое увеличение представляет увеличение, всецело ограничивающееся классами, которые обладают собственностью». Значение и употребление слов «принимать во внимание» ясно указывают, что под этим приростом и под упомянутым увеличением подразумевается тот прирост и то упоминание» (sic! [так! Ред.]), «о котором можно судить на основании данных о подоходном налоге».

Иезуит, придумавший правило si duo faciunt idem, non est idem, – школьник в сравнении с анонимным Брентано. Когда «Times», «Morning Star» и «Morning Advertiser» единогласно заявляют, что «присочиненная», по утверждению Брентано, Марксом фраза действительно была сказана Гладстоном, то эти три газеты единогласно говорят «в пользу» г-на Брентано, а когда затем Маркс дословно приводит ту же самую фразу, то она является «подложной цитатой», «наглой лживостью», «целиком фальсифицированной», «ложью» и т. д. Когда же Маркс не может с этим согласиться, наш анонимный автор, имя которому Луйо Брентано, не может этого понять и считает это «просто бесчестным».

Но покончим, однако, раз навсегда с «присочинением», приведя отчеты всех лондонских утренних газет от 17 апреля 1863 г. по поводу этого места.

«Times», «Morning Star», «Morning Advertiser» мы уже приводили.

«Daily Telegraph»[149]149
  «Daily Telegraph» («Ежедневный телеграф») – английская либеральная, а с 80-х годов XIX в. – консервативная газета; под этим названием издавалась в Лондоне с 1855 по 1937 год; с 1937 г., после слияния с газетой «Morning Post» («Утренняя почта»), выходит под названием «Daily Telegraph and Morning Post».


[Закрыть]
:

«Я, со своей стороны, могу сказать, что я смотрел бы почти с тревогой и боязнью на это ошеломляющее увеличение богатства и мощи, если бы был уверен, что оно ограничивается состоятельными классами. Эта сторона проблемы богатства совершенно не принимает во внимание положения рабочего населения. Указанное увеличение есть увеличение, всецело ограничивающееся имущими классами».

«Morning Herald»[150]150
  «The Morning Herald» («Утренний вестник») – английская ежедневная газета консервативного направления, выходила в Лондоне в 1780–1869 годах.


[Закрыть]
:

«Могу сказать, что я, со своей стороны, смотрел бы со страхом и тревогой на это ошеломляющее увеличение богатства, если бы думал, что оно ограничивается состоятельными классами. Это огромное увеличение богатства, которое я описал и которое основано на точных данных, всецело ограничивается увеличением капитала и вовсе не принимает в расчет беднейших классов».

«Morning Post»[151]151
  «The Morning Post» («Утренняя почта») – английская ежедневная консервативная газета; выходила в Лондоне в 1772–1937 годах. В середине XIX в. была органом правых элементов партии вигов, группировавшихся вокруг Пальмерстона.


[Закрыть]
:

«Могу сказать, что я, со своей стороны, смотрел бы со страхом и тревогой на это огромное увеличение богатства, если бы думал, что его блага распространяются только на состоятельные классы. Это увеличение богатства, которое я описал и которое основано на точных данных, всецело ограничивается увеличением капитала и совершенно не принимает в расчет увеличения благосостояния беднейших классов».

«Daily News»[152]152
  «The Daily News» («Ежедневные новости») – английская либеральная газета, орган промышленной буржуазии; выходила под данным названием в Лондоне с 1846 по 1930 год.


[Закрыть]
:

«Могу сказать, что я, со своей стороны, смотрел бы со страхом и тревогой на это огромное увеличение богатства, если бы думал, что блага его распространяются только на состоятельные классы. Это увеличение богатства, которое я описал и которое основано на точных данных, всецело ограничивается увеличением капитала и не принимает в расчет увеличения благосостояния беднейших классов».

«Standard»[153]153
  «The Standard» («Знамя») – английская ежедневная газета консервативного направления, основана в Лондоне в 1827 году.


[Закрыть]
:

«Могу сказать, что я, со своей стороны, смотрел бы со страхом и тревогой на это ошеломляющее увеличение богатства, если бы думал, что оно ограничивается состоятельными классами. Это огромное увеличение богатства, которое я описал и которое основано на точных данных, всецело ограничивается увеличением капитала и не принимает в расчет беднейших классов».

Приведенные здесь восемь газет, насколько мне известно, единственные утренние газеты, в то время выходившие в Лондоне. Их показания «неопровержимы». Четыре из них – «Times», «Morning Star», «Morning Advertiser», «Daily Telegraph» – передают эту фразу в том же самом виде, в каком «присочинил» ее Маркс. Это увеличение, которое только что было описано как ошеломляющее увеличение богатства и мощи, «всецело ограничивается имущими классами». Четыре другие – «Morning Herald», «Morning Post», «Daily News», «Standard» – передают эту фразу «только в более сжатой по форме» редакции, что еще более усиливает ее; а именно указанное увеличение «всецело ограничивается увеличением капитала».

Все названные восемь газет имеют каждая свой особый полный штаб парламентских репортеров. Они, таким образом, представляют столько же совершенно независимых друг от друга свидетелей. Далее, все в совокупности, они не представляют мнения какой-либо партии, так как принадлежат к самым различным партийным направлениям. И за обе редакции фразы, которую никак нельзя утаить, ручаются как тори, так и виги и радикалы. Согласно четырем газетам, Гладстон сказал: всецело ограничивается имущими классами. Согласно четырем другим он сказал: всецело ограничивается увеличением капитала. Восемь неуязвимых свидетелей показывают, таким образом, что Гладстон действительно произнес эту фразу. Вопрос сводится только к тому, сказал ли он ее в приведенной Марксом более мягкой редакции или же в данной четырьмя отчетами усиливающей ее редакции»

Всем им противостоит в одиноком своем величии «Хансард». Но «Хансард» не неуязвим, как утренние газеты. Отчеты «Хансарда» подвергаются цензуре, цензуре самих ораторов, И именно поэтому в обычае цитировать по «Хансарду».

Восемь внушающих доверие свидетелей против одного внушающего подозрение! Но какое до этого дело нашему уверенному в победе анонимному автору? Именно потому, что отчеты всех восьми утренних газет приписывают «это пресловутое место» Гладстону, именно поэтому они говорят «в пользу» анонимного автора, именно этим они как раз доказывают, что Маркс «присочинил» это место!

Ничто, в самом деле, не может превзойти «наглости» анонимного Брентано.

III

В действительности, однако, бросающаяся в глаза наглость, которой поразил нас г-н Брентано, представляет собой только тактический маневр. Он обнаружил, что атака на «присочиненную» фразу потерпела неудачу и что ему приходится искать себе оборонительную позицию. Он ее нашел; теперь нужно только провести отступление на эту новую позицию.

Уже в своем первом ответе Марксу (документ № 5) г-н Брентано, хоть и стыдливо, намекает на это свое намерение. К этому принуждает его роковой отчет «Times». Хотя отчет этот содержит «пресловутое», «присочиненное» место, но это в сущности дело второстепенное. Ибо вследствие того, что этот отчет «по существу полностью совпадает» с «Хансардом», в нем говорится «прямо противоположное этому пресловутому месту», хотя последнее содержится в нем буквально. Таким образом, важен уже не точный текст «пресловутого места», а его смысл. Теперь уже дело идет не об отрицании самого этого места, а об утверждении, что его смысл прямо противоположен тому, что в нем сказано.

И после того, как Маркс в своем втором ответе заявляет, что недостаток времени принуждает его раз навсегда прекратить приятное общение со своим анонимным противником» этот последний с тем большим апломбом принимается за эту не вполне чистоплотную тему. И это он делает во втором своем возражении, перепечатанном здесь в качестве документа № 7.

Он утверждает, что Маркс старается затемнить отчет «Times», по существу полностью совпадающий с «Хансардом», тремя способами. Во-первых, неправильным переводом выражения classes who are in easy circumstances [состоятельные классы (замечания Маркса о переводе этого термина см. настоящий том, стр. 148 и 157). Ред.], Этот пункт, как абсолютно второстепенный, я оставляю в стороне, – всем хорошо известно, что Маркс совершенно иначе владел английским языком, чем г-н Брентано. Но что именно думал г-н Гладстон в то время, употребляя это выражение, – и думал ли что-либо вообще, – этого теперь, через 27 лет, не сможет сказать даже он сам.

Второй пункт заключается в том, что Маркс «просто выбросил» из отчета «Times» некое «придаточное предложение». Соответствующее место целиком приведено в предыдущей II главе, стр. 7. Выбросив придаточное предложение, Маркс хотел будто бы скрыть от своих читателей тот факт, что увеличение богатства, которое видно из данных подоходного налога, ограничивается имущими классами, потому что рабочий класс не платит подоходного налога, и что из этих данных ничего нельзя извлечь относительно роста благосостояния рабочих; но отсюда-де не следует, что рабочий класс на самом деле исключен из необычайного увеличения национального богатства.

Фраза из отчета «Times» в собственном переводе г-на Брентано гласит:

«Увеличение, которое я описал, основываясь на данных, на мой взгляд совершенно точных, всецело ограничивается теми классами, которые обладают собственностью».

Столь злонамеренно «выброшенное» Марксом придаточное предложение состоит из слов: «основываясь на данных, на мой взгляд совершенно точных».

Маркс дважды – и, следовательно, упорно – выбрасывал эти чрезвычайно важные слова, желая якобы утаить от своих читателей, что указанное увеличение является увеличением лишь доходов, подлежащих обложению подоходным налогом, – другими словами, доходов «классов, которые обладают собственностью».

Уж не ослеп ли г-н Брентано от нравственного негодования в связи с тем, что он зарапортовался со своим упреком в «лживости»? Или же он думает, что может бесцеремонно утверждать что угодно, так как Маркс ведь больше не ответит? Факт тот, что инкриминируемая цитата у Маркса как в Учредительном Манифесте, так и в «Капитале» начинается следующими словами: «С 1842 по 1852 г. подлежащий обложению доход (the taxable income) этой страны повысился на 6 %… За 8 лет, с 1853 по 1861 г., он повысился, если принять» и т. д.

Известен ли г-ну Брентано какой-нибудь «подлежащий обложению доход» в Англии, кроме дохода, подлежащего обложению подоходным налогом? И прибавляло ли в высокой степени важное «придаточное предложение» хоть что-нибудь к этому четкому объяснению, что здесь речь идет исключительно о доходах, подлежащих обложению подоходным налогом? Или же, похоже, что это так, Брентано придерживается того мнения, что бюджетные речи Гладстона «фальсифицируются», что к ним «присочиняют» или из них «выбрасывают» что-нибудь, если тот, кто их цитирует, не читает при этом a la Брентано целой лекции об английском подоходном налоге, «фальсифицируя» к тому же подоходный налог, как это показал Маркс (документ № 6) и как вынужден признать сам г-н Брентано? (документ № 7). И если в «присочиненной» фразе просто сказано, что это увеличение, о котором только что говорил Гладстон, ограничивается имущими классами, то разве там не сказано по существу то же самое, так как ведь только имущие классы платят подоходный налог? Но, конечно, поднимая спереди, с фасада, оглушающий адский шум по поводу этой фразы, как марксовой фальсификации и наглой лживости, г-н Брентано сам в то же время тайком впускает ее через заднюю дверь.

Брентано хорошо знал, что Маркс приводит слова Гладстона о «подлежащих обложению доходах», а не о каких-либо других. Ибо в своем первом обвинении (документ № 3) он цитирует это место из Учредительного Манифеста и даже переводит слово taxable как «подлежащий обложению». Если Брентано теперь в своем втором возражении «выбрасывает» это и если он, начиная с этого дня вплоть до своей брошюры 1890 г., продолжает вновь и вновь утверждать, что Маркс намеренно и злостно утаивает тот факт, что Гладстон говорил здесь только о доходах, подлежащих обложению подоходным налогом, то не должны ли мы бросить ему в лицо его собственные выражения: «лживый», «фальсификация», «наглая лживость», «просто бесчестно» и т. д.?

Но вернемся к тексту.

«В-третьих, наконец, Маркс старался скрыть совпадение отчета «Times» с отчетом «Хансарда», не цитируя тех фраз, в которых Гладстон даже по отчету «Times» прямо и определенно констатирует улучшение положения британского рабочего класса».

В своем втором ответе анонимному Брентано Марксу пришлось доказывать, что он не «присочинял» «пресловутой» фразы, а затем опровергать наглое утверждение анонима, что в вопросе о данном пункте, который один только служил предметом спора, отчет «Times» и отчет «Хансарда» «по существу полностью совпадают», хотя первый дословно содержит спорную фразу, второй же полностью опускает ее. Для этого единственного пункта спора было абсолютно безразлично, что еще говорил Гладстон по поводу улучшения положения британского рабочего класса.

Напротив, в Учредительном Манифесте, – а ведь это и есть тот документ, на основании которого Брентано выдвигает обвинение в фальсификации цитаты, – на стр. 4, всего за несколько строк до «пресловутой» фразы, прямо сказано, что канцлер казначейства (Гладстон) в период тысячелетнего царства свободной торговли заявил в палате общин:

«в положении среднего рабочего в Великобритании наступило улучшение, которое надо признать исключительным и не имевшим себе равного ни в одной стране и ни в одну эпоху».

А ведь это именно те слова, которые, согласно Брентано, злонамеренно были скрыты Марксом.

Во всей полемике, начиная с первого своего ответа Марксу в 1872 г. (документ № 5) и кончая введением и приложениями к брошюре «Моя полемика и т. д.», 1890, г-н Брентано – с ловкостью рук, которую, конечно, мы ни в коем случае не смеем называть «наглой лживостью», – замалчивает тот факт, что Маркс в Учредительном Манифесте точно приводит торжественные заверения Гладстона об этом беспримерном улучшении положения рабочих. И в своем втором возражении, – которое, как было указано, Марксу оставалось неизвестным до самой его смерти, а мне до появления в 1890 г. брошюры «Моя полемика и т. д.» – возражении, в котором обвинение в присочинении фразы оставлено только для видимости, а на деле отброшено, в котором не только стыдливо допускается, что присочиненная фраза подлинно принадлежит Гладстону, но и утверждается, что она «говорит в нашу пользу», то есть в пользу Брентано, – в этом втором возражении Брентано отступает на новую линию обороны: Маркс-де обкарнал и исказил речь Гладстона; Маркс-де заставляет Гладстона говорить, что богатства богатых колоссально выросли, бедняки же, рабочее население в лучшем случае стало менее бедно, а между тем Гладстон без обиняков сказал, что положение рабочих беспримерно улучшилось.

Эта вторая линия обороны оказывается прорванной благодаря тому неопровержимому факту, что именно в инкриминируемом документе, в Учредительном Манифесте, эти слова Гладстона приведены буквально. И это было известно Брентано. «Но что за беда? Ведь читатели» («Concordia») «не могут его контролировать!»

Впрочем, что касается того, что в самом деле говорил Гладстон, то об этом мы еще скажем несколько слов ниже.

В заключение Брентано, чувствуя себя в безопасности, во-первых, ввиду своей анонимности и, во-вторых, ввиду заявления Маркса, что он больше не желает им заниматься, доставляет себе следующее маленькое удовольствие:

«Если под конец г-н Маркс разражается еще бранью, то мы можем его уверить, что его противнику ничто не может быть более приятным, чем заключающееся в этом признание своей слабости. Брань есть оружие того, у кого исчерпаны другие средства защиты».

Пусть читатель сам судит о том, насколько Маркс во втором своем ответе «разразился бранью». Что же касается г-на Брентано, то мы уже показали букет его вежливых словечек. Щедро бросаемые в лицо Марксу словечки вроде «ложь», «наглая лживость», «подложные цитаты», «просто бесчестно» и т. д. представляют во всяком случае назидательное «признание слабости» и безошибочный признак того, что у г-на Брентано «исчерпаны другие средства защиты».

IV

Этим заканчивается первый акт нашего главного лицедейства. Таинственный, если еще не тайный советник Брентано достиг того, на что он едва ли смел надеяться. Правда, ему не повезло с якобы «присочиненной» фразой; это первоначальное обвинение он фактически отбросил. Но он изыскал себе новую оборонительную позицию, и на этой позиции сохранил за собой последнее слово, а в таких случаях в немецком профессорском мире принято говорить, что поле брани осталось за ним. Он мог бы, таким образом, похваляться, – по крайней мере перед себе подобными, – что победоносно отразил нападки Маркса, а самого его литературно убил. Но несчастный Маркс не узнал ни словечка о том, что его прикончили в «Concordia»; напротив, он имел «наглость» прожить еще одиннадцать лет, одиннадцать лет все возрастающих успехов, одиннадцать лет непрерывного роста числа его последователей во всех странах, одиннадцать лет все более всеобщего признания его заслуг.

Брентано и компания мудро остерегались раскрыть глаза ослепленному Марксу на этот самообман или разъяснить ему, что он давно уже мертв. Но когда в 1883 г. он действительно скончался, они не могли уж больше вытерпеть, у них слишком сильно чесались руки. И тогда на сцену выступил Седли Тейлор с письмом в «Times» (документ № 8).

Тейлор выступает ни с того ни с сего, если только он или его друг Брентано не сговорились заранее, а похоже, что это так, с Эмилем де Лавеле. Высокопарным слогом, свидетельствующим о явном сознании безнадежности своего дела, он говорит, что ему представляется «особенно поразительным, что профессору Брентано удалось спустя восемь лет разоблачить эту mala fides [недобросовестность. Ред.] (Маркса)». И тут начинается хвастовство по поводу мастерских ударов богоподобного Брентано, по поводу вскоре последовавших за этим предсмертных судорог нечестивого Маркса и т. д. Как обстояло дело в действительности, наши читатели уже видели. В предсмертных судорогах обреталось только утверждение Брентано о присочиненной фразе. Наконец, приведем еще в заключение следующие слова:

«Когда Брентано доказал путем подробного сличения текстов, что отчеты «Times» и «Хансарда» совпадают, абсолютно исключая тот смысл, который был придан словам г-на Гладстона ловко выхваченными отдельными цитатами, тогда Маркс отказался от дальнейшей полемики под предлогом недостатка времени!»

«Подробное сличение текстов» уже совсем забавно. Анонимный Брентано цитирует только «Хансард». Маркс доставляет ему отчет «Times», дословно содержащий отсутствующую в «Хансарде» оспариваемую фразу. После этого г-н Брентано цитирует уже и отчет «Times», притом на три строчки дальше, чем цитировал его Маркс. Эти три строчки должны доказать, что отчеты «Times» и «Хансарда» полностью совпадают, что якобы «присочиненная» Марксом фраза не помещена в отчете «Times», хотя она там дословно помещена; или, по крайней мере, что если она и помещена там, то ее смысл противоположен тому, что в ней прямо сказано. Эту головоломную операцию г-н Тейлор называет «подробным сличением текстов».

Далее. Совершенно неверно, будто после этого Маркс уклонился от дальнейшего спора под предлогом недостатка времени. И г-н Седли Тейлор знал это или обязан был знать. Мы видели, что Маркс представил еще анонимному богоподобному Брентано доказательство того, что отчеты «Morning Star» и «Morning Advertiser» точно так же содержат «присочиненную» фразу. И только после этого он заявил, что не может больше уделять времени анонимному автору.

Дальнейшая полемика между г-ном Тейлором и Элеонорой Маркс (документы №№ 9, 10 и 11) прежде всего доказывает, что г-н Седли Тейлор ни минуты не настаивал на первоначальном обвинении в присочинении фразы. Он позволяет себе сказать, что это «играло совершенно второстепенную роль». Опять прямое отрицание факта, который был или должен был быть ему известен.

Во всяком случае, мы принимаем к сведению его признание, что этого обвинения нельзя больше поддерживать, и поздравляем с этим его друга Брентано.

В чем же теперь состоит обвинение? Это обвинение, выдвинутое на второй линии обороны г-ном Брентано, утверждавшим, что Маркс хотел извратить смысл речи Гладстона, – новое обвинение, о котором, как мы уже указывали, Марксу никогда ничего не было известно. Во всяком, случае, оно переносит нас в совершенно другую область. Сперва речь шла об определенном факте: присочинил ли Маркс эту фразу или нет? Что это обвинение победоносно было опровергнуто Марксом, теперь никто не отрицает. Но новое обвинение в извращающем смысл цитировании переносит нас в область субъективных мнений, которые неизбежно бывают различными. De gustibus non est disputandum [О вкусах не спорят. Ред.]. То, что один считает неважным, – само по себе или для той цели, с которой приводится цитата, – то другой может считать важным и решающим. Консерватор никогда не угодит своим цитированием либералу, а либерал – консерватору, социалист же никогда не угодит ни одному из них, ни обоим вместе. Член какой-нибудь партии, против которого противники цитируют слова его собственных товарищей по партии, как правило, находит, что в цитате выпущено самое существенное место, определяющее истинный смысл сказанного. Это является столь обычным и допускает столько индивидуальных взглядов, что никто не придает ни малейшего значения подобным обвинениям. Если бы г-н Брентано воспользовался своей анонимностью для того, чтобы выставить против Маркса всего лишь это обвинение, то последний едва ли счел бы нужным ответить хоть единым словом.

Чтобы со свойственным ему изяществом придать делу этот новый оборот, г-н Седли Тейлор вынужден трижды отречься от своего друга и товарища Брентано. Он отрекается от него, во-первых, отбрасывая его первоначально единственное обвинение в «присочинении» и даже отрицает существование этого обвинения как первоначального и единственного. Затем он отрекается от него, без всякой церемонии откладывая в сторону непогрешимый «Хансард», цитирование которого в качестве исключительного источника составляет «обычай» высоконравственного Брентано, и пользуется, выражаясь словами того же Брентано, «неизбежно скверным отчетом» «Times». Он отрекается от него третий раз, – а в придачу также и от своего собственного письма в «Times», – выискивая «упомянутую цитату» не в Учредительном Манифесте, а в «Капитале». И это просто потому, что он никогда не видел в глаза Учредительного Манифеста, на который он имел «смелость» ссылаться в своем письме в «Times»! Вскоре после своего спора с Элеонорой Маркс он тщетно искал этот Манифест в Британском музее [библиотеке Британского музея. Ред.] и был там представлен своей противнице, у которой он спросил, не может ли она доставить ему экземпляр? Тогда я достал из своих бумаг экземпляр, который Элеонора послала ему. Ставшее для него благодаря этому возможным «подробное сличение текстов», по-видимому, убедило его, что молчание – самый лучший ответ.

И, в самом деле, было бы совершенно излишне прибавлять хотя бы одно слово ко второму ответу Элеоноры Маркс (документ №. 11*).


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю