Текст книги "Первоклассная ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Жилище, что глянулось бате, с улицы тоже казалось скучно-бетонным. Но внутри…

Оказалось, это неброское серое нечто за высокой оградой (любят их местные) на самом деле дом с элементами традиционной постройки. Но без откровенного «закоса» под старину.

Сходство – в устройстве, как расширенный вариант «сыхэюань» – «четыре с общим двором», помните, какой был дом канцлера в «Деле о фарфоровой кукле»?

Здесь было похоже. С объединением построек арками и внутренними переходами, так, что двориков для отдохновения четыре.

Самый первый – чистое место силы для тишайшего каменного воина. С грубоватыми традиционными сиденьями и столиком. За таким можно пить чай и разговаривать, а можно – в погожий денек – устроить партию в вэйци.

Сосны, можжевельники, ели и камни – успокаивающий фон. Такой сад не требует особого ухода, а красоту сохраняет даже зимой. Я уже могу представить, как на разлапистых ветвях (деревья явно крупномерами сразу сажали) лежит первый пушистый снег. Кто-то из домашних, может, сам батя, вымел дорожки. И мы с братом гоняем кругами вокруг стола, ловя падающие снежинки…

Второй двор – двор главного здания – это и не двор вовсе. А пруд. С карпами кои и одиноким молодым деревцем.

Ли Танзин с особой нежностью сказал:

– Это – зимняя слива.

И я сразу же, как по щелчку пальцев, представила, как взрывается в сумраке зимнего утра ярко-красным цветом деревцо. Как отражаются в воде бутоны, а после – красивым облаком опадают в пруд.

На радость карпам.

– Пруд в доме с годовалым ребенком? – усомнилась Мэйхуа.

Хотя на сливу зимнюю глядела с одобрением.

– Мы будем осторожны, – отозвался батя.

– И поскорее отдадим братика на плавание, – подкинула дельную мысль эта ворона.

– Или возьмем себе другую спальню, – уже и сама начала перебирать варианты моя умница.

Третий двор по случаю осени пламенел красным кленом.

Я почему-то представила, как здесь носятся собаки дядюшки Цзялэ, с радостным лаем сшибая декоративные фонарики.

На последний, четвертый дворик, этой вороне снова пришлось подключать воображение – на сей раз для весеннего сезона. В этом дворе раскинула ветки магнолия.

Как прекрасна она будет в конце марта и почти всем апреле! А нежный аромат: смесь ванили, жасмина и ландыша. С едва уловимыми цитрусовыми и фруктовыми нотками…

Этот двор – мой!

И камушки так славно утоплены в гравийную дорожку. Всё для вороньих лапок!

У главных домов (это всегда задние строения) есть «уши», то есть, вспомогательные пристройки. Моё «ухо»… э-э… пока ещё – того дома, на который я глаз положила – как раз подошло бы для помещения с выходом в вольер. «Ухо» для Уха.

Идеально, не правда ли?

Дом был грубым: много бетона и камня, нарочито-прямые линии и углы. Дом был нежным: мягко стелились можжевельники, каменные кругляши на дорожках смягчали резкость стен, а деревья, особенно цветущие, само воплощение изящества.

Дом казался холодным: туман над прудом, да и весь этот камень… Свет в окнах от пола до потолка делал дом теплым, уютным.

В доме были нотки старины и кубометры бетона.

В этом доме – в каждой его черточке – была двойственность.

Как и во мне.

Глава 15

Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус…

Стоп. Плакали мышки не в процессе поедания кактуса. Больше при неловких падениях на «полосе препятствий». Особенно в дождь: для настоящих китайских школьников непогода – вовсе не повод отлынивать от физкультуры. Дождь, снег, град, всё вместе – плевать, точнее: «Бегом марш!»

Что до уколов, то это больше по морали. Мышата подкалывали учителей (совсем без башни оба, иначе и не скажешь), мы – мышат.

Пока что система держалась в балансе, и никто не побеждал.

Физически же укололась только Ханна, и та – вилкой, а не кактусом. И до того, как мы добрались до десертов. У наших «светлячков» до сих пор есть трудности с набором пищи палочками. Им выдают отдельные приборы в столовой.

А мыши они – потому что обещали нажаловаться своим родителям, как грубо с ними обращаются в классе. И учителя, видите ли, недостаточно вежливы. И программу так себе до них доносят.

Хотя куда уж лучше? Для них же слайды на экране с пояснениями на инглише на каждый «чих» учителя выводят. Причем с картинками, для совсем ту… альтернативно одаренных!

На ряде занятий присутствует второй учитель, который втолковывает этим варварам… простите: маленьким, но гордым представителям европеоидной расы, суть предмета и заданий.

Про то, что староста класса, да и вообще все одноклассники, не слишком дружелюбны, эти мыши тоже обещали сказать своим важным родителям. От них всего-то требовалось: не шуметь и не отвлекаться на уроках. С их результатами тестов вообще сидеть бы на попах ровно-ровно, и не пищать из-под коврика.

Но нет, балованные Майк и Ханна так не могут. Им надо наводить шороху везде и всегда. И на все попытки урезонить их – начинается какое-то шапито.

Часть меня понимает их. Детки-конфетки, любимые и лелеянные. Золотая ложка изо рта так и торчит.

Жизнь их к школьной дисциплине Поднебесной не готовила.

Но другая часть вороньей сущности протестует: я ведь смогла перестроиться. Принять новые «правила игры». И да, временами мы шкодили – в садике – причем с моей подачи чаще всего. Но мы чувствовали границы допустимого. И уж точно не швыряли учителю в лицо баночку с краской в ответ на замечание по существу.

И даже в пору первого детства Кира Воронова была в разы адекватнее!

Труднее с ними оказалось, чем ворона изначально думала.

Что до кактуса, который мышата вовсю поглощали, стоит отдельно сказать.

Это – холунго, драконий фрукт. Мир за пределами Поднебесной знает его, как питахайю.

Он низкокалорийный, вкусный и полезный. Богат витаминами, особенно витамином С, и микроэлементами. Антиоксиданты способствуют выведению нехорошестей, фруктовые кислоты улучшают пищеварение, танин полезен для зрения.

И растет этот фрукт – на кактусе.

Вообще-то драгонфрут – «американец». В смысле, кактус в Азию оттуда завезли. Но у нас в южных провинциях он чувствует себя, как дома.

Настолько, что в прошлом году мы – в качестве очередного подарка родственникам – проспонсировали закупку черенков холунго и «плантации» для этих вьющихся кактусов.

Хотела бы я сказать: «Возможно, мы едим плоды с кактусовой фермы семьи Ли», – но это технически невозможно. Наши кактусята ещё только набирают зеленую массу. Ждать цветения и плодоношения реально только в следующем году.

Зато, когда процесс запустится – в условиях теплой провинции Гуандун – урожай можно будет собирать до пяти раз за год.

А как эти эпифиты цветут! Не зря же их зовут «Царица ночи».

Цветы, к слову, тоже съедобны и полезны.

Мы, китайские малыши, к симпатичным «кубикам с точечками» (так обычно нам подают мякоть холунго) привычные.

– Что это⁈ – поначалу испугались дикари…

Ну что ж такое-то⁈ Европейцы, конечно же. Так и до расовой дискриминации недолго катиться… Плодом кактуса.

– Это вкусно, – заверили мы «светляков».

И сами показали пример.

Те побоялись – ну точно маленькие котятки, даже шипели чуть-чуть и моськи кривили забавненько – а затем как распробовали, что умяли всё и запищали про добавку.

Ещё бы: по вкусу мякоть холунго напоминает киви, банан и грушу – одновременно.

Из трех видов драконьего фрукта (красный, желтый, белый), нам выдали на десерт смесь красных и белых кубиков. Это значит, что вскоре деточек ждет ещё один сюрприз…

– А-а-а! – пару часов спустя, во время переменки, из кабинки в «уголке уединения». – У меня кровь, красная кровь! Хелп! Доктора!

– Варварка, – возле раковины покачала головой Шуфэн. – Не ори. Ты не нуждаешься в помощи, это такой цвет после фруктов.

– Правда? – выползла бледная, как фаянс раковин, Ханна.

– Как много вам открытий чудных предстоит, – эта ворона утвердительно качнула головой. – Даже немножко завидно.

– Как такое возможно? – мелкую аж потряхивало.

– Беталаины, в частности – бетацианин, – на отменном английском принялась объяснять Цао Шуфэн, коей не зря прочили светлое будущее в медицине. – Молекулы беталаинов обладают уникальной структурой. В кислой среде желудка они относительно стабильны.

– Стой-стой-стой, – замахала руками пухляшка. – На каком языке ты говоришь?

– Не на детском, – констатировала эта ворона. – Шуфэн, ты с ней попроще. Иначе не поймет.

– Ты ела красный драконий фрукт, – акула клацнула зубами. – В нем – пигмент. Который не разрушается в желудке. Поняла?

– Да? – с сомнением подтвердила Ханна.

– Хорошо, – покивала Цао и приблизилась к блондиночке в упор. – Глупая, но понятливая. Тогда запомни ещё кое-что: жаловаться на кого-либо из школы запрещено. А то красное, которое тебя испугало, не пройдет.

– Никогда? – побледнела ещё сильнее, хотя, казалось, куда дальше, Ханна.

– Следи за своим поведением, – наставительно выдала Цао Шуфэн. – И другу своему посоветуй. А то всякое может случиться.

Вроде бы подшутила моя подруженька. Но это же акула: какие тут шутки?

В общем, если вы переедите драконьего фрукта, потом не пугайтесь. Кое-что, о чем вообще не стесняются говорить местные, может приобрести насыщенно-красный цвет. И то, что жидкое, и то, что твердое.

Со вторым эффект наступает позднее, ну так кто-то рыжий накануне два стакана смузи из холунго, киви и бананов выпил. Ханна вредничала, вот Майк за себя и за неё навитаминился.

– О ноу! – донесся вопль, относительно приглушенный стенами и светло-песочным кафелем, из уголка задумчивости для мальчиков.

Да-да, кажется, там как раз второй случай.

После которого отчего-то – как по волшебству – количество творимых «светлячками» безобразий уменьшилось в разы.

Вот она, сила превосходства науки над невежеством.

О таких вот делах: я почти на сто процентов уверилась, что со статейкой о «ненормальности Мэй-Мэй» подгадить нам пытался однофамилец с третьего канала Центрального телевидения.

Ли, который Фу.

Посудите сами: для клана Лин такая акция – слишком мелкая. Если не сказать – убогая.

А этому мы встали поперек горла, что та косточка.

Поэтапно: дядечка увидел перспективный «ресурс»; получил определенные рычаги влияния; предпринял усилия для облегченного получения («фарма») этого ресурса для себя, любимого.

Сфейлился – не упал в его ручонки загребущие «дроп» в виде пера белого журавля, и даже пух белой вороны мимо носа пролетел.

Дальше: раз птиц не попался в расставленные сети, сработало «не доставайся же ты никому».

Рынок не резиновый, на всех места не хватит. Чей-то успех – это твоя (дядечкина) недополученная прибыль. Чьи-то более выгодные рекламные слоты. Чьи-то рейтинги, на фоне коих рейтинги твоих передач из того же тайм-слота смотрятся блекло.

И начался осторожный обстрел: перестановки в тайм-слотах, чтобы сбить «полет белого журавля», то бишь, дебютной дорамы студии Бай Хэ. Однако стрелы пролетели мимо, птичка оказалась юркой и куда более жизнеспособной, чем ожидалось.

А за ней ещё и вторая дорама «взлетела» на всю Поднебесную. Причем от наших биоников никто и ничего не ждал. Их считали грошовым студенческим проектом. Мало серий, сюжет запутанный, бюджет непонятный… То, сколько было вложено в показ реалистичного будущего, мало кто из посторонних знал. Даже производственная команда была не в теме.

Итог: птицы пролетели над головой дядюшки. У него – одни убытки и ощущение, что пернатые, насмешливо пролетая над головой, сделали то самое дело. Прицельно.

А потом ещё один «ресурс» вырвали – шоу танцевальное заставили отдать дружественному (но не дядечкиному) каналу.

Мог ли спустить подобное оскорбление птицам Ли Фу?

Думаю, нет.

Небо высокое, но земля – твердая. Чем выше взлетишь, тем больнее падать.

«Приземлить» нахальных птиц, ткнуть клювом в землю, а то и присыпать слоем землицы – да потолще, потолще – вполне нормальное желание для господина директора.

Тем более, в преддверии новой схватки дорам, одна из которых – с Мэй-Мэй, и не на его канале.

«Отмена» Мэй-Мэй вписывается в логику. Уничтожить птенца легче, чем взрослую сильную птицу.

Даже Мэйхуа, выслушав доводы этой вороны, в конце концов согласилась: да, больше похоже на происки директора Ли.

Сейчас хорошо бы вызнать: как там в Темнолесье? Но пока с проникновением в локацию этого противника у нас нет особых успехов.

Точнее, в корпорацию «дедушки» кое-кого мы сумели ввести. На невысокую должность, но с перспективами роста. Эта партия рассчитана, чтобы играться «в долгую». Да и «бустов», чтобы ускорить процесс, увы, нет.

Даже за «донат»: чтобы что-то (кого-то) купить, лот ведь должен продаваться. А глава Темнолесья привязал к себе людей плотно, надежно.

Ждем и продолжаем искать возможности. Эту крепость с наскока не возьмешь.

Раз с позициями противников мы ничего сделать не можем, следует укреплять свои рубежи.

«Расширение владений» на загородный дом – это только один из шагов в данном направлении.

Нужно ли уточнять, что сделку по гнездышку из бетона и отголосков старины мы оформили? В аренду: с собственностью на землю (кроме исключительных случаев, и земля близ столицы к ним не относится) так же глухо. Вся земля Поднебесной принадлежит государству.

Даже те гектары, которые входят в сделку. Речь и о самом доме, и об участке до подножия холма.

По цене: встало нам это всё удовольствие в тринадцать миллионов юаней.

Дорого. Но не дороже денег.

Через год схожий по площади, эксклюзивности (дом не из числа типовых построек) и «статусности» (её добавляет и обширная прилегающая территория) объект недвижимости в этом же районе будет стоить в полтора раза дороже. И это – только начало взрывного роста цен на недвижимость.

Переехать мы решили уже в октябре. Как раз пройдут все бюрократические оформления, кое-где изменят отделку, завезут мебель и технику.

Подготовят новую «тихую комнату» и сделают задел под домашнюю студию звукозаписи. Всё-таки в город, в студию учителя Цзян И, каждый раз мотаться – такое себе.

Разумеется, вольер и помещение для содержания Уха тоже требуют подготовки.

В начале октября – в Золотую неделю – мы с мамой и честным братом Ли Чжуном летим в Гонконг. В идеале – чтобы снять все сцены с участием будущего лидера сопротивления. Если не уложимся, придется брату прогулять часть школьных занятий.

Устроить семейный мозговой штурм эта ворона собиралась до Гонконга.

Для него мне нужны были оба родителя. А батя, как истинный защитник экологии, в очередной раз умотал в Юйлинь. «Чинить» землю от захвата песками.

У меня к нему был вопрос на миллион. Или больше.

Касался он грибов.

– Ежовик гребенчатый, – назвала эта ворона ингредиент из тетушкиных вкусненьких блинчиков. – Мам, пап, я тут поискала в сети. В традиционной медицине его используют в основном при проблемах с пищеварением. Таблетки хоутоуцзюнь, сухой экстракт грибницы, рекомендуют при гастрите. И даже с язвой. Ещё мне попалась статья, где писали об эффективности этих таблеток при лечении онкологических заболеваний ЖКТ. Их применяли, как вспомогательное средство. Улучшение состояния отмечали в более, чем половине случаев.

Мои хорошие слушали внимательно и кивали. Ничего новационного эта ворона пока не сказала, только общеизвестные (в локации Поднебесная) факты.

А вот теперь пора перейти к другому свойству гриба «обезьянья голова». Нейроактивные соединения в мицелии и в плодовом теле.

Мне-прошлой однажды подруга подкинула капсулы «чтобы лучше думалось». Я как-то их даже попробовала – с положительным эффектом. Впрочем, то могло быть и самовнушение. Я ведь не медработник и вся эта «кухня» мне знакома, в основном, по сериалам (грешна была, каюсь).

Однако же здесь, встретившись с тем самым ежовиком из капсул, только в еде, я задумалась.

Сколько ж денег на этих капсулах делается?

А если они реально работают?

Нарыла в сети упоминания об исследованиях, проводимых в Ниппон в девяностых. У них были положительные результаты, но до испытаний на людях ученые с островов не дошли. Почему – информации не было. В переводных источниках, по крайней мере. А знания японского вороне не завезли, к сожалению.

Однако я точно знаю, что капсулы с ежовиком: и как монопрепарат, и с усиливающими компонентами, успешно выпускались в моем-прошлом мире. Их пили люди.

И они – капсулы – работали.

Вот это всё я постаралась донести до моих замечательных. Ведь дальше действовать придется им. Точнее – бате, с его статусом борца за экологию и с образованием в Китайском народном университете, где есть курс лекций по биотехнологиям в сельском хозяйстве (и батя пару раз о них обмолвился).

Огорошила я родителя. Он так-то совсем не исследователь.

– Э… М… – сказал мой весьма умный батя.

– Папа Цао Шуфэн – профессор, и он занимается исследованиями. Молекулярная биология, генетика, биохимия, – перечислила я по памяти то, что вызнала от подруги. – Если он заинтересуется, то продолжение исследований с точки, где ниппонцы застопорились, не проблема.

А ещё профессор Цао безумно любит дочь. У него две слабости: наука и ненаглядная доченька. Я со своей стороны – через дружественную акулу – поспособствую, чтобы диалог двух отцов состоялся.

– А когда исследования перейдут в фазу клинических испытаний, можно будет подключить папу Вэйлань, – продолжила я с улыбкой. – Ведь он руководит большой фармацевтической компанией.

Да, у нас были… скажем деликатно – разногласия. Касательно методов воспитания детей. Однако же родители отдали клубничного леопарда в Лучик. Отпустили на запись видео со мной. Если это не сближение – то что?

Я пока не знаю, как отблагодарить за помощь семью Гао. Собственно, им и не нужна моя благодарность. С их-то масштабами. Но, если осенит – то я уж постараюсь и им вернуть добро за добро.

Зато могу включить в общий проект семьи Цао и Сюй.

От нас (от имени Ли Танзина) будет сама идея. Возможно, спонсирование на начальной стадии исследований. Лаборатория под руководством профессора Цао изучит и запатентует средства на основе ежовика гребенчатого.

Компания господина Сюй выпустит первые партии рабочих препаратов. Утвердится на рынке. Снимет «сливки» с продаж.

Наш улыбчивый юрист Чэнь поможет оформить всё так, чтобы семья Ли получила свои проценты от прибыли. Как именно – это уже пусть у взрослых головы болят.

Не всё же вороне за них придумывать!

Я так-то ещё припоминаю, что ежовик исследовали (как бы даже не в Китае?) с точки зрения профилактики и лечения болезни Альцгеймера. К чему пришли, не знаю. Но, если вдруг «обезьянья голова» и тут эффективна, то тем более – нужно изучать все возможности.

– Это ещё не всё, – сказала ворона, когда батя «переварил» моё задание из области фармацевтики. – Планшеты от «Вали» хорошо работают. Их массовый выпуск не за горами. Значит, пора нам создавать Бай-Ин. Удобный, красочный и доступный для каждого универмаг в сети. С быстрой доставкой, без необходимости тратить время на хождение по магазинам.

– Как Алибаба? – сходу уловил основную мысль тишайший каменный воин.

– Вроде того, – улыбнулась я. – Только лучше.

До массового распространения смартфонов – это всё ещё рановато. Прибыли не будут ошеломительными, не в первые год-два-три после запуска. Но мы запомнимся покупателям: удобным интерфейсом (на сайте Джека Ма сам черт ногу сломит); отменным сервисом и системой оплаты: дядюшка Цзинь обещал полное содействие и интеграцию с системой оплаты «Вичат», а также рекламу внутри социальной сети и на видео-портале Баоку; доставкой от Лилян – батиной транспортной фирмой с безупречной репутацией.

Господин Ма с его «Алибаба» в этом мире сделал основной упор на зарубежные продажи.

Бай-Ин станет ориентироваться на покупателей внутри Срединного государства. Их у нас – потенциально – за миллиард (не включая малых детей и стариков). Нам хватит.

Мы заложим фундамент будущего успеха уже сейчас.

Опираться только на творческую студию в деле восстановления мировой гармонии – слишком ненадежно. Жизнь уже показала: нам то и дело будут пытаться ставить палки в колеса.

Просто потому, что могут.

Кто-то посмел бы вякнуть о «ненормальности» той же Лин Сюли?

Ответ: нет.

Не теперь, когда в сеть просочилась информация о её «высоком» происхождении. Отчего-то местная молодежь тащится от богачей во втором (и более) поколении.

Казалось бы: уважать надо того, кто сколотил капитал, а его отпрысков – только после того, как они сами чего-то достигнут. Но тут как будто факт рождения в семье «потомственных богачей» какую-то особую ауру накладывает.

Даже о психическом состоянии отца «настоящей принцессы» общественность не в курсе. Эти люди под защитой власти старшего господина Лин, его влияния и кошелька.

Творчество – что хрупкий цветок. Какой угодно козел может раззявить пасть, чтобы его сожрать.

Вывод: нужно возвести такую защиту вокруг прекрасного, но уязвимого цветка, чтобы любая козья морда зубы об неё обломала. До основания.

Иначе не выжить в сфере искусства. И репутационно, и физически.

А мертвые вороны миру гармонии не прибавляют.

Ещё неплохо было бы по стенам будущей «крепости» разместить башни с катапультами. И прочими оборонительными «прелестями».

И войско разместить, лояльное и преданное.

Но – не всё сразу.

Хм… о вооружении и об ответных ударах. Тут слушок прошел, что наш «любимый» третий канал Центрального ТВ планирует запустить новое шоу талантов. Их тут просто обожают.

Может, ввернуть в этот мир ещё одну чужую идею? С «Голосом», начинающимся со слепых прослушиваний? Поворотные кресла у судей, участников оценивают по их пению, а не по наружности.

Шанхайская медиагруппа определенно купит такую задумку.

Назвать: «Я слышу твой голос». Дальше зрители и сами сократят.

Учителя Цзян И можно будет привлечь… Она столько раз помогала нам с записями саундтреков. И цельный альбом для Жуй Синя организовала.

Эта ворона же всего полезного и сделала – мелькнула в клипе её юной подопечной. Молоденькая певица, которую продвигает мамина подруга и мой учитель вокала, спела очень лиричную балладу. Я под неё недавно совсем танцевала в изумительном месте, в национальном природном заповеднике Шуантайхэ.

Туда на зимовку прилетает множество птиц, в том числе – мои любимые журавли. А ещё там растет трава сведа. Отцветая по осени, она окрашивает всю округу в ярко-алый.

Не ступай эта ворона своими лапками по красному ковру (по дорожке над ним, не топтать же природную красоту), сама бы не поверила, что это – настоящее. Не какой-нибудь марсианский пейзаж. И не шедевр фотошопа.

Алая, как кровь, трава до горизонта – реальна.

Песня юной протеже учителя тоже могла бы прозвучать на шоу слепых прослушиваний… Она красивая – песня (хотя и девушка тоже премиленькая). Уже одно это помогло бы продвижению молодой певицы.

А в качестве одного из условий мы могли бы заявить тайм-слот, пересекающийся с шоу канала «Искусство и развлечения».

Мне, конечно, претит нагло тырить чужие идеи. Но здесь только формат особенный – в стартовых выпусках, остальное-то всё придумано до нас.

Но каким бы шикарным ответом на все происки директора Ли Фу это могло стать!

Нужно это очень-очень тщательно обдумать.

Глава 16

Думала я думала, наконец – придумала.

Или вернее сказать – вспомнила?

В общем, батю пришлось дергать снова. По поводу «фармы», то бишь, ежовика.

Я его немножко огорошила: сначала настроила на успешный успех, а затем «уронила» на землю. Заявила: если результаты испытаний на людях не дадут уверенной положительной картины, то ну его нафиг (немножко другими словами).

И что больше ресурсов желательно бросить на другое направление. На полынь, как средство от малярии.

Предыстория: в конце шестидесятых одна китаянка по имени Ту Юю руководила группой исследователей в Бэйцзине. Тогда проблема малярии стояла ребром – в основном, из-за ужастей, творившихся во Вьетнаме.

Решение нашлось в старинных трактатах: следовало взять пучок растения «цинхао» (разновидность полыни) и отжать сок. Не подвергать высокотемпературной обработке. Так, следуя мудрости древних, Ту Юю и её исследовательская группа применили низкотемпературную экстракцию с применением эфира.

Дальше, как водится, была полоса неудач, но где-то к двухсотой попытке команда получила эффективный стабильный экстракт.

Вообще, задействовано в исследовании было несколько сотен ученых. Да и сам проект был – изначально – засекречен. Я поискала в сети сведения о нынешней ученой Ту (эта женщина здесь есть): она не сумела стать академиком Китайской академии наук. Хотя и баллотировалась.

Сложно женщинам в научной среде Поднебесной. Может, и хорошо, если моя подруга-акула не заплывет в те мутные воды.

Я этот факт помнила только потому, что много лет спустя Ту Юю наградили-таки Нобелевской премией. «Цинхаосу» – соединение было создано в одна тысяча девятьсот семьдесят втором, а премия настигла китаянку в две тысячи пятнадцатом.

Я-прошлая как раз собирала сведения о женщинах-ученых, получивших «Нобелевку», вот и запомнилось.

Западная «фарма», конечно же, подхватила это открытие. Вне Поднебесной препарат назвали «артемизинин» (от латинского названия однолетней полыни – Artemisia annua). В Китае в то время не существовало патентной системы.

Мир получил лекарство от малярии – бесплатно. На открытой международной конференции в Бэйцзине технологию «цинхаосу» раскрыли миру. С благими целями – а как иначе?

Западные компании не крали формулу – тут нет претензий – им всё преподнесли в дар. На блюдечке с голубой каемочкой.

Китайские ученые «подарили» миру формулу за десять лет до появления в Срединном государстве патентной системы. После того, как система патентов заработала, «цинхаосу» или «артемизинин» перешел в статус «public domain», общественное достояние.

Команда Ту Юю позднее смогла получить патенты только на способ получения восстановленного артемизинина, а позднее на какую-то комбинацию (одну из и не самую успешную).

Но к тому времени Запад успел запатентовать более удобные производные. В частности, способ промышленного синтеза с помощью дрожжей. Я не помню, в чем там вся суть. Кроме того, что выращивать и перерабатывать тонны китайской травы – накладно и трудозатратно, а в чане ферментировать – проще и дешевле.

Я не помню, в какие точно годы это происходило всё, но вроде бы как раз в начале двухтысячных. И по идее есть шанс опередить американцев.

В конце концов, изобретение китайское, а «сливки» снимают с него (так я помню по статье о судьбе препарата и госслужащей Ту Юю, которой вообще мало что перепало) западные фармацевтические конгломераты. Причем объемы продаж там на сотни миллионов долларов в год.

Довольствоваться продажами сырья (полыни однолетней), кои вскоре могут стать неактуальными из-за смены технологии, когда другие зарабатывают на препаратах миллионы вечнозеленых долларов ежегодно, это как-то так себе звучит.

В общем, донести до бати мысль о китайской траве, китайском открытии и западном «апдейте» с дрожжами оказалось даже проще, чем с предыдущими вопросами. Патриотичный батя загорелся этой идеей.

Имя Ту Юю, если всё получится, я это выделила, обязательно указать. И, если таковое возможно юридически, то и последующие финансовые отчисления организовать. Всё-таки она (и её команда) из госслужащих, и могут быть свои подводные камни.

Тут, конечно, можно и в ворону кинуть камнем. Хоть подводным, хоть с вершины горы Тайшань. Американские ученые так-то тоже вкалывали, а кто-то тут их достижения «тырит».

Но тут уж увы: всем не угодить. Получат другой грант на исследования. А восстановить кусочек справедливости – я считаю не ошибкой.

Так что травушку-муравушку, полынь однолетнюю, эта ворона сказала поставить на первое место. А с ежовиком уже – по остаточному принципу. И только если прям уверенные положительные результаты будут. Нет – нет.

Всё, на этом моя память о «фарме» иссякла. По крайней мере, так с ходу больше ничего на ум не приходило.

«Виагра» (силденафил) уже открыта и выпускается, чего-то ещё такого, чтобы сразу же всплывало в памяти… Нет.

Эта ворона всё-таки не по медицинской части. Хотя, повторюсь, сериалы врачебные посматривала. Так что может ещё что-то всплывет однажды из недр памяти. По ассоциации, как с тем же ежовиком.

А пока – нужно заняться сценарием шоу «Я слышу твой голос».

Да, ворона решилась на его запуск. Готова и тут ловить камни всей собой. Но проучить директора Ли Фу, обставить его на его же поле, я сочла нужным.

Тактика выжидания у текучей воды хороша, кто бы спорил. Но кто-то стал многое себе позволять. Кажется, уверился в своей безнаказанности?

Тут ведь мягкость принимают за слабость. Одному спустишь такие вот поползновения – всей оравой накинутся. Противостоять сразу многим – сложно, хлопотно. Не разорвешься же на всех разом.

Разберут на перышки бедного воробушка… То есть, белого журавля.

Этого мы допустить никак не могём! (Знаю, нет такого слова).

Вывод: директор Ли должен получить от нас «ответку». Такую, чтобы креслице под ним начало пошатываться.

Тогда и он будет в следующий раз осмотрительнее. И другие десять раз подумают, стоит ли жадно смотреть на эту птицу.

Удачно, если вдуматься, получилось с дорамой. Той, что «Радость бытия». На волне шумихи и хайпа даже с трансляцией на затрапезном Сычуаньском телевидении эта история реально может «выстрелить». И собрать приличные рейтинги. Пусть и с показом на «бросовом» канале.

Если мы хотя бы приблизимся к рейтингам костюмерки с Лин Сюли, что выйдет в показ на третьем канале, это уже будет здорово. А если – вдруг, представим на минуточку – обгонит хотя бы на сотую долю процента – это ж прям выстрел по двум зайцам одной стрелой.

И в фанатов «настоящей принцессы» Сюли с милой, но однотипной манерой игры, и в директора-однофамильца.

Собственно, уже вот-вот начнется состязание дорам. Потираю рученьки, жду-пожду.

А затем уже шоу против шоу запустить.

Тут кому угодно в рамках шоубизнеса станет ясно: оно не просто так совпало. Люди – не все из них – не идиоты. Сложить два плюс два смогут.

И выводы сделать. Какие? Будет видно по итогам противостояния.

Был ещё один проект, которым эта ворона занималась в огрызках свободного времени. Мне ж ещё всю программу за первый год (для начала) нужно «запылесосить»!

Первые, вводные тесты поставили эту ворону на первую строчку в рейтинге. Даже умница Вэйлань допустила помарку в диктанте по родному языку. У других ребят хотя бы одна-две ошибочки, да нашлись.

Но это вообще не повод задирать клюв. Я же «суррогат отличницы», а не настоящая молодчинка, как клубничный леопард. И не гений, как бегемотик. К слову: я и акулу начинаю подозревать в гениальности. Не может обычный ребенок шпарить на нескольких языках, с легкостью впитывать заумные медицинские термины, и по стандартной программе не буксовать.

Так что да, на проекты развития – личного и не только – оставались по времени рожки да ножки. Это при учете четырех часов сна в сутки.