Текст книги "Первоклассная ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Как же горько!

Несравнимо с тем, что испытают члены его семьи…

От набережной пахло морем. А ещё рыбой, причем не только свежей. Нужный дом стоял не у самой воды, нам пришлось попетлять. Перила узкой лестницы – подъем из ниоткуда в никуда, с обеих сторон дома. Где фасады, там окна, где окна, там развешенное белье. Чьи-то простыни и труселя трепыхались и похлопывали на соленом ветру.

Ветер, проходя между двух близких бетонных коробок, словно сбивался с пути. Начинал метаться туда-сюда.

Ветру здесь тесно. Он ищет свободу…

От его суетливых метаний влажное белье то раздувало парусами (или флагами?), то хлестко лупило о стены.

Застиранные штанины темно-зеленых спортивок рванулись ко мне щупальцами подводного монстра. Не дотянулись, но запомнились.

Стены тоже зеленые. Были когда-то: фасады давно облупились. Цвет, как у застоялой воды. А выщербины – клочья морской пены.

Внутри дом пах плесенью да той же стоялой водой. И разномастными благовониями вперемешку с запахами еды.

Коридор – как в моем сценарии для встречи Мэй и Т-1000. Узкий, бывше-розовый, весь в проводах. Хоть прям тут и снимай эту сцену.

Эта ворона вздрогнула, когда увидела в коридоре реальную девочку, что тут живет. Она – при виде таких «гладких», прилично одетых нас – мгновенно застеснялась. Сжалась, боясь поднимать взгляд.

Дети трущоб рано узнают, что богатые люди в их халупе – не к добру.

Я же впитывала: «наша» Мэй живет не в такой нищете, но для погружения в роль это всё пригодится.

Мы долго стучали в нужную дверь.

Со скрипом старой джонки еле-еле приотворилась она, а в узком проеме блеснул черный испуганный глаз.

Ёкнуло сердце. Сынок сторожа Чана? Года три ему, кажется… И уже сирота.

Резь в горле стала нестерпимой.

Мама попросила «водителя» Цуна остаться снаружи. Те, к кому мы пришли, не опасны. Сегодня он с нами был один, потому как Шу познавала для себя новую грань работы на семью Ли – роль нянечки. Тащить малышонка на пепелище, чтобы он испарениями надышался? Невозможно. И не поехать нельзя.

Компромисс – Шу за няньку. В номере. Мы с Мэйхуа – на выезде.

Обстановку внутри комнатки я не стану описывать. Бедновато, грязновато – этого достаточно.

Мои глаза не отрывались от другого. Округлый животик впустившей нас женщины. Он был заметен и в балахонистом платье.

Будущая новая жизнь.

Причина, по которой глава семьи пошел на сделку с совестью?

Очень может быть.

Это дитя никогда не увидит отца…

Трудную словесную часть взяла на себя Мэйхуа. Спасибо ей за это, я бы не смогла.

Женщина, узнав, почему муж не вернулся домой, схватилась за живот. Из дальнего угла – там устроена постель для лежачей больной – раздался истошный вой.

Сначала они горевали. Затем увидели деньги. Тот конверт, от которого наотрез отказался господин Чан. Мама забрала его из палаты – мало ли, в суматохе всякое случается. Убрала в сумку, когда стало известно об исходе операции.

Для того, чтобы отдать его семье умершего.

Красная бумага полетела на пол, а чек и наличные жена Чана разложила на столе. Принялась наскоро пересчитывать, шевеля губами.

Наконец она подняла взгляд от денег.

Темные глаза, минуту назад полные горя и слез, теперь блестели алчностью.

– Этим вы хотите откупиться за то, что довели моего мужа до могилы? – широкие ноздри приплюснутого носа раздувались в такт словам. – Наш единственный кормилец погиб после того, как спасал ваше здание!

– Вы хотите больше денег? – отстраненно произнесла Мэйхуа. – Понимаю. Ваша семья получит справедливую компенсацию.

– Вы только говорите так! – зло закричала больная из угла. – Угробили моего сыночка! Завтра же сбежите на свой материк. Дочка, ты должна подать в суд на эту гнилую контору.

– Верно говорите, матушка, – закивала беременная. – Бедные – не значит, глупые. Мы свои права знаем!

Всё, что было в моих силах – это гладить по голове испугавшегося громких криков пацана.

Отвратительное ощущение потери контроля.

Неужели деньги так страшно меняют людей?

Нет, я верю: это вопит в них инстинкт выживания. Без господина Чана все обитатели комнатушки, включая не рожденного ещё малыша, обречены на жалкое существование.

Они лишь ищут способ спастись. Так, как умеют.

– Сядьте, – холодно сказала мама.

– Не указывайте…

– Сядьте! – повторила с нажимом Мэйхуа. – И послушайте кое-что.

Из аккуратной дизайнерской сумочки мать моя извлекла диктофон. Черный. Глянцевый. Опасный.

Одно нажатие кнопки – и в этих стенах звучит голос кормильца семьи.

«Мне нужны были деньги. Очень нужны. Сказали, что никто не пострадает… А потом – та фигура в дыму. Ответственность была бы на мне…»

Здесь Мэйхуа остановила запись.

Тишину в помещении можно было резать ножом. Такая плотная, душная тишь повисла.

– Вы можете взять достойную компенсацию, – озвучила последнее предложение Мэйхуа. – И остаться родственниками героя. Или мы можем встретиться в суде. Сможете ли вы выдержать последствия? Тягость общественного мнения? Решать вам. Здесь и сейчас.

Бланк отказа от претензий лег возле разложенных по номиналу купюр. И когда она успела его распечатать? Полагаю, ещё из больницы распорядилась. Получила перед выездом. Я ж была в прострации, мимо меня мог самолет пролететь незамеченным.

Как эти несчастные пытаются защититься от пугающего будущего, так и матушка защищает интересы нашей семьи. Но с чего вдруг она вообще взяла с собой в больницу диктофон?

Я спросила её об этом на обратном пути. Не стану говорить про шок домашних сторожа Чана от записанного признания. Тягостно это всё…

Утешало, что мама рекомендовала им начать собирать вещи. Студия арендует для них на десять лет другое жилье. В разы приличнее этого. Десять лет с продлением, просто в стандартных договорах Специального административного округа Сянган – это наибольший срок.

– Девочка моя, мы ведь вручали крупную сумму денег, – ответила Мэйхуа. – Следовало предусмотреть возможные сценарии. Ты – очень чистое дитя. С самого малого возраста. Маленькая девочка с таким большим сердцем! Но не все в мире принимают добро с благодарностью. Кто-то должен стоять между твоим великодушным сердцем и всеми, кто захочет его ранить. Разве это не задача матери?

Подумав, эта ворона кивнула.

– О задачах: мам, в Гонконгском отделении студии завелась гнусь, – озвучила вывод, давно просившийся, но всё не до того было. – Режиссер Ян не работает по четкому графику. Он и задерживает людей, и срывается на «натуру», ставя в известность сотрудников хорошо, если за пару дней. От сторожа не требовали дать знать, когда павильон опустеет. Значит, кто-то другой передал сигнал о времени ухода последнего сотрудника. Кто-то из работников студии. В штате, как ни больно мне об этом говорить, завелась гнусятина. И нам нужно как-то её вычислить.

Бай Хэ – это люди, к которым я отношусь примерно так же, как к дальним родственникам. Знаю их поименно (за редким исключением). О большинстве – знаю историю, чем они жили-поживали до того, как попали в Бай Хэ.

Мы дарим им подарки на дни рождения. Не забываем про красные конверты к Празднику весны. Я даже обращаюсь к большинству из них: брат-сестра или дядя-тетя!

Кто-то из них нас предал и продал.

Так хочется верить, что это кто-то из «наймитов» с острова. Их немного совсем – эдакий компромисс с местными надзорными органами.

Да и закрывать после съемок «Небесной сети» это отделение студии мы не собирались. Скорее «законсервировать», что подразумевало оплату аренды офиса и выплату окладов нескольким (хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать) сотрудникам.

Нас не разорит, а в будущем может существенно ускорить все процессы оформления. Раз один раз нас сюда безальтернативно занесло, то и другой, и третий «заносы» возможны.

Мироздание, прошу тебя, пусть крысой гнилой окажется кто-то из «островитян»!

Потому что если нет, если этот кто-то из своих… Не знаю, как я с этим справлюсь.

Глава 22

В отеле нас ждали дети. И несчастные Шу да Чу-один, ставшие им на этот долгий день заменой нянек.

Малыш Хан вел себя безупречно. Ел, пил, спал, учил новые слова. Учил быстро и результативно, чем умилял обеих «нянечек». Такой период у ребенка, когда он, точно губка, впитывает всё новое.

Опять же, наследственность хорошая. Шутила уже тетушка Яо, наша соседка по столичному ЖК, что Мэйхуа очередного гения растит.

Не удивлюсь, кстати.

Беспокоил наших «нянь» честный брат Ли Чжун. Мой открытый, светлый и отзывчивый брательник-подельник с отъездом меня и мамочки стал угрюм. На осторожные расспросы не отвечал.

Вел себя так, будто его подменили.

Ворона, конечно же, как об этом узнала, подорвалась выяснять причины. С братом что-то не то – сестра должна разрулить.

Оказалось, что…

– Это из-за меня всё! – выпалил честный брат. – Дядечка пострадал из-за меня.

Воронье сердце пропустило удар.

– Дядя Кевин и дядя Синь хотели меня развеселить, – полились быстрым потоком слова, точно брат весь день был наполненной бочкой, а ворона пришла и вытащила пробку. – Они приволокли робота с красным глазом. Показывали, как он здорово двигается. А потом господин режиссер на них накричал, чтобы работали, а не дурачились, потому что трех мальчишек на один квадратный метр павильон не выдержит. Мы пошли тренироваться. Снимали всего один эпизод с перестрелкой, но долго-долго. А потом режиссер Ян сказал, что на сегодня закончили и мы свободны. Все так устали, что уборку решили оставить на утро.

Дальнейшее само отрисовалось перед глазами.

– И манекен киборга остался стоять где-то в центре, – со смешанными чувствами проговорила я. – Так, что его было видно от входа.

Раз они играли с конечностями на шарнирах, то и позу могли придать «живую». Настолько, что через клубы дыма показаться сторожу Чану живым человеком, молящим о помощи…

– С дядечкой всё будет хорошо? – с затаенной надеждой спросил брат Чжун.

Непременно… В другом воплощении. Если на то будет воля Мироздания.

Мы ещё не объявили о кончине господина Чана. Прежде Мэйхуа хотела сгладить негативные последствия. От всего разом. Утром опубликуют релиз со скорбным известием. Текст ещё не готов – этому тоже нужно уделить внимание.

Как мне сказать брату о случившемся?

Черный ворон – вестник смерти. В мифологии.

А что там говорилось о белых воронах? Не напомните?

Перья явно пора перекрашивать…

– Брат… – в горлышке снова запершило. – Ты не виноват. Вообще. Абсолютно. Это твари, поджегшие здание, виноваты. Кто-то, кто подбил их на злодеяние. Потому что твари – они без собственной воли. По указке, за вшивые доллары готовы на всякие мерзости.

– Я бы посадил их в бамбуковую клетку и бросил в реку, – стиснул зубы и кулаки Ли Чжун. – Дедушка говорил, что именно так с подлыми злодеями нужно поступать.

Фигура деда с его неизменной бамбуковой палкой ненадолго проступила на стене. Воображение такое воображение!

Я, кажется, улыбнулась этой фантазии.

Впервые с момента выхода из больницы.

– Ты улыбаешься, – заметил мой чуткий брат. – Это значит, что всё хорошо?

– Ох, братишка… – спазм в горле. – Если бы. Так, иди сюда, обними сестру.

Он всё понял. Восприимчивый у меня брат, отзывчивый.

С ним можно обойтись без лишних слов.

Где без слов обойтись было нельзя, так это в деле поиска крысы. Пока обнимала брательника, думала о возможных действиях – не поджигателей, это «руки», а вот что может придумать и устроить «голова»…

В фильме множество опасных трюков. Пиротехника, взрывы, погони.

Что, если следующим шагом гнили будут испорченные тормоза? А в машину сядет Кевин Лю.

За травму (не думать о худшем!) суперзвезды нас здесь в порошок сотрут.

Или к пиротехнике добавят зарядов. Как бы «не рассчитали» или «ошиблись».

Или какую-нибудь конструкцию испортят. Побежит по такой мой честный брат, и…

Эта ворона не может допустить ничего их этого.

Значит, поиски «хвоста» не должны затянуться.

С этими аргументами я пришла к матери, как только сотрудницы ушли в соседний номер, а мальчишки уснули.

Мэйхуа, мягко говоря, тоже не обрадовалась перспективам.

Дальше головы ломали мы с ней на пару. Можно понадеяться, что назавтра кто-то из сотрудников не выйдет на работу. Тихо «утечет», сольется из студии. После слов грозного и харизматичного Кевина Лю испуг – нормальная реакция.

Но это такая ненадежная ставка…

Мы постарались собрать в единый узор всё, что к этому часу узнали о происшествии. Больше знала мама, ей поступали доклады и скан-копии бумаг.

За день до пожара отключали систему пожаротушения.

Снимали ночной бег под проливным дождем. Дождь – это не снег, который оператор с руками от боженьки идеально запечатлеет в естественном виде.

Чтобы капли дождя смотрелись красиво, «кинематографично», их подсвечивают. Свет выставляется позади дождя, и капли воды получают «фактуру». Скорость падения капель в идеале должна быть одинаковой. Фокусное расстояние также имеет значение.

А слабый и не подсвеченный натуральный дождь на камеру вовсе не заметен. Особенно дневной дождик.

Как поэтично сказал однажды дядя Бу: «Это история о любви без взаимности. Она его любит, он к ней безразличен. Ей нужно идти на ухищрения, чтобы быть им замеченной».

«Она» – это камера, «он» – это дождь. Бу Сунлинь, наш оператор, немножко ещё и поэт.

На заре кинематографа воду, я слышала, подкрашивали. Где-то добавляли молоко, где-то химикаты. Вода становилась менее прозрачной, и лучше «ловилась» камерой.

Думаете, чушь несу? В литрах и в массы? Нафига устраивать молочные реки… то есть, дожди? Но как-нибудь присмотритесь к футбольному матчу на открытом стадионе, когда комментаторы вещают: «Идет дождь».

Вы скорее увидите мокрые волосы спортсменов, и капли на их коже (на крупных планах), чем сами потоки дождя. Однако, когда дадут ракурс с огнями стадиона, дождь тут же «проявится» с подсветкой.

Режиссер Ян любит всё натуральное, но даже он понимает: контролируемая стихия в работе пластичнее.

После эпизода с водой в планах был взрыв макета. На огороженном, подготовленном и безопасном участке. Там всё «по уму» и за большие деньги сделано.

Взрывать настоящие здания – на это мы пока не заработали. Строить крупноформатные декорации под каждый взрыв тоже капец как затратно.

Тут бы за раскуроченные машины без слез платить…

Миниатюры в ряде сцен – объективная замена.

Собирают макеты на безопасном участке заранее.

Но и датчики, и спринклеры (разбрызгиватели) установлены на стандартных промежутках. И устроить зону для подрыва миниатюры так, чтобы ничего не сработало, нельзя.

Поэтому систему выключали. Имелись: акт с подписью штатного электрика, заявка от художника-декоратора, каллиграфический шедевр от Яна Хоу в знак подтверждения.

Когда съемки идут по плану, а когда по известному месту? Второй вариант у киноделов, неважно, сколько там на душу золоченых статуэток престижных кинопремий, случается чаще.

«Мальчики» заигрались. Два наших киборга увлеклись, показывая юному актеру, что да как устроено. (Читаем: дорвались до «игрушек»).

Затем тренировки, чтобы отработать сложное взаимодействие.

Если кто-то думает, что все эти драки, погони и прочие телодвижения снимаются без предварительной подготовки, то спешу расстроить. Нет, в каком-нибудь студенческом проекте или в артахаусе подобное имеет место быть.

В высокобюджетных проектах цена одной ошибки может исчисляться миллионами. Или, что страшнее – жизнями. Здесь каждый такой эпизод разобьют на отдельные действия. Тщательно прогонят до того, как включатся камеры.

Не просто так, а с постановщиком трюков. С консультантами по конкретному стилю боевых искусств, даже экспертов из студии боевой хореографии порой привлекают. Только на вороньей памяти – под батальные сцены в драконьей эпопее нанимали целую студию.

Магия кино создается из литров пота.

Согласитесь, лучше пот на тренировках проливать, чем кровь при неудачном исполнении?

Как по мне, тут не может быть второго мнения.

Это не значит, что высокие бюджеты в принципе несовместимы с импровизацией. Совместимы. Но «база» должна быть крепкой.

Увлеклась с объяснениями… Про систему пожаротушения: её частично деактивировали. Но до съемок с макетом и пиротехникой не дошли. В том числе и по причине повреждения макета. Механического: кусок оказался выломан.

Некоторые выразительно косились на «мальчиков». Но вслух претензии выражать никто отчего-то не стал.

Декоратор обещал всё исправить. За ночь: мгновенно и по волшебству он не умеет. Но забрать элемент макета и к рассвету нового дня вернуть в готовом виде обещает.

На этой рабочей ноте режиссер Ян отпустил народ.

Перенесли маленький бадабум на утро.

Создали, выходит, идеальную возможность для поджигателей.

Казалось бы, у нас уже есть круг подозреваемых: электрик, проводивший отключение (местный), художник по декорациям (из «материковой» основы Бай Хэ) и (исключительно для непредвзятости добавим его в список) Ян Хоу.

Однако, вопрос: электрик проводил работу в стелс-режиме? Я подозреваю, нет. Его деятельность на объекте могли видеть все, у кого есть глаза.

И кто-то сломал деталь макета. Действо негласно списали на «резвившихся киборгов». Удачненько получилось – для того, кто на самом деле попортил вещь.

А ведь доступ был у всех, кто в тот день работал в павильоне. И я готова дать второй шатающийся передний зуб, что киборги к поломке непричастны.

Эту мысль я озвучила вслух, для мамочки.

Умница моя согласилась. Слишком удачно совпало, чтобы быть правдой.

– Ещё я не верю, что это мог быть режиссер Ян, – дополнила список очевидных измышлений эта ворона. – Он мог бы увлечься в творческом порыве. Спалить павильон по случайности в процессе съемок. Но не поджечь его целенаправленно. И не позволить устроить поджог другим.

Мэйхуа с секундным промедлением кивнула. Мгновенное согласие указывало бы на эмоции, а «лаг» в секунду означал, что она обдумала мои слова.

– Не представляю, какой размер должен быть у страховых выплат, чтобы перевесить ценность работы для Яна Хоу, – выдала она на одном дыхании. – Опять же, он не нуждается в средствах. Мы успели побеседовать: он готов вложить крупную сумму, чтобы случившееся не отразилось на съемках. Без разделения доходов, с одним лишь погашением вложений. Нет, ему незачем ставить палки в колеса производства своего же фильма.

Мы переглянулись и постановили, что доверяем Яну Хоу. Безоговорочно.

Продажный щегол? Это даже звучит глупо.

– Схожее предложение сделал и Кевин Лю, – продолжила мамочка. – Он – признанный «Небесный король» шоу-бизнеса Гонконга. Его состояние оценивают примерно в полмиллиарда гонконгских долларов. Но главное – это его отношение к тебе. Может, я не лучше всех разбираюсь в людях. Господин Лю – профессиональный актер. И всё же рискну предположить, что он с искренней теплотой принял мою А-Ли.

Ворона с радостью согласилась. Есть в «Небесном короле» эдакая фундаментальность, надежность. «Настоящесть», хоть и нет такого слова. Да, он сыграет кого угодно и когда угодно. Но не думаю, что он играет со мной вне камер.

Ряды доверенных лиц пополнились одной суперзвездой.

Следующим в список попал бы Жуй Синь. Но его решили без нужды не вовлекать в поиски продажной душонки. Пусть хоть кто-то из нашего короткого списка не вскакивает по ночам в холодном поту. От сновидения с новым, успешным ходом неизвестной твари.

Исключили мы из возможных подозреваемых и наших бодигардов. Они прибыли в Гонконг с нами. Уехали со студии тоже с нами. Ли Чжуна после съемок в отель завез Жуй, точнее, доставлял их обоих водитель на арендованном для «Терминатора» автомобиле.

Шу и Цуй, скорее всего, нам понадобятся в деле «выкуривания крыс». Но не на первых порах.

Не сегодня: рано утром выйдет объявление об уходе господина Чана. Официальный некролог в печатной прессе – не по статусу. А вот заявление от студии после нашего с Кевином Лю совместного стрима – уместно.

Про стрим: просмотров с записью трансляции Кевина в разы больше, чем моих. Смотрели его и Гонконг, и материк. И заграница тоже, судя по комментариям на разных языках. Привлекли мы внимание, нечего сказать.

Сегодня же пройдет и церемония прощания. Мэйхуа всё устроила. Чу Суцзу поможет родне усопшего с одеждой, чтобы все подобающе выглядели.

Мы с мамой, разумеется, тоже придем. И на похороны: всем составом работников студии. Теперь иначе нельзя. Всё наше поведение должно говорить: Чан умер, не сболтнув лишнего.

Его роль в поджоге неведома нам. О посылках, пейджере и так далее, мы ни сном ни духом.

Пусть поганая душонка, что всё это затеяла, считает Мэйхуа и эту ворону двумя дурочками. Удачливыми и наивными – безопасными и беззубыми.

Зуб, зараза такая, грозится снова отправить меня в ряды шепелявых. Только прошлую утрату отрастила!

Хорошо, что у моей Мэй в сценарии мало реплик. Да и те можно переозвучить: всё одно будем сводить несколько вариантов озвучки. На путунхуа, на кантонском и на инглише. Очень я настаивала на последнем, потому как не хотела, чтобы герои в сторонней озвучке говорили не подходящими голосами.

Чувствительные ушки у нового тела требуют гармонии и в звучании тоже.

Проговорили мы с мамочкой сильно за полночь. Встали с рассветом – дела не ждут.

Великие и не очень.

В гостиной, не сговариваясь, замерли у окна. Обычно туристы выбирают окна с видом на город. На высотки, да с ночной подсветкой, грех не хотеть любоваться. Но мы выбрали менее престижный и куда более умиротворяющий вид.

Окна – на залив, где в воде отражалось жемчужно-розовое рассветное небо.

Выходили в море рыболовецкие судна. Солнышко цеплялось за верхушки гор. Золотистая рябь шла по воде дорожкой – прямо к нам.

За самой темной ночью приходит рассвет.

Он несет надежду. И новые возможности: сделать больше хорошего, найти ответы. Приблизить финал отложенной партии вэйци.

От этой незаконченной игры уже последствия расходятся, что круги по воде от черного камушка. Черными, напомню, играл Кевин.

До стрима Гонконг слыхом не слыхивал о Ли Мэйли. Зато каждый горожанин, включая дряхлых стариков и младенцев, знал Кевина Лю. Он же тут один из живых символов современной эпохи кино и музыки.

И тут – кумир миллионов на публику проявляет заботу о некой девочке. Толкает речь свою сильную, провокационную. Поднимает волну любопытства в народе: кто же это такая, раз о ней печется их кумир?

Поисковик разрывался запросами обо мне, прекрасной и скромной. Нам было не до того, сами понимаете.

В интернете всю мою фильмографию разобрали по «косточкам». С отзывами и комментариями.

Вечер, который я пропустила, можно было смело называть: «В сети только и разговоров, что о Мэй-Мэй».

Ведь «материковые» китайцы народ отзывчивый. Им несложно рассказать о своей «младшей сестре» (и немножко демоне).

«Нефритовый» канал TVB (Television Broadcasts Limited[1]) экстренно купил права на повторную трансляцию «Дела о фарфоровой кукле», «Шелеста осенних листьев» и первого сезона драконьей истории.

«Маленькая госпожа видит призраков» в стадии переговоров.

В Гонконге две свободно вещающих телекомпании. Старейшая – ATV, где A – это про Азию, а остальное про телевидение. Но она постепенно уступает первенство во многих областях второй по «старшинству» TVB.

Нефритовый канал – главный бесплатный канал, флагманская сетка вещания. Жемчужный – второй бесплатный канал, где в основном идут зарубежные программы на инглише.

Люди скупили запасы «дивиди» с «Я помогу тебе взлететь». А ведь новый день только наступал…

Мамочке уже поступило (в электронном виде) предложение по поводу «Счастья на каблуках» и «Бионической жизни». Изучать она его будет в машине, чтобы за завтраком уделить время самому важному – детям.

Тот, кто устроил поджог, явно желал нашей студии зла. Убытков, а то и разорения.

Уже одобренные к вещанию работы не принесут нам ни юаня. Вся прибыль пойдет студиям-производителям.

Но они принесут мне известность.

За дорамы от студии Бай Хэ эта ворона получит и деньги, и славу. Больше как сценарист… Ну а кто написал сценарий к фильму, где снимается кумир всея Гонконга?

То-то же. Одна из ведущих телекомпаний раздобыла информацию без труда. И сыграла на опережение.

Как люди узнали о Мэй-Мэй, так узнают и о сценаристе Бай Я. Следующий виток фанатского (в смысле, фанатов нашего Т-1000) любопытства.

Предсказуемо. Весьма на руку нам.

Творчество этой вороны расширяет границы. Теперь и в Гонконге.

[1] Television Broadcasts Limited (англ). — Телевизионная вещательная компания с ограниченной ответственностью. Это официальное название гонконгской медиакорпорации, известной под аббревиатурой TVB.

Глава 23

Если бы мы просто выпустили стрим с церемонии запуска съемок «Скайнета», такого эффекта не было бы. Реклама фильму – да, естественно. Народ заинтересовался бы – самим проектом, где есть Кевин Лю. И мои фанаты подтянулись бы, включая режим «ждуна».

Мэй-Мэй дурного не посоветует. Опять же, два прошлых проекта Бай Хэ взлетели.

Но мы дали в эфир: переживания, страсть, участливость. Вовлекли зрителей живой подачей. Заставили, можно сказать, выпить крепкий «эмоциональный коктейль».

И всё вместе, смешавшись, вызвало «опьянение». В хорошем смысле.

Кто-то чуткий в руководстве телекомпании заметил шторм в сети и предпринял быстрые шаги. Китайцы умеют в скорость. Даже в разгар национальных праздников.

Впрочем, телевизионщиков выходные и праздничные дни редко касаются. Ведь именно в праздники у большинства трудяг появляется свободное время на просмотр телевизора.

Это самое «сладкое» время, и глупо пихать в него что-то из разряда «и так сойдет».

Не знаю, кого там в сетке вещания подвинули, но «Дело о фарфоровой кукле» транслировать начнут прямо завтра. Я такой оперативности не встречала нигде и никогда. Однако ж – факт.

Мэйхуа уточнила: оказывается, права на показ «Дела» выкуплены были уже давно. Но в показ дорама не пошла, потому что кто-то из руководства решил, что интереса она не вызовет. Мандарин не всеми жеван в достаточной степени, а на субтитры вшитые отвлекаться – терять вовлеченность. В общем, купили и отложили.

Чтобы сейчас, оседлав волну заинтересованности, оперативно «Дело о фарфоровой кукле» в ход (и в эфир) пустить. А с остальными проектами с моим участием разбираться уже по ходу «Дела».

Выбор, как по мне, идеальный. И речь не о том, чтобы соблюсти порядок выхода моих работ. И не о том, чтобы здешние зрители наблюдали за тем, как растет Мэй-Мэй.

Нет. Соль в другом. Здесь любят ужастики. Триллеры, мистику. Ограничения по цензуре не коснулись Гонконга. Так что теперь и с материка создатели всего мистического и пугающего массово перебираются сюда.

«Дело» не сериал-ужастик, конечно. Но мистики в нем с избытком. А уж моя версия демона должна зайти местным, как родная. Про призраков, думаю, им тоже понравится дорама.

Вообще, забавно получается.

В этом году ворона снялась всего в одной дораме. «Белые журавли возвращаются». Её как раз запустили – успех первых серий внушительный. Я не упоминала, потому как – не до того. Но помощницы отслеживают динамику, докладывают мамочке. Та улыбается.

У вороны в «Журавлях» далеко не главная, но яркая и запоминающаяся роль. Фанаты пищат и млеют.

«Радость бытия» выстрелила на задрипанном (ничего личного, речь исключительно об охватах и влиянии) Сычуаньском телевидении.

Там, почти все сходятся во мнении, Мэй-Мэй «перевернула стол» и утянула на себя большую часть внимания.

Про драконью сагу, часть два, я тихонько молчала всю дорогу, чтоб не сглазить. Её – одну из самых ожидаемых дорам года – пустили, как сериал выходного дня. По две серии в субботу и столько же в воскресенье.

Решили тянуть удовольствие (и юани из рекламодателей) как можно дольше.

Поэтому к октябрю сериал только вышел на «экватор». И по сериям, и по сюжету. Восторгами зрителей можно паровые булочки намазывать – заместо сладкого варенья.

Наиболее часто запрашиваемый и скачиваемый тизер к драконьей истории – этот.

Здесь у нас дракон. И я. С прямыми отсылками на финал первого сезона. Годно?

Во второй части истории демонический план «прорывается», как бы «схлопывается» с планом людей. Войны, катаклизмы, хорошие мы на борьбе со злым демоньём.

Но теперь, из-за смешения планов, «дому» драконов, высшему миру, грозит опасность. Собственно, со второй половины истории наши герои добрались до этой опасной части.

Теперь второй по частоте скачиваний тизер и наиболее скупаемый постер – вот этот.

Дети растут быстрее, чем снимаются сезоны… Так что магию «перемотки времени» со взрослением героев применили и тут.

Отчасти, чтобы заложить «фундамент» для третьего сезона. Невиданное дело в Поднебесной. Чтобы и много серий, и бюджетище, и актеры не менялись.

Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Пока что отклик крайне положительный, что не может не радовать.

Композиция – возвращаясь к тизерам – слегка поменялась. Но герои-то те же.

Мне всё ещё нравится.

Зрителям, судя по отзывам, тоже.

Распределение экранного времени между женскими персонажами (мной и старшей нефритовой принцессой) настолько близкое по таймингам, что граница между главной и «второй главной» женскими ролями тоньше шелковой нити.

Случился момент с недовольством таким распределением. Бушевала матушка моей нефритовой сестрицы. Она как бы отстаивала интересы доченьки. Но понимали все, включая багровую от стыда дочь: дама набивала цену своему «товару». Именно такое отношение у маман к дочери, это прям во всем легко считывалось.

Буянила дама непрофессионально и не в том весе. Против неё выступал продюсер с двадцатилетним стажем. Он быстренько заткнул госпожу. В частности, сравнив продажи мерча первой части. Кукла моей принцессы «улетала» в разы быстрее прочих.

И даже по продажам постеров ко второй части с моей «сестрицей» разрыв существенный.

Что, к слову, лестно. Ведь постер у «сестры» более яркий, приятный глазу. Китайцы любят золото!

Дамочке корректно намекнули, что распределение не сдвинулось ещё больше только ради намеков на будущую романтическую линию той принцессы, что постарше. Романтика нужна дораме, а мелкая, но любимая зрителями принцесса на это не годится.

И воцарилась на площадке тишь да гладь. Аж вспомнить приятно.

И результат воспоследовал: отменная слаженная работа всех причастных. На радость телезрителям.

В итоге, что у нас нынче происходит на материке: три громких проекта со мною идут по разным каналам. Это – не считая повторных трансляций предыдущих работ.

Часть моих поклонников ранее смыло волной хейта от истории с «невежливой юной актрисой». Теперь же «Крылья», мой фан-клуб, значительно «прирос». Это как линька у птиц: сначала нужно сбросить часть перышек и пуха, чтобы после отрастить свежее и крепкое оперение.

Эту осень можно смело называть – время Мэй-Мэй.

А теперь – маленькими ножками в расшитых матерчатых туфельках – начинает ступать кукла-демон, готовая покорять сердца зрителей из Гонконга.