Текст книги "Первоклассная ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Эта ворона не возражала. Хэ с ролью справится. Его полюбят – вырастет популярность актера – гонорары увеличатся – будет дополнительная выгода для студии.

Вывод: нужно найти в рядах гонконгских актеров мужчину на роль Т-1000 (что само по себе архисложно) и женщину на роль Ди Юй.

Иначе нам просто не дадут снимать наш Скайнет. В вопросах культуры, кинематографа и так далее у Гонконга автономия почти полная. И все наши достижения там мало что значат.

У них же и кинопремии – свои собственные.

А отношение к работам извне… ну такое себе. Довольно-таки пренебрежительное.

Ворона и компания, по сути, будут покорять новый мир. Гонконг – это маленькая (в плане территории) локация, которая в год выпускает порядка сотни фильмов. В «золотую эру», что прошла (речь о девяностых), снималось около ста пятидесяти кинолент.

И это сопоставимо с количеством фильмов от всех крупных студий Голливуда за те же годы! Потом-то Голливуд уйдет в отрыв, но там и масштабы, и деньги совсем другие крутятся.

Прошлый год из-за заразы выдался провальным. В этом киноделы «очухиваются». Им лишние конкуренты из «понаехавших» вообще не сдались. Хотя… нас особо и за конкурентов не считают.

Такие дела.

Поиски Ди Юй и Т-1000 идут… бредут… ползут? Плохо всё, если коротко.

Но мы не сдаемся. В самом худшем раскладе умоем руки, вернемся на материк. Перенесемся из будущего в прошлое и дадим Терминатору цзянь. И коня. Железного…

Ладно, хватит о грустном. Я в нашу студию верю. И другим не разрешаю вешать нос!

Лучше про хорошее скажу.

И тоже, что показательно, с мечом. Причем – огненным.

«Белые журавли возвращаются», так называется дорама. Она не о журавлях вообще-то, они там как символ. Но я ещё на этапе названия заинтересовалась сценарием.

Я пока не настолько глубоко погружена в легенды, мифологию и реальные боевые практики великих мастеров прошлого, чтобы самой писать сценарии в жанрах уся и сянься.

Тем интереснее участвовать в серьезных (и дорогих) проектах от крупных студий, которые на местном «фэнтези» съели не только собаку, но и змею, кузнечика, личинку шелкопряда… И так почти до бесконечности, список съедобного из категории экзотики огромен.

Мы относительно недавно закончили съемки. Ворону «подписали» на роль юного гения благочестивой секты. Студия «Хэндянь» (та самая, которой принадлежит – в числе прочего – город-декорация Хэндянь), а приглашение вне кастинга от них – это почти что пропуск в высшую актерскую лигу Поднебесной.

На знаменитой рисовой бумаге «сюань», с оттиском нефритовой печати.

Не то, чтобы вороне хотелось признания от крупнейшей киностудии материкового Китая. Но раз уж позвали, да на интересную роль, с близким лично мне названием, то отчего бы не пойти?

Никаких дрязг на съемочной площадке. Драм вне сценария тоже не завезли. Актеры, которые умеют играть. Стафф, угадывающий желания до того, как те оформились.

Всегда бы так.

Дорама выйдет зимой, вероятно, на новогодних каникулах. В ней тоже будет многое дорисовывать, но сложность графики значительно ниже, чем у того же «Воззвания к высшим».

Тизеры и промо для заставки тоже отсняли. Кто-то явно подглядел представление актеров в виде оживающих журнальных страниц в «Счастье на каблуках». Или мыслил в том же направлении?

В общем, здесь будет так: сначала зрителю покажут статичное изображение. Герой на «плоском» фоне, там же имя персонажа – имя актера.

Не удивляйтесь бордовому небу, это приколы с миром демонов.

Затем титры «стираются», а кадр «оживает»: персонаж двигается, журавли машут крыльями, а сосновые ветки дрожат на ветру.

Красивое!

Кое-какие закадровые моментики «утекли» в сеть. Очевидно, с одобрения киностудией. И теперь возвращения белых журавлей, в том числе вашей (не)покорной слуги, с нетерпением ждет вся Поднебесная.

Проект уже назван самым ожидаемым сериалом года. Даже «Воззвание к высшим-2» потеснил на вторую ступеньку.

И это правильно.

Ведь мы – особенно одна ворона – там хорошенько зажжем!

…А вот теперь, в боевом настроении, можно и про школу поговорить. Ту, где один год обучения стоит сто пятьдесят тысяч юаней.

Это без учета регистрационного взноса (только за заявку – взнос не возвращается, если ребенке откажут в приеме) в виде скромных трех тысяч юаней. Что у кого-то равняется месячной зарплате.

И не считая вступительного взноса – пятнадцати тысяч юаней. Он единоразовый, и тоже не подлежит возврату, если вы вдруг решите сменить школу.

Или школа решит, что вашему ребенку в ней не место.

Никто ведь не обещал, что будет легко.

Друзья! «Ожившая» Мэйли с журавлями будет нашей коллекционной карточкой. И прилетит (на журавлиных крыльях) на странички читателей, подаривших награду к седьмой части истории, к «Первоклассной вороне».

Спасибо вам огромное, что продолжаете следить за путешествием этой вороны!

Глава 5

Итак, школа. Младшее школьное образование в Поднебесной – обязательное. Как и среднее. А вот со старшей школой возможны варианты. Скажем, пойти сразу в средне-специальное, а-ля ПТУ в России-матушке.

Младшие школы есть государственные, и есть частные. Собственно, с садиками было так же. Особенность Срединного государства: здесь нередки «цзяоюйцзитуань», то бишь «образовательные группы» (можно ещё перевести, как «образовательный холдинг»).

Когда эта ворона вникала в суть понятия, почему-то сразу вспомнилась игрушка, на которой я и «отлетела» в мир иной. Там мы создавали производственные цепочки.

Построили рудники, добытую из них руду переплавили в слитки, к слиткам добавили привозной каучук (из другого региона), и на конечном этапе производства получили велосипеды (пенни-фартинги).

Привозные ресурсы – это приглашенные учителя. Выдающиеся в своей области знаний специалисты. Некоторых приглашают прочесть буквально несколько лекций (или серию практик провести).

Или сплавим другие руды в латунь, просеем кварцевый песок, проведем плавку, формование и отжиг – получим стекло, а на финише создадим очки.

Пожалуй, цепочка с очками наиболее близко передает процесс обучения в «холдингах».

От просеивания «песка» (одаренных детей от обычных) в детском садике, до плавки их мозгов в младшей школе к всестороннему формованию организмов в средней школе, и до охлаждения (отжига) в школе старшей.

Не сдадите выпускной экзамен гаокао на высокие баллы, станете никому не нужным мусором. Сдадите превосходно? Поздравляем! Все этапы работы с заготовкой удались.

К финишу – к выпуску – почти каждый школьник в очках. Потому что зрение конкретно посажено.

Вороне сажать зрение не хочется… Даже с учетом рекламных отчислений от «Нового взгляда». Эти производители оптики ворону готовы на руках носить, что подтверждается новыми роликами, рекламными щитами и, конечно, денежкой.

Но в цепочку производства я уже «встроена».

Детский сад Солнышко – это в развернутом виде: экспериментальный детский сад Саншайн, что входит в образовательную группу «Янгуан» (дословно: «солнечный свет»).

Солнечный свет распространяется широко: на детсады (наше Солнышко основное, и есть ещё несколько филиалов), на младшую школу Солнечный луч (Sunbeam Primary School), среднюю школу Восход (Sunrise Middle School) и старшую школу Солнечная вершина (Suncrest High School).

Все они имеют приставки к названию: частная, экспериментальная и билингвальная. Второй язык, что понятно из уклона в «саны» – инглиш.

Группа «Янгуан» такая не одна на весь Китай.

В столице как раз открывают схожую – BCIS. И в Шанхае подобная группа есть. В городах поменьше уже тоже пробиваются ростки образовательных холдингов. Дайте только время, и они вовсю разрастутся.

Альтернатива этому – «прикрепленные» к ВУЗам школы. Они государственные. Связь с ВУЗом-патроном тесная, шансы на поступление прямиком из школы в курирующий университет повышены.

Это – элитные школы, где всё очень строго и традиционно. Никаких иностранных слов в названиях. Второй язык, разумеется, изучается, но упор делается на другие предметы.

И ещё есть «партнёрские школы» (реже – спецклассы). В таких случаях ВУЗ не учреждает «свою» школу, а заключает соглашение с существующей.

И есть элитные государственные школы, так называемые школы-маяки. Образцовые школы, в которые попасть с «улицы», даже с хукоу (прописка здесь так называется) в соответствующем районе, крайне сложно. Отбор в них такой, что собеседование в «Янгуан» блекнет на фоне.

История и традиции образцовых школ известны и почитаемы, преподавательский состав очень сильный.

Эта ворона не упоминает обычные муниципальные младшие школы, для зачисления в которую хватает прописки-хукоу в том же районе и своевременной подачи заявки.

Международные школы мы тоже не рассматриваем. В одних принимают только детей с иностранными паспортами, в некоторых других слишком уж упрощенная программа, в других – наоборот, нагрузка даже больше, но в областях, далеких от вороны.

Короче, ни одна их частных международных школ мне не подошла. По тем или иным причинам.

Для образцовых муниципальных ворона хукоу не вышла. В нашем районе есть одна старая государственная школа, считающаяся сильной (в расчет идет число выпускников, поступивших в лучшие ВУЗы).

Но «сильная» не равняется «лучшая». Ту школу забраковала Мэйхуа по каким-то своим критериям.

Можно было бы купить за пару лет недвижимость в «правильном» районе. Некоторые родители моих детсадовских приятелей именно так и поступили.

С садиком уже после зачисления (и спонсорского взноса) можно договориться. Ребенок через год сменил прописку? Да, но зачислен-то он, согласно старому адресу.

С этими хукоу доходит до абсурда. Люди (я сейчас не про супербогатых, им лишняя недвижка карман не тянет) покупают убитые в хлам развалюхи, жить в которых невозможно.

Снимают что-то более приличное, но в другом месте. А тот хламовник служит единственной цели: дать верный хукоу деточке.

Причем на каждый адрес ещё и действует правило шести лет: если в этот период владелец (предыдущий) уже использовал место для зачисления ребенка в школу, то вы в пролете. Покуда срок не истечет.

Проверяйте свои развалюшки перед покупкой!

Многие родители, не способные на покупку «правильного» жилья, заморачиваются с обходным путем, называемым «пинбу» (репетиторство). Нанимают учителей, натаскивают малыша так, чтобы он (она) выделялся из числа сверстников. И пытаются засветить своего одаренного ребенка в «дни открытых дверей» в желанной школе.

Так-то зачислить без прописки ребенка могут, но только при наличии «высокого потенциала». Ведь ТОП-школам тоже нужно статистику свою удерживать.

Это точно не мой путь.

Некоторым и париться не надо: Бо Ченчен в выпускной группе садика сходил на конкурс по математике. Для детей 5–7 лет, каким-то частным лицом устроенный. Ушел оттуда грустный: слишком простые для него задания.

По итогу получил главный приз. А с ним: предложения от трех топовых школ столицы и приглашение в сборную Китая на Международную математическую олимпиаду (IMO). Правда, на моменте с олимпиадой вышла накладка: в сборную только школьники зачислялись, а бегемотик пока ещё числился в садике…

Не знаю пока, чем дело закончилось. Но обязательно уточню.

Для вороны выбор стоял между передовыми частными школами.

На самом деле младшая – это такая «разминка», промежуточная ступень. С неё вполне реально «перескочить» в более «продвинутую» среднюю школу.

Скажем, в школу под патронажем Бэйцзинского университета. Или в школу при Университете Цинхуа. Ходят слухи, что последняя может открыть филиал в нашем районе.

Но меня подкупили… панды.

В младшей школе Санбим будет целых два семестра (осень-весна) вести специальные дополнительные занятия художник по фамилии Ван.

Возможно, лучший из современников в национальной живописи гохуа в технике гунби (тщательная кисть).

Вообще-то он в Сычуаньской академии преподавал. И даже мог её возглавить, но что-то пошло не по плану. Учителя Вана, обладателя ряда премий и создателя самых «живых» панд, заманили на год в «Янгуан».

За какие-то космические, совершенно неприличные деньги. И потому – неназываемые.

Он пробудет в столице всего год. И проведет занятия во всех школьных корпусах группы «Янгуан». То есть, с младшей по старшую.

Маленькая панда внутри меня при виде фотографий работ учителя Вана забилась в приступе умиления.

Каждая шерстинка, каждый усик и коготок – совершенство.

Если учиться традиционной живописи, то у такого мастера.

Да, малыш Хан? Тебе тоже нравятся пандочки?

Особенно тот малышусь с глазками-бусинками? И верно: как можно мимо такого равнодушно пройти? Плоская бумага, в которой заключены пушистость, любопытство, опасения и милота. Концентрированная.

Понимаю. Одобряю. Всеми лапами поддерживаю.

Что такой мастер забыл в обществе младшеклассников?

Заметить и начать развивать талант следует с ранних лет.

Вторая причина, как мне видится, в деньгах. Или она первая?

Как знать. Хочется верить, что искусство для мастера Вана превыше денег. В любом случае, я рада этой возможности. Из чего бы не росли её «побеги».

Думаю, уже очевидно, где будет учиться ворона.

Школа Солнечный луч – часть «Янгуан» – в нашем районе самая лучшая. Отличные учителя, множество контрактов с узкими специалистами.

Пример мастера кисти Вана – весьма показательный.

Корпуса тоже оборудованы, как надо.

Обычные классы, класс информатики, разные творческие студии, три (разных) спортзала, студия танцев и художественной гимнастики, музыкальный класс. К этому всему: бассейн, стадион, свой парк, скромный театр и что-то я ещё наверняка забыла.

Словом: всё, как в Саншайн, только больше и лучше.

И дороже, само собой.

Даже с таким некислым прайсом (сто пятьдесят тысяч юаней, я напомню, в год) желающих попасть в младшую школу «семьи Янгуан» – есть и такое обозначение – значительно больше, чем мест.

Даже выпускники Саншайн проходят собеседование.

И ворона тоже.

Заявки составляются ещё в марте-апреле. В мае их рассматривают и назначают день-время для индивидуального собеседования.

Мне выпал июнь. Что удобно, ведь я успела сначала «отстреляться» в подготовке к будущему образованию, а уже потом с чистой совестью махнула в Хэндянь. На съемки.

Ибо помню я прошлый свой заезд из Хэндяня в столицу, когда дядя Бу гнал во все лошадиные силы Апельсинку в ночи. Всё, чтобы одна ворона успела на тесты.

В этот раз мы тоже дернули оператора Бу. Но с другой целью.

Пожалуй, будет верно назвать его – свидетелем.

– Если вы не возражаете, мы бы хотели, чтобы весь процесс собеседования был записан, – вежливо, но непреклонно обратилась Лин Мэйхуа к «собеседующей». – Эта запись не получит распространения.

– Простите, у нас в школе Санбим строгие правила, – нахмурилась женщина средних лет, представившаяся секретарем директора. – Ваша просьба весьма необычна. Мы просим вас подождать, чтобы мы согласовали ваш запрос с руководством.

От секретаря веяло холодом. Для неё я была не Мэй-Мэй, младшей сестрой Поднебесной, а заготовкой в учебно-производственной цепочке.

Тем лучше. Люблю иметь дело с профессионалами. Прямые и честные, их рты не извергают лесть, тогда как глаза скрывают насмешку.

В этом году Лин Сюли поступила в младшую школу под патронажем Бэйцзинского университета. Хвалебные посты от её фанатов сначала лились в одном потоке, а затем «русло» разделилось.

Часть людей вдруг решила начать сравнивать их «нежную принцессу» с «той выскочкой». С какого перепугу эти незнакомцы мутят воду? Зачем им знать, куда поступит Мэй-Мэй?

Нет ответа.

Если фанатов «родственницы» кто-то целенаправленно пытается стравить с моим фандомом с поэтичным названием «Крылья», то непонятны истоки. В чем смысл?

Я просила «Крылья» не махать почем зря. Они у меня пока мирные, спокойные, на людей (и нелюдей) особо не бросаются. Да и сформировались не так давно – года им ещё нет. Это новомодное движение с фандомами мои соотечественники, кажется, подцепили в Хангук, с их К-РОР.

Мамуля не на шутку встревожилась. Ей виделись за хрупкой фигуркой Лин Сюли скрюченные конечности другого «родственника».

Лин Мэйхуа тревожилась. Если «те люди» зашевелились, то годы покоя для её семьи закончились.

Эта ворона убалтывала мамочку, что не стоит искать подоплеку там, где в людях говорит банальная зависть. Говорила, что думала.

Иногда самое простое решение – верное.

А волноваться попусту – вредно для здоровья. Мама нам с братишкой нужна здоровая.

Но засвидетельствовать процесс сдачи «не экзамена» дядю Бу попросила лично. Так-то камеру мы и сами могли бы настроить.

Ответ на наш запрос вскорости пришел. С глухим стуком: то была трость. Директор Лин (дальний родственник директрисы из Саншайн) прихрамывал.

Эта ворона увидела в этом нестаром мужчине не увечье (его машинально подметили уши), а цепкий проницательный взгляд.

На два аршина в землю видит, как сказали бы о таком в моем-прошлом окружении.

– Честно говоря, в вашем случае собеседование – это формальность, – представившись, сообщил нам директор. – Таланты учащейся Ли неоспоримы.

– Нет, – улучив секундную паузу, невежливо ворвалась в разговор взрослых эта ворона. – Никаких формальностей. Собеседование должно быть настоящим. Честным. Без поблажек.

Одно из неписанных, но важнейших требований собеседования я сама же и провалила.

Ребенок должен быть воспитанным. Встревать, как ворона – это верх бескультурья.

И буравить директора острым требовательным взглядом тоже, пожалуй, было излишним.

Трость с дорогим, но не вычурным набалдашником и безупречный костюм – то, что видели в директоре все. Острый ум, способный отличить невоспитанность от необходимости – то, что углядела в нем ворона.

– Одобряю, – одним словом запустил процесс директор.

Так я приступила к решению математических задач. Легких… Для меня. Впрочем, в моей группе детсада все бы с этими задачками справились.

Далее распознавание иероглифов. Для этого есть специальные карточки, выбираемые учителем в случайном порядке.

В обычной столичной школе требуется знание трех сотен иероглифов. В глубинке Поднебесной и того не спросят. Имя свое знаешь? Как родителей зовут? Молодец, принят.

Набор карточек из трехсот шести иероглифов (это стандартный ученический набор) весит двести десять грамм. Знаю, потому что у нас такой есть. Его мне как-то дарили в числе новогодних подарков.

В классе Санбим передо мной поставили ящик с карточками, разложенными по секциям. Размером с короб для обуви… только не туфелек, а высоких зимних ботинок, с расчетом на самый большой размер ноги (ласково именуемый ещё «лыжа»).

Несколько кг весил этот короб – так, на глаз. Карточки картонные, семь на семь сантиметров. Я вытянула шею (даром, что ворона – шея у меня лебединая), окинула взглядом это картонное богатство.

Тысячи три карточек?

Это уровень выпускника младшей школы (обычной, без претензий на элитарность), а не поступающего.

Тем интереснее. Приступим!

Ещё один тест – безошибочно. Спасибо учителю родного языка в Саншайн и, разумеется, мамочке. Некоторые «заковыристые» иероглифы мы только с нею разбирали.

Беседа в «свободной форме». Тут про знание литературы, понимание чэнъюев и общую логику.

Воздержусь от комментариев: в диалоге же нет точных вопросов-ответов.

Дальше – для разнообразия – ряд головоломок.

Эй, я же вместе с гением пространственного мышления несколько лет бок о бок просидела! Что-нибудь потруднее принесите.

Отлично, это подойдет. На скорость себя проверю. В записи останутся тайминги – начало и конец сборки.

Кубик Рубика. Три на три – легкий. Ненамного сложнее пирамидки, а ту я в год – по старой памяти – отщелкивала.

Только один ребенок в Саншайн обгонял эту ворону в сборке пирамиды Мефферта и кубика Рубика.

Он – гений. Я – помню схемы сборки.

Пиф-паф – щелчки легкие, моторика давно «разогнана» и не тормозит, а ускоряет процесс. Так, что под конец пришлось чуток замедлиться.

Двадцать четыре секунды.

Далее – непринужденная беседа на английском. Школа билингвальная, тест обоснованный.

– Has a cut-glass accent, – забывшись, выпалила – обращаясь к моей маме – учитель. – О, я хотела сказать…

– Мы поняли вас, учитель, – ответила за нас обеих Мэйхуа. – И благодарим за похвалу.

Когда-то давно Кира Воронова уйму времени убила на это «хрустальное» произношение. Читать Шекспира с акцентом? Пошлость!

– На этом всё, – с легкой растерянностью сообщила одна из учителей. – Процедура занимает некоторое время. Но столь блестящие результаты собеседования позволяют мне с уверенностью сказать: добро пожаловать в Санбим, ученица Ли Мэйли!

– Спасибо, уважаемые учителя, – склонила голову на необходимый минимум эта ворона.

Камера пишет. На записи всё должно быть безупречно.

Злые языки могут почитать милашку Сюли «настоящей принцессой» и звать меня «выскочкой». Пусть.

Но никто не посмеет упрекнуть меня в приеме в школу (да, в платную и не такую престижную, как школа под патронажем лучшего университета страны) не за знания, а «по блату».

Об использовании записи собеседования в случае необходимости мама с директором условятся. Он уже показал себя прозорливым и договороспособным.

Оператор Бу снимал меня крупным планом. Учителя только со спины попадали в кадр. И очень патриотично за моей спиной виднелся красный звездчатый флаг.

Только хорошее.

Страхуюсь? Не похоже на меня, чтобы так осторожничать из-за сетевых смутьянов?

Я бы и отмахнулась от их нападок. Пустобрехи были, есть и будут есть.

Но в свете того, что учудила одна волоокая недоактриса на моем «любимом» Центральном телевидении – любая предосторожность оправдана.

Я не сказала? Ворона этим летом очутилась в центре скандала.

Потому что эдакая недобитая русалка в прямом эфире потеряла берега. Да-да, та самая, что не умеет в «мандарин», а из «малышковой» коробки в три сотни иероглифов узнала бы в лучшем случае десять. Самых общепринятых.

И то не факт.

Глава 6

Казалось бы: что может сказать немая рыба? Ладно, не немая, но на общем языке эта краса реснитчатая может связать несколько предложений.

Да малыш Хан скоро её перегонит!

Правда, я немного обгоняю события. Пока-то брат говорит три слова: мама, баба (это про батю) и Мэй.

Приятно!

Но не так уж я и преувеличиваю.

Чтобы разговорить глазастую рыбину, хватило одного китайца. Он не был особо известен. И сказочно красивым его не назовешь.

Он «взял» эту «крепость» иным: языком, который знала степная рыбка.

Ведущий разговорного шоу с приглашенными звездами сам был родом из Внутренней Монголии. Однако этот молодой человек не поленился изучить путунхуа.

И даже стал соведущим (их в шоу двое) в передаче на Центральном ТВ. Он-то и пробил стену молчаливого непонимания красотки из степей.

Наверное, тяжело годами жить за стеной молчания. Даже при наличии «двери» – личной помощницы с функцией «встроенного» переводчика.

Дева услыхала переливы родной речи. Стену вышибло потоком слов, «копившихся» долгие годы.

Он говорил с придыханием. Старательно, медленно – для переводчика. Она – стрекотала так, будто скоро микрофон отберут, а вместо пробитой стены построят плотину.

Весь разговор ведущего и звезды нам малоинтересен. Кроме отрывка, где заботливый юноша стал интересоваться трудностями.

Что было самым тяжелым для вас?

Какие отличия было сложнее всего принять и перенять?

А в карьере? Встречались ли высокие пороги, которые было непросто перешагнуть?

Пороги – это такая фигура речи. Строится на древнем архитектурном решении: высоких порогах при входе. Это как бы защита от злых духов (извилистые дорожки, к слову, из той же серии), и от всякого «земного», но ненужного. Грязь с улицы, палая листва, вода в ливень и так далее.

Звездочка начинала с общих фраз, очевидно, вбитых в агентстве. Грустно быть вдали от близких. Боялась не оправдать ожидания. Подвести людей, которые увидели в ней потенциал. И всё в таком духе.

А затем молодой человек сузил круг. Он спросил о недавних проектах и том, сталкивалась ли блистательная актриса с чем-то неприятным или даже непосильным в период работы над ролями?

Звезда открыла рот, где каждый зубик, что жемчужина, а каждое слово, как приговор.

Её счастливые фанаты разобрали ответ рыбы из семейства большеглазовые не на иероглифы – на атомы.

Эта ворона же думала о высоких порогах, злых духах и том, какой высоты нужно делать порог, чтобы его не могла переступить данная особь.

Стерлядь монголоидная, чтоб её!

– Я часто сталкиваюсь с непониманием, – хлопая ресничищами, делилась наболевшим звезда. – Привыкла к этому. К чему привыкнуть нельзя, так это к неуважению. Особенно, когда его открыто проявляют младшие. Будучи новичком, я не смела глаз поднять от пола, обращаясь к старшим коллегам. Кланялась без устали. Я заученно просила их наставлений. Через помощницу благодарила за каждый урок и любую, даже самую малую доброту.

– Все знают о вашем добром и искреннем сердце! – поддержал актриску ведущий. – И о том, какой у вас нежный характер. Как мог кто-то отнестись к вам несоответственно?

– Спасибо-спасибо-спасибо! – играла роль милашки рыба-телескоп. – Для меня уважение к старшим – это основа основ. И мне было не по себе, когда младшая коллега стала вести себя бесцеремонно, непочтительно. Понимаете, я буквально чувствовала себя униженной! Пусть ты уже не новичок в сфере кино и дорам. Но ты всё ещё младше! Ты не можешь вести себя так, словно выше других. Доводить до слёз старших. Из прихоти! Это так…

Та, кого я считала негодной актрисой, на движущуюся камеру виртуозно заблестела слезинками в уголках глаз.

Выглядело так непритворно, столь ранимо, что даже я поверила.

Хотя уже понимала – без гаданий на кофейной гуще или по чайному листу – о какой непочтительной младшей на всю страну говорит чудо-юдо-рыба-кит.

– Невозможно поверить, чтобы кто-то обошелся с вами так грубо, – с придыханием выпалил молодой человек. – Не осмеливаюсь спросить, кто же это был.

– Не могу назвать имя, – вздохнула звезда. – Вы же понимаете…

– Конечно-конечно! Спасибо за вашу честность – это было чрезвычайно смело и трогательно.

Фанатам на то, чтобы вычислить грубую младшую, что довела до плача в прямом эфире их богинюшку, понадобилось два дня.

Точнее, уже тем же вечером были выдвинуты предположения, а ко второму дню армия поклонников глазастой рыбы вовсю швырялась обвинениями в адрес этой вороны.

Мэй-Мэй в их устах из младшей сестры Поднебесной, юного дарования и надежды нации (это после «Воззвания к высшим» ко мне прикрепили) стала заносчивой грубиянкой без воспитания и манер.

«Дети в наши дни такие наглые», – самое мягкое, что про меня писали рыбные фанаты.

Сообщения появлялись так быстро, что было невозможно их все прочитать.

Да и незачем.

– Игнорируем, – сказала я родным.

И повторила – устами мамочки – нашим сотрудникам.

На своей страничке – там отчаянно отбивались от нападок мои «Крылья» – выложила только одно сообщение.

«Белое остается белым. Чистое не нуждается в очистке».

Можете считать, что я ударилась в философию. Причем на местный манер. Но писать длинно-пост или видео с объяснениями эта ворона не имела ни малейшего желания.

Тогда, на съемочной площадке, эта ворона взаправду «драконила» золотую рыбку. Выводила её на эмоции. Не на игру – на реальные чувства.

Я же ей – и всему сериалу – желала добра. Люди увидели бы в ней не свежемороженую миловидность, а актрису. Настоящую.

Не заменитель, идентичный натуральному, зато в яркой упаковке.

Не стану извиняться за это. Пусть хоть «отменяют» по всем каналам.

Окружающие видели в моих действиях океаническое спокойствие.

Какое ему дело до треска песчинок? Волны приходят и уходят, никто не способен встать на пути океана.

Эта ворона тонула в глубоком черном море злости. Я, что давала себе сотню зароков: не ждать от людей многого, не выделываться, чтоб не «спалили»… Множество прочих «не».

Всё – псу под хвост. Рыбине под чешую блестящую.

Мамочка явно что-то понимала или чувствовала. Потому как у нас на столе зачастила рыба-белка. Это такой старинный рецепт, где по обеим сторонам рыбьего филе делают надрезы ромбовидной сеткой, затем рыбу панируют в крахмале и жарят в большом количестве масла.

При жарке крахмал запекается и фиксируется, надрезанные кусочки филе заворачиваются и топорщатся, смутно напоминая беличий хвост.

Действительно, что-то такое эта ворона не прочь бы провернуть с монгольской селедкой из бескрайних степей. Чтоб ей навернуться в воздушных боях…

Но нельзя, закон воспрещает.

Слава Мирозданию, что батя в самый жаркий период был вне цивилизации. Озеленял и укрощал пустыню Му-ус.

Я злилась. Не столько на рыбину, сколько на саму себя. Те же грабли, ну серьезно! На них ещё вырезано крупным шрифтом на нескольких языках: «Добрые дела». Любой дурак ведь знает, что они наказуемы.

Но ворона же птица умная!

Сделала из китайской куклы Барби актрису? Довольна собой?

Получи в лобешник благодарочку!

Внешность на миллион, адекватности – на полушку.

Любое моё возражение после слезной исповеди сей мечты любого рыбзавода только добавило бы масла во фритюр. Только общественность в нем не рыбу бы запекала, а ворону.

Неуважение к старшим – здесь почти преступление.

Довела до слез «богинюшку» – это ж невзлюбись трагедия!

От вороны ждали извинений. И от родителей, что дурно воспитали дитя, ожидали публичного раскаяния.

Ждите. Я не возражаю.

Обещанного три года ждут. Не обещанного – вечность.

Морально ворона подготовилась, что Хэндяня не будет.

Бравировала: ура, летний отдых, как у всех нормальных людей.

В студии Хэндянь решили иначе. Сказали – по громкой связи – что им важнее навыки, чем слухи.

Это не звучало, как утешение.

Как признание способностей – очень даже да.

Дальше были съемки.

Несколько утечек во время и между сцен. Конечно же, совершенно случайных.

Ведь все мы верим, что студия-владелец нескольких сотен гектаров с декорациями округ может допустить случайный слив. Или негласное проникновение чужаков на свою (тут уместен жирный шрифт) площадку.

Я ведь даже машину спокойно бросала на наружной парковке, забирая с собой и «воспитателя» Шу, и «водителя» Цуна. Это после того, как мне возле отеля расписали лобовое стекло красной краской. Умного ничего не накарябали, а оскорбления опустим.

Машину заменили. Ворону со всем штатом переселили: на виллу, принадлежащую киностудии.

Малевщика искали, но не нашли: человечек догадался напялить маску, бейсболку и перчатки. Последнее, чтобы с выброшенного баллончика с краской не сняли «пальчики».

Маме мы не сказали. Эта ворона запретила: нечего моей замечательной лишний раз из-за нездоровых людей расстраиваться.

В «утёкших» моментиках показали и Мэй-Мэй. Среди актерского состава, что в народе сразу же назвали «убийственным».

Нельзя столько крутых актеров помещать в один сериал, у зрителей же от восхищений сердечко ёкнет! И не заведется потом.