Текст книги "Первоклассная ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Это самый «няшный» тип: глазюки большие, черные, блестящие, носик-кнопка (переносица формируется позже), черты лица мягкие, плавные. Мимимиметр зашкаливает, особенно, когда такое няшное чудо улыбается и тянет к тебе ручки.

Даже ворона тает сахарно-сиропной лужицей от умиления, тиская брата. Он у нас ребенок очень тактильный. Любит обнимашки и вот это вот всё.

Второй тип ребятенков: глаз узкий, нос «плюсский» и широкий, лицо… кому как повезет, но чаще угловатое, порой ещё и несоразмерное. Эти дети не некрасивые, в них тоже есть своё очарование. Они просто иначе смотрятся. Непривычно, я бы сказала.

Телосложение не рассматриваем, тут уж как кого родители кормят.

И эти стартовые параметры по мере роста могут в любой момент круто поменяться. Так, что буквально через год знакомого вам ребеночка будет просто не узнать.

Дочка певца Тао (фамилия пишется как «гончар» или «керамика») изначально вытянула не «няшный» билетик с «внешкой». И да, все её черты вместе смотрелись не слишком привлекательно.

По-видимому, стоило бы задать некоторые вопросы маме девочки, бывшей «Мисс Китайская красота», не помню какого года. Нет, не про отцовство. Скорее, про число хирургических вмешательств в «конкурсную» наружность.

Но даже так: нескладный ребенок в период смены зубов не должен получать такие отзывы!

Эта ворона воспылала негодованием. Травить ребенка за наружность, его отца за показ чистой детской радости – малышка в коротком ролике не наигранно скакала от восторга – это ж кем надо быть?

Пальцы настучали гневный комментарий в адрес «поборников красоты».

Затем стерли.

Потому что – перебор был бы. Несправедливость – мой давнишний триггер. Ворона не стеснялась в комментариях к комментаторам… Но вовремя опомнилась.

Здесь же хамство в адрес старших порицается. И виноватыми делают родителей – дурно воспитали.

Поэтому ворона переписала своё обращение. Адресовала его не этим… недостойным моего внимания персонажам подвида тролль китайский, а девочке.

Накатала ей пост поддержки. Бегло проглядев перед этим страничку: результативно, там нашлись записи, где девочка пела. Музыкальность у малышки явная, не зря же папка-певец. Голосок ангельский, но пока зубки не отрастут, присутствует «дефект фикции».

Путем несложных вычислений пришла к выводу: на запись «Прекрасного далеко» она успевает. В смысле, успевает зубы отрастить – передние быстро ведь «прут».

А я не оставила мысль о Куньмине в фиолетовом цвету и о двуязычном исполнении вдохновляющей песни. Студия получила права: и на оригинальный текст (тот, что звучал голосами Большого детского хора, с несколькими измененными строками), и на переводной.

Только поменяла состав участников.

На русском ворона пела одна. Благо, после занятий с учителем Цзян И, голоса хватило.

А для китайской версии подключила детский хор. Предложила (устами мамочки, которая со всеми новыми заботами успевала и мне времечко уделять) задействовать малышню из нашей группы.

Руководство представило, как это можно красиво обставить. И взяло на себя переговоры с родителями малышей.

Вообще, на удивление, в последний год на выездные занятия нас часто возили по увлекательным местам.

Городской океанариум и центральный бассейн – для одной акулы был просто праздник какой-то.

Старая обсерватория, созданная ещё в дотелескопическую эпоху. Железнодорожный музей. Там мы «теряли» пацанов.

Музеи искусств, где залипали от вида красоты уже все девочки, включая эту ворону.

Как будто решили напоследок подарить детям – детство. Или же яркие воспоминания об одном из периодов взросления. Чтобы выпускники потом с ностальгией (а не с дрожью) вспоминали Саншайн.

В общем, выезд на локацию нашей группе устроили. На один день мы отправились в потрясающее место.

Не представляю, как директору Лин и учителю музыки удалось всех родителей уломать на согласие, затем организовать поездку, в ходе которой никто, даже панда Нин, не потерялся и не поранился. Мобилизовали весь персонал ради события. И часть родителей отправились в сопровождение.

Всё, чтобы записать хор на смотровой площадке в царстве волшебного разноцветья.

В национальном парке «Сто ли азалий», или «Байлидуцзюань», что в провинции Гуйчжоу.

«Ли» – это мера длины, в наши дни один ли – это полкилометра (в историческом контексте было бы немного иначе, но нынешний «ли» стандартизирован). «Бай» – как счетное слово, причем здесь можно перевести и как «множество» («Множество рододендронов», этой вороне просто больше нравится их азалиями называть).

Парк – естественного происхождения. Но, разумеется, улучшенный и благоустроенный.

Он дивно хорош! С конца марта до конца апреля в нем распускаются азалии. Разные виды, один за другим.

Про возникновение «крупнейшего природного сада», конечно же, есть легенда. Согласно ей, прежде азалии росли только в императорском саду, и цвели исключительно алым. Затем им полюбился народ «прохладных гор», и азалии «улетели» в эти горы. Чтобы обмануть преследующих их стражников, азалии махнули ветвями и превратились в разноцветные.

Звучит бредово, но это далеко не самая странная из легенд Поднебесной.

Ещё тут поклоняются богине цветов. Шествие проводят и в наши дни. Музыка, танцы, яркие народные костюмы (преобладает здесь народность мяо) прилагаются.

Поглазела на сие действо и ворона.

Что сказать? Это выглядит необычно, довольно-таки театрально, но при этом самобытно.

Не карикатурно или несуразно.

Я как-то даже прониклась. Больше масштабом: всего несколько сотен человек в различных костюмах (и в разных «ролях») принимали участие в празднике.

Это – про силу традиций, про глубокие корни и память поколений.

Но праздника я зацепила так, кусочек. Главное было – записать «Прекрасное далеко» в окружении цветущих азалий.

Кроме малышей из группы, мы привлекли несколько изумительных голосов в хор. В том числе и девочку Тао, уже отрастившую все резцы.

При личной встрече я повторила ей то же, что и написала под тем злополучным видео.

– Ты вырастешь, твои зубки тоже вырастут. И обязательно похорошеешь, – заверила я стеснительную девочку (она на год меня старше всего).

– Правда? – спросила она с недоверием.

Успели-таки навредить эти критиканы. Зацвели детские комплексы, куда там разноцветным рододендронам?

– Конечно, – заверила эта ворона бедолагу.

Мысленно – подразумевая самый худший расклад – добавила, ссылаясь на один фильм про шоу-бизнес: «Хирурги и косметологи творят чудеса».

– Зато чудесный голос, как у тебя, большинству и не снился, – заверила честно и пылко девчулю. – А те люди какими были, такими и останутся. Жить с уродливой душой – вот, что в самом деле отвратительно, – закончила я цитировать свой же комментарий.

– Спасибо, Мэй-Мэй! – заблестела влага в уголках глаз малышки Тао. – За то, что сказала это. И за то, что позвала спеть вместе с тобой эту прекрасную песню. Я не забуду твою доброту!

После парка с азалиями мы с Тао ещё в студию учителя Цзян И заглянули. И там записали на камеру живое исполнение кавера «Мы все лжем» на два голоса. Как ответ всем критиканам, скрывающимся за никами и обезличенными иконками профилей.

Ну а как иначе? Этой девочке нужна была вера в прекрасное далеко. Больше, чем мне или другим юным исполнителям. Хочется верить, я показала ребенку манящую дорогу в грядущее, которой она достойна.

Каждое дитя достойно светлого будущего. А не беспросветной тьмы, в которую могут загнать ранимое детское сердечко черствые взрослые.

Позабывшие, что: «Сердце – очень хрупкая вещь: оно бьется», как сказал в моем-прошлом мире Цаль Меламед.

Видео с двуязычным исполнением «Прекрасного далеко» набрало уже более ста миллионов просмотров. И продолжает их набирать. Смотрят его не только в Китае.

Люди из разных уголков Земли пишут о том, как их переполняют эмоции. О том, как они плачут от искренности момента и трогательных детских голосов.

Это светлые слезы. В них – вера в лучшее будущее для детей.

А что ворона всё же получила за поддержку маленькой Тао поток критики? За грубые выражения в адрес взрослых, ага.

Да и пусть их. Мне поклонники из числа моральных уродов даром не сдались. А свои комментарии о том, какая Мэй-Мэй невоспитанная грубиянка, они могут распечатать, а после – ими же и подтереться.

Разрешаю.

Если что, на моей популярности та история особо не отразилась. Кто хотел что-то вякнуть – вякнул. Но не был услышан.

Точнее, был сходу заглушен. И детским хором, поющим о грядущем, и сообществом моих фанатов.

О музыке: за это направление плотно взялась наша свежеиспеченная родственница, Цзян И. Дядюшка готов был на всё ради улыбки своей женушки. Но сама на сцену она не рвалась: Цзян И нравилось петь, но не стоять перед толпой.

Вот расширить студию звукозаписи, привлечь парочку одаренных композиторов и одного автора текстов песен? Это да.

В процессе и создание инструментального ансамбля.

Под эту активность моего учителя вокала удачно подвернулся братец Жуй Синь. Если кто забыл, то начинал-то он, как стажер поп-музыки.

Затем парня запихнули в массовку и на третьестепенные роли в кино. Так его заметил режиссер Ян, ухватился за живую мимику и искренность подачи – и сделал из Жуя звезду экранов.

Но любить музыку Жуй не переставал ни на миг.

Цзян И актер попался, когда мы его «заслали» для записи мужской версии саунда к «Бионической жизни». (Ещё была запись песни-прощания, но тогда был особый случай).

О! Чуть не забыла же: за этот ОСТ мы получили отдельную премию.

Учрежденная Китайской национальной радиостанцией Music Radio Chart Awards в прошлом году выдала награду за Лучшую песню к фильму или сериалу композиции «We all lie» в оригинальном (основном: на протяжении сериала использовалось три варианта с тремя голосами) исполнении Цзян И.

Премия направлена на певцов разных жанров, и категория саундтреков в ней не основная (примерно, как «технические» премии на телефестивалях). Но всё равно – приятно.

Шутка бати про маленькость витрины для премий и том, что скоро придется целую комнату под статуэтки выделять, плавно перестает быть шуткой.

Исполнять композицию в некоммерческих целях мы разрешили всем и задаром. Всё-таки песню ворона скоммуни… честно вспомнила. А не сама написала с нуля.

Всю прибыль с продаж цифрового сингла мы (в числе прочих отчислений) направили в фонд «Белая Ворона» имени Ли Мэйли. Он действует уже год с небольшим. За время существования оказал поддержку сорока шести маленьким пациентам со сложными диагнозами.

Такими, где лечение не покрывается страховкой.

Как это работает? Допустим, в больницу поступил малыш. Его обследовали, поставили неутешительный диагноз. Лечение существует, но оно – дорогое.

Родители не в состоянии покрыть огромные медицинские счета.

Когда ворона в слепом виде «зависала» в больнице, слышала немало разговоров, не предназначенных для детских ушей. Тогда мой слух обострился ещё сильнее – «компенсация» от тела за временную потерю зрения.

В числе таких разговоров звучало и обсуждение лейкемии в детском отделении. Девять из десяти семей отказывались от лечения.

Девять из десяти.

Из ста заболевших детей только десять получали лечение. В столице! Где люди более-менее обеспеченные. А что в других провинциях?

Родителей можно понять: выплачивать колоссальные долги на протяжении долгих лет, когда лечение ещё и может не сработать… Это тяжело.

В подобных ситуациях больница формировала счет за лечение (всё учтено: все процедуры, препараты, даже койко-место на весь срок лечения) конкретного пациента. И высылала запрос в фонд. Одна больница может работать с несколькими фондами, как и один фонд может брать счета на оплату из разных больниц.

Для фонда информация о пациенте открыта (и обязательна). Мы узнаем его имя и фамилию, дату рождения, данные удостоверения личности, контакты опекунов. Получаем и так называемую «чувствительную персональную информацию»: историю болезни, выписки из медкарты, назначения и детализированные счета.

Передавать куда-либо «чувствительные» данные фонд не имеет права (только в случае подписанного согласия пациента или его опекунов). Тогда как прочая информация отражается в фондовой отчетности (закрытой). В открытых отчетах все данные будут обезличены (если иного не желает сам пациент).

То есть, для широкой публики может оказаться в доступе информация вида: за такой-то год фонд «Белая ворона» выделил столько-то юаней, оплатив счета за столько-то пациентов. Всё.

За сухими числами кроются чьи-то судьбы.

Учредитель и директор «Белой вороны» мать моя непостижимая женщина. Но с появлением малыша Хана в нашей семье разделять внимание на все направления даже Мэйхуа стало напряжно.

Как-то так на дружеско-семейных посиделках семьи Ли и тогда ещё жениха с невестой (Цзиня и Цзян И) зашла речь о поиске заместителя для фонда. Учитель Цзян вызвалась – ей тоже не чуждо желание делать добрые дела.

Часть нагрузки с маминых плеч удалось переложить. Хотя счета мы всё равно просматриваем. Каждый из них – это жизнь. Невозможно относиться к этому формально.

Но я круто свернула не туда, конечно. Начинала же с учителя вокала и того, как она дорвалась до любимого дела – до музыки.

На записи ОСТа к «Бионической жизни» моя учительница осознала: она теперь может тренироваться на «кошках».

Точнее, на котике, он же братец Жуй Синь. «Котик» не оказал сопротивления, скорее, наоборот.

Даже когда ему прямо сказали: «Извини, но поп-музыка – это не твоё».

Цзян И решила делать из нашего артиста – балладника. И исполнителя так называемой народной студенческой песни. Лирика – о юности, студенческой (и около того) жизни, первой влюбленности и прочих благоглупостях. Поётся чаще всего под гитару, вызывает ностальгию и ощущение «теплого пледа в дождливый день».

Мать моя мудрая женщина с подругой посовещались и решили, что Жую не помешает немного «смягчить» публичный образ. И, с трудами привлеченных специалистов, «натворили» для парня лирический альбом.

Как раз и мужская версия ОСТа туда в качестве бонуса зашла.

Альбом весьма положительно встретили музыкальные критики. Да и слушатели оценили. Так что Жуй Синь «повысил статус» в индустрии.

Разносторонность тут ценится, в том числе и в юанях – успех в музыке повысил и актерские гонорары Жуя.

Рада за него. Кто заслужил успех – так это трудяга Жуй.

О, ещё о Жуе и успехах! Помните рекламу кексов для горной деревни? Запустили мы её прошлой весной. Пока сняли, пока одобрили – уже зима, а зазывать туристов зимой в обледенелые горы такое себе.

Эффект от рекламы был подобен горной лавине. Народ ломанулся за кексами в качестве «доказательства мужественности». Массово. Добровольно и с песней.

Запевали они «Дорогу в любимый суровый край» с новенького альбома Жуй Синя.

Дальше сработал «стадный инстинкт»: раз все идут Небесной дорогой, стоит проверить, а вдруг и нам туда надо?

Кроме пекарни, в Голяне пришлось срочно возводить ещё одну гостиницу. Нормальную, а не по типу чердака с рядами матрасов.

Втолковали местным, что людям после прогулки (а то и пробежки, по примеру Жуя в рекламном ролике) желательно освежиться. Расслабиться. С комфортом, любуясь видами, выпить чаю. Обязательно с кексиком!

Этим летом мы вырвались в короткую поездку, чтобы посетить горы. Оформить передачу наших долей деревенским жителям.

Встречать семью Ли высыпала вся деревня. Каждый житель, от мала до велика, от беззубой крохи на руках широколицей улыбчивой женщины, до сморщенного дедули.

Они жали руки моему бате, кланялись всем нам. Называли благодетелями. Женщины не скрывали бегущих слез.

Вороне было… трогательно и неловко. До дрожи смущали поклоны от стариков. Чтобы самой не расплакаться, я слегка отстраненно оглядывалась по сторонам.

Вот: рассыпавшуюся каменную кладку подлатали. Теперь всё на своих местах. Там – заменили дверь с сантиметровыми щелями на новую, с хорошим, плотным прилеганием.

А в тех домах – современные окна.

Из того двора птичий гомон доносится. Гуси что-то не поделили? Им в ответ смешливый песий лай. Хвостатый, ты бы осторожнее дразнил гусей, они те ещё задиры. Им лапу в клюв не клади.

Возле ладного дома – цветочки в горшках. Когда у людей появляются время и силы на «бесполезное», но красивое – это добрый знак.

И – лица! На них появилась надежда.

Мы окупили все вложения в Голян за один туристический сезон. Эмоции же невозможно оценить в юанях.

И… взялись за деревню неподалеку. Линшань, её же называют «Жилища на скале».

Ещё пока мы туда добирались, я вспоминала ролики восторженных туристов из какого-то «скального» поселка в Азии. Название не вспомнилось, только информация, проскочившая в конце видео: все строения – новодел, жителей давно переселили в ближайший город, а нынешняя локация от и до – туристическая прогулочная зона.

В Линшане же обнаружились реальные дома, построенные вдоль скалы. Весьма компактно, крыша к крыше, стена к стене. И даже руины древнего величественного строения ближе к вершине сохранились.

– Если это восстановить… – начала думать вслух эта ворона. – Расстроить ввысь и вширь. Гостиницу, ресторан, чайный дом – тоже построить на скале…

Фантазия живо дорисовывала то, чего пока и близко не было. И получалось – красивенно!

– Уверен, жители согласятся заняться строительством, – подхватил Ли Танзин. – Порода здесь крепкая, надежная. Это будет сложно и дорого. Но выполнимо.

– Позже можно будет использовать в съемках, – с головой погрузилась в грандиозные замыслы я. – В дорамах. Ночью, с подсветкой, это будет потрясающе выглядеть. На том каменном мостике – устроить поединок мечников. Или встречу возлюбленных?

А уже дорама – знаю даже, про что она будет, но раньше времени никому не скажу – сделает деревне Линшань рекламу. Чтобы после съемок поток туристов устремлялся в съемочную локацию – в Срединном государстве не редкий случай.

Я тоже, подобно устроителям туристической зоны из ролика, не обойдусь без новодела. Разница в том, что выселять местных жителей не входит в мои планы.

Эта ворона хочет улучшить жизнь деревенских, а не заплатить им за переезд.

– Это место ждут большие перемены, – улыбнулась Мэйхуа. – Раз наше сокровище положила на него глаз.

– Агу, – подтвердил малыш Хан.

– Решено, – кивнула эта ворона.

Отстроить на отвесной скале деревню – это не пекарню с гостиницей организовать. Это займет не меньше пары лет.

Но зато и здесь появятся двери, что защищают от холода, а не скрипят на ветру. Цветочки в горшочках, улыбки на лицах.

Засияют огоньки подсветки. Будто сонм светлячков, что летели к звездам, но присели ненадолго отдохнуть – по краешкам крыш скальных домов и пагод. Чтобы набраться сил подле вершины горы, а затем воспарить в небеса.

Так будет.

Глава 4

Вроде бы об основных событиях рассказала. Осталась незаполненной графа «творчество».

Эта ворона снялась в двух масштабных проектах. Летние каникулы (и того года, и этого) в основном и ушли на работу в чужих дорамах.

А то как иначе? Юани сами себя не заработают. А из «обоймы» Бай Хэ на длительный срок выпал режиссер Ян. Болезнь, восстановление, лекции и практика в БФА – обязательства наш щегол привык выполнять.

Затем ещё и встрял с новыми правилами въезда в Гонконг… Нет, об этом потом. Пока – про ворону.

Две тысячи третий выдался непростым. И не только для нас: в Азии-Фильм тяжело заболел режиссер Ке. Ну ещё бы: до конца новогодних каникул он по двадцать часов вкалывал да дымил, как паровозище. А «мальчику Ке» годиков уже нормально так.

Вот и ударило по нему атипичной той дрянью…

Он до сих пор мучается с затрудненным дыханием. Ещё сильнее мучит режиссера Ке отлучение от табака. Врач запретил строго-настрого.

Но как-то он худо-бедно справляется. Поговаривают даже, что «Воззвание к высшим» продлят на третий сезон. Разумеется, если вторую часть, что выйдет осенью, зрители примут благосклонно.

Вообще, несколько сезонов дорамы в Китае – это нетипичное явление. Должно сойтись слишком много факторов. Начиная от рейтингов (чтобы не было их падения), заканчивая сложностями с привлечением тех же лиц в актерском составе.

Это нужно, чтобы в перерыве между сезонами никто из них не: вляпался в скандал, не сбросил-набрал вес (в случае актеров-детей – не вымахал слишком сильно), не забацал себе пластику до неузнаваемости.

Отсюда длинные односезонные истории. В рамках одного, пусть и долгого, сезона, гораздо легче контролировать актеров. И то – умудряются…

Итак, прошлый год. Телесериал, на который израсходовали полторы сотни миллионов юаней, и который теперь собирает пыль «на полке».

Начиналось всё бодро. Связный, хоть и не претендующий на особую новизну, сценарий. Звездный состав актеров. Главные герои – с верхних строк «списка». Локации, декорации, всё техническое – не придерешься.

Мне предложили роль талантливой принцессы. Чтобы весь букет: и танцы (традиционные), и музицирование на эрху, чья пронзительная песня-плач мила вороньей душе.

Лишние месяцы занятий ради живого исполнения в кадре? Болезненные мозоли на подушечках пальцев? Ворона сильная, смелая, справится!

Эрху кажется простым: две струны и смычок, что там сложного-то? Но на эрху нет ладов, порожков, фиксированных позиций.

Ты не можешь смотреть на гриф (не на выступлении), а малейшая неточность в контроле смычка превратит певучий звук в визг несмазанной телеги.

Освоить все приемы и тонкости (коих, поверьте на слово, предостаточно), когда тебе всего пять, задачка не из простых.

Но результат стоит всех усилий. Нежные трели и пронзительный плач, «рисование звуками» – всё это дарит двухструнная скрипка эрху.

И вэйци – играть предполагалось и с императором, и с высоким дипломатическим гостем из соседнего государства.

А ещё (немаловажное) весьма приятный чек прилагался к роли.

Ворона повелась.

Сначала оказалось, что ведущая актриса не умеет в мандарин. И в актерскую игру. И в адекватность тоже, но это осознание пришло к вороне позже.

Разжую по пунктам, начиная с мандарина. Дева – из автономного района Внутренняя Монголия.

Актриса прекрасна до остановки дыхания.

Глазища на пол-лица, и это не преувеличение. Черты лица четкие, но не резкие.

Прям видно, что не хань (самая многочисленная этническая группа в Поднебесной). И я почти уверена, что какой-то европеец там по степи пробегал (проскакал?).

Девушку в весьма юном возрасте заметили. В глухой даже по меркам необъятной степи местности. Киноделы чуть не ослепли от наружности девочки, предложили её семье удачный контракт. И никого не волновало, что путунхуа красавица не учила от слова совсем. В том захолустье, где она родилась, это не особо нужным считалось.

В итоге реплики своих ролей дева учила приблизительно. Всё равно переозвучат – это, к слову, здесь не редко применяется. Даже для актеров, прекрасно «жующих» мандарин. В некоторых сценах дешевле и проще наложить звук позже, чем по месту возиться с дорогущим звуковым оборудованием.

У кого-то неприятный голос. Зато прочие качества – вау. У кого-то говор специфический. Идеальный мандарин – столичный мандарин. Он особенно «кругл» и «вкусен» по звучанию (по мнению специалистов).

Так что вороне повезло со старта. С места рождения. И с возможности перенять от мамули «чистый», не «испачканный» диалектами, мандарин (батин немножко «горчит», «отдает» деревенским говором).

А наша главная героиня не знала общего, основного языка Срединного государства. Что накладывало дополнительные трудности общению. Общий минимум заучила, на уровне детсадовца первого года обучения. А для остального – помощница в качестве переводчика.

Ладно, проехали. Шевелить губами в нужном темпе с её наружностью – достаточно.

Было бы, умей она в актерство. Но это же реально большеглазое деревянное полено в плане эмоций и вообще всего!

Она умеет красиво моргать (ресницы – моё почтение). Глядеть коровьими глазами мимо камеры. И на все режиссерские правки мотать головой, бормоча: «Не понимаю».

Да, эта прелесть на вершине «списка». За внешность. Только и исключительно. Потому как поклонники пищат от каждого томного вздоха девы. И падают в обморок на каждый «проникновенный» взгляд.

Я так чую (спрашивать напрямую неудобно, это же про неуважение к старшей коллеге), у режиссера Яна дева могла бы получить роль немой русалки. Причем умирающей уже во второй-третьей сцене. Чтобы медленно, торжественно и печально погружалась на дно. Немигающий взгляд устремлен был бы к свету, остальное сделали бы вода, костюм и освещение.

Эта ворона честно пыталась вовлечь эту прекрасную «золотую рыбку» в свою игру. И даже сумела – ценой немыслимых усилий. Лучше бы решила сдвинуть самосвал, честное слово.

Режиссер по завершению сцены вознес молитвы Небу, Будде и Нефритовому императору.

Он ещё не знал, что все эти труды напрасны. Хотя… чего я тут раскаркалась? Может, финансовый гений в лице ведущего актера сумеет отмахаться от претензий налоговой. Его там за факт сокрытия четверти миллиарда юаней прижали.

И стоило оно того? Карьера встала. Контракты разорвали (с неустойкой со стороны актера). Новые ему фиг кто предложит. Как минимум – до конца разбирательства и уплаты всего, что «не донесли». Вернуться в шоу-бизнес звездному актеру будет крайне сложно.

А «Радость бытия» так и не дошла до зрителей. Что жаль: ворона в той дораме блистала.

Остались на память: стиллы с игрой на эрху и с танцем в саду. В мягком утреннем свете, под пение птиц и нежные звуки гуциня…

И закадровый снимок ещё сохранился. Где мы с императором играем в вэйци, пока снимаются сцены с главными героями.

Играть на камеру предполагалось внутри, в государевых покоях. Но там нет кондиционера, что в плюс тридцать восемь – удовольствие не для всех.

Поэтому работники вынесли столик на воздух. Доску тоже где-то достали, ведь на той, что предназначена для дорамы, заранее выставлены камни в сложной многоходовой партии.

Эх. Какая бы могла получиться приятная история.

Но нет.

В тему вспомнить социальную рекламу: «Заплати налоги и спи спокойно». Только сон заменить на съемки.

Почему накосячил один актер, а «на полке» оказался весь сериал? Потому что негоже публичной личности своим негативным примером влиять на умы простого народа. Ведь как: если ему можно, то и нам? Этот-то попался, но мы-то умные, аккуратные…

Персона вымарывается из поля зрения общественности. А что с одним косячником ещё куча людей под «раздачу» попадает – это издержки. Лес рубят – щепки летят.

Или «янцзичиюй», что дословно значит: несчастье затронуло прудовых рыб. Чэнъюй понимается в контексте фразы: «Когда город в огне, рыбе в пруду не поздоровится».

А вы знали, что для поступления в мою школу (младшую, куда с шести лет принимают) нужно знать и верно истолковывать не менее пятидесяти чэнъюев?

Теперь знаете. И это только одно из требований. Не самое сложное.

Хотя экзаменов как бы нет. Действо называется «собеседованием».

Но до школы мы ещё дойдем. Кому-то двенадцать лет светят за высоким школьным забором…

Доскажу о дорамах.

Целиком сериал – с заменой актера – переснимать слишком дорого. Главный герой, множество сцен отработано с его участием.

Такое может случиться с любым проектом. Никто не застрахован.

Стоит учитывать риски – и для студии Бай Хэ тоже.

Ещё о неудачах. Вас не удивило, что Поднебесная ещё не обсуждает «Небесную сеть: Нет Судьбы»?

Удивляться, на самом деле, нечему. В прямом смысле – нечему.

Мы до сих пор даже не начали съемки.

Та вспышка атипичной пневмонии повлияла на многое.

Начнем с того, что сам Ян Хоу переболел, причем в тяжелой форме. Добавим восстановительный период и летнюю выездную практику со студентами. Это – последний выезд для студентов БФА под руководством Яна Хоу. Записались на эту практику чуть ли не всей академией.

Режиссер продлил контракт с академией ещё на два года. Хочет довести до выпуска тех, в ком видит потенциал. Но часов по контракту за ним меньше, и таких вот массовых выездов он больше делать не станет.

Но это так, рабочие моменты.

Сложности же начались на бюрократическом поле.

После того, как Гонконг «воевал» всем городом с заразой, случилось много перестановок в креслах Законодательного совета. Новые важные чиновники принялись «успокаивать» народ, принимая разные постановления. И вводя разные ограничения.

У нас же «одна страна, две системы». И та, островная система, имеет свои органы власти, свою законодательную систему, судебную, свою валюту, свои паспорта (они не такие, как у жителей материковой части Китая), свою фондовую биржу… Список можно долго продолжать.

Ещё у Гонконга есть своя таможня. После всех событий бюрократы «закрутили гайки» в правилах въезда и пребывания на территории Гонконга для нас, жителей материка.

Одна страна. Разные правила.

Они к нам – в любой момент, было бы желание.

Иностранцы к ним – добро пожаловать! Мы принимаем американские и гонконгские доллары, располагайтесь, чувствуйте себя, как дома. (И не забывайте тратить свои денежки).

«Согражданам» – при соблюдении ряда условий, с во-от такенным списком ограничений.

Был момент, когда эта ворона на серьезных щах размышляла о Терминаторе с цзянем в руке (это здешний длинный обоюдоострый меч). Потому как время шло, в деле оформлении документов тянулась и тянулась бумажная волокита…

А нам же не только актеров (их-то сразу «подписали») и руководство студии на время съемок нужно переправить. Но и весь персонал, причем переоформить их временно, как работников отделения студии в Гонконге, нельзя.

Решили проблему. Не спрашивайте, как. Но я намекну: решение шуршало.

Чтобы тут же получить ещё одну «гранату». Отказ в выдаче лицензии, если в кинофильме не будут заняты местные актеры. Массовкой не отделаться. Не менее двух (с учетом общего числа значимых ролей) актеров на ключевых ролях.

Без лицензии на улицах города снимать не позволят.

Киборгом-убийцей в лице Жуй Синя и маленьким лидером сопротивления (братишка Ли Чжун, я в тебя верю!) мы не готовы были поступиться.

Ещё режиссер Ян настаивал на бывшем главном следователе из «Бионической жизни» в роли (короткой, раз я первый фильм сократила до «вступления» к истории, но яркой и важной) защитника Ди Юй.

Имя главной героини значит – «вселенная», и может быть дано как девочке, так и мальчику (это важный для истории нюанс); фамилия «Ди» редкая, значит – «земля», и входит в группу фамилий-первоэлементов. Их в ней пять: Цзинь (металл), Шуй (вода), Хо (огонь), Му (дерево), Ди (земля).

Для Хэ это отличная возможность показать себя в другом амплуа. Всё же характер следователя с моей легкой руки ему достался непростой. Некоторые зрители так и не сумели увидеть в нем: «Героя, за которым хотелось бы следовать», – конец цитаты.

Посланник из будущего, что спасает Ди Юй (привыкайте, Сара Коннор преобразилась не только личиком, но и по паспорту), это как раз тот герой, которого не хватило самым придирчивым зрителям «Бионической жизни».