Текст книги "Первоклассная ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Annotation

Триумф и слава – это прекрасно.

Новый человечек в семье Ли? Ещё лучше!

Но когда в жизни вороны всё было легко и просто?

Правильный ответ: никогда.

Только разберешься с одними задачами, как жизнь подкидывает новые.

А тут ещё и первый... второй раз в первый класс намечается.

Садик уцелел? Верим, что школа тоже выстоит.

Первоклассная ворона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Первоклассная ворона

Глава 1

Эта история является вымышленной от начала и до конца. Все совпадения случайны. Все расхождения обусловлены либо авторским замыслом (он же иногда произвол), либо тем, что мир, где происходят основные события – другой.

«Миров множество» © Мироздание.

Август 2004, Бэйцзин, КНР.

Ровно год назад появился на свет Ли Хан. Роды у мамочки начались в пять утра, а уже в семь сорок «вылетел» голосистый комочек.

Роды получились быстрые и легкие. За это ребеночку дали имя Хан. Можно перевести, как «путешественник». Графема та же, что и в слове «самолет».

Юмористы они у меня! У нас, пора бы уже привыкнуть, что ворона больше не единственный ребенок в семье. За год-то…

Удовольствие со вторым малышом недешевое. И оплата медицинских процедур (никакими страховками не покрывается, раз второй). По высшему разряду – мать у нас одна, любимая и драгоценная. И сам штраф – что-то около двух миллионов юаней.

И вообще всё, что будет связано с братиком, оплачиваться будет семьей Ли. Переживем. Не в деньгах счастье.

Да, малыш Хан? Ты у нас – счастье!

В первую годовщину у любого китайского детки важный день. Ему предстоит обряд «жуажо» (схвати предмет).

На сей раз никаких песочных часов или других подозрительных штуковин. Эта ворона лично проконтролировала, свой клюв всюду сунула.

Из множества разных предметов «со смыслом» кроха Ли Хан схватил что?

Правильно – самолетик.

И засмеялся. Так радостно, что стало ясно: всем хана.

В хорошем смысле.

Вообще, братюня у меня – чудо, а не ребенок. Был, пока зубы не начали резаться… Тогда мы познали всю мощь здоровых легких Сяо-Хана (дословно: младший Хан).

Как так вышло, что я сообщаю вам о младшеньком только теперь?

Знаете, полтора года с момента маминого объявления выдались крайне насыщенными. Настолько, что лишний раз сесть и подумать было особо некогда.

Началось со страшного. С эпидемии.

Паршивая вышла история, должна я сказать. Люди заболевали и умирали, а Бэйцзин не предпринимал ничего. О том, что эпидемия вообще есть, было официально сказано только тогда, когда уже в других странах забили тревогу.

Во все колокола.

В Гонконге было хуже всего. Но и юг материкового Китая затронуло. Клан Ли, тьфу-тьфу-тьфу, беда обошла стороной. Один дальний родственник загремел на больничную койку, но перенес всё в легкой форме. И вскоре вернулся домой.

Сильно задело Фошань. Родной город Жуй Синя и моей «воспитательницы» Шу Илинь. На Шу вороньей удачи не хватило… Оба её родителя уже были в возрасте, а стариков болячка косила быстрее всего.

Всё, что мы могли сделать – это дать Шу поддержку. Моральную и финансовую. Ещё отпуск, причем длительный. Всего этого мало, но хоть что-то.

И всё же в Фошане было не самое страшное. Грянуло в Гонконге. В конце марта ввели карантин. Люди оказались заперты в домах, в страхе перед неизвестностью.

Люди заболевали, причем многие заболевшие сами были врачами.

Действенного лечения не было. Процент смертности внушал жителям глубокую тревогу.

Что с экономикой творилось, говорить незачем: все же помним карантин мира-прошлого.

Доверие жителей к городскому правительству и к материковой власти было подорвано. Их можно понять: людей буквально бросили на произвол судьбы. Даже признали факт эпидемии через несколько месяцев от её реального начала.

Разгар эпидемии и карантин в Гонконге пришлись на «отпуск» Яна Хоу.

Не раньше: у режиссера были обязательства перед киноакадемией, затем случилось несколько заказов на рекламные съемки.

Один из них – на томатный сок для дядюшки Яна. Со мной в главной роли. С ясно читающимся намеком на узнавание.

Сок был томатный. В кадре (графикой), кроме прелестной меня, располагалась красная луна. И много томатного сока.

Очень странный образ. И я рада, что выпуск рекламы «водный магнат» решил отложить. С учетом обстановки, могли и не понять.

Не позже: Ян Хоу должен был вернуться к преподаванию в БФА с апреля.

С ним застряла и ассистент Фан(тик). Владеющая кантонским диалектом, она была откомандирована для помощи со всякими бюрократическими и рутинными задачами.

Режиссер Ян подхватил атипичную пневмонию. Фан, что до помещения режиссера в строгий карантин была с ним рядом, болезнь миновала.

Она держала нас в курсе – в меру возможностей.

По сути, в Гонконге случилась необъявленная война. Где болезнь – враг, врачи – солдаты на передовой, заболевшие – жертвы, а все жители города – добровольцы, объединившиеся для помощи бойцам. Командование забудем, власти ведь слишком заняты поисками способов, как снять с себя ответственность.

Жители составляли карту заражений, собирали деньги на закупку всего необходимого. Медицинская маска стала частью нового мира…

Я старательно вникала в происходящее, потому как знала: это может повториться снова. Только в большем масштабе. Не обязательно: в мировых событиях достаточно расхождений, чтобы и без Уханя с коронавирусом обойтись. Однако…

Это горе и нас коснулось. Всё, что мы могли – это перечислять средства в открытый фонд помощи. И надеяться, что Яну Хоу помогут.

Он был на грани жизни и смерти две недели. Всем нам показалось, что вечность.

Выдюжил. Выкарабкался. И это было событие более радостное, чем россыпь номинаций на премии «Летающие апсары» и «Магнолия» для двух наших общих дорам.

Даже личная статуэтка – ещё одна – с Магнолии-2003 за роль в драконьей истории рядом не стояла с видом бледного, худющего, как не знаю кто, режиссера Яна по видеосвязи.

Он рвался как можно скорее вернуться к работе. На что получил такую отповедь от Лин Мэйхуа, что аж цвет на бледно-серых режиссерских щеках проявился.

– И не спорьте с беременной женщиной, – сунулась к аппарату и выдала «контрольный» эта ворона. – Тем более, что она целиком и полностью права. Отдыхайте!

Где-то там, почти что фоном, проскочило и целое полугодие в Саншайн. И отчетный концерт, где меня в приказном порядке обязали исполнить «Мы все лжем».

Ворона исполнила.

И снялась для постеров ко второму сезону «Воззвания к высшим».

Первый вариант нам прислали быстро (для портфолио и на память), а вот второй пока задерживают. Да, второй сезон только со следующей недели пустят в эфир.

Так долго – потому что графики стало ещё больше, а сложность её возросла. Нужно же удивлять зрителя, готового ко многому.

Пролетел и последний детсадовский год.

Много новых физических занятий. И усовершенствований старых. В игровой форме – развитие всего учащегося.

Мы катались – наперегонки – на бочках, в которые можно было штук пять малышей утрамбовать. Мы усложняли занятия с бейсбольными мячами. Так, что это становилось больше похоже на жонглирование. Мы упражнялись в прыжках на скакалке и джампере – одновременно. Или крутили обеими рученьками обручи, одновременно подпрыгивая на том же джампере.

Это, если кто-то давно был малышом и не тестировал на себе, такая платформа для ног с резиновым шаром в центре. Учит держать баланс.

Весело, задорно. А ещё билатеральная координация и межполушарное воздействие. Проще говоря – упражнения для тела стимулируют работу мозга.

Самое страшное (для тех, кто впервые видит) – это катание на железных бочках. А ведь оно воздействует на вестибулярный аппарат и ощущение тела в пространстве.

Да-да, гоняем на бочках ногами, а работает снова – мозг. И так со всеми упражнениями. Все они так или иначе связаны с координацией и «прокачкой» (причем легальной) мозга.

Занятий в классе тоже хватало, полезных и разных.

С нами давно перестали разговаривать, как с маленькими. Даже игры превратились в сложные взаимодействия.

Гао Юн мог поправить Цао Шуфэн: «У тебя эскалаторы торгового центра неэффективно расположены. Клиентопоток распределится неравномерно».

«Всё правильно», – отмахивалась акула (и от усердия клацала зубами). – «Здесь я расположу зону фудкорта».

И так – во всём. Островком покоя оставались углубленные субботние занятия. Возможно, это потому, что у вороны на них всё получалось.

Та же панда Нин периодически тихо плакала в уборной после ошибок (и поправок) на уроках музыки.

Что не помешало на самом-пресамом важном, заключительном для нашей группы отчетном концерте, безупречно выступить с новым совместным номером.

Где панда Нин играла на эрху (двухструнная местная скрипка), клубничный леопард Сюй на флейте дидзы, а ворона освоила (относительно) пипу, китайскую лютню.

Делала это сознательно: чем больше заложу основ сейчас, пока разум восприимчив и гибок, тем легче мне будет в дальнейшем. Подумаешь, не буду делать карьеру на пипе (звучит ужас, как смешно). Зато, если вдруг роль подвернется с этим инструментом, смогу исполнить что-то несложное без дублеров и судорожных попыток научиться игре на этой вариации лютни.

Когда концерт завершился – а старшие группы выступали последними – на сцену позвали всех наших. И наших родителей. Для совместных фотографий. Для общения (так и налаживают связи). Может, ещё какие-то цели преследуются, кто их знает?

Как-то так вышло, что в хаотичных передвижениях эта ворона столкнулась с отцом Сюй Вэйлань.

– Ты считаешь меня чудовищем? – внезапно спросил он.

Причем без всяких приветствий.

Я покачала головой, мол, нет. Неосторожное слово можно переиначить и не так понять. Обидится сосед не на меня, а на моих родителей – плохо воспитали дитя. Оно мне надо?

– Из балованных детей вырастают бесхребетные, неспособные к отпору и конкуренции личности, – ровно, словно речь не о дочери, а о меню в ресторане, высказал господин Сюй. – Мне не нужен наследник, который сломается при первой же трудности. Поэтому я многого требую от Вэйлань. И поэтому мама Вэйлань строга к моему сыну. Так будет. Зато они вырастут стойкими, закаленными, сильными. Понимаешь?

Эта ворона пожала плечами. Возможно, так оно и будет. Если только эти дети не сломаются раньше, до гипотетических трудностей. От давления и холодности в семье.

Не мне решать – я сделала, что могла.

Научила клубничного леопарда дружить и улыбаться. Что будет дальше? Жизнь покажет.

Глава 2

На момент разговора (одностороннего обращения, скорее) с господином Сюй я ещё не до конца отошла от выступления.

Технически оно было несложным. Всё-таки ученический концерт, а не филармония на выезде. Вся соль – в гармонии. Три разных инструмента должны были играть созвучно.

Переложение китайской песни (название вам ровным счетом ничего не скажет, опустим его) сделала наша учительница. Я показывала ноты учителю Цзян И, когда та заезжала в гости, и эта суперпрофессиональная женщина одобрила.

Я её слову доверяю. Она нашего Жуй Синя сделала настоящим певцом… Так, потом про него расскажу. Сначала мои девчули и сама ворона!

Играли мы сидя… на полу. Да, нам подстелили тонкие маты, чтобы не на жестком сценическом паркете высиживать, а маты затянули белой тканью. Но сильно мягче не стало.

Сие требовалось для создания атмосферы. Фон за нашими спинами – полотно с живописью на шелке. Без понятия, где его взяли, и чего оно стоит. Но нас очень просили его не повредить.

Ворона с немалым любопытством рассматривала полотно. На нем весьма искусно изображены «три друга зимней стужи»: сосна, бамбук и слива.

У этой тройки глубокое значение. Сосна и бамбук остаются зелеными в любой мороз, а слива цветет, когда всё вокруг застлано снегами. Вместе они символизируют стойкость, верность и благородство.

И они же используются, как метафора для описания людей с твердым характером, обладающим истинной внутренней красотой. Особенно сильно это проявляется в трудные времена.

Это всё мы узнали благодаря занятиям в садике. На уроках родного языка и – закрепление – на каллиграфии. Она, в свою очередь, неотрывно связана с традиционной живописью.

И графически, и по внутреннему содержанию, и по использованию материалов. Словом, живопись меня интересовала с разных сторон.

Распределение древесных пород, думаю, понятно: я – в честь мамочки – слива, леопард (чуть ли не впервые в жизни не в розовом) – сосна, а неловкая панда Нин – бамбук.

Мы действительно сблизились благодаря музыке. Знаете, как трудно было под шквал аплодисментов (родители – наидобрейшая публика) чинно встать, поклониться и уйти семенящей походкой?

Когда всё существо требовало прыгать и обниматься с подружками? Однако стойкие девочки умеют держать свои «веточки», где положено.

Наобнимались уже за кулисами, тихонько (громко нельзя) попискивая от восторга.

Фотокарточка с концерта теперь стоит в моей комнате. В рамочке. Рядышком с давнишним фото, где мы с жирафиком и бегемотиком возле песочного замка.

И «усатое» фото с Цао Шуфэн тоже поблизости. Это где мы дали новую трактовку водорослям, как средства для наведения красоты. Ну, это ещё когда няня Лань с поросячьим визгом от нас улепетывала.

Красота – страшная сила.

И другая – красочная – красота, где мы с другом Джианом (он же жирафик) тестировали безопасность красок. Всем учащимся испытывали. Заметьте – живы, здоровы. Значит, хорошие делают в Поднебесной детские краски!

В каждом кадре – моменты детства.

Так много замечательных воспоминаний.

Они отпечатались не только на пленке и фотографиях, но и в сердечке.

Были моменты, когда я думала, что Саншайн станет для меня чистой каторгой. Небесполезной: навыки разные на дороге не валяются.

И всё же он стал чем-то светлым. Страница новой жизни, которую ворона переворачивает с улыбкой.

Ещё про улыбочки! Это же – повод для бесконечной гордости.

Ведь нельзя не гордиться тем, кому вручили высшую общественную премию «Охрана окружающей среды Китая». Таковых выдали две, на общей церемонии. Ян Чэню, владельцу «Вод Куньлунь», и Ли Танзину, моему родителю.

Эта премия учреждена Фондом охраны окружающей среды Китая в двухтысячном году. Размер премии – полмиллиона юаней, но деньги не главное. Важен престиж и социальные бонусы.

На следующие десять лет транспортная компания Лилян освобождена от уплаты налогов. В следующие годы размер выплат будет уменьшен (четверть доходов отстегивать в налоговую не придется).

Ряд льгот и упрощений процедур регистрации коммерческой деятельности.

А ещё – почет и уважение. Копия почетной грамоты в офисе батиной фирмы – место для «паломничества». Оригинал (бордовая «книжка» с гербом КНР) хранится в домашнем сейфе. А вот кубок по настоянию общественности батя тоже отнес в офис. В свой кабинет, дабы внушать уважение всем тем, кто туда заходит.

Торжественная церемония проходила в начале августа. В Доме народных собраний. Батю, как вернулся, переполняли высокие патриотические чувства.

Как вы уже поняли, участок зеленой стены в дюжину километров (ну немножко больше прихватили, чем требовалось) по обеим сторонам дороги в пустыне Такла-Макан, успешно сдан. Ещё в том году.

Дальше большое и нужное дело подхватят. Батя продолжит участие, уже не ради наград. А потому что проникся (ещё на этапе наших семейных обсуждений о крепостях и воинах). Бороться за всё хорошее против всего плохого – такая уж у него натура.

Возводить стену из деревьев, кустов и трав вдоль стратегически важной дороги будут другие люди. Мой замечательный батя принял новый вызов: город в пустыне Му-Ус.

Юйлинь. Ранее – плодородный край в провинции Шэньси, который почти что «отдали» пустыне. Нерациональное природопользование, вырубка лесов, распашка без меры…

В эпоху Тан пески пошли в наступление. А люди начали сдавать позиции, отступая всё южнее. Год за годом…

За следующие сто лет пески продвинулись так сильно, что поглотили больше миллиона му (это около восьмидесяти тысяч гектаров). То, что поглотил песок, прежде было плодородной землей.

Юйлинь передвигал границы. Физически: люди бросали дома, поглощенные песчаными бурями. Строили новые. Выживали, как могли.

Юйлинь прозвали «городом верблюдов».

Когда дул ветер, он поднимал вверх желтый песок. И желтизна эта заслоняла небо, закрывала солнце.

Жители не сдавались. Даже сдвигаясь под напором песка, они не покидали город. Они начали борьбу против пустыни.

Увы, безуспешную.

Именно здесь высаживали тополя – огромные пространства, засаженные тополями. Вручную, без техники (то были бедные времена).

И тем тягостнее было видеть этим людям, как их труды чахнут и гибнут. Не в первый год, так во второй или третий. Перед этим «выпивая» грунтовые воды. От массовых засадок тополями уровень грунтовых вод с двух-трех метров упал до пяти-десяти метров.

Власти запретили тополя. Теперь измученные люди вынуждены были – со скрипом песка на зубах – корчевать черные «скелеты» деревьев. С пониманием: они чуть не нанесли своей земле ещё больший урон.

Многие на этом этапе сдались. Опустили руки.

Северная часть города полностью отдана песчаной земле Му-Ус на растерзание.

Отдали бы и юг, а то и вовсе оставили бы город пескам.

Но в регионе – богатое угольное месторождение. И другие полезные ресурсы. Ресурсы – это деньги.

Закапывать деньги в песок в битве без шанса на успех государство больше не было готово.

И тут случился пример крошки Тяньмо. Затем – участка дороги в Такла-Макан.

Новая тактика борьбы с пустынями в виде «клеток вэйци» стала новой надеждой для Юйлиня. Батя вместе с господином Яном были вызваны в провинцию Шэньси.

Ради спасения целого города.

Ли Танзин – человек с земли. Он знает, как важна для людей земля их предков. И уже не важно, что люди сами «открыли двери» пустынному образованию Му-Ус. Важно то, что тишайший каменный воин мог внести свой вклад в создание надежного запора для песков.

Эта ворона верит, что батя победит в схватке с «боссом» Му-Ус. Не один: «водный магнат» Ян организует Ассоциацию экологического общества. Из предпринимателей, заинтересованных в восстановлении опустыненных земель.

Возле того же Юйлиня полезных ископаемых столько, что заинтересоваться «длинным юанем» вполне себе можно. И вложиться, чтобы ускорить процесс высадки «клеток вэйци».

Эта партия в «вэйци с песком» долгосрочная. Я верю в батю: Ли Танзин обыграет пустыню, как ребенка. Под ребенком ворона подразумевает себя, дитя крайне настойчивое и сообразительное.

Я уже им горжусь. И знаю, что Ли Танзин сделает всё для победы над песками. Тогда эта ворона сможет гордиться батей ещё сильнее.

…Сейчас я очень круто забегу вперед. Расскажу о трудности, с которой однажды столкнется студия Бай Хэ. По вине тишайшего.

Мы будем снимать кинофильм про борьбу людей с песчаной землей Му-Ус. И самым, прямо-таки критически сложным моментом для съемочной группы станет… Поиск места без видимой растительности.

Мы не сможем найти пустыню в пустыне!

Безобразие!

Потому что кое-кто воинственный так сильно увлечется, что участков совсем без зелени не останется.

Вместе с местными жителями – а многие из тех, кто ранее уехал, вернутся в родной край – Ли Танзин изменит вид этой локации до неузнаваемости. И нет, он не будет считать это победой. Только одним продолжительным этапом в долгосрочной борьбе.

«Босс» Му-Ус не будет окончательно повержен. Но – надежно связан, «законтролен». Поддерживать «заклинание контроля», а ещё лучше, сделать его самоподдерживающимся, это уже работа тех, кого тишайший каменный воин учил и направлял – на местах.

Батя сам десятилетиями жить близ «крепостей вэйци» не станет. У него так-то семья.

Да, малыш Хан?

Годы спустя эта ворона уверенно скажет брату:

– Наш батя – Ли Танзин. Он – человек, который меняет мир.

В отличие от многих – к лучшему.

Раз уж заговорили о семье, расскажу о другом большом событии. О свадьбе!

На самом деле, их за минувшие полтора года в нашем тесном кругу сыграли не одну, а две. Главная и долгожданная – союз Цзиня и Цзян И.

Дядюшка женился на маминой подруге прошлой осенью. В праздничную неделю состоялся банкет, чтобы все смогли присутствовать. Включая Мэйхуа, которая уже восстановилась настолько, чтобы блистать в вечернем платье.

Что сказать? Банкет устроили в Grand Hyatt. На высшем уровне (и даже никто не подрался).

К моменту устроения торжества молодые уже расписались. И, конечно, провели свадебную фотосессию. В несколько этапов, как тут полагается.

Красивые!

Неожиданно было увидеть их в традиционных нарядах. Особенно дядюшку – вообще на себя не похож!

Основной цвет красный, конечно же. Он у нас тут счастливый и праздничный цвет. Золотая вышивка – тоже про благоприятное.

Но наиважнейшим в благих признаках эта ворона видит нежность во взглядах молодоженов. Искренность и тепло.

А приметы эти все, предзнаменования и символы – дело десятое.

Хотя кулачки за них подержу. Удачи много не бывает, как и добрых пожеланий!

Бабушка Хань Юйтун на празднике, по-моему, радовалась больше самих молодых. А господин Цзинь-старший то и дело хмурился.

Уж не знаю: поверил ли глава корпорации Цзинь в «злополучность» невесты, или что-то другое его беспокоило (вдруг съел что не то или зуб заболел?), но настроение он парочке хмурым видом не испортил.

Просто потому, что эти двое смотрели только друг на дружку. Какая-то незнакомая дама отпустила шуточку, что у жениха с невестой ресницы слиплись. Удобно ли им так? Не нужна ли помощь, чтобы разлепить?

– Спасибо за заботу, тетушка, у нас всё хорошо, – в один голос ответила сладкая парочка.

Классные! Реально сладкие, как боярышник в карамели.

Вторая парочка – ни в жизнь не догадаетесь, кто – устроила всё втайне. Ну, они так думали.

Это же Бай Хэ: студия, где все почти что сроднились.

Вообще, насколько вороне известно, в рабочих коллективах Поднебесной редко такое случается. Конкуренция – это не про «семью» на работе.

Нет, понятно, что отдельные проявления дружбы встречаются. Но чтобы прямо все со всеми сблизились? Не слыхала.

Впрочем, если я чего-то не знаю, это не значит, что такового не существует.

И вот в нашем тесном коллективе свился узелок красной нити судьбы… Из помощника режиссера Лю и нашей верной Чу Суцзу.

Они-то собирались тихо-молча расписаться и делать вид, что ничего не случилось. Наивные!

Их вычислили и сдали быстрее, чем Суцзу сказала: «Да».

Начальство постановило: торжеству быть. Не помпезному, но всё же – не свидетельство о браке и два тоненьких колечка.

И фотосессию им тоже устроили. Заодно сестра весенний персик, наша директор по костюмам, «размялась». Чу Юмин помогла с макияжем. На получившихся снимках никто не назвал бы Чу-один «бледной молью».

Ведь лица молодых светились не только от отблесков закатного солнца. Они сияли внутренним светом. Тем, что исходит из самого сердца.

В продолжение темы ярких нарядов. Бай Хэ с двумя дорамами: «Счастье на каблуках» и «Бионическая жизнь» часто-часто назывались на двух главных национальных премиях.

Разумеется, были и другие претенденты. И довольно-таки сильные: то же «Воззвание к высшим» не слишком удачно зашло в фестивали в один год с нашим творчеством.

Разные «технические» премии я расписывать не стану. Их мы собрали немало (в основном с «Магнолии»). А о «главных» сказать непременно нужно.

Ян Хоу назван лучшим режиссером за «Бионическую жизнь». Дважды, но получил только «Магнолию». «Апсары» улетели к режиссеру драконьей истории.

Поделили, распилили – так шутили потом в интернете.

Бай Я теперь – обладатель звания лучший сценарист. И тоже на «Магнолии». «Апсары» и тут махнули крылом, но в этот раз в сторону патриотической драмы.

Мне выдали «цветочек» за роль в «Воззвании», о чем я как бы упоминала.

Такой же внезапно ухватил актер второго плана из «Счастья на каблуках». Нет, парень он яркий, и романтику показывал достоверно. Но как-то вообще никто не ждал, что парня так высоко оценят.

Жуй Синь наконец-то поднялся на сцену, как лучший актер – на «Летающих апсарах». За роль в патриотической дораме. Он там был харизматичен настолько, что кое-кто жаловался на «давление от одного его присутствия».

Роль у него была сильная, драматичная. И мужественная. А он на пике физической формы и с раной в сердце (после ухода мамы)… И Жуй вложил всё наболевшее в роль.

Словом, победа заслуженная. А наш «главный следователь» из «Бионической жизни» остался без наград. Хотя номинировался и в «Магнолиях», и в «Апсарах». Видимо, кто-то в составе жюри не смог отпустить историю с дракой. И остался наш новый актер без статуэток.

Вроде как не особо расстроился. Сказал, что рад вернуться, да ещё так громко, в характерной роли. Награды же… Другие коллеги заслужили их не меньше.

Хорошее отношение. Эта ворона одобрила.

Будем работать с Хэ и дальше.

И никак не могло обойтись без неожиданностей в духе «вот это поворот».

Национальная премия «Магнолия» десятого Шанхайского кинофестиваля за лучшую женскую (главную) роль вручена…

Секунду. Не назвала претенденток. Одну вы не знаете, она играла шпионку в дораме о республиканском периоде. Вторая – Чжу Юэ, за роль в «Счастье на каблуках». Третья – студенточка, сыгравшая детского психолога (и второго напарника следователя) в «Бионической жизни».

Девочку зовут забавно: Сяо Мао. Фамилия читается, как «полынь», но она же созвучна слову «маленький» (как Сяо-Хан). Мао – как кошка.

Иначе, как котеночком, я эту деву с по-детски пухлыми щечками (иногда они долго «сходят» у азиаток), я Сяо Мао не звала. Котенок она и есть, такая же милая и пушистая (я про характер). Но и коготки при ней, если что.

Когда ведущий открыл конверт, Чжу Юэ распрямила плечи и улыбнулась. Это попало на камеру: тех, кто назван, обычно «высвечивают» на экране.

Она пришла в сложном дизайнерском вечернем наряде. Выгодно подчеркивающем формы, но удобством конструкции сравнимом с каторжными колодками. Чтобы элегантно в нем встать, следовало начинать подниматься заранее…

Юэ и начала привставать.

И резко села, когда объявили победительницу…

Сяо Мао.

Котеночек ошарашенно встряхнулась, натянула улыбку (как будто кусочками скотча кожу возле губ подтянули). И потопала на сцену.

А куда деваться, раз позвали?

…А потом, вне света софитов, Чжу Юэ устроила некрасивую сцену.

Эта часть «представления» не попала на камеры. Но на награждении присутствовало достаточно людей из студии (напомню – ряд «технических» наград), чтобы увидеть, услышать и передать.

Красоточка Юэ отчего-то была уверена, что статуэтку у неё «украли». Как ворона поняла, был слив внутренней информации. Агентство Чжу Юэ выдало девушке длинную благодарственную речь, заставив заучить её дословно.

Уверили Юэ: награда точно будет её. Инсайд высочайшего уровня.

А тут какая-то… жирная кошка покусилась на статуэтку самой Чжу Юэ. Наверняка, кому-то оказала ценную услугу, иначе за что бы её награждали?

(И вовсе Сяо Мао не жирная. Нормальная у неё фигура, просто не анорексичная).

До того дня эта ворона относилась к Чжу Юэ с большой симпатией. И как к актрисе, и как к человеку. Думала, мы «на одной волне», то есть, за высококачественное кино (и телевидение).

Я восхищалась её трудоспособностью и ответственностью. В конце концов, она не бросила «Счастье на каблуках» в сложный период неопределенности.

А затем она вцепилась в волосы котеночку…

Их мгновенно разняли, конечно же. Скандал не вышел наружу.

Но осадочек остался… У вороны – от разочарования в человеке. У котеночка – от сорванного мига триумфа и обидных слов. Незаслуженных причем.

У Юэ – как выяснилось позднее – от потраченного на нас времени.

Так-то. Дружба, личное расположение… Нет, просто актеры и актрисы, прошедшие через «мучильню» режиссера Яна, чаще других получали престижные национальные награды.

Чжу Юэ хотела статуэтку. Причем непременно за главную роль. А мы её «обманули», каким-то образом продвинув котеночка.

Сказать, что ворона в шоке от такого изгиба женской логики, ничего не сказать.

А я хотела её позвать на роль в костюмерке про небожителя и смертную. Так долго сценарий писала, причем с оглядкой на уровень и актерские привычки Чжу Юэ…

По сути, я под неё готовила главную женскую роль.

А тут – такое «выступление». Ладно. Ворона получила очередной урок.

«Куртизанка» с возу, журавлю белому легче.

Внесу в сценарий правки. Всё равно на ближайший год я своё отыграла. Можно сосредоточиться на работе с текстами.

Нет, это не из-за школы. В неё я пойду, само собой. Уже ведь зачислена – да, там тоже было весело.

Причина в другом.

У вороны зашатался передний зуб. А беззубые актрисы в Поднебесной не котируются.

Глава 3

Вам смешно, да? А для кого-то – трагедия.

Нет, не для вороны. Я не прочь отдохнуть от света софитов. Тем более, что долго это – я про смену резцов – не продлится. В плане кривизны или желтизны тоже не беспокоюсь. Генетика, как я могу по родне видеть, в порядке.

А если вдруг нет – то многое исправляется в кабинете стоматолога. За деньги.

Я хотела рассказать про историю с беззубостью другой девчули. Там как было: один персонаж (рок-певец в прошлом, дорамный актер в настоящем) выложил видео на Баоку. С записью, как он после долгого отсутствия приехал домой, и как радуется его дочка.

И папке, и подарочкам – раз на камеру, то без презентов никак.

Скажу прямо: я впервые пожалела о том, что подбила Цзиня на создание (преждевременное?) Баоку. Потому что культура общения в интернете ещё не особо сформировалась.

И, оказывается, для кого-то в норме вещей писать комментарии под чужими видео со словами… Я бы и пальцы, и рот этим людям рекомендовала промыть. С мылом. А то и со средством для чистки сортиров.

«Твоя дочь – уродина».

«Не знал, что маленькие девочки бывают настолько страшными».

«Этот беззубый рот, он теперь будет мне сниться!»

'Ай-ё, приятель, этот ребенок точно от тебя?

«Не стоило позориться и показывать этого неудачного отпрыска. Ты же известная личность!»

Я читала этот поток отходов жизнедеятельности псевдоразумных организмов и обалдевала. Один комментатор выступал «заводилой», ему вторило несколько «подпевал».

Удалить ролик – пожалуй, самое очевидное решение – автор мог, но это уже не имело особого смысла. Видео завирусилось, его растащили все, кому не лень. Понаделали «мемасов» о «маленькой страшиле»…

Мрак, одним словом.

Да, у ребенка процесс смены передних зубов. В самом разгаре, причем «на замену» они пошли кучно: два центральных нижних (уже виднеются растущие новенькие) и два центральных верхних (там пока черный провал).

Девочка, возможно, не самая красивая. Вообще, раз на то пошло, здесь стоит объясниться. Почему-то маленькие китайцы (те, кого я видела сама) встречались мне двух «типов»: первый – как я. И как малыш Хан, да, мой хороший?