Текст книги "Первоклассная ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Скорая ехала долго. Быстрее примчала машина с бригадой от частной клиники. Что-то медики сделали с сестрицей Чу. Заверили, что её жизнь вне опасности. Судя по тому, что они видят, ей нужно что-то прокапать и хорошенько отдохнуть. Но анализы нужно взять обязательно.

Да я и сама слышала её голос: гнусавый и заплетающийся, но, главное – живой! Суцзу порывалась защитить свою маленькую госпожу даже в таком состоянии.

С Чу мы отпустили её мужа, помощника Лю. Больше никого. Супруг знал и про пробы, и про гравировку. Подозревать молодожена было бы полным свинством.

– Детектив уже едет, – громко объявил Кевин Лю. – Лучше бы, чтобы к его приезду виновник сделал признание.

– Но все же видели, как та Чу дала воду малышке Мэй! – сорвалась на истерику младшая из команды декораторов. – К чему вообще эти подозрения?

Одна из тех, кого мы везли из столицы. Но не «старый состав», а вспомогательный персонал, нанятый из-за огромного фронта работ в фильме о будущем с кучей взрывов. И в основном «одноразовых» декораций.

Слава Мирозданию!

«Дура», – констатировала я мысленно. – «Кто ж так глупо палится?»

– Обыщите её, – распорядилась Мэйхуа. – Шу, займись. И все её вещи переверните.

Ради такого мы вышли «к народу».

– Что ты подмешала в воду? – Ян Хоу, бледный и злой, не церемонился. – Отвечай! Чем ты отравила Чу Суцзу и планировала отравить Мэйли?

Он ценил своего младшего. Лю прошел с ним долгий путь, ни разу не подвел. Помог и в том скандале, с Лотосом и дурындой, обвинявшей щегла в грубом обращении. Честный надежный парень наконец обрел личное счастье…

А сейчас трясся в машине у носилок с женой.

Дело стало ещё более личным для Яна Хоу.

Про себя я вообще молчу.

– Ничем! – выдала себя с потрохами молоденькая совсем девчушка. – Ой…

Поняла, что сказала. Рванулась было вглубь коридора. Перед нею неотвратимой преградой встал Кевин Лю.

Т-1000 во плоти.

Потом балбесина призналась, да и толку уже не было запираться. Ей просто прислали «безобидный порошок». В конверте. Без марок и опознавательных знаков.

Она должна была найти способ подсыпать порошок кому-то из актеров, лучше всего – главным героям. И снять на камеру дальнейшее поведение жертвы.

– Никакого вреда, – всхлипывая, убежденно лепетала эта «барашка на заклание». – Тот, кто выпьет, должен был повести себя, как пьяный. Вот и всё.

Потом запись с пьяным – в разгар съемок – слилась бы в сеть. Небольшой позор для широкой публики. Так сказали «барашке».

Это даже не овечка, это космическая дуралейка.

– Ты понимала, что делаешь, – мать моя указала на бутылку с пандой, что обвинительно стояла на кухонном столе. – Предала наше доверие. Подвергла риску здоровье и жизнь людей. Ради чего? Сколько тебе заплатили?

– Ничего бы не было! – закричала почти ультразвуком девушка. – Кто поверил бы в пьяную Мэй-Мэй? Я нарочно так сделала, чтобы…

– Чтобы что? – подала голос эта ворона. – Идем, я тебе кое-что покажу. Пропустите её, никуда она не денется.

Шу пыталась меня остановить, но – не сегодня.

– С дороги, – приказным тоном высказала я. – Она должна увидеть сама.

Как я уже говорила, этот дом из тех, где архитектор применил «врата дракона». Внутри высотки – дыра. Натурально пустое пространство. Оформлено изнутри дома оно – как балкон.

А ещё в Гонконге очень высокая влажность. Металл плохого качества гниет только так.

Мы дошли до поворота к этому балкону-у-дыры.

Перила и добрая треть прутьев сгнила. Их спилили, чтобы заменить – табличка с предупреждением белела на ближайшей стене. А сам проем в никуда закрывала желтая клейкая лента. В несколько слоев по диагонали наклеенная.

Совершенно ненадежная.

Подобной заклеивают, кажется, опечатанные жилища и офисы.

Ян Хоу не стал менять этаж, потому как: договоренности, аренда, да и не так близко этот прогнивший балкон. Вдоль проема можно аккуратно пройти, и выйти уже в соседний коридор.

Мне ж только за угол забежать, дальше не нужно. Он ещё и велел отдельной камерой снять эти ленты – так ещё эпичнее смотрелось спасение Мэй. Но декораторы заняты были покраской стен кистями для макияжа. Младшая могла не знать о балконе и перилах из клейкой ленты.

Зато она наверняка знала, какую миниатюру должны были взрывать в тот день, когда начался пожар. Зная, нетрудно повредить одну деталь и не попасться.

– Если бы я выпила из той бутылки, – я говорила негромко, но эхо разносило мой голос, как в ином соборе. – А затем стремглав неслась бы по коридору, то сюда влетала бы на всей скорости. От угла до проема три метра. Думаешь, я бы успела затормозить, если б мои ноги вдруг перестали слушаться?

Мы снимали на тридцать третьем этаже. «Врата дракона» делают повыше. Лететь бы этой вороне и лететь… Строго вниз. Относительно недолго.

Чу могла быстренько напоить меня и уйти, скажем, в уборную. Там бы ей и поплохело, но она не сумела бы позвать на помощь. Или её не услышали бы. Всё внимание уже было бы в коридоре, на камерах и на мне с киборгом-убийцей.

А я бы бежала по коридору. Изо всех сил, на эмоциях, переполняемая страхом и напряжением, которые сама себе бы и внушала. Иначе никак, если ты ничего не испытываешь – зритель тоже ничего не ощутит. Нет отклика, «магии кино» не происходит.

Пшик, фикция. «Верните деньги за билеты».

Покалывание и онемение в конечностях я списала бы на самовнушение и игру воображения. Оно у меня богатое, шаловливое.

Я бы ему поверила. И рухнула бы прямо в проем. Одноразовой, что та посуда, птичкой.

Что спасло меня? Удача? Мироздание? Чан с креветочными панцирями, что ждали превращения в бульон? Острый нюх и ассоциативное мышление?

Девчонка осознала, что ждало меня – по её милости. Испугалась так, что грохнулась в обморок. Попыталась: её и удержали, и по щекам отходили без всякой жалости.

– Рассказывай, – едва сдерживая гнев, велела Мэйхуа. – Кто тебе приказал совершить эту низость?

– Моему брату нужна пересадка почки, – мелкой дрожью зашлась «барашка». – Клянусь, я не хотела никому навредить! Только спасти брата…

– Ты – голос Неба? – рявкнула мать моя. – Раз решаешь, что жизнь твоего брата ценнее, чем жизнь моей дочери? О павильоне в ту ночь – тоже ты доложила? Жизнь сторожа Чана – тоже менее ценна, чем здоровье твоего родственника?

– Я не желала зла… – рыдала уже в голос дурочка. – Никому, клянусь…

– Ты же могла обратиться к нам! – вскинула голову к потолку, словно ища на нем ответы, мама. – Моя дочь жертвует миллионы на лечение других.

– Детям, – всхлипнула девушка. – Мэй-Мэй помогает детям. Все знают. Но мой брат – взрослый. А я работаю недолго и…

– Твой брат – один из семьи, – возразила эта ворона. – Бай Хэ, хоть ты этого не поняла – одна большая семья. Мы обязательно помогли бы, если бы ты только попросила. Слышите? – вскрикнула я так, что все эти взрослые вздрогнули. – Это относится к каждому! Если у вас тяжесть на сердце, горе в семье, вам нужна помощь – вы идете к нам с мамой. За советом, за помощью, за беспроцентным кредитом на любой срок, да даже за утешением. Для этого и нужна семья. Вы запомнили⁈ А теперь отвечай – кто отдавал тебе приказы?

– Полагаю, что допрос уместнее проводить нам, – возник, как чертик из табакерки, незнакомый мужчина в штатском. – Меня зовут детектив Вэй.

Бесов коридор с поворотом! Я ж увлеклась: снова вогнала себя в эмоции, чтобы транслировать их на всех, и говорить убедительнее. Не слышала шагов.

Так ворону отстранили от дознания.

Крайне нечестно, я считаю.

После того, как я «раздраконила» бедную барашку, она рассказала в полиции всё, что знала. Проблема была лишь в том, что знала она, как и покойный сторож Чан, примерно ничего.

Детектив Вэй вытянул из дурочки все сведения до крохи. Нашел и арестовал посредника. Выкурил из припортовых трущоб поджигателей. Этих только что не разорвали на кусочки граждане Гонконга.

Возможно, чтобы утихомирить общественность, суд по этим троим прошел в рекордно быстрые сроки. Поджог с причинением смерти: прокурор не дал отделить гибель сторожа Чана от последствий пожара. Сроки от восемнадцати до двадцати двух лет всем участникам. Строгого режима.

Не жалко.

Девушке-декоратору выкатили срок в три года. Это потому, что за неё просила пострадавшая. Чу Суцзу добрая, разжалобилась. Так-то за отравление ТТК (тетродотоксином) деве грозило пожизненное.

Спасло (кроме обращения Суцзу) дурочку то, что яд получен кустарно, а концентрация была слабой. Собственно, кустарный метод получения и дал запах: неочищенная вытяжка из печени рыбы фугу имеет легкий запах. Если бы яд делали профессионально, он не имел бы ни вкуса, ни цвета, ни запаха.

За изготовление как раз, и за целый список сопутствующих преступлений, сел молодой парень со шрамом на ухе. Он «наторговал» со следствием на немалое сокращение срока, так что лет через десять выйдет.

А теперь главное. Да, они вышли на заказчика.

Но не смогли предъявить ему обвинение. За недостаточностью улик, вроде бы так звучала грустная формулировка.

Этот гад не «палился». Действовал только через посредника. Да и с тем не разговаривал лично. Мутная тварь он, вот он кто.

Его фамилия У. Урод он… не с физиономии, моральный.

Помните шанхайскую премьеру «Счастья на каблуках»? Там один подтаявший пломбир, он же брикет мороженого, наехал на Яна Хоу. Обвинил его в убийстве каскадера и Джии, жены нашего режиссера. Девушки, которую любили оба режиссера.

Режиссер У ненавидел режиссера Яна и до той вечеринки. Но именно прилюдное унижение (он кое на что наступил, упал, порвал по шву штаны – при всех элитах тамошнего шоу-бизнеса) стало, я так думаю, точкой невозврата.

У не мог смириться с унижением.

Так уж вышло, что правительство с указом о «смущении умов» сильно урезал возможности для создателей разного рода ужастиков. Ужасы и триллеры – специализация режиссера У. Чтобы не потерять любимое дело, У переехал в Гонконг. Устроился в средних масштабов киностудию.

Начал творить без оглядки на ужесточившееся законодательство.

Планировал ли он месть уже тогда? Как знать.

Может, и нет. Но когда У узнал о том, что Ян Хоу будет снимать в Гонконге… Тогда, полагаю, всё и завертелось.

Повторюсь: тут многое вилами по воде писано. Режисеру У так и не предъявили обвинения.

Детектив скрежетал зубами, но признавал: этот урод оказался необычайно осторожен и расчетлив. Никаких прямых контактов, ни единого прямого перевода средств. Мастер триллеров продумывал шаги наперед.

Итого: мы знали, кто виноват в поджоге и прочем, но не могли достать урода законными методами.

Что до незаконных… Мы долго совещались и решили не уподобляться. Дать знать по всем каналам связи, с кем не стоит иметь дело – это одно. А задействовать знакомства в триадах для кардинального решения вопроса – сильно другое.

Теперь мы знали имя и лицо врага Бай Хэ. И личного врага Яна Хоу, но ведь творческая студия – особенно отделение в Гонконге – от режиссера Яна неотделима.

Этот У… после всего он ушел на дно. Доснял проект, взял неоплачиваемый перерыв.

Бай Хэ больше не сталкивался с трудностями.

Февраль 2005, провинция Гуандун, КНР

«Небесную сеть: Нет судьбы» доснимем мы после Нового года (китайского, само собой). Без происшествий – это примите, как инсайд из грядущего.

К тому времени мы с честным братом Ли Чжуном сдали промежуточные экзамены. Эта ворона на самом деле сдала все экзамены, за весь год обучения. Но это к делу не относится.

Что стоит отметить, так это третье место в классе (и седьмое в параллели) у брата Ли Чжуна в промежуточных экзаменах. Неплохо для деревенского парнишки, а?

Ну и первое место вороны можно упомянуть. Первенство далось не без труда и не без зубрежки. Ну да такова цена знаний. В новый год мы переходили с высоко поднятыми головами.

Как гордость наших родителей, бабушек и дедушек, и целого клана Ли.

В этот раз дом и двор украсили особенно красочно. Огни гирлянд и фейерверков отражались в наших глазах.

Мы провожали зиму и весь год с осознанием: мы – маленькие, но умные и успешные дети клана Ли. Мы чувствовали любовь и поддержку от каждого, кто приехал в дом предков.

Два первоклассных сокровища большой семьи Ли – Ли Чжун и эта ворона. В новом году сиять мы станем ещё ярче: ведь «Небесная Сеть» выйдет в кинотеатрах Гонконга (предположительно) в мае.

К дню рождения этой вороны вся творческая студия и режиссер Ян готовят подарочек. И пашут с монтажом и спецэффектами, чтобы всё успеть, без выходных по двадцать часов в сутки. Успеть раньше мая – фантастика, там ведь графики выше крыши. Маньяки… Это я по-доброму. (Я о подарочке как бы не знаю, ага).

Казалось бы, дела в Гонконге закрыты. Но – нет.

Кроме премьеры долгожданного, выстраданного проекта, есть ещё многое, что требует моего присутствия.

В Гонконге у этой вороны теперь есть новые друзья и партнеры. Мои – и не только – новые интересы.

А ещё где-то в городе затаился наш враг.

Если ворона сменит цвет оперения, поможет ли это одолеть врага?

Скоро узнаем!

Конец седьмой книги.