Текст книги "Первоклассная ворона (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Здравая мысль, странно, что до неё не дошли ни «помогайки» актера – девы старательные, шустрые, но явно необремененные избытком интеллекта – ни сотрудники отеля. Последние конкретно загрузились требованиями стаффа (кои: здесь, сейчас, немедленно, мы требуем!), и на прочие мыслительные процессы, похоже, не осталось мощностей.

Кратко: люди тупили.

– Отлично, дядя-робот, – засияла я пуще прежнего улыбочкой (малость хищной, ну да что поделать). – У вас есть выбор: дождаться пыток от ваших помощниц, вызова доктора или же подняться с нами. Чтобы и рану обработать, и не попасть на первый разворот газетенки. Там у входа мнется дядечка с фотокамерой: не знаете, чего он так засуетился?

Звездный артист повернул голову. Увидел то же, что и я. Молниеносно принял решение.

Кевин Лю шагнул к лифту.

Так мы похитили суперзвезду.

Немногословность «киборга» по фамилии Лю интриговала.

Лифт отмерял этажи с тихим, почти шелковым шуршанием, а пострадавший как воды в рот набрал. Только буравил взглядом двери лифта, изредка поглядывая на чернявую воронью макушку.

Ворона же задавалась вопросом. Не про как быть или кто виноват (это-то понятно), а что в отеле делает актер? Отель мы выбирали дорогой, «понтовый». Не из желания выпендриться, а потому что – статус. Могут не понять, если мы начнем вдруг экономить на номерах.

Ворона – гость, тут всё прозрачно.

Кевин Лю – уроженец Гонконга, у него есть в городе своя недвижимость. И вроде бы даже не одна, с его-то доходами. В ресторан шел? Здесь их несколько: местная кухня, итальянская, международная. Бары тоже в наличии.

Релакс-зона, опять же. С массажами, СПА и разными процедурами для красоты. Мужчины в Азии через оные тоже проходят – я про личностей публичных. Тренажерный зал ещё забыла, а он есть.

Хотя и переговоры, а то и рабочие совещания порой проводят в номерах отелей, а не в офисах.

Ещё он мог идти на личную встречу. Замаскированную под деловую, для чего и прихвачена стайка помощниц. Тех можно по дороге плавно «сбросить с хвоста».

За личный визит говорило и отсутствие охраны. Те громкие расписные стрекоталки – кто угодно, но не телохранители. Бодигарды не оставили бы охраняемый объект с теми, кто на Кевина «напал».

Эта ворона за время подъема на шестидесятый этаж «пела» за двоих. Представилась, сняла-таки очки, выразила сожаление об обстоятельствах знакомства, пообещала заплатить за испорченный костюм. Чтобы актер не расхаживал в грязном, предложила отправить кого-то за другой одеждой по меркам звезды.

Чу громко задышала. «Кого-то» в нашем тесном коллективе – это определенно про неё.

Вздохнул и господин Лю. Начал набирать сообщение на мобильнике. Корейский слайдер, снизу-вверх экран разглядеть без шансов.

Надеюсь, он там не заявление в полицию набирает. О похищении с целью требования выкупа.

А раздевать звезду – наказуемо?

Штаны-то снять придется, чтобы обработать ожог.

– Я сам, – требование звучало хрипло и обращалось к Шу Илинь, что в темпе метнулась до аптечки.

Второй раз он так прохрипел – с учетом самого первого: «Ащ».

А ведь он ещё и певец. Сладкоголосый, с шикарными верхними нотами.

Неужто голос потерял?

– Чу, нужен чай для чистоты голоса, – сориентировалась я. – Сбор, который рекомендовала учитель Цзян И. Для увлажнения горла. Нужно срочно доставить и заварить. Жидкокристаллический робот по сценарию говорит чужими голосами. Но и свой ему лишним не будет.

Говорила ворона достаточно громко, чтобы можно было расслышать издали. И сделать выводы: травить не будем.

Действительно хороший сбор, в него входят: лилия, корень японского ландыша и семена водяного ореха. Знаю только местное название, паньдахай, не уверена, что оно что-то вам скажет. Не уверена, что насчет прочих рецептов традиционной китайской медицины, но этот – работает.

Проверено вороной.

Чу кивнула и испарилась. По возвращении Кевина Лю ждал теплый, но не горячий пахучий сбор.

Ворона сама подала ему чашку двумя руками.

Чайный этикет. Извинения.

Реально виновата, так что не стыдно и чашку подать.

И по ответу понять, к какой категории величественных звезд относится Кевин Лю.

Он принял напиток. Так же – двумя руками.

«Принято».

– Интересный ты ребенок, – с заметным усилием и хрипотцой сказал актер. – Мэй-Мэй. Мой младший брат такой же умненький был. В твоем возрасте. Когда мы его продали.

У меня чай из клюва… то есть, носа, прыснул.

– Вы… что? – с резью в горле переспросила эта ворона.

– Кевин Лю, – с хриплой горечью сказал актер. – В прошлом – человек из низов. Ничего страшного, – это он глянул на моих помощниц, которые решили прикинуться ветошью, причем Чу ещё и отодвигалась вдоль стенки к выходу. – Ирония в том, что я шел рассказать об этом сегодня. Открыто. Пятью этажами ниже меня ждет журналист. Не тот человек, которого вы видели внизу. У меня была назначена встреча со знакомым репортером из приличного издания.

– Мэйли жаль, что нечаянно помешала вашим планам, – озвучила я искреннее.

Блин, он серьезно. Про брата…

– Я уже отправил сообщение, – мужчина отхлебнул лекарственного чаю и зажмурился. – Этот материал стоит ожидания. Интервью состоится, просто немного позже.

– Такое облегчение, – кивнула ворона.

– Верно. Мир должен узнать, как от нищеты семьи продают сыновей, – голос актера просел, не иначе – от горечи в травяном сборе. – Продают, потому как не в силах прокормить. Мы жили в коробке. Моя мать не тянула нас обоих – не после смерти отца. Она не могла смотреть, как оба её сына умирают от голода. Я вызвался. Но был уже слишком большим. Взрослым для продажи в приемную семью… И мама выбрала для младшего сына – сытую жизнь в богатой семье. А для старшего, для меня, шанс выучиться. Выкарабкаться. Подняться над нищетой.

– Вы по нему скучали, – услышала я не то, что было сказано. – И скучаете по сей день.

– М? – почему-то смутился Кевин Лю.

– У меня тоже есть брат, – мягко высказала я. – Я бы сошла с ума от тоски по нему. Как он? Его не обижают? Его маленькие ножки в тепле? Обнимают ли его перед сном?

Мужчина в банном отельном халате поверх рубашки запрокинул голову. Шумно вздохнул.

– Это я и должен сказать, – минуту спустя продолжил актер. – В интервью. Не слова о недостойном поведении. Не обращение к фанатам, чтобы они простили меня. Эту чушь от пиар-отдела… Ащ-щ, они бы мне и слова не дали сказать, если бы кто-то не начал раскапывать историю моей семьи.

Золотая клетка шоу-бизнеса, в которой даже самые сильные птицы лишаются права голоса… Если хотят продолжать сиять.

И зарабатывать.

Честность – это роскошь в нашем деле. Цена за правду порой не просто велика – непосильна.

– Так скажите, – обратилась эта ворона. – Вы сильный. Выдержите последствия. А те, кто вас любит, увидят вашу искренность.

Засветился экран его мобильного телефона. Актер до начала чаепития положил его на столик, но в беззвучном режиме.

– Новую одежду доставят сюда через двадцать минут, – сообщил он вскоре. – Вы как раз успеете рассказать о роботе-убийце из жидкого металла, с которым сравнивали меня внизу. И который говорит чужими голосами. Я видел одну из работ сценариста Бай Я. И этот наш разговор… После всего, полагаю, этот новый сценарий не будет заурядным.

О, конечно же, эта ворона рассказала. Заливалась соловушкой, даром, что перья, как смоль. Дабы уравновесить черное (перья-волосы), в ход пошло множество белых листов. Сценарий.

С уточнением: распечатка у нас слегка устаревшая, сценарист Бай Я надумала сделать героиню более «универсальной», с расчетом на мировую премьеру.

На мирового зрителя. На мировую славу.

– С вами в роли Т-1000, – выдала я в реплике всю свою убежденность. – Это будет бомба. Фильм разнесёт всех и вся. На мелкие осколочки, да и их превратит в пыль и пепел.

Тут во рту что-то скрипнуло, хрустнуло и пошатнулось сильнее обычного.

Нет, не моя уверенность. Это – незыблемое.

– Зуб даю, – клятвенно заверила эта ворона. – Суцзу, антисептик и салфетку.

Та нашла и подала мне требуемое дрожащими бледными лапками.

А через миг-другой эта ворона протягивала звезде всея Гонконга на белой салфетке свой молочный зуб. Передний.

Продезинфицированный.

– Зуб даю, – повторила ворона, слегка шепелявя. – Скайнет ждёт успех.

– Таких гарантий мне ещё никогда не давали, – рассмеялся он и принял «заклад». – Это была невероятная и увлекательная презентация. Спасибо, Мэй-Мэй.

Кевин Лю ушел от нас в новом костюме. Отказавшись взять плату за испорченный старый. Сказал, что вышлет нам счет за химчистку. На адрес гонконгского отделения студии Бай Хэ.

Экономнее надо быть, и всё такое.

И голос его уже не так сильно хрипел. Дело в чае или в воодушевлении?

Про воплощение жидкокристаллического робота суперзвезда обещал поразмыслить и посоветоваться с агентством.

Я как-то с запозданием подумала: а как вообще отреагирует на приглашение Кевина Лю в наш проект режиссер Ян? Впрочем, тут вопрос целесообразности и известности. Кевин Лю в титрах – это обеспеченный успех в местном прокате.

Словом, прощались мы со звездой душевно. Как будто дядюшка и племяшка, которые ещё вчера друг о друге знать не знали. А тут встретились и ощутили родственную связь.

Когда за актером и его подоспевшей свитой закрылась дверь, девушки мои, наконец, вздохнули с облегчением. Особенно Чу-один, та буквально сползла по стеночке. И теперь что-то вяло бормотала, с упоминанием Неба и всех богов.

– Даю вам пять минут, – проявила щедрость эта ворона. – И едем. Режиссер Ян нас уже заждался. А чтобы вам было легче осознать реальность всего, предлагаю представить, как лет через десять-двадцать суперзвезда Кевин Лю напишет мемуары. В них упомянет эту нашу встречу. Напишет: «Когда я встретил Мэй-Мэй, мои брюки стали мокрыми и коричневыми. Она назвала меня роботом, пригрозила пытками с солью и похитила. На память о встрече у меня остался её зуб».

Чу Суцзу всхлипнула и растянулась на полу.

– Шучу я, – пришлось срочно успокаивать. – Шучу! Не напишет он ничего подобного. Наверное. Но это не точно.

Кевин Лю позвонил нам через три дня после выхода интервью-признания о брате и непростой семейной ситуации. Оно получилось куда более глубоким и эмоциональным, чем планировал пиар-отдел.

И подняло волну: общественность разделилась. Пока одни хвалили своего кумира за честность, другие осуждали за годы умалчивания.

Совпадение или не особо, но за одним сорвавшимся проектом отменился и другой кинофильм. Голосовые связки Кевина тоже нуждались в отдыхе.

Одно к одному – всё вело его в Скайнет. В листы сценария, где был вызов его актерскому мастерству. Как незабываемо сыграть безэмоционального робота-убийцу?

Кевин Лю всегда принимал вызовы.

К этому моменту мы успели громко поспорить с Яном Хоу.

Я приводила аргумент: Бай Я знает, что делает. Стрелки на мать переводила, ага.

У режиссера рушилась тщательно выстроенная «картина мира».

Всё дело было в блонди-версии главной героини. Блонди – условно-сборное, так как я и на рыжую была согласна, и на шатенку. Лишь бы соответствовала роли талантом и физической формой.

Да, я требовала дать шанс Элис, маме Мари.

Вот о ком никаких разногласий не было, так это о сладкой булочке. Её на качелях в миг ядерного взрыва режиссер Ян не только одобрил, но и сразу же зарисовал.

Сила вдохновения – она такая.

Глянула с отголоском ревности на карандашный эскиз. «А говорил, что я его муза», – вздохнула.

И вздох, и порыв были в корне задушены.

– Мэй-Мэй, – обратился ко мне Ян Хоу. – Раз речь зашла об изменениях. Я много думал: что, если у героини родится не сын, а дочь? Талантливая, харизматичная. Как ты?

Намек чуть менее прозрачный, чем дистиллированная водичка.

И мутить воду истины, заявляя, что сама не думала о таком варианте, эта ворона не станет. Думала, ещё как.

Я могла бы рискнуть. Представить, что патриархальное общество примет идею о лидере сопротивления – молодой девушке. Гражданской, не из военных.

Но я не могла поступить так с честным братом Чжуном. Он столько времени готовился к этой роли. Тренировался: бегал, брал уроки боевых искусств. Реплики все вызубрил.

Актерскую игру и эмоции прорабатывал. Записывал это на видеокамеру и присылал мне: годится или что-то усилить? Может, он не так понял здесь чувства героя? Что ещё посоветует талантливая сестра, чтобы честный брат улучшил навыки?

Нет. Я не лишу его этого из жадности. Потому что вижу: он горит этим.

У этой вороны будут свои роли. Джейсон Ди (Джон с короткой фамилией не звучал) – это персонаж брата Ли Чжуна.

В семье всё по-честному.

О семье: Элис завалила пробы. Я видела по лицу Яна Хоу: не то. Недостаточно. Не вжилась она в Кейси Ди.

– Могу я попросить минуточку? – спросила я в микрофон, немного зажёвывая звуки.

– Конечно, – обреченно махнул рукой режиссер Ян.

Без главной героини – всё впустую.

– Элис, – подошла я к женщине, что опустила плечи. – Закрой глаза. Представь, что киборг идет не за тобой, а за Мари. Он убьет твою дочь, если ты не сумеешь её защитить. Твоя яркая, славная доченька – и бездушная машина, запрограммированная на убийство. И ты.

Во второй раз от Элис искры летели. Такие, что режиссер Ян аж подался вперед.

– Что ты ей сказала? – позволил себе проявить эмоции безупречный Ян Хоу. – За минуту она стала другим человеком.

– Просто напомнила Элис, что она – мама, – улыбнулась эта ворона. – Моя мамочка за нас с братиком этого робота на ленточки бы распустила. На стружку металлическую. Я точно знаю.

Выбить больше европейских лиц для работников Скайнета и прочей массовки после всего не составило труда.

Так мы заполнили кастинг-лист истории о противостоянии людей и машин.

И сумели уложиться до начала сентября.

Домой я летела тридцатого августа. Штормило, рейс отложили. Мы с Чу и Шу застряли в аэропорту. Зал повышенной комфортности относительно скрашивал удобством скуку ожидания.

И новости: на большом экране включили не местный канал, а первый Центрального телевидения, CCTV-1. Кажется, ради меня, красивой – и узнанной сотрудниками аэропорта.

Но это, как и строки в гипотетических мемуарах Кевина Лю, не точно.

– Завершилось длительное расследование по делу о преступлении, связанном с уклонением от уплаты налогов, – сквозь полудрему услыхала эта ворона.

Почти что провалилась снова в сон, но глаз зацепился за знакомое лицо на приложенной фотокарточке. Одной из.

Я подскочила в мягком кожаном кресле: рожа-то не криминальная засветилась, при этом очень хорошо знакомая.

Тем временем ведущая успела сообщить, что в деле всё было не однозначно, поэтому расследование шло так долго. Туда же «прикрепили»: мошенничество, растрату, прочие финансовые махинации. Занимался этими веселыми делами менеджер известного актера.

Теперь с актера полностью сняты обвинения, все должные выплаты произведены. Виновник заслушал вердикт судьи и отправляется отбывать наказание.

Эта ворона не особо шарит в местной юриспруденции. Я уловила главное: актер теперь – чист перед законом.

Значит, отложенные «на полку» дорамы и телепередачи с его участием могут выйти в эфир.

Включая ту дораму, где ворона играет в вэйци, на эрху и на чьих-то нервах. А недалекая стерлядь льет всамделишные слезы – в рамках сценария.

Хорошо, что в зале было мало других пассажиров.

Ведь мой звучный и почти не сардонический смех звенел долго. И до неприличия громко.

Такие они – хорошие всекитайские новости.

Да, рыба моя?

Глава 9

Август 2004, Бэйцзин, КНР.

Перелет из Гонконга в Бэйцзин длился три с половиной часа. За это время агентство актера, на которого больше не наседала налоговая, выпустило пресс-релиз. В нем кратенько прошлись по уже озвученным в новостях моментах. Извинились перед поклонниками артиста. Сообщили, что он возвращается к активной деятельности.

Сам актер опубликовал развернутое обращение к фанатам. Благодарности и прочие «облизывания» опустим, как и поклоны с извинениями.

Тут как бы без разницы, виновен ты или нет, насколько низкий у тебя уровень финансовой грамотности, как и образования в целом. Шаришь ли ты в бухгалтерии, и как глубоко в твой карман запускают руки посторонние люди.

Ты, как любимец публики, допустил эту ситуацию. Позволил случиться худшему: люди, которые тебя обожали, поддерживали и почти обожествляли, оказались в разлуке с тобой. Не уследил? Изволь объясниться.

К счастью для него, актер по фамилии Тан (как «суп» или «горячая вода»), сохранил часть фандома. Год для шоубизнеса – не такой уж малый срок. За это время с пьедестала его сместили, конечно. Но забыться окончательно актер не успел.

Очевидно, что и пресс-релиз, и обращение были подготовлены заранее.

Интернет любит драмы. Истории о том, как кто-то пострадал, но выстоял и сумел восстановить справедливость, воодушевляют людей. Они верят: раз тот человек смог, и я сумею.

В мире много несправедливости. Мне ли не знать?

У поклонников актера случился почти что экстаз, когда в сети появились постеры к «Радости бытия». Киностудия на волне хайпа подсуетилась. «Радость бытия» выйдет на экраны очень скоро, уже в сентябре.

Этот сериал, как и два других с участием «супчика», снимали с «полки» и отправляли в показ. «Радость бытия» выкупило Сычуаньское телевидение. Актер Тан из Сычуани, решение провинциального телеканала о поддержке земляка вполне объяснимо.

Канал Центрального ТВ «Искусство и развлечения» в «торгах» не участвовал.

Что это значило для вороны?

Что момент с того убогого видео покажут – в хорошем качестве и с верной подоплекой. Конечно, зрителей у Центральных каналов больше, но недооценивать влияние и охваты провинциальных каналов не стоит.

«Бионическая жизнь» своим триумфом доказала: не «центром» единым визуально «сыт» человек. Китайский зритель, то бишь.

Слушайте, я же вот что забыла рассказать! О Центральном ТВ и подводных камнях в контрактах.

«Уличные танцы Китая» в прошлом году не выпустили второй сезон. Это потому, что наш юрист (улыбчивый, как радостный тираннозавр, дядюшка Чэнь) включил в контракт пункт о согласовании с автором идеи условия продления на второй и последующие сезоны.

И тут ворона встала перед нелегким выбором. Понимаете, я это шоу расписывала и предлагала телевидению не ради личной славы. Сценаристу Бай Я именно телевизионные плюшки с развлекательного контента не так уж и нужны. Денег там тоже не ахти было.

Я хотела продвигать сами уличные танцы. И теперь, отказываясь от продления шоу, ворона «гадила» не только телевизионщикам и персонально руководителю Ли Фу, но и танцорам.

Тем, кто мог бы засиять на шоу.

Мы тогда долго совещались с Мэйхуа. И пришли к тому, что нельзя давать кому-либо повод вытирать о нас ноги. Считать Бай Хэ – слабыми. Или, образно выражаясь, дергать белого журавля за хвост, не получая «ответки» клювом по темечку.

Решение далось непросто. Но продление «Уличных танцев Китая» мы на тех же условиях, что были для первого сезона, отклонили.

Третий канал Центрального ТВ предложил удвоенный гонорар.

Мы отказали. Но вежливо.

Ворона больше не сидит «на суку» этого дерева. Поднебесная огромна – есть и другие «насесты». Проверено. Но это не значит, что нужно портить отношения окончательно.

Здесь так не принято.

Да и не один Ли Фу работает на Центральном ТВ. Если в стаде завелась одна паршивая овца, не режут парнокопытных со всей округи.

Я не присутствовала на переговорах. Моя умница сделала всё «по красоте» и без доченьки, чьё присутствие было бы сложно объяснить.

Мать моя была гибкой, но непреклонной. Несочетаемо?

О, не скажите.

Она прокатила нашего однофамильца, который Фу, но не зарубила саму передачу.

«Уличные танцы Китая», сезон 2, согласовали с одним простым условием.

Шоу переходит на CCTV-5 – канал «Спорт». Потому что танцы – это тоже про серьезные физические нагрузки. На канале выходят соревнования по бальным танцам. Балетные постановки, местный симбиоз современного танца и акробатики – тоже показывают на пятом канале. Даже массовые танцы пенсионеров в парке там мелькают.

Отличное соседство для «Уличных танцев Китая»!

Ну и что, что прежде канал только транслировал, а не устраивал проведение от и до. Захотят – научатся.

У вас уже есть сработанная команда, знающая, как это делать? Отлично, можете их одолжить для съемок дружественному спортивному телеканалу.

А там они подхватят эстафету.

С пятым каналом мы не ссорились. Они нам «козью морду» не строили. Как-то даже, помнится, хорошо отзывались о совместной работе этой вороны, братца Жуй Синя и команды «Вихрь» в одной из передач.

Это даже не сделка с совестью.

В манипуляциях Ли Фу не было ничего такого, что не мог бы провернуть другой честолюбивый (и жадненький) руководитель. Это и к попытке захапать контроль над творческой студией относится, и к перестановкам в сетке вещания.

Он это делал, потому что мог.

Фу таким быть, конечно.

В свою очередь, мы могли не допускать более этого Фу до наших работ. Кроме рекламных роликов, там все права принадлежат заказчикам.

В массе ежегодно производимого Срединным государством контента – это капли в море. Однако, каждая такая капля на «вкус» (зрительский) получается особенной и запоминающейся.

И капли не просто выпарились под светом софитов. Они «перетекли» в другое русло.

Такое игнорировать сложнее. И господину Ли Фу, и тем, кто возвышается над ним.

Один-два мелких провала не заставят кресло под директором Ли закачаться. Как и переход шоу о танцах на «соседний», «родственный» канал.

Но у капель есть весьма интересное свойство. Помните о чаше терпения? Одна из таких капель может стать последней. Чаша – переполнится.

Пока – только в мыслях и планах вороны. Но мы (все сотрудники Бай Хэ) подождем и поглядим на эту бурную реку телевизионных вод. С порогами, стремнинами и водопадами. Глядишь, однажды мимо нас и проплывет что-нибудь интересное.

Вот ещё немножко о плавающих и о телевизионных: одну подвяленную золотую рыбку поймали возле киностудии в плотное кольцо папарацци. Просили «прокомментировать» недавнее интервью, заодно и видео, гуляющее по сети (к моему приземлению его уже удалили отовсюду), а также скорый выход «Радости бытия».

Рада ли она?

Рыбонька «не понимала», хотя для неё даже переводили. Тонкими, чуть ли не до плавниковой прозрачности, высушенными диетами руками она заслоняла лицо.

То ли ещё будет, вобла ты моя недосушенная.

Уже дома, в тесном семейном кругу, эта ворона получила ещё одну «водную» новость. Гениальное трио, талантища из области компьютерной графики, доделали цунами.

То, что смывает остатки Гонконга после ядерного взрыва. В кино, которое теперь уже точно будет. Разрешения – со скрипом (или вернее бы сказать: с тихим шелестом купюр?) – но получены. Кандидатура вчерашней каскадерши Элис на людей, принимающих важные решения, не произвела впечатления.

Зато наш новый робот Т-1000! Они же поначалу даже не поверили. Мол: где вы, и где наш великий и могучий Кевин Лю?

Затем агентство Кевина выпустило подтверждение.

И теперь в инфополе Гонконга такое бурление, что словами не передать.

Это они не видели фото с Кевином, которые позже доработают для постеров. А ворона видела!

Цунами же вышло очень натуралистичное. Не волна-убийца, как частенько изображают в фильмах-катастрофах, а последовательная серия волн, каждая выше и мощнее предыдущей.

Для воссоздания Ян Хоу выкупил любительские записи прошлогоднего мегацунами в Индийском океане. Вызванного сдвигом тектонических плит и землетрясением.

Катастрофа для Суматры, Таиланда, Шри-Ланки… Источник вдохновения для нашего режиссера. Они с оператором Бу посетили несколько мест – после того, как океанские волны превратили их в руины.

Сокрушались на два голоса, что не смогли сами пронаблюдать и заснять буйство стихии.

Сумасшедшие! Ладно, один – адреналиновый маньяк, сросшийся с камерой. Этот из тех, кто будет снимать катаклизм до последней секунды, а затем накроет своим телом камеру, чтобы кадры уцелели, дошли до зрителей.

А второй-то куда? Что бы он делал перед лицом катастрофы? Режиссировал цунами?

Да, в нашей выдуманной «реальности» множество ядерных взрывов приведут к сдвигу тектонических плит. Недорушенное бомбами сотрясут толчки землетрясений, а прибрежные области познают буйство водной стихии.

В общем, смоет в нашем будущем остатки Гонконга.

А машина будет перемещать по заданным: день-месяц-год, и по координатам. Вообще-то даже в оригинале персонажи не все строго в одной точке оказывались.

Это дикое фантастическое допущение, конечно, но не менее дикое, чем сохранение живого на клочке суши в Южно-Китайском море.

Чтобы в нескольких минутах передать неотвратимый ужас грядущего, создавались и пересоздавались модельки зданий, дорог, деревьев и транспорта. Да, взрыв затем дорисовывали. Но это была «косметика» к основной работе.

Причем в большинстве своем сделана она была вдали от пролива Виктория.

Миниатюрный город строили… в пустыне. Близ города Юйлинь. Люди под руководством моего бати. В разборном ангаре, который затем с превеликой осторожностью демонтировали.

К настоящему песку для эффекта пепла примешали муку.

Часть строений, которые по замыслу режиссера Яна должны были буквально рассыпаться, сделали… из теста, как для «лунных пряников». Никакой другой материал по «взрывчатым» качествам не устраивал нашего придиру.

Заметим: никто не бухтел, что драгоценное время и человеческие ресурсы тратятся не на борьбу с пустыней, а на «игрушки». Ян Хоу от себя лично внес в Ассоциацию экологического общества кругленькую сумму.

Озеленение пустыни, восстановление водных источников и сопутствующие работы так-то денег стоят. Государство помогает, вкладывает огромные суммы. Но, скажем, рыхлить землю удобнее культиваторами, как и многие другие работы легче механизировать.

И вот это уже стоит дополнительных тысяч и тысяч юаней.

Режиссер Ян тоже поучаствовал в озеленении пустыни Му-Ус. Финансово.

Потому что: «Я так хочу». Мама возражала (с вороньего голоса «перепевала»), что взрывать миниатюрный Гонконг будущего (здания выше, разнообразие в сложных строениях больше) можно и в помещении, используя промышленные тепловые пушки.

Да только кто бы её слушал? Уж точно не тот, кто на пару с другом-оператором бродил по руинам острова Суматра в конце прошлого декабря.

То, что часть фильма снималась не в Гонконге, нормальное явление. Бывает, что съемочные группы и вовсе улетают из страны ради «правильных» кадров.

Собственно, даже офис и завод Скайнет располагаются (в реальности Кейси Ди) на материке. Гонконг – город, который не производит ничего, кроме денег и грёз.

Обобщение, конечно, но не особо далекое от жизни.

Не в Гонконге отсняли и базу сопротивления. С машиной времени: пластик, картон, алюминий, кое-где и вовсе фольга. И много светодиодов.

Такая она, магия кино. Но кто бы дал нам соорудить что-то монументальное в пещерах Лунъю?

Не слыхали? Это древние гроты, обнаруженные при осушении озер лет десять тому назад в провинции Чжэцзян. Пещеры явно искусственные, не природой созданные, но точное их происхождение – загадка для научного сообщества. Следы выемки породы во всех пещерах (они до тридцати метров высотой и площадью более тысячи квадратных метров) – дело рук человеческих. Но остальное вызывает вопросы.

Что до резьбы по стенам и колоннам – то явный новодел. В отдельных гротах, не открытых для посещения туристами, найдены примеры резьбы, но они сильно отличаются и стилем, и техникой.

Но для фильма – вполне сойдет и новодельное.

Здесь же, в громадных пещерах, разместится очаг сопротивления.

База, центр управления. Ряды захваченных сопротивлением и перепрошитых Джейсоном Ди киборгов.

Эпизоды с подземным комплексом Скайнета – то, что не дали снять Кэмерону в моем-прошлом мире – если хватит денег, тоже будут созданы в гротах Лунъю. В самых обширных из недоступных для посещения залах.

Ещё под косыми сводами найдется место воспоминаниям: в одном из видений Кайла Джейсон Ди делится прошлым. О том, что прежде он давал тут концерт – играл для избранной публики на пианино. В пещерах Лунъю превосходная акустика.

Эта часть, со взрослым Джейсоном, уже отснята.

У эпизодического героя тоже красивые длинные пальцы. «Руки пианиста». Как у моего брата Ли Чжуна.

Судный день в первоначальной версии будущего не «поймает» Джейсона в Гонконге: юный музыкальный гений вылетит из родного города за считаные часы до начала кошмара.

Страшнее всего пока – суммы, выложенные за отрезки фильма, который мог не состояться. На фоне этого соглашение с Кевином Лю – просто подарок от Мироздания.

Когда заговорили о гонораре, Кевин отмахнулся.

– Просто заплатите мне столько же, сколько и другому роботу.

Вот так ему понравился сценарий. Или гарантии в виде зуба одной вороны?

Не суть.

Теперь можно выдохнуть. Даже через рот – с забавным присвистом. Съемкам – быть.

Можно спокойно собираться в школу. Форму примерить, чтобы батю порадовать. Мамочку тоже, но батя у нас более патриотичен.

Где связь между школьной формой и патриотизмом?

Скоро поймете. Итак, что вы представляете при словах: школьная форма для девочки?

Если вы, как и ворона в прошлом, застали «краешек» периода октябрят или даже пионеров, то представите коричневое платьице, белоснежный фартучек (возможно, даже кружевной), большие белые банты… И веру в светлое будущее.

Угу. Хорошая попытка, но нет. У нас не так – не в Поднебесной.

В той же Ниппон я надела бы плиссированную юбочку и гольфики. Блузка, галстук, матроска, туфли – прилагаются.

В Хангук: блузку, юбку, жилетку (зимой – с пиджачком), всё в одном стиле, и для каждой школы – своё.

В Китае мы носим… форму. Спортивную форму.

Нет, это не шутка. Мальчики и девочки ходят в школу (или переодеваются внутри) в спортивной форме. Исключения для специализированных частных школ-пансионатов случаются, но наш Лучик (так я решила сокращать перевод от Санбим) не из таких.

Форма – это про удобство. Но из неброских синих-зеленых-фиолетовых рядов (да, между школами всё же есть отличия, они в оттенках и разных мелочах, вроде числа полосок на штанах) выделяемся – ярким и патриотичным красным цветом.

С начала сентября я – очень патриотичная ворона.

И самую малость – томат.

Очень-очень милый томатик. В окружении любящей семьи и на мягонькой «грядке» дивана.

К первому учебному дню будущий октябренок Ли Мэйли готова!

Сентябрь 2004, Бэйцзин, КНР

Эта ворона немножко волновалась. Сама не знаю, почему.

Вроде бы и гимн новой родины знаю – от зубов отлетает. И каких-то ужастей – после Солнышка-то – не жду.

Однако же – накатывает.

Перед высокими школьными воротами я притормозила.

С дюжину шагов вперед – и новый период в жизни начнется.

– Мэйли! – радостный и такой знакомый голосок.

– Джиан? – поворачиваюсь. – Друг жираф! Тебя же звали в Бэйсяо?