Текст книги "Земля воров (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Глава 7

Бринла

– Леми! – кричу я, дико озираясь по сторонам в поисках своего пса.

– Черт, – говорит Андор, кивая в сторону пристани. – Он пошел прогуляться.

Я вижу, как Леми идет по деревянному причалу, люди в страхе расступаются, когда он проходит мимо, принюхиваясь к воздуху.

Вот тебе и незаметный гигантский магический пес.

– Леми, вернись сюда немедленно! – кричу я, сложив ладони рупором вокруг рта.

Он навостряет уши и в мгновение ока исчезает, появившись рядом с Андором на палубе с виноватым выражением на морде.

– Ну, я надеялся, что мы прибудем в Менхейм без лишнего шума, – со вздохом замечает Андор, быстро похлопав Леми. – Теперь у меня такое чувство, что о Леми будут говорить в городе еще несколько лун.

Я почти начинаю извиняться, но вовремя сдерживаюсь. Почему я должна извиняться? Это Андор похитил нас обоих. Если бы не боялась за безопасность Леми, я бы не стала возражать, чтобы он перемещался по всему городу и терроризировал жителей.

Но я должна действовать разумно. Я на незнакомой территории. Какой бы красивой она ни была, и какими бы нормальными ни казались люди, я не могу терять бдительность ни на секунду. Особенно когда Леми оказался в центре внимания.

– Ладно, пойдем. – Андор хватает меня за локоть, и я сразу же пытаюсь вырваться из его захвата, но он держит меня крепко и тихонько цыкает, как будто я какая-то норовистая лошадь. Он ведет меня по палубе, и Кирни передает ему металлическую коробку, которую Андор зажимает под мышкой. Я предполагаю, что в коробке находится суэн, который он, должно быть, извлек из драконьих яиц. Суэн, который должен принадлежать мне.

Затем он ведет меня вниз по сходням с корабля, Леми, к счастью, идет рядом с нами, а все остальные держатся на безопасном расстоянии, когда мы проходим мимо. Тем не менее, хотя горожане смотрят на меня и Леми со смесью страха и презрения, все они тепло улыбаются Андору, многие из них приветствуют его, обращаясь «лейтенант Колбек» или «Хандлангере», слово, которое я не знаю. Проходя мимо, он вежливо кивает всем и иногда приветствует кого-то по имени.

Оказывается, мой похититель пользуется большим уважением в городе. Полагаю, это не должно быть большим сюрпризом, поскольку те, кто состоит в синдикатах, обладают властью.

И все же они, похоже, не боятся Андора. Кажется, они восхищаются им. Я вижу это по мужчинам, которые снимают перед ним шляпы, и по взглядам женщин, проходящих мимо в своих широких нарядных юбках и отделанных кружевом декольте. Только тогда я понимаю, как выгляжу по сравнению с ними. Я приняла ванну на корабле, но на мне все еще грязная броня, а волосы собраны в неряшливый, спутанный пучок. По сравнению с этими женщинами с их темными волосами, уложенными в изысканные прически, с ароматной кожей и следами румян на губах и щеках, я, наверное, выгляжу как уличная крыса. Я привыкла к Темному городу, где все живут на крохи и едва сводят концы с концами.

Я никогда раньше не чувствовала себя настолько неуместной. Это лишает меня уверенности, как будто я парю в этом мире, а не нахожусь здесь.

Андор, кажется, замечает это, потому что слегка наклоняется и шепчет:

– Ты отлично справляешься.

Это только ухудшает ситуацию. Как будто он меня жалеет.

– Отлично справляюсь с чем? С тем, что меня заставляют делать против моей воли? – говорю я ему.

– Да, – отвечает он, и его рука на моем локте слегка ослабевает.

– Ты часто похищаешь женщин?

– Только если они этого заслуживают.

Затем он улыбается и ведет меня дальше по мощеной улице, где нас ждет карета с надписью: «Дом Колбек». Она сделана из гладкого темного дерева, в нее запряжены четыре большие черно-белые, нетерпеливо фыркающие лошади. Хорошо одетый кучер, сидящий на переднем сидении кареты, кивает нам обоим, а затем спрыгивает на землю.

– Не помню, когда в последний раз ездила в карете, – говорю я, когда мы подходим, хотя хотела оставить эту мысль при себе.

– Неужели? – спрашивает Андор. – Наверное, это к лучшему – эта карета видела и лучшие дни.

Кучер открывает нам дверь.

– Рад снова видеть вас, лорд Колбек, – говорит он, и его седые густые усы шевелятся, когда он говорит. – О, у вас гостья.

– Приятно вернуться на сушу, Гудвейл. Это мисс Айр, – говорит он кучеру. – И ее пес, Леми. Надеюсь, на дорогах не слишком много грязи.

– Кое-где уже подсыхает, – говорит Гудвейл, когда мы садимся в карету. – Позавчера была буря с градом и молниями, с которой ваш брат быстро разобрался.

Я сажусь лицом вперед, снова чувствуя себя не в своей тарелке в своей грязной кожаной одежде на роскошных зеленых бархатных сиденьях. Леми стоит рядом с Гудвейлом на улице, выглядя настолько подозрительно, насколько может выглядеть пес, но как только я похлопываю по сидению рядом с собой, он запрыгивает внутрь, и карета качается от его веса. Гудвейл шевелит усами, наблюдая, как Леми садится рядом со мной на сиденье. Мгновение я думаю, что он собирается наорать на меня за то, что позвала пса внутрь, но он этого не делает.

– Отличный пес, миледи, – говорит Гудвейл с быстрой, доброй улыбкой, прежде чем захлопнуть дверцу кареты.

Андор садится напротив меня, и карета трогается с места.

– А как же Тумбс и люди с корабля? – спрашиваю я, высунув голову из окна, чтобы посмотреть, как гавань исчезает за зданиями.

– Они живут в городе, – отвечает Андор.

– Даже Кирни? Он казался твоей правой рукой.

Он кивает.

– Даже Кирни. Штормглен тщательно охраняется, и не всем там рады, даже моему лучшему человеку и капитану моего корабля.

– А мне – да? – спрашиваю я, поджимая губы и глядя на него.

Он на мгновение встречает мой взгляд, а затем улыбается.

– Будем надеяться.

Я хмурюсь, гадая, что это значит, пока колеса кареты не наезжают на большой булыжник, и меня не подбрасывает на сидении.

Я перевожу взгляд в окно, наблюдая, как мимо проплывает город Менхейм. Судя по тому, как урчит мой желудок, кажется, что по крайней мере, уже полдень, но все магазины полны покупателей, а улицы запружены каретами и пешеходами. Ряды нежно-зеленых голубей сидят на карнизах над улицами, их перья переливаются в ярком солнечном свете. Время от времени между магазинами и жилыми домами я замечаю уединенный дворик, окруженный пышной зеленью, или аккуратную площадь с фонтаном в центре, где люди отдыхают на зеленых каменных скамейках. В Лерике в полдень все закрывается. Люди прячутся от палящего солнца. От того факта, что здесь есть фонтаны, из которых свободно течет вода – впустую – у меня кружится голова.

Андор издает удивленный возглас, и я перевожу на него взгляд, автоматически прищуриваясь. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, улыбка играет на его губах.

– Что? – резко спрашиваю я.

– Ничего, – отвечает он через мгновение, а затем снова переводит взгляд в окно.

Я делаю то же самое, хотя понимаю, что он снова пристально смотрит на меня. Наверное, мне следует относиться ко всему более безразлично. Я чувствую, как мои стены поднимаются.

Тем не менее, свежий запах воды, умбервудов и благоухающих цветов, проникающий через окна кареты, заставляет меня глубоко вдохнуть, и я чувствую, как будто что-то внутри меня растет, словно невидимые ростки пробиваются изнутри. Я не знаю, как к этому относиться.

Мы покидаем город, здания становятся все более редкими, превращаясь в дома с красными деревянными стенами, и травой, растущей на крышах, и затем сменяются большими участками плодородных полей, усеянными пушистыми длиннорогими коровами размером с лошадей и пухлыми белыми овцами, разбросанными тут и там, как капли сливок. За полями, густо усеянными пасущимися животными, за плодородными садами с рядами корявых деревьев, тянущихся друг к другу, как кланяющиеся люди, и рядами позолоченной пшеницы, нежно колышущейся на ветру, простираются покрытые лесом склоны, которые поднимаются все выше и выше, перемежаясь редкими водопадами. Я никогда раньше не видела водопадов, хотя слышала о них, и вид воды, текущей так свободно, так мощно, пробуждает что-то глубоко внутри меня.

Я не хочу быть здесь. И все же…

Я с восхищением смотрю в окно, решив, что не стоит продолжать притворяться, что все это не впечатляет меня.

Дорога становится все более ухабистой, с грязными участками, где колеса вязнут в колеях, и тогда я вспоминаю, как в последний раз ехала в карете.

Это был единственный раз, когда я ехала в карете.

Сразу после того, как моя мать отплыла в Мидланд.

Черная гвардия оттащила меня от моей тети Эллестры. Я помню, как большие металлические перчатки больно впивались в мои плечи, как тетя кричала, пытаясь удержать меня. Меня затащили в ожидающую карету, бросили внутрь и заперли дверь. Я не могла сбежать, и через окно смотрела, как корабль с моей матерью исчезает в ночи, направляясь навстречу судьбе, к ее гибели. Я смотрела, как карета уезжала из единственного места, которое считала домом, устремляясь по темной дороге в долгую ночь, которая закончилась прибытием в монастырь.

Место, где меня лишили имени.

Где меня лишили голоса.

Где я поклялась, что отомщу.

И все же я думала, что отомстила. Я думала, что, воруя драгоценные яйца, которые они так почитают, и работая на Дом Далгард, я вонзила кинжал в бок свогеров. Но это было не более, чем укол булавкой. Я едва оставила след.

– Беспокоишься о встрече с остальными Колбеками? – спрашивает меня Андор.

Я моргаю и поднимаю взгляд на него. На мгновение я забыла, где нахожусь. Кто знает, какое выражение появилось на моем лице, какую правду он пытался угадать?

– Я беспокоюсь о своей тете, – уклончиво отвечаю я. Это не ложь, но я не собираюсь рассказывать ему о печальных воспоминаниях из своего прошлого.

Он кивает и вытаскивает кулон, который был спрятан под его рубашкой, сжимает его в руке, вертит снова и снова.

Это зуб.

Зуб дракона. Должно быть, он принадлежал циклодрагу, возможно, тому же, которому принадлежал коготь.

– Мы спасем ее, вот увидишь, – говорит Андор.

– Как я могу в это поверить? – говорю я. – Благодаря Леми все в Менхейме узнают, что я здесь. Ты сам так сказал. Новость быстро разлетится. Кто-то, наверное, уже посылает ворона Далгардам, пока мы здесь разговариваем.

Леми фыркает, словно извиняясь, а затем кладет голову мне на колени. Андор продолжает вертеть зуб на цепочке.

– И, если это произойдет, также сообщат, что ты оказалась здесь против своей воли, под вооруженной охраной.

– А потом моя тетя узнает об этом и сойдет с ума. Это может убить ее. Кто знает, что она сделает? Последнее, чего я хочу, – это чтобы она отправилась на какую-то спасательную миссию.

Он на мгновение перестает вертеть зуб и задумчиво смотрит на меня. На его лице появляется какое-то мягкое выражение, похожее на тоску, но не совсем.

Я уже собираюсь спросить его, на что он так пристально смотрит, когда он снова начинает вертеть зуб, скользя им вверх и вниз по цепочке ожерелья, издавая звук, который, кажется, заполняет всю карету.

– Ворона Штайнера доставит ей сообщение, что ты в хороших руках и вы скоро увидитесь, – говорит он.

Я игнорирую совершенно неправдивое замечание о том, что я в «хороших» руках. Я прочищаю горло.

– И как, по-твоему, эта птица долетит до нее? Ты даже не знаешь, где она живет.

– Мун очень искусна в поиске людей. Она летает быстрее, чем плывет любой корабль. Она найдет твою тетю и передаст сообщение.

– А если сообщение потеряется? – говорю я, думая о голубях-посыльных, которых используют в Эсланде и которые летают в определенные районы с крошечными свитками, прикрепленными к их лапкам. Не говоря уже о трудностях, с которыми птица столкнется в подземных пещерах.

Он смотрит на меня сияющими глазами.

– Оно не может потеряться. Мун произносит сообщение.

– У тебя есть говорящая птица?

– У тебя есть исчезающий пес, – парирует он.

– Это что-то вроде попугая?

Андор пожимает плечами и продолжает вертеть зуб на цепочке.

– Что-то в этом роде.

Звук начинает раздражать меня. Я хмурюсь на него.

– О чем ты так беспокоишься?

– Я? Ни о чем.

– Ты все время теребишь свой кулон.

Он тут же опускает руку и кладет ладони на колени. Он смотрит в окно на проплывающие мимо деревья, а затем его нога начинает подпрыгивать. Теперь я начинаю нервничать.

Остальная часть пути проходит через холмистые поля и густые леса, где деревья с красной корой и стволами, толщиной с эту карету, высоко вздымают свои кроны. Андор все это время странно молчалив, если не считать его беспокойных движений. К тому времени, когда карета сворачивает с главной дороги, послеполуденное солнце скрывается за высокими деревьями и далекими горами, а мы так и не сказали друг другу ни слова.

Дорога, по которой мы сейчас едем, отличается от грязной и ухабистой главной дороги. Она вымощена мелкой галькой, а между колеями аккуратно подстрижена полоса травы. С обеих сторон участок расчищен и превращен в луг, что открывает вид на изгиб дороги, которая ведет через железные ворота и поднимается по небольшому холму к замку на вершине, наполовину скрытому среди дубов и других деревьев.

– Добро пожаловать в Штормглен, – говорит Андор, когда карета проезжает под аркой над воротами, на которой изящным курсивом выгравировано название поместья.

– Мне казалось, ты говорил, что это место хорошо охраняется, – говорю я, оглядываясь по сторонам и не замечая ничего, кроме маленьких желтых цветов на холмистых полях. Даже лес теперь кажется далеким.

– Просто поверь мне, – говорит он. – Есть причина, по которой вокруг Штормглена столько пустого пространства. Мы можем увидеть врага за милю.

– А у вас много врагов, которые могут напасть?

– Когда-то было. Мой отец считает, что это время снова настало. В этом мире все циклично. – Его выражение лица на мгновение становится серьезным, губы сжимаются в твердую линию, черные брови сходятся. – Ты не чувствуешь этого? Тебе не кажется, что все в этом мире движется к какому-то новому концу?

– Я не беспокоюсь о таких вещах, – говорю я, наклоняясь вперед, когда карета поднимается в гору. – Я слишком занята тем, что пытаюсь выжить. Должно быть, приятно сидеть в своем хорошо охраняемом замке и беспокоиться о конце света.

Он спокойно воспринимает мой ответ и проводит рукой по волосам.

– Справедливое замечание. Но если все, что тебя волнует, – это выживание, то конец света тебя тоже касается.

Я пожимаю плечами и снова смотрю в окно, хотя должна признать, что мне любопытно.

Вскоре карета достигает вершины холма, с грохотом проезжая по дорожке, обсаженной подстриженными деревьями, а затем останавливается. Гудвейл открывает для нас дверцу кареты и протягивает мне руку. Я смотрю на Андора, который жестом приглашает меня идти первой.

Я нерешительно опираюсь на руку Гудвейла и выхожу из кареты, стук моих ботинок по камню эхом разносится вокруг. И вот тогда я радуюсь, что держусь за него, потому что вид, открывшийся передо мной, почти заставляет меня опуститься на колени.

Штормглен возвышается над нами, как лев, – раскинувшееся поместье, похожее на замок, столь же широкое, сколь и высокое, кажется, занимает весь холм. Мы стоим перед массивными деревянными дверьми, которые закрыты, над ними находится железная решетка подъемных ворот, а по обеим сторонам ворот возвышаются каменные гарнизоны. Похоже, за ними есть пространство, возможно, внутренний двор, а затем замок поднимается на три этажа с двумя полукруглыми бастионами по обе стороны ворот. Сам замок построен из какого-то переливающегося черного камня, который мерцает серебром в лучах заходящего солнца, а по стенам местами вьются зеленые лозы, что делает его менее суровым. Окна арочные с позолоченными рамами, а стрельчатые проемы вдоль бастионов и части башни закрыты витражами, как будто это место не может определиться между замком и крепостью.

Леми нюхает мою руку, и я чувствую, что ему хочется умчаться вперед и все обследовать, возможно, пописать на многочисленные деревья в горшках, которые выстроились вдоль внешней стороны стен, но делаю жест ладонью, чтобы он остался на месте.

Как раз в этот момент распахиваются большие деревянные двери, и из них выходит высокий, коренастый мужчина с толстой шеей и длинными темными волосами, с хмурым выражением лица и большой кружкой чего-то, похожего на эль, в руке.

Он пристально смотрит на меня своими черными глазами. Оглядывает с ног до головы, морщит нос и говорит:

– Кто, черт возьми, это такая?

Глава 8

Андор

Я надеялся, что, когда мы прибудем в Штормглен, нас поприветствует не мой дядя. Хотя приветствие обычно подразумевает вежливость, но от моего дяди Кьелла ее ждать не приходится, особенно когда он выпил.

– Дядя, – говорю я, натягивая на лицо улыбку. Я делаю это скорее для того, чтобы позлить его, поскольку он всегда говорит, что я улыбаюсь как дурак. – Это Бринла Айр и ее пес, Леми.

Только теперь мой разинувший рот дядя отрывает взгляд от Бринлы и замечает огромного черного пса, терпеливо ждущего рядом с ней. Его выражение лица становится еще более ошарашенным, и он смотрит на меня.

– Я должен знать, кто такая, черт возьми, Бринла Айр? – ворчит он. – Кроме того, что она иностранка. С фиолетовыми волосами. С загорелой кожей. Черт возьми, она же гребаная эсландка, да?

Я ожидаю, что Бринла огрызнется в ответ, но она молчит, хотя я чувствую, как в ней бурлит негативная энергия.

– Она эсландка, – говорю я. – Одна из свободных жителей. Из Земли изгнанников. И теперь она пленница Штормглена.

Бринла вздрагивает и смотрит на меня, как будто я ее предал. Возможно, слово «пленница» было слишком резким, даже если формально это правда.

– Пленница? – Дядя Кьелл делает шаг к ней, снова разглядывая ее. – Она не связана.

– Мы заключили соглашение, – говорю я.

– Соглашение, да? – говорит он, прищуриваясь. – А твой отец знает об этом?

Я расправляю плечи, резко выдыхаю через нос, чтобы сосредоточиться и сохранить спокойствие.

– Нет.

– Нет? – говорит Бринла, поворачиваясь ко мне, ее темные глаза сверкают. – Ты хочешь сказать, что они не знают о твоем плане?

Я натянуто улыбаюсь, мысленно призывая ее замолчать.

– Я уверен, что упоминал об этом вскользь своему отцу. Он сочтет это хорошей идеей.

– Неужели? – говорит Кьелл. – Взять в плен эсландку. Причем из свободных. Зная тебя и твои замыслы, это так же бесполезно и безрассудно, как и все, что ты делал до этого. Скажи мне, племянник, что у вас за соглашение?

– Я не собираюсь обсуждать его с тобой, – говорю я, хватаю Бринлу за руку и тащу за собой во внутренний двор, Леми следует за нами по пятам. – Суэн в карете, – бросаю я через плечо.

– Ты похитил меня зря, – шипит Бринла, когда я веду ее между фонтанами посреди двора и розарием Соллы.

– Как мало ты в меня веришь, – говорю я с улыбкой.

– Я совсем в тебя не верю, – отвечает она.

Моя улыбка слегка дрожит.

– Придется доказать, что ты неправа, – говорю я.

Так же, как я должен постоянно доказывать всем, что они неправы.

Это чертовски утомительно.

Мы входим в главные двери и оказываемся в холле, из кухни доносятся запахи готовящегося ужина. Я замечаю свою сестру Соллу, направляющуюся в большой зал с книгой в руке.

– Солла, – шепчу я, шагая вместе с Бринлой по обсидиановому полу, когти Леми стучат по поверхности, когда он бежит за нами.

Солла останавливается и смотрит на нас широко раскрытыми голубыми глазами.

– Ты рано вернулся, – говорит она тихим голосом, прижимая книгу к груди. – Кто это? – спрашивает она, стараясь, чтобы ее вопрос звучал вежливо, но я вижу, что она не может понять, кто такие Бринла и Леми. Я, конечно, никогда не приводил домой девушек – я бы никогда этого не сделал – и уж тем более собаку.

– Пленница, – сухо отвечает Бринла, когда я ослабляю хватку на ее руке.

– Собака тоже пленница? – спрашивает Солла, свободной рукой откидывая с глаз прядь волос.

– Да, – говорю я. – Послушай, мне нужно, чтобы ты оказала мне услугу.

Я вижу, как она хмурится.

– Что тебе нужно? – спрашивает она, как всегда нерешительно.

– Можешь проводить Бринлу? Размести ее в желтой комнате. Собака может пойти с ней.

– О, у нее есть имя? – спрашивает Солла.

Я морщусь.

– Прости, я забыл о хороших манерах.

– А когда ты о них не забываешь? – бормочет Солла под нос.

– Солла, – говорю я, – это Бринла и ее пес Леми. Бринла, это моя единственная сестра, Солла. Она самая милая в семье, не волнуйся.

– И ты хочешь, чтобы самая милая Колбек занялась пленницей? – спрашивает Бринла, поднимая бровь.

– Я могу укусить, если понадобится, – говорит Солла совершенно бесстрастно. Я не волнуюсь за свою сестру. Даже если Бринла попытается что-то предпринять, вряд ли у нее что-то выйдет. Кьелл наверняка уже привел охрану в состояние повышенной готовности. К тому же Солла знает, как позаботиться о себе, когда это необходимо. Ее способности впечатляют.

– Конечно, можешь, – говорю я. Затем я втягиваю воздух, потому что знаю, что это вызовет у Бринлы раздражение. – Приготовь ей ванну и принеси новую одежду. Ей это нужно.

Бринла сердито смотрит на меня, но затем неловко нюхает свое плечо. Честно говоря, после пребывания на корабле мы все пахнем одинаково – рыбой, соленой водой и маслом.

Я отпускаю руку Бринлы, и Солла жестом приглашает ее следовать за ней по коридору к восточной лестнице. Бринла и Леми направляются следом, и Бринла настороженно оглядывается на меня через плечо.

Я ободряюще улыбаюсь ей, но, судя по тому, что она хмурится еще сильнее, моя улыбка ее ничуть не успокаивает. Затем я быстро направляюсь к кабинету отца и стучу в дверь.

– Войди, – слышу я его хриплый голос из-за двери.

Я открываю ее и вхожу.

Мой отец сидит за столом, откинувшись на спинку кресла, скрестив ноги, и держит в руке стакан с янтарной жидкостью. Судя по тому, как отодвинуто кожаное кресло напротив него, и по характерному кольцу конденсата на его столе орехового дерева, я понимаю, что Кьелл, должно быть, был здесь прямо перед тем, как вышел во двор.

– Один из охранников заметил твою карету, подъезжающую к дому, – говорит отец. – Я удивился, что это ты. Ты никогда не возвращаешься из своих путешествий раньше срока. Полагаю, на этот раз твоя миссия была плодотворной? Или я просто питаю напрасные надежды?

– Очень плодотворной, – говорю я, опускаясь в кресло. – На самом деле, я привез больше, чем ты ожидал.

Он бросает на меня равнодушный взгляд, приподняв седую бровь.

– Неужели?

– У меня есть суэн древнедрага и кроведрага, – говорю я, откидываясь на спинку кресла и нервно постукивая левой ногой. – И у меня есть воровка.

Он хмурится, отпивая из бокала.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя есть воровка?

– Она наверху. Солла занимается ей.

Мой отец какое-то время молчит, затем медленно ставит бокал на стол.

– Андор, – резко говорит он. – Перестань тратить мое время, как ты делаешь всегда, и выкладывай все как есть. Что ты имеешь в виду, говоря, что она с Соллой?

– Послушай, – говорю я, наклоняясь вперед и опираясь локтями на колени, потому что мне нужно, чтобы отец хоть раз отнесся ко мне серьезно. – Ты знаешь, что я работаю над тем, чтобы укрепить наше положение в торговле яйцами.

– Ты ничего такого не делал. Это Кьелл занимается этим.

Я пытаюсь скрыть свое разочарование.

– И к чему это нас привело? Ни к чему. Мы ничуть не продвинулись. Далгард по-прежнему контролирует торговлю.

– Они контролируют только юг, – пренебрежительно возражает он.

– Они продвигаются в Весланд, ты знаешь, что это их план. Взять под контроль торговлю, а затем захватить все королевство.

– И ты знаешь, что у нас есть меры защиты, чтобы этого не произошло. Те же самые, которые предотвратят новую войну с Альтусом Дугреллом. – Он прищуривается. – Или ты забыл о своих обязательствах?

Я игнорирую его слова.

– Но чем больше суэна получает Далгард, тем ближе королевство Сорланд к созданию непобедимой армии, – пытаюсь я объяснить. – Разве ты не понимаешь, что это их конечная цель?

– Мы все знаем, что это их конечная цель, – говорит он, презрительно глядя на меня, и делает еще один глоток из своего бокала. – Но до достижения этой цели им еще десятки лет. Ты знаешь, что показал мне Сэй Белак. Я видел будущее. Я знаю, что богини приготовили для нас. Мы продолжаем то, что делаем, то есть работаем на короля, преследуя при этом свои интересы. Ты, Видар, Штайнер, Солла – вы все будете делать то, что необходимо, чтобы мы могли сохранить свое влияние. Остальное сложится, само собой.

– Ты не видишь перспективу.

Мой отец с такой силой опускает бокал на стол, что тот чуть не разбивается.

– Не вижу перспективу? – рычит он. – Мне жаль, что мы не можем себе позволить быть такими же безрассудными, импульсивными и глупыми, как ты, Андор Колбек. Что нам дала твоя так называемая активность за все эти годы? – Он встает, и мое сердце начинает биться как сумасшедшее. – Давай посмотрим. – Он драматично загибает пальцы, обходя стол. – Ты украл мой корабль, чтобы в последнюю минуту отправиться на Белые острова…

– На самом деле, я его одолжил. И собирался сразу же вернуть.

– Потому что ты слышал, что вулкан собирается извергнуться.

– На самом деле это была идея Штайнера, – перебиваю я.

– И он действительно извергся и потопил мой корабль. Тебе повезло, что ты выбрался оттуда живым. Я до сих пор в долгу перед теми пиратами за то, что они спасли тебя. Не проходит и дня, чтобы я не сожалел об этом.

– Формально, эти пираты теперь работают на меня.

Он загибает еще один палец.

– Затем у тебя появилась идея отправиться в центр Мидланда в попытке найти гребаного мифического дракона, которого на самом деле не существует. Из-за этой бессмысленной затеи ты потерял двух хороших людей, да покоятся они с миром.

Я действительно чувствую вину за это. Огромную вину. Но хочу отметить, что именно мой отец поручил этим людям сопровождать меня, и на них нельзя было положиться. Их попытка подставить меня во время рейда на гнездо смертодрага привела к тому, что их разорвало пополам, но, конечно, мой отец отказывается верить мне, когда я рассказываю ему, что там произошло на самом деле.

– А потом, – продолжает он, уже громче, и я знаю, что он скажет дальше, – в день, когда ты должен был жениться на принцессе Оделе, они застали тебя в постели с ее служанкой! Ты знаешь, как сильно ты испортил отношения между нашими домами? Это чудо, что Анахера вообще согласна обсуждать брак принцессы Ливы с нашим Видаром.

– Видар знает об этом? – спрашиваю я, внезапно заинтересовавшись. После того, как испортил отношения с Домом Хауген, я удивлен, что они хотят иметь дело с нашей семьей. Я знаю, что Видар не будет слишком рад женитьбе, хотя это неотъемлемая часть жизни любого Колбека.

– Неважно, что Видар знает, а что нет, – говорит мой отец, пренебрежительно взмахивая рукой и присаживаясь на край стола. Его движения скованные, и уголок его глаза дергается, что, как я знаю, является его способом скрыть боль. Он понимает, что я заметил, и на его лице появляется предостерегающее выражение, говорящее мне не комментировать это, хотя мы оба знаем, что могу ему помочь. Он даже не позволяет мне попробовать.

Все потому, что однажды он видел, как я попытался.

И он видел, как я потерпел неудачу.

Неудачу, о которой узнал весь мир, неудачу, которая преследует меня до сих пор, как тень смерти и позора.

Я хочу рассказать ему, что вернул к жизни собаку, но он все равно мне не поверит.

Мысль о Леми напоминает мне о моей пленнице.

– Я так понимаю, ты не хочешь знать о моих планах, – говорю я отцу, хлопнув ладонями по бедрам, когда встаю. – Ну ладно.

Он хмурится.

– Что за план?

– Тот, который касается воровки наверху.

Он моргает.

– Ты это серьезно? – спрашивает он, широко раскрыв глаза.

– Ты же знаешь, что я всегда серьезен, – говорю я, сжимая челюсти. Почему все думают, что все, что я говорю и делаю, – шутка?

– Теперь ты похищаешь людей? – Он качает головой, выглядя потрясенным.

– А ты теперь стал моралистом? – говорю я, обходя стул. – Ты забыл, сколько людей ты похитил? Сколько держал в наших тюрьмах? Сколько ты пытал? Убил?

– Все во имя короля!

– Ну в этот раз мы делаем это во имя Колбеков. И я не собираюсь ее мучить. Ее зовут Бринла Айр, и я наблюдаю за ней уже давно. Через ворона от Дагруны Бьярр я узнал, что она одна из лучших. – Я решаю пока не упоминать о Леми. – Ей просто нужна помощь и обучение, которые я могу ей предложить, чтобы она перешла на новый уровень.

Он издает звук отвращения.

– Если тебе нужна помощь в твоих рейдах, иди в доки и заплати.

– Ты не понимаешь. Она не такая, как те воры. Она уникальна. Вот почему она работает на Дом Далгард уже много лет. Вот почему у них есть преимущество.

У него отвисает челюсть.

– Ты похитил воровку Далгардов?

Я с трудом сглатываю, пытаясь обрести уверенность.

– Это тебя пугает?

– Ты чертов дурак! – кричит он, сверкая глазами. – Ты привел шпиона Сорланда в наш дом!

– Она не из Сорланда. Она из Земли изгнанников. Она свободная жительница.

– Это еще хуже! – Он поднимает глаза к потолку и качает головой. – Валдис, Вигдис, простите моего глупого сына, ибо он не знает, что творит.

– Я очень хорошо знаю, что делаю, – резко отвечаю я. – Я похитил Бринлу, чтобы она работала на нас. В обмен я вытащу ее тетю из Темного города.

– Андор, – рявкает он, направляясь ко мне. Я не двигаюсь. Он с силой тычет пальцем мне в грудь. – Ты не имел права приводить в этот дом свободного жителя. Ты знаешь, что это за люди.

– На самом деле не знаю, – говорю я. – По крайней мере, не знал, пока не стал иметь с ними дело. Но она не такая, как ты думаешь. Все, что нам рассказывали о них, – ложь.

– О, неужели? Она – воровка, работающая на Далгардов. Как это свидетельствует о силе характера?

– Она выживает, делая то, что ей приходится делать, чтобы выжить. Как можно этим не восхищаться?

– Не пытайся вызвать у меня сочувствие, потому что у меня его нет. Есть причина, по которой ее народ изгнали, почему ни одно другое королевство не приняло их.

– Потому что у них нет возможности уехать. А те, у кого есть, окажутся нежеланными гостями на любом берегу из-за лжи, которую распространяют об их народе эсландцы. Как ты можешь поддерживать всю эту чепуху, которую несут свогеры в Лерике? Ты же знаешь, что они непредсказуемы, как летучие мыши.

– Черт, Андор, – бормочет он под нос, возвращаясь за стол. – На этот раз ты действительно облажался.

– Я не могу облажаться, если мне не дали возможности доказать свою состоятельность, – замечаю я.

– Я хочу, чтобы она уехала, Андор, – устало говорит он, опускаясь в кресло. – Это только усложнит ситуацию, особенно с Альтусом Дугреллом. Не забывай о своем обещании принцессе.

Обещании, которого я никогда не давал. Никто из нас никогда не давал.

– Тебе не нужно об этом беспокоиться, – говорю я. – Воровка меня ненавидит.