Текст книги "Земля воров (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Глава 33

Бринла

Мы прибываем в Мидланд на следующий день, ветер благоприятствует нам на протяжении всего пути, и мы бросаем якорь, не доходя до барьеров. Мы находимся недалеко от северо-западной оконечности острова, в той части, которая хорошо знакома Андору, но находится слишком далеко, чтобы добраться туда на небольшой лодке от Земли изгнанников. Этот регион известен своими обширными гнездовьями циклодрагов, яйца которых, по мнению Штайнера, лучше всего подходят для выращивания драконов. Из всех драконов, которых можно попытаться вырастить, я бы не выбрала циклодрагов с их хитростью и огромными когтями, но у меня нет права голоса в семье Колбек. Я считала, что лучше сначала вернуться в Менхейм и разобраться с украденным яйцом, но, по-видимому, Торстен был непреклонен в своем намерении начать программу разведения на случай, если мы не добьемся успеха, и, поскольку у нас уже есть корабль и команда – хотя и почти вдвое больше, – было решено, что мы все же продолжим путь в Мидланд.

По крайней мере, день в море дал Андору возможность вылечить руку Кирни и помочь Белфасту, который получил ножевое ранение в бедро, когда они напали на Черную гвардию. Оказалось, что Черная гвардия тоже употребляла суэн, что сделало стычку кровавой.

Это также дало всем возможность познакомиться друг с другом, поскольку у нас внезапно появилось пять новых членов команды. Это были Эйдис, девушка со светло-зелеными глазами и такими же волосами, Артемен, старик, Сайла, бывшая Дочь безмолвия, которой вырезали язык, и которая может общаться только письменно; Дамиэль, пастух скальных оленей, чью жену выбрали в качестве ежемесячной жертвы, так же как и мою мать, и Тамбер, женщина средних лет с небесно-голубыми волосами, заплетенными в мелкие косички, которая была известна правительству как смутьянка, поставлявшая припасы через границу свободным жителям.

Я просто счастлива, что у монастыря больше нет яйца. Штайнер осмотрел его и сказал, что, судя по всему, на нем нет видимых проколов, указывающих на извлечение суэна, но из-за того, как расположены чешуйки, это невозможно определить точно. Всегда есть вероятность, что где-то еще есть яйца. Черт, я имею в виду, учитывая, что в подвале монастыря прикован цепями неизвестный вид самого большого дракона в королевстве, кто знает, что еще они скрывают?

Тем не менее, в этой миссии есть что-то, что вызывает у меня беспокойство. Дело не только в том, что Предвестница сказала мне, что мои родители скрывали от меня правду, что я была ложным идолом, что они все это время наблюдали за мной и организовали убийство моей тети…

Дело в том, что Колбеки теперь контролируют яйцо с огромной силой. Торстен Колбек – нехороший человек, как и его брат, и я не уверена в Видаре. Я видела, как он смотрит на яйцо, как будто одержим им.

Но не так, как я. Яйцо зовет меня, издавая тихий журчащий звук, который успокаивает меня. Оно кажется моим, а Видар ведет себя так, как будто оно принадлежит ему.

Хотя интерес Штайнера к яйцу и его суэну носит научный характер, я не уверена, что такой трофей не пробудит сумасшедшего ученого даже в самом рациональном существе.

А еще есть Андор, который возложил все свои надежды и авторитет на его магию.

В любом случае, есть за чем приглядывать.

– Ты готова? – спрашивает меня Андор, перекидывая сумку для сбора яиц через голову.

– Да, – говорю я, застегивая последнюю пряжку на ботинке. Я жду, пока Андор отвернется, прежде чем схватить свою сумку и пристегнуть ее к поясу, соблюдая особую осторожность с его содержимым. Затем мы выходим из каюты и поднимаемся по лестнице на палубу. Мы уже должны были высадиться в Мидланде, но сегодня утром мы поддались нашей страсти, что задержало миссию. На самом деле, после возвращения из Эсланда мы трахаемся как кролики. Когда у тебя колотится сердце и ты едва избежала смерти, это действительно заставляет тебя прыгать на мужчину. Мне жаль всех остальных на корабле, кто вынужден нас слушать, но не настолько, чтобы остановиться. Эй, без меня у нас не было бы яйца – я заслуживаю немного разрядки.

– Наконец-то, – бормочет Тумбс, удерживая лодку у борта корабля, пока мы с Андором забираемся в нее. Леми несется по палубе и прыгает в лодку, отчего она сильно раскачивается.

– Лучше поздно, чем никогда, – отвечает Андор. – Спускай нас. Если богини на нашей стороне, мы вернемся до наступления ночи. Если нет…

– Тогда я пойду за вами, – говорит Видар, стоя рядом со шкивом со скрещенными на груди руками. – Я все еще не понимаю, почему не могу пойти с вами и помочь.

– Давай оставим это экспертам, а? – говорит Андор, подмигивая ему, что явно еще больше раздражает Видара. Хотя его старший брат физически более чем способен добыть яйца дракона – в конце концов, он смог уничтожить отряд Черной гвардии – у него нет в этом никакого опыта. Вся его подготовка была направлена на защиту их владений как наследника. Хотя я начинаю понимать, что Видар, возможно, немного завидует Андору. В то время как Торстен обычно держит Видара дома и нянчится с ним, Андор отправляется навстречу приключениям. Я понимаю, как это может расстраивать. Возможно, именно поэтому у Видара весь последний день так блестят глаза. Я приписывала это какому-то странному желанию заполучить яйцо, но, возможно, он просто наконец-то почувствовал себя полезным и живым.

Я точно также себя чувствую.

Я смотрю на Андора, когда лодка касается воды, как он начинает грести, напрягая мышцы под броней. Он – причина того, что я чувствую трепет в груди, ощущение, будто что-то внутри меня медленно пробуждается, расцветая, как цветок в пустыне. Он направил меня по пути, который изменил мою жизнь, к лучшему или к худшему, но чувствую, что все равно была обречена пойти по нему. Я до сих пор не знаю, в чем моя цель, до сих пор не понимаю, почему Предвестница сказала, что я другая, почему я другая, но знаю, что с каждым днем на шаг ближе к тому, чтобы выяснить это.

– Что? – спрашивает Андор с недоуменным выражением лица, пока мы рассекаем воду, цвет которой меняется с глубокого чернильно-синего на лазурный, по мере того как мы приближаемся к барьерам и берегу.

– Ничего, – говорю я, потому что, конечно, не могу сказать ему об этом. Мои чувства такие глубокие, но в тот момент, когда я понимаю, что должна поделиться с ним, слова застывают у меня на языке. Как будто в тот момент, когда я их произнесу, он сочтет это смешным и глупым, не поймет, насколько серьезно я к нему отношусь. Боюсь, что он подумает, что я лгу или просто пытаюсь быть милой, хотя это совсем не так. Пока я держу свои чувства в себе, они остаются настоящими и правдивыми.

Какое-то мгновение он изучает мое лицо, и я боюсь, что сейчас начнет давить на меня, потому что знает, что я что-то скрываю, даже если не догадывается, что именно, но он просто улыбается мне.

– Секс потряс твое сознание, да?

Я смеюсь.

– Можно и так сказать.

Его взгляд устремляется мне за спину.

– Мы сейчас пройдем через защитные барьеры.

Я поворачиваюсь и вижу, что мерцающий свет приближается, радуга преломляется на невидимом щите. Мы преодолеваем его, ощущая знакомое сопротивление, и слышим слабый хлопок, когда барьеры оказываются позади.

Я прогоняю это ощущение из головы и готовлюсь к высадке. Полагаю, я должна сосредоточиться на нашей цели, а не на Андоре. В конце концов, этот рейд не похож на те, в которые мы отправлялись раньше. Мы не просто крадем яйца, мы крадем оплодотворенные яйца циклодрагов, и это значит, что нам придется защищаться от множества агрессивных мам, а эти драконы действительно агрессивны. Как только мы добудем яйца, нам нужно будет держать их в тепле и близко к телу и немедленно вернуться на корабль, где Штайнер поместит их в инкубатор.

По крайней мере, эта часть Мидланда не такая вулканическая, как остальные. Мы все еще используем черную мазь вокруг глаз, чтобы защитить их, но маски пока не требуются. Воздух окрашен в желтый цвет и пахнет серой, но настоящего дыма нет.

Мы находимся недалеко от берега, когда Леми исчезает и появляется на вершине вулканической скалы, застыв как статуя и осматриваясь по сторонам в поисках драконов или опасности, хотя это практически одно и то же.

Как только лодка царапает каменистое коралловое дно, Андор прыгает в воду и без труда вытаскивает ее на берег вместе со мной. Он берет меня за руку и помогает спуститься с носа лодки, а затем мы берем наши рюкзаки и дополнительное оружие. Теперь у нас обоих есть лук и стрелы, так как я хорошо показала себя с миниатюрным арбалетом Предвестницы. Как всегда, у нас с собой наши обычные мечи и мешок для сбора яиц, утепленный гусиными перьями.

Леми лает, повернув нос в направлении суши.

– Наверное, туда, – говорю я, пока мы карабкаемся по неровной насыпи из щебня и лавовых камней, а Андор помогает мне подняться, когда мои ботинки пытаются найти опору. Оказавшись на вершине скалы, мы осматриваемся – на плато нет ничего, кроме неровной земли и камней, простирающихся до гор вдалеке, склоны которых давным-давно разрушены извержениями.

– Нет действующих вулканов, – говорит Андор. – Это хорошо.

– Не похоже, что тут могут возникать огненные смерчи, – замечаю я. – Еще одно преимущество.

Леми снова лает, принимая игривую позу и виляя хвостом.

– Думаю, он напал на след. Веди нас, мальчик. Но не уходи слишком далеко.

Мой пес сразу же исчезает и появляется снова примерно в полумиле от нас.

– Это называется – не слишком далеко? – кричу я ему вслед.

Мы с Андором пускаемся бегом, понимая, что нам нужно поспешить с этим рейдом. Если Леми найдет какие-либо яйца, мы принесем их обратно, оплодотворенные или нет.

Мы бежим по камням, перепрыгивая через трещины, направляясь к группе темно-серых валунов, которые выделяются на фоне почерневшего ландшафта, как город. Леми проскальзывает между ними, и мы следуем за ним. Здесь грязь такого же серого цвета, как и скалы.

– Я не знакома с таким видом скал, – говорю я. – Не похоже на вулканические.

– Или, возможно, они настолько древние, что не похожи на остальную часть острова, – отмечает Андор, когда мы огибаем очередной валун. – Возможно, это место рождения острова.

Место рождения или нет, но здесь, похоже, нет тропы, и я надеюсь, что Леми действительно бежит впереди и проверяет, а не ведет нас в тупик. Чем дальше мы бежим, тем уже она становится, и тем ближе валуны соединяются друг с другом, пока наконец мы не выбегаем из ущелья на большую круглую площадку, где земля покрыта смесью грубого серого песка и гальки, а вокруг нас вздымаются скалистые стены, за исключением расщелины сбоку, которая, возможно, является пещерой.

Это напоминает мне арену, и Леми стоит посреди нее, фыркая и указывая носом на гигантское гнездо яиц смертодрагов, самых больших из существующих.

– О, – говорю я, останавливаясь. – Это не то, чего я ожидала.

Яйца высотой от трех до четырех футов, всех оттенков зеленого и синего.

И если их мама вернется, у нас будут большие неприятности.

– Что думаешь? – спрашиваю я Андора, вытаскивая стрелу из колчана на плече, с наконечником, пропитанным транквилизатором, хотя понятия не имею, сколько их нужно, чтобы завалить смертодрага. – Рискнем и пойдем дальше искать гнездо циклодрага? Или рискнем и попробуем взять одно из этих? Это не тот дракон, которого хотел твой отец.

– А это имеет значение? – спрашивает Андор. – Я думаю, пока его устроит и это. А что, если мы сможем его вырастить? А что, если мы сможем его приручить?

– Я думаю, ты свихнулся, если думаешь, что сможешь приручить одного из этих драконов, – возражаю я. – То же самое касается любого дракона. Они не лошади, не собаки. Они не наши друзья. Они жестокие, дикие звери, которые, скорее всего, убьют тебя при первой же возможности. Ты видел, чтобы кто-нибудь держал змею в качестве домашнего животного? В конце концов, они всегда кусают. А эти существа, как раз, кусаются очень сильно.

Он со свистом втягивает в себя воздух, как будто обдумывая это.

– Я сделаю это.

И бежит к Леми.

– Черт, – ворчу я, накладывая стрелу на тетиву лука и устремляюсь за ним, постоянно поглядывая на небо, хотя появление смертодрага невозможно не заметить.

– Прикрой меня, – говорит он, приближаясь к яйцам. – Я разберусь с этим.

Он берет самое маленькое, с чешуйками металлического зеленого цвета, и поворачивает его туда-сюда.

– Думаю, это оплодотворено. Он делает то же самое с остальными, которые двигаются гораздо легче, чем первое. – Эти нет. А первое – да. Если я буду действовать быстро, могу попробовать извлечь суэн из остальных.

– Только побыстрее, – говорю я ему. – Не хочу столкнуться с их матерью.

Он раскладывает на земле сумку, закатывает в нее яйцо, а затем закрывает ее.

– Легко, – говорит он. – Зачем оставлять суэн, раз уж мы здесь.

Слишком легко, думаю я, когда волосы на затылке встают дыбом, а в желудке поднимается кислота.

Внезапно Леми начинает лаять и исчезает, заставляя Андора остановиться прежде, чем он погрузил экстрактор в яйцо. Затем Леми появляется на вершине каменной стены, уставившись в даль и не прекращая лаять.

– Андор, нам нужно уходить, – говорю я. – Я не хочу ждать, чтобы увидеть, на кого он лает.

– Минутку, – говорит он, погружая экстрактор.

– Андор! – кричу я. – Просто остановись и…

Меня прерывает ужасный визг, пронизывающий до костей, и хлопанье крыльев, от которого мои волосы откидывает назад.

Леми исчезает в тот момент, когда смертодраг пролетает над стеной, направляясь прямо к Андору. Он настолько огромный, что почти заслоняет небо.

– Андор, беги! – кричу я, направляя лук на дракона и пуская стрелу. Она попадает в шею, но отскакивает, потому что кожа слишком толстая. Я вытаскиваю еще одну и еще одну, пока Андор оставляет яйца и бежит ко мне, Леми нигде не видно. На этот раз стрелы попадают в дракона, но ничуть не замедляют его.

Он летит прямо на нас.

Я не знаю, что делать.

Андор бежит, дракон летит за ним и через несколько секунд настигнет. Андор не защищается, он пытается убежать, и сейчас он как никогда уязвим.

Поэтому я бегу навстречу.

К дракону, который пикирует на нас, каждый мощный взмах его крыльев почти сбивает меня с ног.

Но я не останавливаюсь.

Я бросаю лук и выхватываю свои мечи из вулканического стекла, гадая, смогу ли я успеть добежать до Андора, использовать его как опору и прыгнуть на голову дракона, пронзив его череп мечами.

Должно получиться, думаю я. Должно.

Но тут Андор поскальзывается на мелких камешках под ногами, и на мгновение теряет равновесие.

Я вскрикиваю, молясь, чтобы он не упал.

Он не падает.

Ему удается удержаться на ногах.

Он смотрит на меня с этой своей дерзкой улыбкой.

Прямо перед тем, как дракон приземляется за его спиной, заставляя землю содрогнуться.

Мы оба падаем на землю, и я с трудом поднимаюсь на ноги, глядя на Андора сквозь поднявшуюся пыль, наблюдая, как он пытается встать.

Я вижу, как дракон бросается вперед.

Андора отбрасывает, его лицо искажается от крика.

Два больших белых клыка пронзают его грудь, дракон поймал его нижней челюстью.

Мой крик усиливается, а его затихает, он захлебывается кровью, текущей изо рта вниз по груди.

Я как будто покидаю свое тело.

Это не может быть правдой.

Это не может быть реальностью.

После всего, через что мы прошли, это не может быть концом.

Я вижу, как свет в его золотых глазах гаснет, его тело обмякает в пасти дракона.

И я превращаюсь в нечто иное.

Глава 34

Бринла

Я волк, думаю про себя.

Я продолжаю бежать на дракона, подняв мечи, но, когда дракон замечает меня, он просто взмахивает лапой, сбивая с ног.

Я кувыркаюсь и кувыркаюсь, и на мгновение думаю, что, может быть, просто стоит позволить ему убить меня, как он только что убил Андора.

Но что-то внутри заставляет меня подняться на ноги.

Я нахожу силы в своей ярости.

Я издаю боевой клич, кредо воина, и снова бросаюсь на дракона. Он все еще держит в пасти изувеченное, окровавленное тело Андора и, кажется, не обращает на меня никакого внимания. Возможно, я ему неинтересна, раз у него уже есть еда.

Дракону не стоит меня недооценивать.

Продолжая кричать, я бросаюсь к его шее, использую застрявшие там стрелы, чтобы подняться на него, и оказываюсь прямо за его головой.

Он бросает Андора на землю и начинает трясти ею из стороны в сторону, но я держусь, постепенно продвигаясь вперед, пока не оказываюсь в нужном положении. Затем, с последним ужасным криком, криком боли о всех людях, которых я потеряла, криком, ощущаемым как экзорцизм, вонзаю мечи из вулканического стекла в череп дракона.

Дракон ревет и падает на землю, отбрасывая меня. Я приземляюсь в нескольких футах от него, удар приходится на бок, я слышу треск в одном из моих мешков и больно выворачиваю лодыжку. Я вскрикиваю и пытаюсь сесть, стиснув зубы от боли, внимательно наблюдая за зверем. Оно не двигается, его желтые глаза пусты, дыхания не слышно.

Поскуливание Леми привлекает мое внимание, единственное близкое живое существо, оставшееся у меня в этом мире.

Леми лежит рядом с безжизненным телом Андора и скулит. Он трогает лапой его руку, а затем садится, не отрывая от него глаз. Он делает это снова и снова, а затем лает, тщетно надеясь, что Андор встанет.

Но Андор не встанет. Он говорил, что способность исцелять никогда не действовала на него самого, и, кроме того, я не уверена, что кого-то можно вернуть к жизни из такого состояния. Если он не смог спасти свою мать от неизлечимой болезни, то не смог бы и восстановиться после того, как его тело было искромсано зубами дракона. Каждая часть его тела повреждена, и кровь не перестает течь.

И все же я ползу к нему, потому что моя лодыжка бесполезна.

Я тащу себя по гальке, пока не оказываюсь в его крови. Мне удается сесть рядом с его телом и положить его себе на колени. Его голова откидывается назад, и я прижимаю ее к себе, касаясь пальцами его лица.

– Эй, – шепчу я, слезы текут из моих глаз и капают ему на щеку и нос. – Эй, ты можешь вернуться сейчас. Ты можешь очнуться сейчас. Ты можешь попробовать, правда? Пожалуйста? Ради меня? – Я смахиваю слезы с его лица. – Сделай это для своей лавандовой девочки?

Но глаза Андора похожи на глаза дракона. Они ничего не видят. Они смотрят в небо, пустые золотые озера, которые когда-то были окнами самой красивой души, которую я знала. Но если я буду продолжать смотреть на его лицо, может быть, я смогу притворяться еще немного.

– Эй, – говорю я снова, проводя пальцами по его губам, покрытым кровью. – А что, если я скажу тебе, что люблю тебя? Это заставит тебя вернуться? – Я с трудом сглатываю, говорить становится все труднее. Челюсть сводит судорогой. – Ты бы ответил мне тем же? Ты простишь меня за то, что я не сказала этого раньше?

Я всхлипываю, крепче прижимаю его к себе, обнимаю его голову, как ребенка. Я запрокидываю лицо к небу, желая увидеть то, что видит он.

– Я хотела, – продолжаю я. – Много раз хотела, но боялась почувствовать себя глупо. Как будто это прозвучало бы фальшиво, если бы я сказала, и ты бы мне не поверил, и, черт, это убило бы меня, если бы ты мне не поверил, если бы ты не принял мое сердце, когда я его тебе предложила, но никогда в жизни я не была бы более честной. Я может быть и воровка, но не лгунья. И я люблю тебя, Андор Колбек, и это чертова правда, как бы нелепо это ни звучало.

Мой подбородок дрожит, когда я чувствую, как во мне поднимается горе. Я уже переполнена им, и не знаю, куда еще оно вместится.

– Один человек не должен терпеть столько горя, – шепчу я, опуская подбородок и закрывая глаза, пока слезы текут по моим щекам. Я кричу, я стону, я плачу. Я продолжаю держаться за него, потому что знаю, что в тот момент, когда отпущу, я расстанусь с ним навсегда.

А я не хочу терять его.

Леми скулит рядом со мной, лижет мне затылок, а потом прижимается ко мне, как будто знает, что я могу рухнуть в любой момент.

И мой верный друг остается рядом, когда воздух становится прохладным, а небо темнеет, сменяясь с сумерками. В другом мире мы бы уже вернулись на корабль. Вместо этого я здесь. Мое место здесь, я принадлежу этой заброшенной земле. Больше, чем кораблю, больше, чем Штормглену, больше, чем Темному городу.

Мидланд, земля огня и зверей, – это место, где я должна сложить свою голову.

Здесь я должна остаться.

Здесь я должна умереть.

Почему мы не приняли суэн из яйца бессмертия прежде, чем прийти сюда, на всякий случай?

Я целую Андора в макушку.

– Я никуда не уйду, – шепчу я. – Любовь моя.

Внезапно Леми начинает рычать.

Я медленно поднимаю голову, готовясь к тому, что скоро наступит конец. Нельзя долго оставаться возле мертвого смертодрага, не привлекая внимания.

Из узкой пещеры сбоку кто-то выглядывает, в темноте светятся зеленые глаза.

Рычание Леми становится громче, и он отходит от меня, шерсть на загривке встает дыбом, он смотрит на пещеру.

– Леми, – удается мне произнести. Что бы ни случилось, я должна быть уверена, что он не пострадает. Я без колебаний отдам за него свою жизнь. – Леми, останься здесь.

Зеленые глаза моргают.

И появляется дракон.

Около двадцати футов в высоту, в два раза меньше смертодрага.

Синий, с металлическим отливом.

Две головы с длинными, изящными мордами.

– О, боги, – шепчу я, едва не подавившись словами.

Это змеедраг, тот, что откладывает яйца бессмертия.

Он направляется к нам, размахивая хвостом из стороны в сторону.

Леми дико лает, закрывая меня собой.

– Леми, пожалуйста! – кричу я ему. – Леми, прекрати! Назад, назад, оставь меня!

Но Леми не слушает. Он бежит на дракона, и я понимаю, что вот-вот потеряю своего лучшего друга.

Дракон продолжает идти.

Совершенно игнорируя моего пса.

Он продолжает идти прямо на меня.

Все ближе и ближе, пока я не чувствую его горячее дыхание, запах серы и моря.

Обе головы смотрят на меня сверху вниз.

– Уходи, – шепчу я. – Пожалуйста.

Дракон опускает одну голову и хватает ею ноги Андора.

О нет, только не это.

– Остановись, – говорю я. – Оставь его.

Но другая голова уже приближается ко мне, собираясь откусить мне голову.

Я закрываю глаза, отказываясь отпускать тело Андора.

Зубы впиваются в мою руку, царапая кожу, но не повреждая ее.

И вдруг тело Андора исчезает.

Я открываю глаза и вижу верхнюю часть тела Андора во рту одной головы дракона, а нижнюю часть держит другая.

Я смотрю в благоговейном страхе, не зная, что делать, не понимая, что происходит.

Затем дракон осторожно поворачивается, держа головы вместе, чтобы тело Андора осталось целым.

Его хвост хлещет рядом со мной, и дракон медленно возвращается в пещеру.

– Стой! – кричу я. Я пытаюсь встать на ноги, но моя лодыжка подкашивается, и я падаю на камни. Я начинаю подбирать их и бросать в дракона, каждый из них отскакивает от его синей шкуры, но дракон все равно не останавливается.

Тем временем Леми бежит за ним и лает.

– Леми! – кричу я, но безуспешно.

Я снова пытаюсь встать на ноги, морщась от боли, поскольку приходится переносить весь вес на другую ногу. Я начинаю ковылять, наклонившись вперед, стону от боли, стараясь как можно быстрее догнать Леми и дракона. Теперь дракон уже добрался до пещеры и скрылся внутри, а Леми забегает следом за ним, исчезая в тени.

– Черт, черт, черт, – ругаюсь я, двигаясь теперь быстрее, игнорируя острую колющую боль, которая хочет поставить меня на колени. Мой организм выделяет какое-то химическое вещество, чтобы я могла продолжать двигаться, и я позволяю ему наполнить мое тело, пока боль не перестает иметь значения.

Я с криками вхожу в пещеру, умоляя Леми вернуться.

Затем я останавливаюсь.

И не могу поверить своим глазам. Леми стоит прямо передо мной, глядя на дракона, который опускает тело Андора на землю, осторожно, словно с почтением.

Прямо перед пузырящейся лавой.

– Нет, – шепчу я. – Этого не может быть.

Но кратер с лавой и отходящим от него небольшим каналом точно такой же, как в моем видении, а пылающий огонь создает слабое свечение, освещающее пещеру.

Я смотрю в середину кратера, надеясь, что видение исполнится, воплотится в реальность.

И даже когда лава начинает двигаться, как волны в море, я все еще не могу в это поверить, пока не появляется верхняя часть головы.

Затем вся голова.

Голова женщины.

Ее волосы, плечи, руки, грудь. Туловище, бедра, икры.

Все это состоит из бурлящей магмы, окрашенной в оттенки красного, оранжевого и ослепительно желтого, текущей в некоторых местах – на животе и бедрах, и затвердевшей в других, – на груди, ниже талии, на руках. Ее лицо похоже на камень, большинство черт лица скрыто.

Леми перестает лаять.

Вместо этого он садится и начинает вилять хвостом.

Я слишком потрясена, чтобы думать, слишком шокирована, чтобы даже бояться.

– Кто ты? – шепчу я.

И почему мне кажется, что я тебя знаю? Думаю я.

Откуда я тебя знаю?

– Бринла, – говорит женщина.

И ее голос выворачивает меня наизнанку.

Заставляет меня опуститься на колени.

Я падаю на землю, прижимая руку к сердцу, боясь, что, если я отпущу его, оно вырвется из груди.

– Нет, – шепчу я. – Это не можешь быть ты.

Ее лицо на мгновение искажается, твердая порода осыпается, обнажая текущую лаву под ней, магма поднимается и опускается, образуя лицо. Высокие скулы, выразительные брови, кукольный нос. И если бы ее глаза были другого цвета, кроме красного и оранжевого, они были бы ярко-голубыми. Такими же, как у дракона. Эти глаза я не унаследовала, потому что у меня карие глаза отца.

– Тебе потребовалось так много времени, чтобы найти меня, – говорит она, и ее голос звучит отдаленно, как будто я слышу его из другой комнаты, но все равно это ее голос. – Я уже начала думать, что ты никогда не найдешь меня.

– Мама, – говорю я срывающимся голосом. Я пытаюсь сказать что-то еще, но не могу, потому что как я могу?

Как это может быть моя мать? Женщина, сделанная из лавы.

Волданса, сказал Сэй Белак. Богиня Мидланда, которой никто не поклоняется.

– Ты богиня? – спрашиваю я. – Как?

Каким образом? Что это значит?

Нет, говорю я себе, закрывая глаза и прижимая ладонь ко лбу. Нет, это нереально. Ты умерла, Бринла. Ты умерла там, и это нереально.

– Это реально, моя дорогая, – говорит моя мать. – И больше всего на свете я хочу обнять тебя и сказать, что все будет хорошо. Думаю, тогда ты бы поняла. Но я реальна, дорогая, клянусь.

Я качаю головой, осмеливаясь взглянуть на нее.

– Как? Богини не существуют.

– Они существуют, – говорит она.

– Ты мертва, – просто говорю я, глядя в кратер. – Я вижу призраков.

– Я никогда не умирала, Брин, – говорит она, и мое старое прозвище звучит для меня непривычно. – Они специально отправили меня прочь, потому что боялись того, на что я способна. У них были теории насчет моей крови. Но это была их самая большая ошибка.

– Я не понимаю, – бормочу я. Все болит, включая голову, но особенно сердце.

– Ты поймешь. Но сейчас у нас не так много времени, верно? – Она оглядывается через плечо на безжизненное тело Андора. – Если ты хочешь его спасти.

Я поднимаю голову.

– Что?

– Этот мужчина, – говорит она. – Он твоя пара, верно?

– Андор, – говорю я, пытаясь подавить надежду, вспыхивающую в моей груди, как звезда. – Его зовут Андор. Если бы ты была богиней, ты бы это знала.

Ее лавовое лицо улыбается.

– Это не так. Но я все еще могу помочь тебе, как это может сделать богиня.

Она машет пальцами в сторону дракона и отступает ко мне. Я на мгновение застываю, глядя на ее затылок, очарованная лавой, и в то же время понимаю, что это действительно она.

Драконьи головы снова поднимают Андора.

– Что ты делаешь? – кричу я в панике. – Оставь его в покое.

– Я спасаю его, – говорит она, оглядываясь на меня через плечо. – Ты же этого хочешь, не так ли?

– Да, – кричу я. – Ты можешь?

Она кивает.

– Но это будет иметь свою цену.

– Мне все равно, какова цена, – говорю я ей честно. – Верни его, пожалуйста, верни его обратно.

– Тебе может быть все равно, – говорит она. – Но он может думать иначе. Если я верну его к жизни, суэн исчезнет из его тела. Это означает, что он больше не сможет никого лечить.

– Я думала, ты не знаешь всего, – тихо говорю я, мое сердце бьется где-то в горле.

– Я – Волданса, – говорит она. – Богиня драконов. Богиня Мидланда. Я знаю, когда в чьей-то крови есть суэн, и я знаю, что он делает.

– Андор не будет переживать о том, что не сможет лечить, – говорю я, хотя не уверена, что должна решать за него. Но в данный момент у меня нет выбора.

– Это значит, что он не сможет исцелить тебя, – говорит она, и ее лицо становится мрачным. – Я знаю о твоих страданиях, дитя. Я чувствую их, когда ты их испытываешь. Я чувствую тебя в крови и земле.

Мой мозг все еще не в состоянии осознать, что происходит. Моя мать жива и она – богиня? Она может вернуть Андора к жизни?

– Мне плевать на свою боль, – говорю я. – Я справлюсь с ней, как делала всегда. Я все равно никогда не надеялась на чудо.

– Хорошо, – отвечает она. Затем она снова машет пальцами в сторону дракона, из них летят угли, и дракон бросает Андора в кратер с лавой.

Я вскрикиваю и закрываю глаза руками, у меня такое чувство, словно земля ушла из-под ног. Пока я видела его тело, почему-то верила, что, возможно, он вернется, но теперь, когда его бросили в лаву, я не могу… я не могу…

Я стою на коленях, молясь всем подряд, молясь ей, чтобы это сработало, чтобы он вернулся, чтобы со мной все было в порядке, чтобы я не потеряла его, чтобы я не потеряла себя. Я молюсь и плачу, надеясь, что мои слова способны что-то изменить, умоляю об этом.

Потом я слышу, как мама шепчет мое имя.

Я открываю глаза и вижу, как она стоит рядом со мной, опустив горячую руку, сделанную из застывшей лавы, мне на плечо. Это не должно быть похоже на нее, но это так.

– Смотри, – говорит она.

Я перевожу взгляд к кратеру, где посередине образовалась рябь.

Одна из драконьих голов ныряет в лаву, полностью погружаясь в нее, а затем снова появляется. Зубы дракона цепляются за один из ремней, скрепляющих броню Андора.

Она вытаскивает его из лавы и отступает, пока Андор не оказывается в нескольких футах от кратера. Лава стекает с него, исчезая в клубах дыма, и, похоже, на нем не осталось никаких ран.

Мгновение я ошеломленно смотрю на него, пытаясь понять, жив ли он.

Затем он вздрагивает, начинает кашлять, и я, вскрикнув, бросаюсь к нему.

Я падаю на колени рядом с ним, беру за руку, прикасаюсь пальцами к его щеке. У него совсем нет ран, даже ожогов не осталось. Он как будто очистился, стал лучше, чем был раньше.

Он открывает глаза и смотрит на меня. Мягко улыбается.

– Почему ты плачешь, лавандовая девочка?