Текст книги "Земля воров (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Глава 5

Андор

Честно говоря, не думал, что она это сделает, но это уже второй раз, когда я недооцениваю Бринлу Айр, дочь мятежников, прежде чем она совершает что-то опрометчивое. Полагаю, она больше похожа на своих родителей, чем я думал.

Я смотрю, как она перелетает через леера, и ее пес Леми прыгает за ней, а затем бегу по палубе, чтобы посмотреть за борт.

– Останови судно, разверни его! – кричу я Тумбсу, нашему боцману.

Внизу, в прибое, Бринла и ее пес пытаются отплыть от судна, но волны швыряют их обратно в корпус. Она едва может держать голову над водой, возможно, еще не полностью оправившись после того, как я лишил ее сознания. Я знаю, как сделать так, чтобы человек отключился, но не пострадал, даже если он напичкан магией суэна, но ей все равно нужно отдыхать, а не плавать в ледяном Белом море.

Я тяжело вздыхаю, взвешивая свои варианты, пока она барахтается в воде внизу. Я знаю, что сделал бы мой отец. Он позволил бы ей уплыть, позволил бы ей утонуть, для него это не имело бы никакого значения. И часть меня хочет отпустить ее. В конце концов, до сих пор она принимала довольно глупые решения и доставляла больше хлопот, чем того стоила.

Но на самом деле это моя вина. Я полагал, что любое мое предложение будет лучше, чем жизнь, которую она вела на Земле изгнанников. Я сам никогда там не был, но судя по рассказам, которые слышал, там жестокая и суровая жизнь. Я думал, что она будет умолять меня не возвращаться туда.

Я не учел ее упорство, враждебность и гордость, а также то, что она будет реагировать без раздумий, как она делает сейчас. Чем больше я давлю на нее и загоняю в угол, тем больше она пытается убежать, даже если это причиняет ей боль. Даже если это убьет ее.

– Передай мне веревку, – говорю я Кирни, моей правой руке. – Я пойду за ней.

– Ты сумасшедший, – говорит Тумбс, когда Кирни хватает ближайшую веревку, а я прошу его привязать ее к кнехту, а второй конец обвязываю вокруг талии.

Я игнорирую Тумбса, забираюсь на леера и прыгаю за борт, как раз в тот момент, когда большая волна обрушивается на нос лодки, а море бушует так, словно ведьмы решили создать мне дополнительные трудности.

Я ударяюсь о поверхность, словно о груду камней, погружаюсь глубоко, затем волна переворачивает меня вверх тормашками, веревка запутывается в моих ногах, вода заливается в нос и жжет. Но я нахожу в себе силы и выплываю на поверхность, только для того, чтобы очередная волна накрыла меня и соль защипала глаза.

Корабль замедляет ход, но Бринла и Леми все еще далеко. Я плыву к ним и успеваю увидеть, как лавандовые волосы Бринлы исчезают под волнами. Ее пес опускает голову под воду, хватает зубами воротник ее рубашки и тянет ее по волнам, но, несмотря на силу пса, я вижу, что ему приходится нелегко.

Я добираюсь до Бринлы и хватаю ее за воротник, затем сжимаю густой мех на шее Леми, стараясь удержать их обоих над водой.

– Я их держу! Поднимайте нас! – кричу я своей команде, дергая за веревку как раз в тот момент, когда очередная волна разбивается о борт корабля.

Медленно они начинают подтягивать нас к борту. Я держу Бринлу и Леми изо всех сил. Бринла выплевывает воду, покачиваясь на волнах в моей хватке. Она смотрит на меня, и мгновение я думаю, что она снова сделает какую-нибудь глупость и заставит меня отпустить ее, но, к счастью, она расслабляется.

– Почти достали, – кричит Кирни сверху, и после нескольких рывков и криков «ура» нас поднимают на леера, где парни перетаскивают нас троих через борт и бросают на палубу мокрой грудой.

Леми хорошенько встряхивается, в результате чего обрызгивает команду слюной и морской водой, а затем подходит к Бринле и лижет ей лицо, пока она не садится, тяжело дыша. На мгновение я завидую и псу, и Бринле, гадая, каково это – когда кто-то, человек или животное, так заботится о тебе.

– Ага, – говорит Тумбс с грубым смехом, вытирая слюну с лица. – Говорят, что женщина и пес на борту – к несчастью. – Затем его выражение лица становится мрачным. – Может, в следующий раз я не стану останавливать корабль.

Несмотря на то, что Тумбс – старый морской капитан, много лет проработавший на моего отца, он, вероятно, самый высоконравственный член команды Колбек. Поэтому, если даже он готов выбросить кого-то за борт, я начинаю задаваться вопросом, не совершил ли ошибку, спасая эту девушку.

Она ничего не говорит. Просто сидит, прислонившись спиной к леерам, все еще пытаясь отдышаться, а ее пес лежит рядом с ней, опустив свою огромную голову ей на колени. Она избегает моего взгляда, а я не собираюсь снова приседать. Мой член все еще болит, и не в хорошем смысле.

Я киваю Тумбсу.

– Продолжай путь. Мы идем прямо домой.

– Да, – отвечает Тумбс, возвращаясь к штурвалу, а остальные расходятся, чтобы помочь с парусами.

Я снова перевожу взгляд на Бринлу, наблюдая за ней в течение нескольких секунд, ее грудь продолжает вздыматься, она сосредоточена на своем псе. Любопытно, что она все еще пытается отдышаться. Я знаю, что суэн дает широкий спектр магии и сил, и трудно предсказать, что именно проявится у конкретного человека, но одна особенность, которая кажется общей для всех, кто его употребляет, – это увеличение силы и физической формы. Почему она такая слабая?

Возможно, ворона Штайнера, Мун, или мой информатор ошиблись в своих сведениях. Она хороший боец, это я признаю, и, похоже, она умеет красть яйца, по крайней мере с помощью Леми. Но начинаю задаваться вопросом, в чем же заключается ее настоящая магия, потому что я ее не вижу.

Это не значит, что я могу снова недооценить ее.

Я лезу в ботинок и вытаскиваю кинжал длиной в фут. Глаза Бринлы и Леми автоматически фокусируются на нем. Рукоять вырезана из костяного дерева, украшена различными драгоценными камнями и серебряной эмблемой меча, символизирующей Дом Колбек. Само лезвие сделано из полупрозрачного водного кристалла, который в сухом состоянии может разрезать что угодно, даже камень. С его переливающимися ребрами он не выглядит опасным. Скорее похож на вырезанный изо льда. Я стряхиваю с него воду, а затем дую на него, развязывая веревку на поясе.

– Что это? – тихо спрашивает Бринла, и я вижу, как ее любопытство берет верх. Значит она любит оружие – принято к сведению.

– Это Кинжал, – говорю я ей, вертя лезвие в руке.

Она прокашливается.

– Ты назвал свой кинжал Кинжалом? – спрашивает она с невозмутимым выражением лица.

– Кинжал может быть твоим лучшим другом, – говорю я ей. – Разве твой лучший друг не заслуживает имени?

Убедившись, что он высох, я провожу кинжалом по веревке, разрезая ее надвое, словно масло горячим ножом, и затем, прежде чем Бринла успевает спросить, что происходит и дать отпор, я хватаю ее за запястья и туго обвязываю их веревкой.

Я отступаю назад, как раз в тот момент, когда Леми начинает рычать на меня, показывая большие острые клыки.

Черт. Я не хотел, чтобы пес набросился на меня, но, полагаю, связав ее хозяйку, вызвал такую реакцию.

Я быстро достаю маленький флакон с транквилизатором, который спрятал в доспехах, и показываю его Бринле.

– Это сразило дракона, сразит и твоего пса. Я не хочу причинять ему боль – и не причиню, – но я без проблем усыплю его.

Я мог бы добавить еще несколько угроз, но, честно говоря, я бы солгал. Единственное животное, которому я когда-либо причинял вред, – это дракон, и даже тогда это было в целях самообороны, как вчера вечером.

Леми продолжает рычать, даже встает и делает шаг ко мне. Я быстро обдумываю, смогу ли ввести сыворотку ему в рот, не потеряв руку.

– Леми, – со вздохом окликает его Бринла. – Сидеть.

Рычание Леми затихает, и он садится на задние лапы, высунув язык, за считанные секунды превратившись из чудовищного убийцы в гигантского щенка.

Затем Бринла поднимает руки.

– Действительно необходимо связывать меня?

– Боюсь, ты слишком часто заставала меня врасплох, – говорю я.

На ее лице мелькает удовлетворенная улыбка.

– Хорошо. – Она прочищает горло и откидывается на леера. – И что теперь?

– Ты просто собираешься проигнорировать тот факт, что я спас тебе жизнь в третий раз?

– Я ни разу не просила тебя об этом, – отвечает она. – Не моя вина, что ты не умеешь проигрывать с достоинством.

Я моргаю, глядя на нее.

– Проигрывать с достоинством?

Она пожимает плечами.

– Ты спасал меня не потому, что хотел. Ты спасал меня, потому что, если бы я умерла, это означало бы, что ты проиграл.

– Проиграл в чем? – Я хмурюсь.

– В той игре, которую ты ведешь. В той, в которую ты так отчаянно пытаешься вовлечь меня.

Я на мгновение прикусываю нижнюю губу. С одной стороны, мне не нравится, насколько Бринла проницательна, даже если не совсем права. С другой стороны, она снова впечатлила меня.

– Я не играю ни в какие игры, – говорю я, засовывая нож обратно в ботинок. – По крайней мере, не с тобой. Единственная игра, в которую я играю, – это та, в которую играем все мы.

– Мы против драконов, – говорит она, понизив голос.

– Мы против Дома Далгард, – отвечаю я. – И в конце концов, именно они проиграют. А все, что происходит между тобой и мной, – это сделка. Переговоры, которые, надеюсь, приведут к партнерству.

Она фыркает.

– Это не переговоры. Ты похищаешь меня и шантажируешь, чтобы я работала на тебя. Это будет твоей самой большой ошибкой. Пока я нахожусь под твоей властью, ты будешь оглядываться через плечо, ожидая, что я тебя предам. В конце концов, если буду работать на тебя, я предам Дом Далгард. Почему ты так уверен, что я не сделаю то же самое с Домом Колбек? Для таких воров, как я, всегда выигрывает тот, кто больше заплатит, не так ли?

Наконец-то, хоть какой-то прогресс.

– Потому что я сделаю так, что тебе это будет выгодно.

Глава 6

Бринла

Два дня спустя на горизонте появляется земля. Сначала я вижу только низко стелющийся над водой туман, но потом он рассеивается и появляются очертания гор, пронзающих небо снизу, как ряд острых зубов.

– Вот он! – кричит Тумбс с руля. – Наш прекрасный Норланд.

Я сижу на ящике с апельсинами, Леми лежит на палубе у моих ног. Он дремал, но теперь поднимает голову на крик Тумбса и нюхает воздух. Я чувствую только запах морской воды и сырого дерева корабля, к которым привыкла за последние сорок восемь часов, но не сомневаюсь, что Леми улавливает запах далеких земель.

Вероятно, он также улавливает мою энергию. Из-за волнения я сажусь прямее и смотрю вдоль борта корабля на волны и мир за ними с тревожным удивлением.

Норланд.

Мне рассказывали об этом месте всю мою жизнь. Конечно, я слышала только плохое. Правительство Эсланда всегда представляло другие королевства хуже того, в котором мы были заключены. Нам описывали Норланд как место, где в реках и озерах скрываются монстры, делающие воду ядовитой и опасной для питья. Восточная часть отделилась и образовала королевство под названием Альтус Дугрелл, и эти два королевства постоянно воевали друг с другом. Легенда гласила, что весь север покрыт снегом и льдом, настолько холодным, что там ничего не растет, в ледяных пещерах скрываются кровожадные тролли, а юг окутан покровом постоянных дождей и туманов, от которых люди постепенно сходят с ума. Нас учили, что сами норландцы – двуличные люди, которые при первой же возможности вонзят нож в спину, если, конечно, они еще не утонули в море или бочке соснового спирта.

Несмотря на то, что мне говорили, я немного познакомилась с командой, и все кажутся вполне нормальными людьми. По крайней мере, для банды воров. Тем не менее, я понятия не имею, чего ожидать от Норланда и его жителей.

Тумбс – самый веселый и общительный из всех, и он, кажется, проникся ко мне симпатией, потому что подсовывает конфеты из своих, казалось бы, бездонных карманов при каждой возможности. Спокойный и собранный Кирни, который, похоже, является доверенным лицом Андора; Рольф, маленький, но энергичный шестнадцатилетний мальчик с ярко-рыжими волосами, который может взобраться на мачту за считанные секунды; и Фит, круглый моряк с лысой головой, который мало говорит. Его ступни³ кажутся совершенно обычными, поэтому я не понимаю, откуда взялось такое имя.

Учитывая, что я их заложница, со мной обращаются довольно хорошо. По крайней мере, лучше, чем я ожидала от дома Колбек. Сначала меня держали в каюте со связанными запястьями. Андор развязывал меня только для того, чтобы я могла воспользоваться корабельной уборной и небольшой бочкой, которая есть на борту для купания. По крайней мере, вода была теплой и свежей. Но сегодня мне предоставили свободу в пределах каюты. Она маленькая, но уединенная. Иллюминатор оказался слишком мал, чтобы пролезть в него – я пробовала, но моя задница застряла в нем как пробка, – и они дежурят у моей двери.

Обычно это Андор, к которому присоединяются Кирни или Фит. Полагаю, они не столько боятся, что я снова прыгну за борт – сомневаюсь, что кто-то из них спасет меня во второй раз – как того, что попытаюсь убить одного из них и заставить корабль вернуться в Эсланд.

Честно говоря, эта мысль приходила мне в голову. Клинок, которым Андор перерезал веревки, выглядел так, что мое вулканическое стекло померкло от зависти. Если бы я могла заполучить его…

Теперь уже слишком поздно. Когда Норланд предстает перед моими глазами, окутанный высокими облаками и клочьями тумана, я понимаю, что мы с Леми могли бы прыгнуть с корабля и добраться до берега вплавь. Сейчас я чувствую себя гораздо сильнее, чем во время своей первой тщетной и, честно говоря, постыдной попытки, благодаря простым, но богатым белком рыбным блюдам, которые мне подавали в каюте, и не сомневаюсь, что доберусь до суши.

Но что потом? Команда, может, и относилась ко мне с некоторым уважением, но это не значит, что остальные норландцы будут вести себя так же. Что, если все, что мне рассказывали о них, правда? Что, если я буду здесь выделяться как белая ворона? Андор все время комментирует мои фиолетовые волосы – возможно, этот цвет встречается только у эсландцев? Судя по насмешливому тону, с которым он произнес «свогер», я полагаю, что их не очень хорошо принимают. Без оружия я вряд ли смогу долго выживать в Норланде в одиночку.

Меня раздражает мысль о том, что мне придется полагаться на чью-то защиту.

– Ты выглядишь немного зеленой, – говорит Андор, поднимаясь ко мне широкими шагами с нижней палубы.

Я поднимаю на него взгляд, и на моем лице появляется хмурое выражение.

– Наверное, я думаю о том, что впервые ступлю на землю Норланда.

Он пристально смотрит на меня пару мгновений, его внимательные золотистые глаза впиваются в меня, улыбка трогает его губы. Он всегда выглядит так, будто вот-вот расскажет анекдот, будто он считает всю эту историю с похищением и шантажом очень забавной.

– Ты думала доплыть до берега, – говорит он, приседая, чтобы почесать Леми за ушами, и я чувствую, что хмурюсь еще больше. Леми, кажется, нравятся все здесь, за исключением Тромсона, и было бы гораздо проще, если бы он не любил Андора.

Андор смотрит на меня.

– Я бы сказал тебе, что это плохая идея, но знаю, что это только подтолкнет тебя к действию.

– Ты говоришь так, будто знаешь меня, – отвечаю я, не в силах скрыть яд в своем голосе.

Он выпрямляется, нависнув надо мной. Я думала, что без брони Андор будет выглядеть менее внушительно, но это не так. Теперь, когда он одет только в угольно-черные брюки, темно-коричневый кожаный жилет и черную рубашку с рукавами до локтей, я понимаю, что доспехи не добавляли ему мускулов – без них он такой же сильный и подтянутый.

Что ж, он принимает суэн, напоминаю я себе, стараясь не обращать внимания на то, как его одежда облегает его тело. Именно это дает ему силу и мощь.

Хотя большинство знакомых мне людей, принимавших это вещество, не похожи на него.

– О, я бы не стал утверждать, что знаю тебя, – говорит Андор, почесывая щетину на подбородке. – Пока нет.

– Пусть так и остается, – бормочу я себе под нос, отворачиваюсь от его пристального взгляда и устремляю глаза к горизонту. Туманная завеса вдали начинает расходиться посередине, пропуская лучи солнца, которые отражаются от моря, как пылающие зеркала.

– Это богини, – говорит он, проследив за моим взглядом. – Они приветствуют нас дома.

– Богини?

Он вытягивает руку, указывая на горизонт.

– Видишь те высокие изогнутые очертания вдали на фоне гор? Это Врата Богинь, которые защищают гавань Менхейма, драгоценного города.

Я щурюсь, глядя на мерцающий свет, и смотрю мимо него, туда, где две точки сходятся. Сначала я подумала, что это две горные вершины, но чем ближе мы подходим, тем яснее вижу очертания двух женщин, прижавшихся лицами друг к другу. Отсюда трудно сказать, но статуи, должно быть, высотой в сотни футов, что заставляет устыдиться наши статуи драконов у монастыря и вокруг столицы Эсланда.

– Кто эти богини? – спрашиваю я, оглядываясь на него.

– Технически это волшебницы Вигдис и Валдис, – объясняет он и наклоняет голову в мою сторону. – Я думал, ты знаешь о них, но забыл, что у Святых огня свои боги.

– Я не последователь Святых огня, – резко возражаю я ему. Он продолжает смотреть на меня, и я страдальчески вздыхаю. – Я мало что знаю о других королевствах и их богах.

– Тяжело было это признать? – спрашивает он с усмешкой. Я смотрю на его ботинки, надеясь, что у него там спрятан кинжал, который я смогу выхватить и приставить к его горлу. Его смех становится громче, как будто он знает, о чем я думаю. – Вигдис и Валдис – потомки Магни, Первого мага. Другие считают, что они принадлежат к числу Великих магов, но здесь, в Норланде, их также чтят, как богов.

– Я думала, что в каждом королевстве есть по одному магу? – спрашиваю я, смутно вспоминая то, что мне рассказывали родители.

– Так ты все-таки что-то знаешь, – замечает он, скрестив руки на груди. Я смотрю на Леми, а не на Андора и его мускулистые, покрытые венами, загорелые предплечья. Мне не нужно, чтобы меня отвлекали. – Ну, Вигдис и Валдис иногда считаются одним целым. Они близнецы. Так что у Норланда их две. Что вполне устраивает нас, поскольку мы граничим с Альтус Дугрелл – они тоже могут поклоняться нашим богам. У Весланда есть маг Вердант, у Сорланда – Вэндилл. Хотя в Мидленде обитают только драконы, Волданса считается богиней этой земли, хотя о ней никто ничего не знает. А у Эсланда… – Он смотрит на меня в ожидании.

– Веллус, – отвечаю я. – Но никто в Эсланде не верит в Веллус; по крайней мере, ей не поклоняются как богу. Все знают, что Магни был Первым магом, и что его дочери, которые последовали за ним, обладали той же магией, что и он. Но поклоняться кому-либо, кроме самих драконов, считается грехом. Драконы появились первыми, они являются первыми сотворенными существами. Они – первые и последние боги для эсландцев.

– Так во что же ты веришь? – спрашивает он. В его голосе звучит неподдельное любопытство, но я не могу не подозревать, что он пытается выведать у меня информацию, чтобы потом использовать ее против меня.

Я пожимаю плечами и поднимаю подбородок.

– У меня нет бога.

Он поднимает брови.

– Ты ни во что не веришь?

– Я бы так не сказала, – осторожно отвечаю я. – Я просто не верю в то, что мне говорит правительство. И я точно никогда не поверю в религию, которая использует веру как оружие.

Он хмурится и кивает.

– Это я могу понять. Уверен, ты заметишь, что норландцы глубоко привязаны к своим богиням – когда им это выгодно, – заканчивает он с улыбкой, демонстрирующей кривой клык. Если бы верила в богинь, я бы поблагодарила их за это. Я уже начинала думать, что он слишком совершенен.

– Похоже, нас ждет спокойное море при входе в гавань! – кричит Тумбс с кормовой палубы. – Поднять фок-мачту!

Команда начинает бегать по палубе, когда мы приближаемся к берегу, и я обнаруживаю, что встаю на ноги и иду вдоль корабля, пока не оказываюсь на носу. Леми останавливается рядом, опираясь двумя лапами на леера, чтобы вдохнуть все то, что ветер принес с суши.

Бриз развевает мои волосы, и теперь я наконец могу ощутить запах, который Леми чувствовал все это время.

У меня наворачиваются слезы на глаза.

Воздух пахнет мечтами, тем, что я могла только представить. Я чувствую запах, похожий на запах трав, которые сжигали в монастыре, но гораздо более свежий и насыщенный. Он наполняет меня энергией, словно колодец в пустыне, как будто внутри меня прорастают семена.

– Что это? – шепчу я вслух.

Я чувствую присутствие Андора за своей спиной. Его окружает особая энергетическая аура, которую я снова приписала бы суэну, но не думаю, что дело в нем. Он словно полон едва сдерживаемого огня, как лава, тлеющая в недрах горы.

– Норланд, – говорит он с ноткой гордости в голосе. – Но на самом деле ты спрашиваешь про умбервуд. Это вид кедра, который встречается только в Норланде. Они растут здесь с самого появления драконов, некоторые достигают высоты в четыреста футов. Люди говорят, что это единственные деревья, которые смогли выжить среди смертодрагов. – Он подходит и становится рядом со мной у лееров, его рука касается моей, достаточно, чтобы между нами заискрило. Достаточно, чтобы я отодвинула руку на дюйм. – Хотя я видел немало драконов в Мидланде, трудно представить, что они когда-то существовали здесь.

Леми фыркает и трется о меня головой, виляя хвостом. Я вижу, что ему не терпится сойти с корабля и исследовать новые земли. Хотелось бы сказать то же самое, но я не позволю всему этому восхищению и новизне затмить тот факт, что я здесь не по своей воле. Все, что потребовалось, – это новый запах, и внезапно я почувствовала, что мне может понравиться это место.

– Так как же нам поступить? – спрашивает Андор, глядя на меня. – Мне снова связать тебя или я могу довериться тебе настолько, чтобы позволить передвигаться свободно?

Я пытаюсь расслабить свою напряженную челюсть.

– Ты можешь мне доверять.

– Хм. Я хочу, правда хочу, – задумчиво произносит он. – Если ты сбежишь, то далеко не уйдешь. У нас глаза повсюду в Менхейме. Ты не выйдешь за городские ворота без меча в спине. И не все здесь оценят магического пса.

С этими словами он отворачивается и шагает обратно по палубе, на ходу отдавая приказы команде, а корабль слегка кренится, поворачивая к входу в гавань.

Это чувство удивления снова возвращается. От него невозможно избавиться.

Высокие скалы цвета белого пепла поднимаются прямо из сине-зеленого моря по обе стороны от нас. В трещинах и расщелинах гнездятся колонии птиц, некоторые из них кружатся вдоль вертикального обрыва, словно белые лепестки, медленно опадающие с деревьев. На вершине растут высокие деревья, возможно, не такие гигантские, как умбервуды, запах которых я чувствую, но все же это густой лес, который тянется вдоль гребня.

Скалы почти смыкаются в узком проходе, соединяющем море и гавань, как перемычка в песочных часах. Богини стоят на скалах друг напротив друга. Они выглядят идентично, возвышаясь на сотни футов, с волосами, развевающимися за спиной, одетые в платья, которые выглядят поразительно реалистично. В руках они сжимают одинаковые клинки, не слишком отличающимися от того, что находится в ботинке Андора. Лица Вигдис и Валдис встречаются в поцелуе над водой, создавая мост на вершине, и я клянусь, что вижу крошечные фигурки людей. Стражи?

Это было бы логично, потому что внизу, у подножия статуй, расположены невзрачные здания, вдоль которых также стоят люди, что наводит меня на мысль об армейских казармах. Гавань так же хорошо защищена, как правительственные здания в Лерике, столице Эсланда.

Но когда мы следуем за вереницей кораблей, чтобы проплыть через узкий проход, мы не проходим никаких контрольно-пропускных пунктов. Полагаю, все корабли, включая судно Андора, известны стражам.

– Посмотри, Леми, – шепчу я, задирая голову, когда мы проплываем под богинями. Высоко над нами кружатся и танцуют стаи белых птиц, а за ними – каменные лица, и я вынуждена отвести взгляд, чтобы не закружилась голова. Размеры и величие всего этого слишком ошеломляют, и даже Леми опускается на палубу.

А затем мое внимание привлекает сама гавань, которая предстает в форме полумесяца. Скромные, побеленные здания усеивают береговую линию, увеличиваясь в размерах и плотности, пока не кажутся сложенными в стопку у основания полумесяца. Здесь у зданий разноцветные крыши – бирюзовые, пурпурные, желтые, зеленые – они сверкают на солнце, как драгоценные камни. За ними виднеются покрытые лесом горы, а еще дальше – белые вершины.

Снег.

Я никогда в жизни не видела снега, только слышала о нем.

Но это должен быть он, то, что покрывает вершины этих скалистых гор.

Достаточно сказать, что я простояла с открытым ртом всю дорогу до гавани, и к тому моменту, когда корабль причалил к длинному оживленному пирсу, я онемела от удивления.

– Ну что ж, – говорит Андор, подходя ко мне.

Я едва могу оторвать взгляд от людей, толпящихся внизу на причале, которые с неподдельным интересом смотрят на корабль, а затем продолжают свой путь. Некоторые мужчины вытаскивают сети из своих лодок, другие продают рыбу, в основном женщинам, которые пришли поторговаться за дневной улов, протягивая блестящие золотые монеты. Это напоминает мне причалы Лерика, где я обычно сидела с отцом, когда он продавал свой улов, только здесь люди одеты по-другому, богаче и многослойнее, теплее, полагаю, и вместо города из песчаника, изнемогающего под жарким солнцем, красочные дома Менхейма сверкают под ярким небом, воздух свежий и бодрящий, а за мерцающими крышами виднеется сочная зелень покрытых лесом холмов.

– Добро пожаловать на север, – говорит Андор, взмахнув рукой.

Я трясу головой, пытаясь привести себя в чувство. Я ничего не добьюсь, если буду таращиться как идиотка. Мне нужно оставаться бдительной. Я не хочу здесь находиться.

Я смотрю на Леми, чтобы успокоиться.

И именно в этот момент Леми исчезает.