Текст книги "Земля воров (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

– В твоей тете нет твоей крови, – добавляет она, теперь ее слова звучат более взвешенно. – Она хмурится. – Ты не знаешь, да? Она тебе не рассказала.

Это уловка! Она пытается внушить тебе чувство безопасности! Не поддавайся!

– Не рассказала, что? – я не могу удержаться от вопроса и облизываю губы. Я не избавлюсь от любопытства до самой смерти.

Которая может наступить сегодня.

– Тебе никогда не приходило в голову, что ты другая? – говорит она, поднимая серую бровь. – Ты никогда не задавалась вопросами о себе?

Я даже не могу подобрать нужные слова.

– Мы называли тебя Дочерью Боли из-за твоего внутреннего горя, твоего гнева и ежемесячных болей в твоем несчастном лоне, – говорит она, впиваясь в меня взглядом. – И из-за правды внутри тебя, которую ты еще не осознала. О, неудивительно, что ты здесь, пытаешься хоть как-то отомстить. Ты набрасываешься на других, потому что хочешь обвинить кого-то в том, что тебя всю жизнь обманывали. Ты хочешь обвинить кого-то в том, о чем твои родители никогда тебе не рассказывали. В правде о твоей матери. В правде о том, кто ты такая.

– И кто я такая? – шепчу я.

– Ложный идол, – говорит она. – Та, кого следовало уничтожить давным-давно.

При этих словах время останавливается.

Она нажимает на курок.

Я бросаю свой меч.

Стрела попадает в меч в воздухе, на полпути между нами. Удар отклоняет ее в сторону от моей головы, а меч отлетает к спинке кровати, где с треском вонзается в дерево.

Я стремительно бросаюсь к Предвестнице, вытаскивая второй меч, пока она перезаряжает арбалет.

Я подпрыгиваю, мантия развевается, мой меч занесен и готов вонзиться в сердце старой ведьмы.

И тут я ударяюсь о что-то.

Сильно.

Отлетаю назад и падаю на ковер.

Смотрю на Предвестницу, которая направляет на меня арбалет, между нами вспыхивает мерцающий свет, а потом исчезает.

Щит.

У нее есть магический щит, за который остальные жители Эсланда были бы убиты.

– Ты думаешь, Магни не защитил своих лучших учеников? – говорит она, нацеливая стрелу в мою голову.

Ее палец дергается на спусковом крючке.

Я вот-вот умру.

Это.

Конец.

Всего.

Я люблю тебя, не могу не подумать я, проецируя свои мысли на Андора. На Леми. На мою семью.

Но в комнате Предвестницы неожиданно становится светлее, воздух меняется, и у меня закладывает уши.

Раздается рычание.

И прежде чем Предвестница успевает нажать на курок, она поворачивается и видит большую черную фигуру, прыгающую на нее и сбивающую с ног.

– Леми! – кричу я.

Леми игнорирует меня и кусает Предвестницу за шею, разрывая кожу, превращая ее горло в кровавое месиво, прежде чем она успевает закричать. Он впивается в ее яремную вену, щелкая челюстями, и бросает на меня короткий взгляд, достаточный, чтобы помахать хвостом, прежде чем вернуться к своей жертве.

Он кусает Предвестницу за лицо, и я наконец отворачиваюсь. Я пошатываясь, поднимаюсь на ноги, подбираю арбалет, который отлетел в другой конец комнаты вместе со стрелой, которая так и не была выпущена. Я осторожно вынимаю стрелу, кладу ее туда, где находится отмычка, затем засовываю устройство в ботинок, прежде чем вытащить меч из спинки кровати.

Я смотрю на Леми, который оставил после себя кровавую бойню. Лицо Предвестницы превратилось в неузнаваемое месиво.

Он замечает, что я смотрю на него, и останавливается, собираясь подойти и лизнуть меня, но я удерживаю его окровавленный рот.

– Как, черт возьми, ты это сделал, Леми? – спрашиваю я, почесывая его за ушами. – Я думала, ты не можешь перемещаться туда, где раньше не был?

В ответ он только виляет хвостом. Наверное, мое предположение было ошибочным.

Никогда еще я не была так рада, что ошибалась.

– Хороший пес, – говорю я, целуя его в макушку. – Теперь как мы отсюда выберемся?

Он смотрит на меня влажными глазами, и пока я смотрю на него в ответ, невероятно благодарная своему лучшему другу, краем глаза замечаю движение.

Предвестница вздрагивает.

Затем садится.

Глава 32

Андор

– Как думаешь, с ней все в порядке? – шепчет мне Кирни. Кажется, что мы стоим за жуткими статуями драконов уже целую вечность, ожидая появления Бринлы. В каждой проходящей мимо сестре в вуали, которая направляется в часовню, мне мерещится Бринла – я жду, что она остановится перед нами, снимет вуаль и покажет свое прекрасное лицо.

Но этого не происходит.

– Я уверен, что с ней все в порядке, – говорю я Кирни, но на самом деле понятия не имею. Я не должен был позволять ей делать это в одиночку. Я должен был убить еще одну сестру и надеть вуаль. Никто бы не узнал меня. Мы могли сделать все это вместе, хотя я знаю, что чем больше жизней мы здесь забираем, тем больше рискуем. Но самый большой и невыносимый риск – это то, что Бринла не выберется отсюда живой.

Верь в нее, напоминаю я себе, чувствуя, как ладони начинают потеть. Ты знаешь, что Бринла может позаботиться о себе. Возможно, в ее крови нет суэна, но она сможет противостоять им.

Но часть меня задается вопросом, насколько чист этот культ на самом деле и насколько он лицемерен. Возможно, употребление суэна в Эсланде запрещено законом, но это не значит, что правительство не делает этого за закрытыми дверями. Это не значит, что настоятельница не употребляет его. И уж точно не значит, что Черная гвардия этого не делает.

Черт. Я молю богинь, чтобы Видар не упустил это из виду.

– Я не думаю, что эта дама когда-нибудь проснется, – устало говорит Кирни.

Я смотрю на ее тело. Она мертва. Если эта женщина употребляла суэн, то это определенно не помогло ей справиться с нами и не обеспечило ей бессмертия.

– Ты сделал то, что должен был сделать, – говорю я ему. – Ты не убивал ее. Это сделала Бринла.

– Я помог.

Я тяжело вздыхаю.

– Искупление – это дело другого дня. Сегодня нужно выбраться отсюда живыми.

– С яйцом.

– С яйцом, – повторяю я. Но правда в том, что сейчас мне плевать на яйцо. Как бы меня ни волновала идея бессмертия, как бы мы не нуждались в яйце, Бринла – единственное, что имеет значение.

И я тот, кто втянул ее в это. Она может умереть раньше всех нас.

Еще до того, как я наберусь смелости сказать ей, что люблю ее.

– Смотри, – шепчет Кирни, толкая меня локтем.

Двери часовни открываются, и сестры выходят строем, как гигантские черные муравьи, по двое. Они болтают между собой, я слышу только обрывки их разговора, когда они, не замечая, проходят мимо нас.

Но где-то в конце я слышу кое-что совершенно ясно.

Одна Сестра говорит другой:

– Я не могу пойти с тобой, мне нужно покормить дракона.

Мы с Кирни обмениваемся удивленными взглядами.

– Неприятное дело, – говорит другая. – Давай встретимся позже.

Мы выглядываем из тени и смотрим, как они исчезают за углом, но та, которая только что сказала, что пойдет кормить дракона, направляется к служебной лестнице, по которой мы ранее поднялись.

– Оставайся здесь и жди Бринлу, – говорю я Кирни. – Я пойду посмотрю, что там. Встретимся у резервуара.

Не давая Кирни возразить, я выхожу из тени и бегу за женщиной, успевая проскочить на лестницу так, чтобы меня никто не заметил.

Тела женщин, которых обезвредил Кирни, уже исчезли, и я знаю, что у нас не так много времени, прежде чем поднимется тревога. Они, может, и не могут говорить, но писать-то уж точно умеют.

Я тихо спускаюсь по лестнице за женщиной, ее шаги слышны все ниже, ниже, ниже, пока она не оказывается в подвале. Я иду за ней, наблюдая, как она пересекает холодильную камеру, а затем подходит к маленькой деревянной двери на противоположной стороне. Она берет факел со стены, затем достает из кармана связку звенящих ключей, открывает дверь и входит внутрь.

Я успеваю добежать до двери как раз перед тем, как она закроется, достаю из кармана кубик светящегося папоротника, свет которого уже погас, и использую его, чтобы оставить дверь приоткрытой, на всякий случай.

Затем я спешу вниз по лестнице, следуя за пламенем, хотя мои глаза уже привыкли к темноте. Мы спускаемся вниз, воздух становится все холоднее, пахнет сыростью и металлом, плесенью и кровью. Должно быть, мы проходим не менее ста шагов, когда я вижу, как она спускается с последней ступеньки и направляется по узкому, выложенному камнем проходу. Я иду за ней по плотно утрамбованному земляному полу, держась на расстоянии и прячась в тени. Даже если она обернется, я не думаю, что она меня увидит.

Но по мере того, как она идет, ее шаг замедляется. Как будто она не хочет идти дальше.

И коридор начинает наполняться звуками. Пронзительными звуками. Слышен приглушенный плач. Чистый ужас вибрирует вокруг меня, заставляя мою кожу покрываться мурашками.

Это то самое подземелье, о котором говорила Бринла? Может быть, в монастыре действительно держат дракона, о котором заботятся сестры Высшего ордена? Этого дракона почитают как бога?

Коридор расширяется, и я сразу получаю ответы на все свои вопросы.

Мы находимся в огромном подземелье с каменными опорами, возвышающимися на пятьдесят футов вверх. Ближе всего к нам стоят три клетки.

В клетках находятся люди. Некоторые мертвы, некоторые живы, женщины, мужчины, на некоторых одежда Дочерей безмолвия, все с завязанными глазами и заткнутыми ртами.

Женщина в вуали стоит в середине, лицом к теням в глубине, подняв факел, который слегка дрожит в ее руке.

– Магни, – зовет она. – За твою мудрость и милость мы преподносим тебе наш дар. Пусть он поддержит тебя, пусть он поддержит нас.

Я с ужасом наблюдаю за происходящим, осознавая ее слова, и вижу, как из теней появляется массивная фигура, сопровождаемая звуком лязгающих цепей.

Появляется голова.

Намного больше, чем любой смертодраг, с гладкой зеленой кожей, отражающей свет факела, который кажется крошечным по сравнению с ним, и выступающими клыками, длиной с мой рост. Из его пасти высовывается язык, дрожащий в воздухе, как у змеи. Он издает низкий шипящий звук, который пробирает до костей.

Он не похож ни на одного из драконов, которых я когда-либо видел. Совершенно неизвестный мне вид.

И его зовут Магни. Не знаю, назвали ли его в честь Великого Мага или они думают, что это и есть Великий Маг. Но это не имеет значения, потому что у них в подземелье сидит на цепи чертов дракон.

Женщина прерывисто вздыхает, а затем быстро подходит к клеткам. Она открывает одну из них, протягивает руку внутрь, хватает за руку голого старика и вытаскивает его наружу. У него не только завязаны глаза и кляп во рту, но также стянуты лодыжки.

Мой желудок скручивает от отвращения, когда она тащит его по грязному полу к месту, где она стояла раньше.

– Я притащу его к тебе поближе, – говорит она, обращаясь к дракону с предупреждением. – Это твой подарок, а не я.

Я задаюсь вопросом, сколько сестер погибли, делая это. Что, если дракон решит, что не хочет играть по правилам? Достаточно ли драконы разумны, чтобы понимать, что они боги? А этот понимает?

Я должен что-то сделать.

– Эй! – кричу я, поднимая меч. Я не знаю, что собираюсь делать дальше, потому что точно не хочу попадать под огонь дракона.

Но этого достаточно, чтобы женщина обернулась и посмотрела на меня.

Достаточно, чтобы дракон задался вопросом, друг я ему или враг.

Достаточно, чтобы он бросился вперед, его тяжелые когти ударили по земле и заставили содрогнуться всю крепость, с балок посыпалась пыль, на шее дракона стал виден железный ошейник, цепи загремели, с трудом удерживая зверя на месте.

Достаточно, чтобы он открыл пасть и перекусил женщину пополам, проглотив сначала ее верхнюю половину, а затем и нижнюю.

Приглушенные крики в клетках усиливаются. Я жду, что дракон извергнет на меня огонь, но вместо этого он отступает в тень, пережевывая свою добычу. Возможно, он вообще не дышит огнем.

Я пользуюсь своим шансом и бегу вперед, подхватывая старика и взваливая его себе на плечи, унося подальше от дракона, как раз в тот момент, когда слышу крики, доносящиеся из коридора, по которому пришел.

Внезапно передо мной появляется Леми.

– Какого черта? – восклицаю я.

Леми просто бегает по кругу, пока в поле зрения не появляются Кирни и Бринла.

От облегчения я чуть не падаю, когда вижу ее.

Но по страху в их глазах я понимаю, что времени нет.

Она дикими глазами озирается по сторонам, а Кирни спрашивает:

– Что это за место?

– Что происходит? – спрашиваю я, когда Бринла бежит ко мне.

– Она бессмертна, – говорит она, задыхаясь. – Предвестница бессмертна. Она вернулась к жизни после того, как Леми сожрал ее лицо, и теперь остальные монахини монастыря преследуют нас. Но у нас есть яйцо, так что это уже что-то. Что здесь происходит?

– У них есть дракон, и они кормят его людьми, – объясняю я, поправляя старика на спине и кивая в сторону клеток. Я очень рад, что она смогла найти яйцо, но у меня нет времени, чтобы это осознать.

Она ахает и подбегает к ним, достает свой инструмент для вскрытия замков и поспешно открывает каждую клетку.

– Нам нужно убираться отсюда, – говорит Кирни, протягивая руку и снимая с мужчины повязку с глаз и кляп. – Простите, сэр, как нам выбраться отсюда? Есть другой выход?

Мужчина что-то бормочет, явно потрясенный.

– Вон там, – говорит одна из женщин после того, как Бринла снимает с нее кляп и повязку, а затем развязывает остальные веревки. Она откидывает с лица свои непослушные светло-зеленые волосы и указывает на другую сторону подземелья, на еще одну дверь. – Иногда люди приходят оттуда, – говорит она.

– Хорошо, ты можешь помочь мне развязать остальных? – спрашивает ее Бринла.

Женщина кивает, и Кирни подбегает к ним. Через несколько секунд остальные заключенные освобождены.

– Пошли! – кричу я, и мы устремляемся к двери. Я выбиваю ее ногой, игнорируя замок, и мы попадаем в другой коридор, который судя по всему ведет на поверхность.

– Так нас и привели, – говорит женщина. – Я была осуждена Черной гвардией за богохульство, и вместо тюрьмы или повешения они привели меня сюда.

– Ты знала, что здесь с тобой будет? – спрашивает Бринла, тяжело дыша за моей спиной.

– Нет, – отвечает она. – В Мидланд и так ежемесячно отправляют жертвоприношение. Я никогда не слышала, чтобы такое происходило под монастырем.

– Они назвали дракона Магни, – говорю я. – Они думают, что это колдун?

– Да, – говорит женщина, задыхаясь. – Они верят, что это Магни в его истинном обличье.

– А ты? – спрашивает ее Бринла.

– Я думаю, что они полные идиоты, – отвечает она.

Наконец я вижу впереди слабый свет, очертания двери, и мы врываемся через нее в помещение, залитое приглушенным светом, воздух тяжелый от запаха сена и навоза. На мгновение я теряю ориентацию, пока не понимаю, что мы оказались в конюшне, вижу ряд стойл с лошадьми, карету, оставленную снаружи, пару лошадей, запряженных в нее и жующие сено, разбросанное по песчаной земле. Мы не рассчитывали на такое – думали, что Видар, Рейн и Фит уже вернутся сюда под видом Черной гвардии, – но нищим выбирать не приходится.

– Все в карету! – кричу я. Люди выбегают из сарая, а я забираюсь на сидение кучера, рядом со мной – Кирни, Бринла и Леми остаются в карете с остальными освобожденными заключенными.

Я щелкаю языком и натягиваю поводья, отчего лошади в испуге встают на дыбы, а затем пускаются галопом по пустыне. Я продолжаю подгонять их, оглядываясь через плечо на монастырь, темную громаду замка, возвышающуюся над суровой пустыней, как язва на земле. Пока никто не отправился в погоню за нами, обеспечивая нам фору.

Только когда мы преодолеваем узкое ущелье и на горизонте появляются восточные ворота Лерика, окруженные статуями драконов, из зарослей полыни выскакивает черный гвардеец и мчится прямо на нас.

– Видар! – кричу я быстро приближающемуся стражнику, чья черная лошадь, той же породы, что и Оникс, движется быстрее, чем может скакать обычное животное. Даже если стражники не принимают суэн, очевидно, что их лошади да.

– Видар! Белфаст! Рейн! – кричит ему Кирни. – Подними руку, если это ты!

Гвардеец вместо этого поднимает булаву, размахивая шипастым шаром, собираясь опустить его на наших лошадей. Другой рукой он поднимает забрало, демонстрируя бледное лицо с красными глазами.

– О, черт, только не они, – говорю я, пытаясь увести лошадей с дороги.

Но стражник продолжает приближаться, отпустив поводья и почти настигнув нас.

Он уже собирается нанести удар булавой, когда внезапно ему попадает что-то прямо между глаз, кажется, маленькая стрела, и он падает с лошади навзничь, оставаясь лежать в пыли.

– Что это было, черт возьми? – кричу я, передавая вожжи Кирни, пока смотрю назад, где стражник корчится в песке, а его лошадь убегает в другую сторону.

Бринла высовывает голову из кареты и улыбается мне, ее фиолетовые волосы распустились из косы и развеваются за спиной.

Я не думаю, что она может стать еще красивее.

– Я украла у Предвестницы не только яйцо, – говорит она с гордостью. – Еще и миниатюрную отравленную стрелу.

Я признаю свою ошибку. Теперь она – самое прекрасное зрелище в мире.

Она посылает мне воздушный поцелуй, а затем снова прячет голову в карету.

Я тихо рычу, мой член пульсирует под броней. Если мы выберемся отсюда живыми, я буду трахать ее до изнеможения, и мне плевать, если весь корабль это услышит.

Кирни бросает на меня странный взгляд.

– Просто езжай дальше, – говорю я ему. – Мы должны оставить позади Лерик, прежде чем сможем расслабиться.

А карета, мчащаяся на полной скорости, привлечет к себе много внимания.

К счастью, к тому времени, когда мы проезжаем под восточными воротами, Черной гвардии нигде не видно. Похоже, Видар и остальные сделали свое дело.

Я беру вожжи из рук Кирни, когда мы въезжаем в город и улицы становятся узкими, и делаю все, что в моих силах, чтобы уворачиваться от людей, хотя мы сбиваем и опрокидываем все уличные тележки, которые видим, проносимся галопом сквозь навесы магазинов, крушим палатки на рынке, специи летят в воздух, пока лошади не окрашиваются в оттенки красного, желтого и белого.

Люди кричат, разбегаются в панике, а вдалеке я вижу темные фигуры на строительных лесах и крышах зданий, натянутые луки, а затем трех стражников, мчащихся к нам.

– Друзья или враги, друзья или враги? – кричу я, не смея замедлить ход, пока карета преодолевает очередной крутой поворот, а все сзади меня визжат.

Только когда один из стражников подъезжает ближе и поднимает щит, я вижу, что это Видар.

– Направляйтесь к кораблю! – кричит он, когда он, Рейн и Фит выстраиваются в колонну позади нас. – Берегитесь стрел.

Как только он это говорит, с крыш на нас обрушивается смертельный дождь, попадая в бока кареты.

Одна из них попадает Кирни в руку.

– Черт! – кричит он, хватаясь за бицепс. – Она пробила доспехи!

– Держись, – говорю я ему, когда дорога расширяется и мы оказываемся на набережной. – Уже почти на месте.

Здесь плитка белая, что придает набережной чистый вид, рыбацкие лодки аккуратно привязаны вдоль причалов, а копыта лошадей отдаются громким эхом, когда мы мчимся сквозь толпу людей.

Впереди – причал, а в самом его конце – мой корабль, на палубе которого стоят Штайнер и Тумбс, а на причале – Фит, держась за корабельные канаты, за их спинами заходит солнце.

– Почти на месте, – шепчу я. – Давай же.

Причал достаточно широкий для кареты, но даже несмотря на это, трудно не задеть людей, рыбачащих с него, и большинству из них приходится прыгать в воду, чтобы не попасть под копыта.

– Отчаливай! – кричу я Тумбсу.

Он кивает, и они с Штайнером начинают бегать по кораблю, пытаясь отплыть как можно скорее. В любое другое время я был бы в восторге от идеи, что Штайнер, самый физически слабый человек, которого я знаю, помогает мне, но на самом деле он справляется хорошо.

Я останавливаю лошадей и спрыгиваю с кареты, похлопывая их в знак благодарности, затем бегу к лодке и выхватываю канат у Фита.

– Все на борт, вперед, вперед, вперед. – Корабль уже начинает отходить от причала, Кирни пробегает мимо меня, чтобы прыгнуть на него, вместе с Видаром, Рейном и Белфастом.

– А как же мы? – спрашивает женщина с мятными волосами, другие заключенные сгрудились за ее спиной.

– Вы можете пойти с нами, – говорю я им. – Начать новую жизнь. Или можете вернуться к той, что у вас есть здесь.

– Помните, что всегда есть Земля изгнанников, – говорит им Бринла. – Вы можете сохранить свою свободу в Темном городе. Но если пойдете с нами, то не сможете вернуться сюда.

– Бринла, поспеши! – кричу я. Я ценю ее сострадание, но не ценой жизни.

– Хорошо, – говорит женщина. – Я пойду с вами. – Она смотрит на остальных. – Если вы останетесь здесь, то умрете. Или окажетесь снова в том подземелье.

Этого достаточно, чтобы группа двинулась. Бринла и женщина помогают старику и остальным заключенным дойти до корабля и подняться на борт.

– Как вас зовут? – спрашиваю я женщину, когда она спешит мимо.

– Эйдис, – отвечает она, и я впервые осознаю, как она молода. Примерно одного возраста со Штайнером.

– Рад видеть тебя на борту, Эйдис, – говорю я.

Затем, когда все оказываются на корабле, я ослабляю веревку и начинаю отталкивать корабль от причала. Когда веревка натягивается, я прыгаю, держа ее в руке, и падаю в море, а затем поднимаюсь по ней на корабль.

Видар хватает меня за руку и подтягивает на палубу, помогая встать на ноги.

– Рад тебя видеть, брат, – говорю я ему.

– Удалось? – спрашивает он.

Я убираю мокрые волосы со лба и смотрю на гавань, где Черная гвардия заполняет белые плитки набережной, как расползающееся черной пятно. Если повезет, ветер будет на нашей стороне и понесет нас прямо в Мидланд, место, куда они все равно не осмелятся последовать за нами.

Хотя после всего, что я видел сегодня, не стал бы их недооценивать.

– Андор? – повторяет Видар, пока я не встречаюсь с его взглядом. В них появился лихорадочный блеск, они уже не такие холодные и собранные, как обычно. – У вас получилось? Ты достал яйцо?

Я медленно киваю.

– Да, это сделала Бринла.

– Ты уверен, что это то самое?

– Уверен, что мы это выясним, – осторожно говорю я.

Он как будто чувствует, что я его изучаю, и его лицо становится непроницаемым.

– Хорошо поработал, – говорит он, прежде чем повернуться и уйти.